Дважды предавшие. Бригада СС «Дружина»

К числу сильных сторон публикации Доморада можно отнести следующие. Автор, опираясь на архивные материалы, впервые представил биографические данные Гиля. Им было введено в оборот несколько ранее неизвестных документов (например, сообщение оберштурмбаннфюрера СС Карла Аппеля, секретные радиограммы из ЦШПД, адресованные партизанским командирам). Наконец, Доморад правильно указал, когда именно Гиль перешел к партизанам, когда его наградили и в какой день он скончался от ран.

Историк также разоблачил несколько мифов. Он отверг легенды о личных беседах Родионова с Гитлером. Доморад вполне обоснованно критиковал И.Ф. Титкова за то, что последний считал Гиля немцем Поволжья. Также исследователь подчеркивал, что в разложении «Дружины» принимали участие не только бойцы Титкова, но и партизаны из бригад им. К.Е. Ворошилова, им. В.И. Чапаева, им. ЦК КП(б)Б и «Дубова».

Вместе с тем с некоторыми выводами Доморада согласиться нельзя. К примеру, вряд ли вербовка Гиля в Сувалках носила принудительный характер. Открытые к настоящему времени источники опровергают эту версию. Мифологемой следует признать и заявление исследователя, будто «дружинники» «во многих случаях оказывали фашистским варварам вооруженное сопротивление». Почему историк придерживался такой точки зрения, в целом понятно: в его статье нет ни слова о карательных акциях, в которых принимали участие подчиненные Родионова. Вместо того, чтобы коснуться данного вопроса, Доморад переключил внимание читателей на политические взгляды Гиля, которые подверг критике с позиции коммунистического учения. О некоторых фактах автор и вовсе умолчал. Гиль, отмечает он, 11 месяцев воевал с захватчиками. Ученый, однако, не сказал, что до перехода к партизанам Родионов почти два года служил оккупантам.

Особенно забавно выглядит та часть статьи Доморада, в которой бывший чекист пытается всячески опровергнуть свидетельство Титкова о том, что указания о проведении чистки в бригаде Гиля после перехода к партизанам дал Л.П. Берия. Видно, что даже в 1966 г. Доморад как огня боялся всякого упоминания о каких-либо своих связях с наркомом, «разоблаченным» как «шпион» и «враг партии» еще в 1953 г.

Все же, несмотря на указанные ошибки, статья Доморада внесла заметный вклад в изучение обсуждаемой проблемы. К тому же историк еще не раз возвращался к этой теме во время своей долгой исследовательской деятельности[26].

Параллельно с выходом научных работ в Советском Союзе продолжали публиковать партизанские воспоминания. Так, в 1964 г. появились мемуары бывшего руководителя оперативной группы ЦК КП(б)Б и БШПД по Полоцко-Лепельской партизанской зоне, Героя Советского Союза В.Е. Лобанка (1907–1984)[27]. В его книге несколько эпизодов было посвящено боевым действиям 1-й Антифашистской бригады. Лобанок, в частности, рассказал, как его бойцы совместно с партизанами Родионова взяли штурмом населенный пункт Студенка в сентябре 1943 г.

В 1970-х гг. дважды издавалась книга Лобанка «Партизаны принимают бой»[28]. В этих весьма интересных воспоминаниях впервые была предпринята попытка рассказать о том, как сражалась 1-я Антифашистская бригада в период отражения карательной экспедиции «Весенний праздник» (с 17 апреля по 12 мая 1944 г.). Из мемуаров следует, что Гилю поручили держать оборону на одном из важных участков Полоцко-Лепельской зоны. Бригада Родионова оказывала карателям ожесточенное сопротивление, часто ведя бои в окружении и против опытного противника.

Хотя Лобанок подробно пишет о тех боях, так как сам являлся их непосредственным участником, многое из того, что произошло в период обороны Полоцко-Лепельской зоны, он оставил без рассмотрения. Он, например, не сообщает, что бригада Гиля была полностью разгромлена, а от ее первоначального состава осталось чуть более 50 человек. Не говорит Лобанок и о том, что бойцов Родионова фактически использовали в качестве штрафного формирования, выполнявшего сложные боевые задачи. Автор ничего не сказал о смерти Гиля, хотя прекрасно знал, при каких обстоятельствах тот скончался.

Тем не менее воспоминания Лобанка приоткрыли еще одну страницу в печальной истории Родионова, позволив увидеть, какую цену заплатили за предательство бывшие «дружинники» и их бессменный командир.

Новые факты из жизни Гиля привел в своих мемуарах и бывший командир партизанского соединения Борисовско-Бегомльской зоны, Герой Советского Союза Р.Н. Мачульский (1903–1990)[29]. Мачульский, как известно, возглавлял рабочую группу ЦК КП(б) Б, которая должна была разобраться во всех обстоятельствах перехода бригады Гиля на сторону партизан и доложить свои соображения о возможности использования ее в качестве боевой единицы в составе партизанского соединения. Автор приводит слова Родионова во время беседы, которая состоялась, когда члены рабочей группы посетили бригаду бывших коллаборационистов. Гиль пытался убедить проверяющих, что его предательство имело под собой «благую цель» — он изначально готовился перейти на советскую сторону, однако хотел этого сделать только после того, как создаст сильное вооруженное формирование. Конечно же, никто Родионову не поверил, поскольку многие знали, какие преступления совершили его солдаты в период карательных акций на территории оккупированной Минской области.

Мачульский также подробно останавливается на истории «Дружины». Он прямо пишет, что подчиненные Родионова вели борьбу с партизанами и участвовали в еврейских погромах, что при бригаде была создана «Служба предупреждения», которая пресекала попытки солдат и офицеров перейти на сторону партизан, что командный состав бригады причастен к совершению преступлений не только против гражданского населения, но и самих военнослужащих соединения, заподозренных в связях с «народными мстителями».

Касаясь непосредственно истории 1-й Антифашистской бригады, Мачульский рассказывает о наиболее известных боях родионовцев, произошедших в сентябре — ноябре 1943 г. В дальнейшем, как передает автор, соединение перевели в Полоцко-Лепельскую зону, где оно продолжило свою боевую деятельность. Мачульский также пишет о том, как погиб Гиль и где он был захоронен (южнее хутора Накол). Таким образом, воспоминания известного ветерана значительно расширили знания о судьбе Родионова.

В 1960—1970-е гг. вышло немало мемуаров, в которых встречались упоминания о Гиле и его подчиненных. Эти воспоминания бывших партизан также содержали в себе ранее неизвестные факты. К примеру, такие данные встречаются в мемуарах И.Ф. Климова и Н.Е. Гракова, В.А. Парахневича, Д.В. Тябута, И.Т. Зуевича, И.А. Мандрика, И.М. Тимчука и К.А. Груздева[30]. Из перечисленных авторов большой интерес представляют воспоминания Д.В. Тябута (1914–1987) и И.М. Тимчука (1901–1982). Дмитрий Тябут в годы войны командовал партизанской бригадой им. К.Е. Ворошилова и вел активную работу по разложению 1-го русского полка СС. В частности, благодаря его деятельности на сторону «народных мстителей» перешел личный состав особого отряда СС. Герой Советского Союза Иван Тимчук известен тем, что еще осенью 1943 г. исполнял обязанности комиссара в 1-й Антифашистской бригаде, а после смерти Гиль-Родионова возглавил остатки соединения.

