Бездушный 2

— Вернитесь в свои каюты! — потребовал он, как только увидел нашу парочку.

— Так я и иду к себе. А он меня провожает, — ответила Элля.

Её слова вызвали замешательство у члена экипажа. Тот не нашел, что скачать достойно в ответ. Вместо этого с наполовину просящими, наполовину требовательными нотками в голосе сказал идти обратно в мою каюту.

— Парень, да что происходит-то? — вмешался я в разговор. — Поясни и мы уйдём.

— Вернитесь. Нет никакого повода для тревоги. Утром вы даже не узнаете об этом мелком неудобстве.

— Что за неудобство? Если оно такое мелкое, то…

— Вернитесь к себе! — повысил он голос, в котором проскользнули истеричные нотки. — Это приказ! Вы обязаны слушаться любого из экипажа, не только капитана! Уходите в свою каюту и сидите там!

— Давай вернёмся, — Элля взяла меня за левую руку кончиками пальцев.

— Лучше расскажи, парень, — упрямо повторил я. — Или мы сейчас вернёмся туда, — я мотнул головой в сторону своей части палубы, — разбудим всех, у кого там каюты и сообщим, что на дирижабле крупные проблемы, которые от нас скрывает экипаж. И они крупные настолько, что даже стюарта вооружили.

Тот выругался и зло посмотрел на меня. Не знаю, сказал бы он мне правду или нет после моей эскапады без дополнительного давления, но в этот момент воздушное судно заметно вздрогнуло, а звук «стройки» усилился.

— Ширавачи трина! — выругался он на незнакомом мне наречии. — Один из богачей тайно протащил на дирижабль в пространственном амулете нескольких серьёзных тварей. Одна из них — это грозовой взрослый барс…

— Спаси нас древние боги, — тихо вскрикнула девушка и нервно сдавила пальцами мою руку, которую так и не отпустила.

-… амулет разрядился или сломался, твари вырвались наружу и убили богача с его телохранителем. Потом вломились в соседние каюты и устроили в них резню. Наши охранники узнали слишком поздно о нападении. Сначала на шум ушла дежурная группа. За ней ушёл господин Маат, наш лейтенант. Он самый сильный в контрабордажной команде. Он не вернулся, вместо него из отсека с элитными каютами выскочили твари и устроили бойню среди экипажа. Последнее что я знаю, это то, что барс ворвался на мостик, — закончил торопливый рассказ стюарт. После секундной паузы добавил, словно оправдывался. — Никто же не знал, что там грозовой барс. А он напал неожиданно, убил самых сильных бойцов благодаря эффекту неожиданности и начал всё крушить.

— Мы покойники, — дрожащим голосом заявила Элля. — С взрослым грозовым барсом может справиться возвышенный не ниже двадцать пятой ступени с лучшими воинскими или иными боевыми талантами. Иван, а ты?

— Вряд ли, — я отрицательно помотал головой, не став её дослушивать. — Мои охотничьи способности немного другого плана. Самым опасным зверем, с которым я сталкивался на охоте, был пероящер примерно на двадцатой ступени.

— Мы точно покойники, — совсем уже уныло сообщила мне Элля.

В этот самый момент раздался страшный грохот, сопровождающийся сильнейшей вибрацией дирижабля. Доски палубы ударили по ногам с такой силой, что у меня заныл позвоночник, словно спрыгнул метров с семи в своём старом земном теле. Устоять не смог. Упал вместе с Эллей и стюартом. Вокруг затрещали и заскрипели доски, раздался скрежет деформируемого металла и звонкий треск вроде как лопающейся материи. Сквозь этот шум услышал ругательства девушки и детский писк стюарта. Тот натурально пищал, как перепуганный ребёнок.

Пару минут творилась такая катавасия. Но даже после наступившей тишины и возвращения нормального положения дирижабля, я не сразу поднялся на ноги. Только появление парочки полураздетых мужиков с оружием в руках заставило встать с пола. Следом за мной поднялись парень с девушкой.

— Какое демона у вас тут происходит? — первых из них. Потом его взгляд скользнул по оружию, которое мы уронили. — Это ещё что такое? Бандиты?

— Заткни свой рот, — высказала ему Элля. — На дирижабле грозовой барс. Если верить словам вот этого, — она наставила на стюарта указательный палец в обвиняющем жесте. — Половина команды уже сдохла. А судя по тому, как мотало только что дирижабль, то капитанский мостик повреждён вместе с узлами управления.

Не успела она закончить, как рядом с нами появились ещё трое человек. Все были моими соседями по коридору. Одну женщину я узнал. Она отличалась красотой и ростом, чем привлекла моё внимание. А ещё поселилась в каюте через одну влево напротив меня.

— Это правда? — один из первой парочки вооружённых мужчин посмотрел на стюарта.

— Да, — сказал тот, отведя взгляд в сторону.

— Откуда здесь взялся грозовой барс?

Стюарту пришлось ещё раз повторить свой рассказ. В самом его конце моя соседка вдруг сказала:

— Слышите? Что-то свистит.

— Дирижабль получил серьёзные повреждения. А свистит выходящий воздух, мы явно поднялись очень высоко, — сообщил потерянным тоном стюарт.

— Мы задохнёмся? — быстро спросил я его.