В 1980-х и в начале 1990-х гг. был опубликован еще ряд партизанских мемуаров, представляющих научный интерес. Так, следует сказать о воспоминаниях В.А. Шаркова, Е.Г. Акушевича, П.Н. Максименко, Г.В. Капустенка и К.М. Белоусова[31]. В первую очередь, необходимо выделить мемуары бывшего командира спецгруппы НКГБ БССР «Северные» П.Н. Максименко. Автор сообщает очень важные детали: например, то, что чекисты и партработники получили задачу захватить Гиля в плен и вели за ним «охоту». Отметим и мемуары бывшего начальника штаба партизанской бригады им. С.М. Кирова В.А. Шаркова. У него встречается уникальный фактологический материал об участии «Дружины» в карательной операции «Коттбус»[32].

В постсоветский период выпуск партизанских мемуаров, имеющих отношение к обсуждаемой проблеме, продолжился. Так, в России вышли в свет воспомиания известного ветерана советских спецслужб И.Г. Старинова, мемуары партизана и заслуженного художника РСФСР Н.И. Обрыньбы, военный дневник корреспондента «Правды» Л.К. Бронтмана[33].

Каждая из перечисленных книг представляет значительный интерес.

Так, знакомство Н.И. Обрыньбы (1913–1996) с Гилем произошло в сентябре 1943 г., когда соединение коллаборационистов, пройдя переформирование, стало партизанским. Обрыньба приводит фрагменты бесед с командиром 1-й Антифашистской бригады. Многому партизан-художник поверил на слово, в результате в его весьма захватывающие и пространные записки проникли мифы, сочиненные как самим Родионовым, так и его подчиненными. Но ряд фрагментов все-таки заслуживает внимания. К примеру, Обрыньба ссылается на личные беседы с Героем Советского Союза В.Е. Лобанком и пишет о том, что после войны Гиля не ждали почет и уважение, он был бы осужден за службу у немцев.

Воспоминаня Обрыньбы следует отнести к публикациям, с которых начался процесс апологетизации Родионова, так как автор сознательно опускает все моменты, связанные с преступной деятельностью командира русских эсэсовцев.

Заслуживает внимания и дневник корреспондента «Правды» Л.К. Бронтмана (1905–1953). Известный репортер, еще до войны допущенный к Сталину в ходе официальных мероприятий, сообщает ряд важных фактов о судьбе Родионова и проливает свет на некоторые мифы, с помощью которых Гиль формировал свой образ, воюя еще на немецкой стороне. Об этой информации Бронтману стало известно благодаря личным контактам с начальником Центрального штаба партизанского движения (ЦШПД), генерал-лейтенанатом П.К. Пономаренко и руководством ЦК КП(б) Белоруссии.

В 2004 г. были опубликованы мемуары бывшего заместителя начальника штаба бригады «Железняк» С.М. Табачникова[34]. Его записки посвящены переходу «Дружины» на сторону «народных мстителей» и разоблачению А.Э. Блажевича, виновного во многих преступлениях и заподозренного в работе на немецкие спецслужбы. В 2005 г. увидели свет воспоминания бывшего руководителя Осинторфской молодежной подпольной организации и бойца 16-й Смоленской партизанской бригады С.П. Шмуглевского[35]. В его книге рассказывается о боевых действиях 1-й Антифашистской бригады в период апреля — мая 1944 г., когда партизаны Полоцко-Лепельской зоны отражали карательную экспедицию «Весенний праздник».

Следует отметить, что как в советское время, так и в современный период было опубликовано немало интересных воспоминаний и дневников, имеющих отношение к теме настоящего исследования. Однако добросовестный анализ этой литературы, по сути, не проводился, что не позволяет многим авторам шире и глубже взглянуть на поставленную проблему.

Взгляд с другой стороны

О переходе «Дружины» на советскую сторону говорилось еще в оккупационной периодике (в частности, в газете РОНА «Голос народа» от 16 февраля 1944 г.[36] и в «органе русских добровольцев» «За Русь» от 6 мая 1944 г.[37]), хотя о подобных случаях нацистские пропагандисты и их помощники предпочитали умалчивать. Тем не менее кое-какие данные (чаще всего в виде слухов, распространяемых полицией безопасности и СД) вбрасывались в информационное пространство на захваченной территории Советского Союза. Именно этим можно в какой-то мере объяснить то, что личность Гиля и сам факт его предательства обросли множеством разных легенд, получивших вторую жизнь уже в послевоенное время.

Одним из первых, кто коснулся истории бригады СС «Дружина» и ее командира, оказался бывший власовский пропагандист, заместитель главного редактора коллаборационистских газет «Заря» и Доброволец» М.М. Самыгин (1915–1964). Избежав выдачи в СССР и оставшись на Западе, он, работая в Мюнхене под псевдонимом Михаил Китаев, написал историю «Русского освободительного движения» (1946–1947)[38]. Книга вызвала критику со стороны ряда последователей генерал-лейтенанта А.А. Власова.

Хотя основная часть книги Самыгина посвящена различным аспектам деятельности власовцев в годы войны, он вкратце касается и соединения подполковника Гиля. Автор, по его собственным словам, не брал на себя обязанность «отделить правду от лжи», но лишь предложил версию того, что могло случиться с «Дружиной». Самыгин, например, отмечает, что Гиль хотел уничтожить большевистскую систему, но со временем разочаровался в способности немцев совершить подобный акт, поэтому и вернулся в ряды Красной армии. «Блудного сына» поначалу простили и наградили орденом «Красного Знамени», однако затем его судили и казнили.

Как можно заметить, Самыгин опирался исключительно на слухи и точно не знал, как в действительности погиб Родионов. Говоря о характере Гиля, автор отмечает у него твердость, грубость и политическую беспринципность. Указанные черты дают в целом верное представление о командире «дружинников», что подтверждается и архивными материалами.

В 1949 г. в парижском журнале «Возрождение» появилась статья журналиста и бывшего коллаборациониста М.С. Голубовского (псевдоним — Бобров)[39] «Страшное безмолвие России»[40]. Предприняв попытку апологетики Б.В. Каминского, публицист в таком же ключе попытался представить историю «Дружины», указывая на разные аспекты «русского освободительного движения». Надо сказать, что представления о Гиле сложились у автора под воздействием мифов и непроверенной информации, что и наложило свой отпечаток на его статью.

Среди мифов, которые озвучил Голубовский, можно выделить следующие:

Гиля и группу его единомышленников выпустили из лагеря органы вермахта. «Дружина» изначально была пропагандистским антибольшевистским центром. Ее солдаты собирали по лесам оружие, брошенное РККА. «Дружина» имела свой район, не подчинявшийся полиции и гражданской администрации в Белоруссии. Родионовцы выгоняли из своего района отряды СС и помогали скрываться людям, не желавшим ехать в Германию на работы. Бригада защищала местное население от произвола немецких властей. «Дружина» храбро сражалась за свой район и разгромила советский десант. Соединение имело во многих городах Белоруссии антикоммунистические ячейки, которые уничтожили немцы, что и явилось поводом для перехода. После перехода на советскую сторону «Дружина» стала партизанской бригадой «За Родину». Гиля наградил Сталин за «выполнение особых заданий правительства». Гиля убили уцелевшие антибольшевики.

Как видно, фантазия Голубовского не ведала границ. Его публикация фактически не содержала в себе никакой полезной информации и стала настоящим подспорьем для дальнейшего распространения легенд. Сама же статья журналиста опиралась на недостоверные слухи с элементами правдоподобия, в чем, как ни странно, видятся «плоды» искусной работы, начатой еще в период войны эсэсовскими разведчиками и пропагандистами.

Публикация Голубовского вызвала живую реакцию в эмигрантских кругах. Один из самых интересных ответов на эту статью пришел из столицы Аргентины — Буэнос-Айреса. В 1950 г. в газете «Суворовец», которая выпускалась организацией русских изгнанников во главе с Б.А. Хольмстон-Смысловским, был напечатан пространный материал бывшего «дружинника» Г.В. Клименко. Критическая статья вышла под броским заголовком «Правда о “Дружине”»[41].

Клименко был очевидцем создания «Дружины» в Сувалках. Он не считал Гиля «русским национальным героем» и видел в нем предателя, помешавшего развертыванию русских вооруженных сил для борьбы с большевизмом. Клименко впервые сказал о том, что «Дружина» находилась в подчинении у СС и была частью операции «Цеппелин». Автор указал имена и фамилии командиров «Дружины» (П.В. Богданова, А.Э. Блажевича, В.М. Орлова и др.). Точно были названы пункты дислокации русской бригады СС. Впервые было рассказано о структуре соединения, его вооружении, численности и обмундировании. Клименко сообщил, что командный состав соединения совершал преступления в отношении тех, кто был с ним не согласен. Наконец, автор рассказал о том, что «Дружина» вела борьбу с партизанами, а также привел несколько документов из личного архива (в частности, листовку, обращенную к бывшим «дружинникам»).

Наряду с этим в материале Клименко были и мифы. Например, в статье встречается утверждение, что при переходе к партизанам адъютант Гиля, И.И. Тимофеев, расстрелял П.В. Богданова и В.М. Орлова. Якобы также были убиты все командиры полков, батальонов, рот, взводов и отделений, что, конечно, было неправдой. Вслед за Голубовским Клименко повторил и мифы о том, будто Гиля наградил лично Сталин, что деятельность Гиля была «сплошной советской провокацией», что убил его один из бывших подчиненных. А в конце публикации Клименко и вовсе сделал несколько курьезных заявлений, сказав, что Гиль был личным водителем у Ленина и присутствовал при его покушении! После смерти «вождя мировой революции» его направили на учебу в «транспортную академию Красной армии», откуда он и выпустился командиром!

Тем не менее, несмотря на эти странные сообщения, статья Клименко содержала в себе ценный фактологический материал. Эта публикация позволила увидеть новые грани личности Гиль-Родионова и по-другому взглянуть на путь его соединения.

В среде русских эмигрантов отсутствовал объективный взгляд на историю «Дружины». В значительной мере этому мешала распространенная в зарубежье идея «третьей силы», которую активно внедряли в сознание бежавших на Запад соотечественников члены Народно-трудового союза (НТС, до войны НТСНП — Национально-трудовой союз нового поколения). Гиль и его подчиненные совершенно не вписывались в контекст этой идеи.

Так, в воспоминаниях бывшего пропагандиста вермахта и члена НТС А.С. Казанцева (наст. — Г. Като) «Третья сила» (1952 г.) «Дружине» и Гилю было посвящено два абзаца. Автор обрушился с критикой на СС, которые, по его мнению, оказались настолько недальновидны и глупы, что не сумели развернуть на базе бригады полноценное русское воинское объединение. В отличие от СС, вермахту и Власову это удалось сделать.

В данном случае Казанцев скрыл тот факт, что сами власовские Вооруженные силы Комитета освобождения народов России (ВС КОНР) были детищем ведомства Г. Гиммлера. Понятно, что члены НТС, принявшие самое заметное участие во «власовском движении», предпочитали об этом не говорить, так как любая связь с СС бросала тень на тех, кто с ними сотрудничал. Во втором абзаце Казанцев ограничился повторением мифа Голубовского, будто Гиля наградили орденом «за выполнение особых заданий партии и правительства»[42]. В итоге легенда о командире «Дружины» и советском разведчике, действовавшем по поручению Сталина, продолжила свое существование.

В 1956 г. в Лондоне были опубликованы мемуары бывшего начальника VI управления РСХА, руководителя внешней разведки СС Вальтера Шелленберга (1910–1952). Выход этих воспоминаний имел большое значение. В книге Шелленберга есть глава, посвященная операции «Цеппелин»[43]. О самой операции он писал крайне расплывчато. То он представлял это мероприятие в качестве разведывательного проекта, то обозначал его как масштабную акцию по противодействию партизанам. Однако наиболее любопытным в мемуарах было то, что бывший генерал СС подтвердил прямую связь между проектом «Цеппелин» и созданием из русских военнопленных формирования «Дружина».

Огромный интерес в воспоминаниях Шелленберга представляют его личные беседы с командиром «дружинников». Из них становится известно, что Гиль показал себя вполне убежденным врагом советской власти. О боевой деятельности бригады Родионова Шелленберг докладывал рейхсфюреру СС, о чем в мемуарах говорится прозрачно. Наряду с этим бывший начальник СД сообщает, что между ним и Гилем обсуждался вопрос войны против партизан на Востоке, причем, как видно из текста, на повышенных тонах. Командир «Дружины» сетовал на те методы, какими ведется эта война, и указывал на ее откровенно истребительный характер. Шелленберг дал понять, что «Дружина» принимала участие в карательных акциях и уничтожала мирное население, что негативно сказывалось на личном составе бригады. Правда, Шелленберг снял с себя всякую ответственность за эти преступления, сославшись на приказ Гиммлера, не захотевшего использовать кадры «Дружины» только по разведывательно-диверсионной линии.

Автор мемуаров также попытался ответить на вопрос: почему произошел переход родионовцев на сторону партизан? «Дружинники» якобы конвоировали колонну партизан. Гиль приказал атаковать немецкий отряд СС, шедший вместе с «Дружиной». Перебив всех немцев, коллаборационисты бежали к партизанам. Эта трактовка событий и была представлена Гиммлеру.

Помимо этого, Шелленберг пишет, что Родионова отправили в Москву, где глава Советского государства наградил его «Орденом Сталина» (?!). Автор мемуаров говорил о серьезной ошибке, которую он допустил, назначив Гиля на должность командира «Дружины» и позволив ему использовать соединение в карательных операциях. Но в данном случае Шелленберг просто лукавил. Как показывают документы, открытые западногерманскими историками, никаким карательным акциям «дружинников» шеф СД не препятствовал и считал Гиля подходящим субъектом для реализации планов «Цеппелина».

В 1968 г. в Западной Германии была опубликована книга бывшего сотрудника абвера Артура Доллердта (псевдоним — Свен Штеенберг) о генерале Власове[44]. Готовясь к этой работе, автор в течение долгих лет вел обширную переписку с людьми, которые могли предоставить ему необходимую информацию. В числе тех, кто поделился с Доллердтом своими воспоминаниями, был бывший начальник контрразведки РОНА Ф.А. Капкаев, рассказавший писателю о Каминском и его формировании. Среди прочего, он сообщил автору и то, что ему было известно о бригаде Гиль-Родионова[45].

В письме от 17 июля 1962 г. Капкаев остановился на «Дружине». Многое из того, о чем он написал, не соответствовало действительности. Так, он назвал местом дислокации 1-го национального полка СС город Лепель, хотя часть Гиля весной — летом 1943 г. стояла в Лужках. Информация о переходе «дружинников» на сторону партизан в целом не содержала вымысла, но дальнейшие рассуждения Капкаева можно смело отнести к разряду легенд. Он пишет, что Родионова вывезли на самолете в Москву, где Сталин присвоил ему звание Героя Советского Союза! Капкаев так же, как Голубовский, Клименко и Казанцев, придерживался мифа, что Гиль был советским агентом, которого специально направили к немцам для выполнения особого задания.

Вместе с тем Капкаев сообщил о злодеяниях «Дружины». «Полк свирепствовал в своем районе, — писал он, — и якобы “очищал” его от партизан, но и гражданских убивали тоже. При приближении полка все бежали в лес к партизанам». По всей видимости, Капкаев не просто так обратил внимание Доллердта на этот момент. К тому времени в эмигрантских кругах уже сложилось мнение, будто советская агентура в целях дискредитации «русского освободительного движения» прибегала к самым бесчеловечным приемам, чтобы вызвать ненависть у мирного населения и заодно вбить клин между немцами и их помощниками. Но в данном случае Капкаев не хотел замечать, что карательные акции «Дружины» были всего лишь эпизодом войны на уничтожение, которую вели части СС и полиции. И в таких операциях принимало участие большинство коллаборационистских формирований, в том числе и бригада РОНА, где служил Фарид Абдуллаевич.

Доллердт, однако, не стал приводить в книге версию Капкаева, а больше опирался на позицию Клименко и его мифы. Например, трактовка перехода бригады Родионова к партизанам была заимствована писателем из статьи «Правда о “Дружине”», как и фрагмент, связанный с убийством Гиля (включая и слова «Собаке собачья смерть»). Позаимствовал Доллердт и утверждение, будто по приказу Родинова расстреляли Богданова, Орлова и весь командный состав соединения.

Автор заявляет, что Гиль намеревался перейти со своей бригадой под командование Власова. Но известные на сегодняшний день источники говорят об обратном: Родионов терпеть не мог Власова и делал все, чтобы не потерять власть над соединением, хотя определенную часть своей бригады ему все-таки пришлось передать в распоряжение Жиленкова для создания новой диверсионной бригады. Более того, Доллердт откровенно лжет, говоря, что «Дружина» не имела никакого отношения к СС. Писатель противоречит сам себе, поскольку выше он уже отмечал, что в СД возникла организация «Цеппелин», а «Дружина» была ее составной частью, так как на ее базе готовили разведывательную агентуру.

По мнению Доллердта, связь с советской разведкой установил вовсе не Гиль, а А.Э. Блажевич, поскольку Родионов был человеком трусоватым и склонным к оппортунизму. Вместе с Блажевичем они собрали вокруг себя преданных офицеров, устраивали пьянки, гонялись за юбками, играли в карты. Тех, кто не хотел им подчиняться, они либо снимали с должностей, либо расстреливали. В итоге именно моральное разложение и привело Гиля к переговорам с партизанами, после чего соединение ушло к «народным мстителям».

Книга Доллердта содержала в себе некоторые неизвестные факты о «Дружине». Но значительная часть материала о Гиле была связана со старыми мифами, которые автор повторил на страницах своей весьма увлекательно написанной книжки.

В 1973 г. в Париже вышел первый том сочинения А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Несколько строк своей книги высланный из СССР писатель посвятил в том числе Гилю. Текст о советских коллаборационистах и Власове (глава VI «Та весна») Солженицын писал, опираясь на исследование Доллердта, что, разумеется, повлекло за собой и заимствование известных мифов. Появились и легенды, вышедшие из-под пера самого писателя. Солженицын, например, склонялся к той точке зрения, что Гиль был евреем (скорее всего, эту версию антисоветскому классику сообщил лично знавший его бывший «дружинник» Л. Самутин, который в своих мемуарах также озвучивает этот тезис). Это, однако, не помешало ему стать старостой лагеря и создать Боевой союз русских националистов. Затем Родионова перевели в Белоруссию. В армию Власова, как пишет Солженицын, Гиль не вступил, мотивируя свой отказ тем, что в программе РОА не было пункта о «борьбе с мировым еврейством и жидовствующими комиссарами». Тем не менее в августе 1943 г., когда стало понятно, что Германия войну проиграет, бригада ушла к партизанам, объявив район, где она раньше несла службу, «партизанским краем»[46].

Огромное количество мифов о Гиле присутствовало в автобиографическом произведении «Хранить вечно» писателя-германиста, диссидента и правозащитника Льва Копелева (1912–1997). Книга впервые была опубликована в 1975 г. и содержала в себе откровенные выдумки и некорректные сравнения. Например, Копелев приравнял Гиль-Родионова и Мусу Джалиля к защитникам Бресткой крепости. Более того, автор заявил, что знал адъютанта Гиля, некоего Василия С., хотя хорошо известно, что адъютантом Родионова был И.И. Тимофеев. Фантазия у Копелева оказалась столь безграничной, что 1-я русская бригада СС «Дружина» превратилась у него в «конную бригаду по борьбе против большевизма», причем уже с весны 1942 г. она воевала на захваченной территории Белоруссии! Дальше — больше. Соединение громило немецких оккупантов. Против него бросили армию! Немцы якобы назначили за голову Гиля награду в размере 50 тыс. марок, о чем выпустили листовку! Уже весной 1943 г. Родионова наградили орденом Красной Звезды. Раненного в бою Гиля доставили в Москву, где он оставался до конца войны. А в 1946 г. его арестовали. Кто-то видел его в Бутырской тюрьме в больничной камере![47]

Разумеется, все, что написал Копелев, имеет мало общего с подлинной историей «Дружины» и представляет собой плод безудержного воображения.

В 1980 г. в США были опубликованы воспоминания офицера Гвардейского батальона РОА К.Г. Кромиади[48]. Эти мемуары представляют несомненную ценность для исследования. Хотя значительное место в книге отведено генерал-лейтенанту А.А. Власову, автор рассказывает об эпизоде, когда он в составе группы С.Н. Иванова, И.К. Сахарова и Г.Н. Жиленкова посетил 1-й русский национальный полк СС и познакомился с Гиль-Родионовым. Эта группа, заручившись поддержкой в СД, приехала к Гилю для того, чтобы отстранить его от командования, а личный состав «Дружины» использовать в рамках нового проекта — создания диверсионной бригады. Эту идею подал руководству VI управления РСХА Жиленков. Однако Родионов и его окружение, опираясь на местные органы СД, помешали осуществлению этого плана, согласившись выделить силы в размере батальона. Гиль не хотел потерять свою власть над людьми, поэтому занял непримиримую позицию, но все же был вынужден отдать часть солдат и офицеров, когда того потребовали представители СД.

Несмотря на произошедший конфликт, у Кромиади о Гиле остались в основном добрые воспоминания. Он, например, подчеркивает, что Родионов и его подчиненные в военном отношении были достаточно хорошо подготовлены, были прекрасно обеспечены всеми видами довольствия и считались сильной антибольшевистской частью. Гиль, как пишет Кромиади, даже предлагал ему остаться в полку и занять должность начальника штаба. Хозяйственная часть в формировании русских эсэсовцев была большой. При ней находилось немало женщин, что, по мнению мемуариста, крайне негативно отражалось на дисциплине личного состава.

В 1987 г. в Западной Германии вышли воспоминания еще одного соратника генерала Власова, бывшего офицера ВС КОНР Сергея Фрёлиха (1904–1982)[49]. До того, как он стал офицером связи при руководителе РОА, он успел поучаствовать в работе Боевого союза русских националистов и познакомиться с Гиль-Родионовом. О последнем Фрёлих оставил весьма туманные воспоминания. Ничего конкретного автор о Гиле не пишет, кроме того, что командир «Дружины» боялся за свою жизнь и чувствовал со стороны немцев опасность.

О формировании русских эсэсовцев Фрёлих рассказывает скупо, хотя видел жизнь родионовцев изнутри. В его мемуарах встречается немало мифов. Так, по мнению Фрёлиха, «Дружина» фактически находилась под командованием Блажевича, а не Гиля. Блажевич, как заявляет автор, до войны служил в НКВД. Являясь советским агентом, он специально был направлен на службу к немцам! Но главой заговорщиков почему-то все равно оказался Гиль, организовавший переход к партизанам. В Москве Родионова наградили орденом «Красной Звезды», но примерно через полгода его тело нашли в лесу. Гиль якобы был убит «народными мстителями».

В постсоветский период в России вышли в свет воспоминания уже упомянутого бывшего «дружинника» и власовского пропагандиста Л.А. Самутина[50]. Его мемуары являются одним из важных источников по теме русского коллаборационизма в целом и бригады СС «Дружина» в частности. Мемуары им были написаны еще в 1976–1977 гг., но долгое время, по вполне понятным причинам, оставались лежать в столе. Оказавшийся во время войны на стороне противника Самутин рассказывает о жизни советских военнопленных в офицерском лагере в Сувалках, показывает, в каких условиях создавалась «Дружина».

Конечно, Самутин не обо всем сообщает читателям, опуская многие факты, так как они были связаны с неприятными сторонами его сотрудничества с немцами (вербовкой СД, участием в карательных акциях, ведением пропаганды в пользу вермахта и СС).

Не обходит Самутин стороной и личность Гиля. Отношение бывшего коллаборациониста к командиру «Дружины» было отрицательным. Тем не менее эта позиция формировалась у Самутина постепенно, по мере того, как раскрывались черты характера Гиля. Как и многие авторы воспоминаний, он открывает только то, что кажется ему наиболее важным. Однако, даже несмотря на это, от зоркого внимания читателя не могут ускользнуть такие детали, как цинизм, расчетливость, аморальность и жестокость Родионова. Самутин ухватывает главное в натуре своего бывшего эсэсовского начальника: никакая идея не представляла для Гиля значимость, хотя внешне он мог казаться идейным человеком. Кроме того, Самутин настаивает на том, что Гиль был евреем.

В 2003 г. была опубликована книга И. Копыла. В период войны он жил на оккупированной территории Минской области[51]. В одной из глав автор рассказывает о бригаде Гиля и встречах с родионовцами.

Воспоминания И. Копыла — весьма специфический источник. Из текста видно, что автор строил свое повествование отчасти на слухах, многие факты, приводимые им, не находят подтверждения либо сфальсифицированы, что изначально создает искаженную картину событий. Копыл, например, рассказывает, как он встретился с адъютантом Гиля — И.И. Тимофеевым. По словам автора, последний был летчиком. На самом деле Тимофеев был танкистом. Копыл мифологизирует читателя, утверждая, будто приказ о создании 1-го русского национального полка СС дал лично Гитлер, наградивший, ко всему прочему, Гиля двумя Железными крестами за борьбу с партизанами!

Немецкая оккупация показывается Копылом часто с положительной стороны. Многие преступления списываются автором на деятельность партизан, которые, по его мнению, выполняли «тайный приказ» ЦШПД об уничтожении местного населения. Безусловно, в архивных источниках встречаются факты недостойного поведения «народных мстителей», в том числе и преступления, но едва ли имеет смысл сравнивать их с германской политикой по отношению к гражданскому населению (достаточно упомянуть операции «Зимнее волшебство», «Коттбус» и «Герман»). Копыл фактически занимается апологетикой Гиля и его подчиненных, принимавших активное участие в широкомасштабных карательных акциях.

В 2006 г. в одном из белорусских журналов была опубликована статья Вадима Владимировича Гиля «Сын об отце»[52]. Вадим Владимирович предпринял попытку полностью реабилитировать своего родителя в глазах общественности и рассказать о нем всю «правду». Он обрушился с гневной критикой на партизанских командиров и партийных чиновников, которые писали о его отце, как он утверждает, либо откровенную ложь, либо полуправду. При этом Гиль-младший заявил, что есть серьезные исследования о Родионове, где его личность показана объективно. Правда, ни одного примера подобных «серьезных исследований» он почему-то не привел.

Что касается содержания самой статьи Вадима Владимировича, то она представляет собой сплошную мифологию. Он пишет, что его батюшка будто бы происходил из старинного немецкого рода Лютенгаузен-Вольф (правильно — Людингаузен-Вольф), что Гиль встречался с Гитлером по протекции Шелленберга, что Гиль был советским разведчиком, бывал в 1930-х гг. в Германии, что с самого начала в «Дружине» было установлено суровое правило — наказание за своеволие в отношении мирного населения и т. д.

Однако эти сенсационные заявления Вадима Владимировича абсолютно ничем не подтверждаются, либо же прямо опровергаются документами. С Гитлером Владимир Гиль никогда не встречался, в разведке он не служил, а его подчиненные совершали на оккупированной территории Белоруссии преступления (командующий охранными войсками группы армий «Центр» генерал от инфантерии Макс фон Шенкендорф как-то отметил в одном из докладов в ОКХ, что «там, где проходит “Дружина”, бандитов больше не остается»). Вадим Гиль, кроме того, путается в хронологии событий и не знаком с немецкими источниками.

В 2012 г. были опубликованы воспоминания русского эмигранта второй волны, члена НТС, бывшего сотрудника «Цеппелина» и офицера СС Н.Н. Рутченко-Рутыча[53]. Мемуары получились пространными. В содержательном плане они представляют собой калейдоскоп из разных жизненных эпизодов, иногда лишенных между собой логической связи. При чтении книги трудно сказать, где автор говорит правду, а где лукавит.

Некоторые фрагменты воспоминаний имеют отношение к русскому соединению СС. Из них становится известно, что члены НТС занимались вербовкой в свои ряды командира «Дружины II» Блажевича. Но из этой затеи ничего не вышло.

Разумеется, в мемуарах Н.Н. Рутченко-Рутыча встречается немало мифов. Однако в основном это старые легенды. К примеру, версия гибели Гиль-Родионова была фактически заимствована автором из мемуаров С.Б. Фрёлиха. Переход «Дружины» на сторону партизан больше напоминает рассказ-выдумку, чем реальную историю. Документами эта фантазия не подтверждается. На передний план в проекте «Цеппелин» Рутченко выдвигает фигуру бывшего комбрига И.Г. Бессонова, под началом которого якобы и была создана «Дружина». Но и в этом случае автор вводит читателей в заблуждение. Словом, воспоминания Рутченко не дают никакой ценной информации о Гиль-Родионове.

Отечественная историография

Продолжительное время история коллаборационистов из «Дружины» была практически неизвестна отечественному читателю. Во время Советского Союза появилось лишь несколько статей, имеющих отношение к теме нашего исследования. Если не брать во внимание крайне политизированный двухтомный труд министра госбезопасности БССР Л.Ф. Цанавы о партизанском движении в Белоруссии (1951)[54], где вскользь была упомянута 1-я Антифашистская бригада, то, кроме научных работ П.З. Калинина (1962) и К.И. Доморада (1966), на которые мы уже указывали выше, серьезных публикаций не выходило. Более того, сама проблема коллаборационизма оставалась фактически запретной для историков, так как она могла подорвать миф о морально-политическом единстве советского народа в годы Великой Отечественной войны.

Но, несмотря на то, что вопросы коллаборационизма подробно в СССР не изучались, в советский период публиковались материалы, касавшиеся операции «Цеппелин». Например, в беллетризованном очерке А. Беляева, Б. Сыромятникова и В. Угринович (1970)[55] велась речь о провале покушения на Сталина, подготовленного СД. О деятельности «Цеппелина» на захваченных территориях Северо-Запада РСФСР говорилось в работах Л.И. Баркова (1971)[56], А.А. Богданова, Г.Г. Власова, Б.И. Иванова, Б.Д. Лебина, Н.С. Павлова (1974)[57]. Рассматривались и общие вопросы, связанные с подрывной работой СД в годы войны. Они были отражены в работах В.К. Киселева (1980), Ю.Б. Долгополова (1981) и В.М. Гиленсена (1989)[58], которые привели факты борьбы советских органов госбезопасности с агентурой врага. К этому стоит добавить и то, что в СССР печатались мемуары, где встречались эпизоды, связанные с операцией «Цеппелин»[59], а также выходили очерки об изменниках Родины, выполнявших разведывательные задачи СС[60].

В постсоветский период изучение операции «Цеппелин» и деятельности эсэсовской разведки перешло на новый уровень. Благодаря тому, что специалисты получили доступ к закрытым архивам, появились материалы, в которых сообщались факты о пресечении советскими спецслужбами, в первую очередь военной контрразведкой «СМЕРШ», попыток СД забросить своих агентов в советских тыл с целью возбуждения широкого недовольства среди населения и организации вооруженного сопротивления против власти. Появилась информация о борьбе органов госбезопасности СССР с агентурой СД в оперативном тылу РККА. Стали выходить и статьи о карателях, завербованных Службой безопасности СС. К числу таких материалов можно отнести публикации А.А. Муратова, Б.Н. Ковалева, С.В. Стяжкина, М.Ю. Литвинова, А.В. Седунова, С.В. Орловой, А.Н. Патенко, А.Л. Кузьминых, Ю. Моисеенко, А.Ф. Стародубцева и К.Н. Максимова[61].

Параллельно с этим российские исследователи продолжали открывать неизвестные страницы деятельности СД на Восточном фронте. Специалисты все глубже погружались в детали оперативных планов руководителей «Цеппелина», выясняли, какие цели и задачи ставились перед агентами из бывших советских военнопленных. В некоторых случаях, в результате кропотливой работы в архивах, появлялись данные о лицах, сотрудничавших с представителями VI управления РСХА. Помимо этого, проводился анализ источников по отдельным направлениям, что позволило увидеть масштаб предприятия «Цеппелин». Эти проблемы, в частности, были затронуты в статьях и монографиях А. Петрушина, В. Макарова, М.В. Зефирова, Д.М. Дёгтева, Н.Н. Баженова, О. Рязанова, В. Лоты, А. Здановича и В. Кашина[62].

Тема «Цеппелина» также нашла свое отражение в исследованиях, касающихся деятельности органов государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. Здесь следует назвать монографии В.В. Коровина и В.С. Христофорова[63]. Отдельно выделим 6-й том издания «Великая Отечественная война», посвященный работе советской разведки и контрразведки накануне и в период Второй мировой войны[64].

Вопросы, связанные с операцией «Цеппелин», получили свое раскрытие и в контексте борьбы военной контрразведки «СМЕРШ» против агентов СД. В современной России было опубликовано несколько книг, где этой проблеме уделено большое внимание[65].

Кроме уже приведенной литературы, в России вышло немало работ, в которых рассматривались самые разные эпизоды, относящиеся к операции «Цеппелин». В некоторых из них объектом изучения стали руководящие органы СД, отвечавшие за проведение разведывательных мероприятий, в других — анализировалась деятельность Службы безопасности СС на фоне персоналий, непосредственно вовлеченных в проект VI управления РСХА. Стоит отметить и книги, посвященные судьбам конкретных участников операции «Цеппелин» и тем, кто против них боролся[66].

Особый интерес для нас представляют статьи и монографии, где непосредственно говорится о «Дружине» и Гиль-Родионове. Одним из первых эту тему затронул известный военный историк А.С. Князьков (1996)[67]. У специалиста не возникло особых проблем с пониманием того, кем был Гиль. Для историка Родионов был предателем, в нужный момент решивший бросить своих хозяев, чтобы спаси собственную шкуру. В попытке как-то облагородить измену Гиль, конечно, нашел объяснение своим действиям, но вряд ли оно может быть принято всерьез, поскольку невозможно вычеркнуть из жизни период служения врагу.

История «Дружины» рассматривается и в монографии А.В. Окорокова (2000)[68]. Исследователь ввел в оборот новые документы. Так, впервые была озвучена информация о преступлениях «дружинников» в захваченной Польше летом 1942 г. Автором была предпринята попытка дать боевое расписание соединения. Наконец, Окороков сообщил весьма ценные сведения о политических взглядах Гиля и его последователей по БСРН. Специалистом была представлена программа организации, в подготовке которой Гиль принимал активное участие. Эта программа носила по своей сути колониальный характер и предполагала отторжение от Советского Союза значительных территорий.

К созданию русской бригады СС и личности ее командира неоднократно обращался в своих исследованиях известный российский историк С.И. Дробязко[69]. Фактически этот ученый одним из первых объединил в своих работах данные об операции «Цеппелин» и антисоветском формировании Гиль-Родионова, показав тем самым, каковы были корни «Дружины» и под чьим покровительством проходил эксперимент с бывшими советскими военнопленными.

Запутанная история «Дружины» также нашла свое отражение на страницах монографии военного историка В.А. Пережогина[70], посвященной участию советских солдат и офицеров в партизанском движении на оккупированных территориях СССР. Пережогин впервые привел подлинные данные биографии Гиля, опираясь на архивные материалы. Никаких симпатий у автора к Родионову нет. По мнению исследователя, Гиль просто воспользовался моментом, чтобы перейти на сторону партизан, и позже всячески пытался облагородить свое предательство.

Значительный вклад в изучение истории «Дружины» внес российский историк С.Г. Чуев[71]. Специалист ввел в научный оборот новые источники и проделал огромную работу по установлению точной хронологии событий, связанных с «дружинниками», поиску биографических сведений о ближайшем окружении Гиля. Чуев не просто осуществил успешный синтез данных об операции «Цеппелин» и русской бригаде СС, но и определил направления дальнейшего развития этой темы.

О Гиль-Родионове также пишет исследователь К.М. Александров. История русского формирования СС рассматривается им в контексте взаимоотношений с представителями генерал-лейтенанта А.А. Власова[72]. Александров уточнил биографические данные Гиля, добавив несколько важных фактов, и корректно раскрыл причины перехода «дружинников» на сторону «народных мстителей». В заслугу историку можно поставить и то, что он ввел в научный оборот новые документы, касавшиеся лиц, ранее входивших в состав «Дружины», но в последующем оказавшихся под началом главнокомандующего ВС КОНР.

Эпизоды, имеющие отношение к «Дружине», содержатся в работах О.В. Романько[73] и С.А. Кривошеева[74]. В большинстве случаев это данные о карательных акциях родионовцев. Исследователи приводят факты преступлений «дружинников» в оккупированной Белоруссии, а также раскрывают имена и фамилии некоторых участников этих злодеяний, в том числе русских эмигрантов, завербованных в бригаду Блажевичем.

«Дружина» в контексте западных исследований

Серьезное изучение соединения Гиль-Родионова началось в 1950-е гг. в США. У истоков этой работы стояли американский историк российского происхождения А.Д. Даллин (1924–2000) и его коллега, специалист по партизанской и психологической войне Р.С. Маврогордато (1920–2013). В 1959 г. они предприняли первую попытку разобраться в запутанной истории «Дружины» и ответить на ряд вопросов, волновавших исследователей[75]. В основу публикации ими были положены интервью с респондентами, проводившиеся в рамках «Гарвардского проекта опроса беженцев» (Harvard Interview Project), созданного в интересах американских разведывательных органов. Как известно, опрос проводился в течение нескольких лет после окончания войны и в нем приняли участие эмигранты, репатрианты и перемещенные лица из СССР и стран Восточной Европы. Даллин, в частности, проинтервьюировал 7 и 20 января 1951 г. бывшего офицера Русской народной национальной армии (РННА, или «Осинторфская бригада»), который рассказал ему о Гиль-Родионове и «Дружине». У респондента, насколько можно судить по тексту беседы, остались негативные впечатления о русских эсэсовцах. В ходе опроса он дважды указал на то, что «Дружина» убивала мирное население и сжигала населенные пункты[76].

Это сообщение, а также информация, полученная от других респондентов, в последующем были включены Даллиным и Маврогордато в свою статью. Они указали на связь между операцией «Цеппелин» и созданием «Дружины». Ученые подчеркнули, что «Дружина» была одним из первых немецких экспериментов по привлечению и использованию бывших советских граждан на немецкой стороне. Власов и его последователи появились позже, да и то их роль до конца 1944 г. была скорее символической, чем реальной.

Историки, опираясь на документы и личные беседы, приводят интересные факты. К примеру, они ссылаются на интервью с бывшим сотрудником абвера, который допрашивал Гиля, когда подполковника взяли в плен. Исследователям также удалось побеседовать с одним из кураторов «Дружины», бывшим гауптштурмфюрером СС Клаусом фон Лепелем, который руководил русскими эсэсовцами в период антипартизанских акций осенью 1942 г.

Даллин и Маврогордато впервые проанализировали преступную деятельность «Дружины». Они отмечают, что часть Гиля продолжительное время действовала совместно с печально известным особым батальоном СС Дирлевангера и заработала себе репутацию жестоких карателей, способных выполнить любой приказ командования СС и полиции. За успешную борьбу с «народными мстителями» Гиль неоднократно получал благодарности от начальника СС и полиции в Белоруссии Курта фон Готтберга и начальника соединений по борьбе с бандами, обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Баха. Родионов был лично с ними знаком и присутствовал на совещаниях, где обсуждались вопросы ведения борьбы с белорусскими партизанами. Гиль несколько раз встречался с фон дем Бахом, который весьма положительно высказывался о боевых возможностях «Дружины». Именно Бах дал свое согласие на то, чтобы в распоряжение Родионова передали отдельный район с центром в Лужках. Здесь русские коллаборационисты должны были устанавливать «новый порядок» и выполнять задания германских экономических инстанций.

Касаясь перехода «дружинников» на советскую сторону, американские историки пришли к выводу, что дезертирство Родионова вместе с бригадой произошло спонтанно, под воздействием искусно построенной пропаганды партизан, хотя изначально Гиль сам хотел завлечь «народных мстителей» в свои ряды. Исследователи со скепсисом относятся к версии, будто еще до перехода среди «дружинников» тайно велась глубокая работа по разложению. Немецкие документы июня — июля 1943 г. показывают «Дружину» сильной частью СС, а сам Родионов, вопреки мифам и домыслам, считался у немцев «эффективным и безжалостным антипартизанским командиром».

Тем не менее переход все же состоялся. Специалисты обращают внимание на очень важный аспект проблемы, ставший несколько позже основой для мифа, согласно которому Гиль изначально был советским разведчиком и выполнял ответственное задание Москвы. Источником этого мифа, как видно из текста статьи, были показания на суде Эриха фон дем Баха. Он первый открыто высказал эту точку зрения, которую взяли на вооружение журналисты и русские эмигранты второй волны. Историки не могут согласиться с такой позицией, так как она входит в капитальное противоречие с известными документами. Тем более, подчеркивают исследователи, нельзя забывать о том, что согласие служить у немцев Гиль дал по собственной воле и неоднократно подтверждал верность эсэсовскому «делу» своими поступками, зачастую носившими преступный характер. В любом случае, советским агентом Родионов никогда не был, а потому факт его дезертирства имеет под собой иные мотивы, связанные больше с личными интересами и амбициями.

В 1960-е гг. личность Гиль-Родионова на некоторое время выпала из поля зрения западных исследователей. Так, в работах Д. Рейтлингера (1960)[77] и Д. Армстронга (1964)[78] о командире «дружинников» мало что говорилось, за исключением известных мифов. Рейтлингер просто воспроизвел все легенды Шеллленберга о Гиле, а Армстронг ограничился указанием на переход 2000 эсэсовцев на сторону «народных мстителей» Белоруссии.

В начале 1970-х гг. историки стали глубже изучать деятельность немецких спецслужб в годы Второй мировой войны. Вопрос о том, какую роль сыграли разведывательные структуры Третьего рейха на Восточном фронте, вызывал повышенное внимание не только у специалистов, но и у более широкой аудитории. Дополнительный интерес к этой теме то и дело подогревали скандалы с бывшими сотрудниками немецкой разведки, особенно в ФРГ, где вчерашние подопечные В. Канариса и В. Шелленберга, благодаря стараниям генерал-лейтенанта Р. Гелена, обрели вторую жизнь в Пуллахе под Мюнхеном, где расположилась штаб-квартира БНД — Федеральной разведывательной службы.

Однако служба многих сотрудников БНД в спецслужбах Третьего рейха, о чем много писала западногерманская пресса тех лет, все же была только частью проблемы. По-прежнему оставались за кадром операции гитлеровской разведки против Советского Союза, включая и предприятие «Цеппелин», информация о котором была крайне скудной. Этот пробел отчасти ликвидировало нашумевшее исследование историков Г. Цоллинга и Х. Хёне о генерале Гелене и создании БНД (1971)[79]. Работа выдержала несколько изданий на Западе, а самые интересные ее фрагменты были опубликованы на страницах журнала «Шпигель»[80].

Цоллинг и Хёне впервые показали, как СД проводила операцию «Цеппелин», какое взаимодействие сложилось между представителями VI управления РСХА с сотрудниками отдела «Иностранные армии — Восток». Историки указали, какие акции пытались проводить подопечные Шелленберга в глубоком советском тылу. В частности, исследователи говорят о заброске разведывательно-диверсионных групп для действий на железнодорожной линии Москва — Вологда — Архангельск, в районе Москвы, в районе Куйбышева (сегодня — Самара). Параллельно с этим специалисты рассказали о ключевых фигурах операции «Цеппелин» (например, о штурмбаннфюрере СС Э. Гендельгаупте), о подготовке партизанской войны в тылу Красной армии на заключительном этапе войны и взаимодействии по этому вопросу с представителями оперативной разведки вермахта.

Немецкие специалисты также рассмотрели вопрос об отношении сотрудников СД и абвера к русским коллаборационистам. Авторы пришли к выводу, что такие контакты играли для спецслужб нацистской Германии большое значение, поскольку благодаря им велась активная разведывательная и пропагандистская работа на Восточном фронте. К этой деятельности были привлечены многие бывшие советские командиры и военачальники. В первую очередь, конечно, Цоллинг и Хёне называют имя генерала Власова, эксперимент с которым поддерживался не только по линии отдела «Иностранные армии — Восток», но и СД. В конечном итоге эта акция не увенчалась успехом, а Гелен вынужден был признать, что «движение Власова представляло собой нечто поверхностное и созданное наспех».

Исследование Цоллинга и Хёне дало толчок к дальнейшему изучению истории спецслужб Третьего рейха. Эта книга поставила перед учеными новые вопросы, которые раньше не рассматривались, в том числе деятельность разведки СС по созданию коллаборационистских формирований из советских военнопленных.

Продолжительное время в кругах западных специалистов история «Дружины» не попадала в число тем, заслуживающих большого внимания. Многие историки в своих работах лишь ограничивались упоминанием о Гиле, но в суть самой проблемы не вникали[81]. Это в известной мере способствовало тому, что мифы, окружавшие личность Родионова и его подчиненных, вовсе не исчезли, а только укрепились, как вещи, «прошедшие проверку временем». Даже в исследовании И. Гофмана о «Русской освободительной армии» Власова (1986) присутствовали сомнительные данные о численности «дружинников» (около 8000 человек), не подкрепленные, на наш взгляд, серьезными документами[82]. Немногословна оказалась и Е. Андреева (1987), изучавшая «власовское движение». В ее работе встречается всего один абзац о «Дружине»[83].

Пожалуй, по-настоящему интерес к фигуре Гиль-Родионова, его формированию и операции «Цеппелин» пробудился в западной научной среде относительно недавно — в самом начале нашего века. Именно в это время появилось немало серьезных статей и монографий, в которых рассматривались разведывательные мероприятия СС на территории СССР, отбор советских военнопленных для этих операций, создание под эгидой СД команд, частей и соединений для борьбы с партизанами. В некоторых работах напрямую велась речь о деятельности «Дружины» и Гиля. Среди публикаций такого плана можно выделить исследования П. Биддискомба (2000)[84] и А. Муньеза (2000)[85].

Биддискомб одним из первых указал на такой нюанс, как вербовка советских военнопленных сотрудниками СД, несмотря на расовую идеологию. В этом прагматичном шаге ученый увидел важную основу для операции «Цеппелин», в противном случае эсэсовской разведке не удалось бы реализовать и половину своих планов, имевших далеко идущий характер.

Исследование Муньеза представляет собой первую попытку детально рассмотреть историю «Дружины», не забывая обо всех эпизодах, так или иначе имевших к ней отношение. Историк рассказывает об операции «Цеппелин», о частях из русских коллаборационистов, сформированных на Восточном фронте при участии немецких спецслужб, об использовании советских военнопленных в разведывательных целях и в антипартизанских операциях. Автор подробно говорит о создании «Дружины», ее «борьбе с бандами». Одновременно с этим американский специалист показывает, каким образом осуществлялось кураторство над соединением Гиля.

Хотя книга Муньеза построена на односторонних источниках и в ней немало пробелов, она оказала влияние на дальнейшее изучение данного вопроса, став ориентиром для других специалистов. Сам Муньез продолжил исследование такого феномена, как коллаборационизм и борьба против партизан на Востоке. Результатом этой работы стал выход новой книги, подготовленной совместно с украинским (сегодня — российским) историком О.В. Романько, об антипартизанских операциях в захваченных областях СССР[86]. Отдельные фрагменты книги касаются участия «Дружины» в карательных акциях в Белоруссии.