— Не должны. На всех палубах и во всех отсеках стоят особые амулеты, которые увеличивают количество воздуха при его потере на больших высотах. Но я не знаю насколько сильно повреждён корпус.

— Если сильно, то что будет? — зло спросила Элля.

— Амулеты не справятся. Быстро истощат энергию. И тогда мы начнём испытывать высотную болезнь.

— А как можно опустить дирижабль? — поинтересовался я у него.

— Отключить одни амулеты и включить другие. Первые находятся внутри воздушных камер. Вторые частью в грузовом трюме. Частью на нижних шпангоутах рядом с воздушными камерами… э-м… — тут он запнулся.

— Чего «э»? — рявкнул на него один из вооружённых мужчин и направил ему в лицо острие короткого изогнутого меча.

— Скорее всего, были активированы балластные амулеты в трюмах. И это произошло бесконтрольно на максимальной мощности и в короткий срок. Если это так, то часть гондолы оторвалась. Поэтому нас подбросило вверх и уходит воздух, — окончание фразы он уже бормотал, полностью утеряв дух.

— Нужно заткнуть все щели, откуда уходит воздух, — предложил я. — А ещё лучше залить чем-то вязким и плотным.

— Как их ещё найти бы?

Ответ у меня был готов.

— С помощью огоньков от свечей или лучин. Сгодятся масляные лампы. Есть у кого-то что-то из этого?

Нашлось всё.

Куда хуже пришлось с законопачиваем дыр, которых обнаружилось изрядно. Многие были совсем мелкие. Но при этом воздух уходил из них с огромной скоростью. Мы рвали ткань, смачивали её в масле или жире и заталкивали трещины и щели. С некоторыми справлялись буквально пальцами. Для других приходилось использовать нож. Работёнка та ещё и ко всему прочему КПД её оставляет желать лучшего. Но в данный момент мы смогли на какое-то время устранить воздушные течи.

— Ещё кто-то мог уцелеть кроме нас? Или всех оторвало? — задал один из нас вопрос в процессе работы.

Все посмотрели на стюарта. Тот вновь нервно поёжился под десятком взглядов.

— Не знаю. Могли уцелеть судовые служанки и пара отсеков вроде вашего. Они находятся в самой крепкой части каркаса и далеко от балластных амулетов.

— Богачи небось тоже уцелели, — со злостью произнёс один из мужчин.

— Не думаю, — вновь сказал стюарт. — Это на их палубе вырвался грозовой барс. Он там должен был всё и всех уничтожить в ярости после заточения в амулете.

— Хм, это возможно, — согласился с ним мужчина. — Против взрослого барса за стенкой из досок не спрятаться. Они каменные преграды могут разнести в песок. И запросто разбирают по бревнышку форты в лесах.

Вскоре работа по затыканию щелей была закончена. Вряд ли все дыры мы нашли и устранили. Но оставшиеся были не столь опасны. А главное — раздражающий свист ушёл. Потом был найден амулет генерации воздуха. Стюарт пользуясь правом члена экипажа и особым амулетом смог перенастроить его так, чтобы он не работал постоянно, а включался эпизодически, поддерживая атмосферу на таком уровне, когда можно было просто жить. Через несколько часов у половины из нас появились первые признаки слабой высотной болезни.

— Слышите? — вдруг встрепенулась женщина, примеченная мной в момент вселения в каюту.

На неё тут же все посмотрели.

— Что?

— Кто-то стучит. Вот так, — она изобразила стук пальцами по половым доскам.

Мы все внимательно выслушали хитрый перестук с разными паузами между ударов.

— Это секретный язык контрабандистов, — сообщил один из моих соседей. Это был мужчина среднего роста, чуть-чуть полноватый, возрастом на вид около сорока лет. Нам он представился Палмом. — Повторяй стуки. Я попробую расшифровать их.

Женщина оказалась единственной обладательницей сверхслуха. Как мы не старались, но никто ничего не услышал. Она стала ретранслятором между нами и неизвестным, выжившим во время катастрофы. Сначала она отстукивала Палму чужой шифр. А затем Палм долбил рукоятью кинжала по полу в ответ. С помощью этой техники связи мы узнали, что на дирижабле выжили как минимум ещё пять человек. Они находились в кормовой части в трюме для особых грузов и ценного багажа пассажиров, который не мог влезть в каюту. Ими оказались две служанки, два пассажира и раненый охранник из отряда дирижабля. Последний и оказался тем самым знатоком, кто знал тайный шифр. По крайней мере, так они сообщили через стук, и нам расшифровал Палм.

Глава 2

— Сегодня мы упадём, — сообщил стюард.

Падение дирижабля началось ещё с неделю назад. Амулеты отключались один за другим. Те, что уменьшали массу, и другие, вырабатывающие не то подъёмный газ, не то нагревающие обычный воздух в газовых камерах. За их работой следят определённые члены экипажа, но из-за нападения страшного хищника их не стало. Либо они не могут добраться до амулетов.

На третий день полёта выяснилось, что воздушное судно не просто получило критические повреждения и лишилось экипажа с пассажирами, но ещё и сошло с маршрута. Причём кардинально: развернулось на сто восемьдесят градусов. В каком-то роде нам повезло, что часть гондолы отвалилась, отчего дирижабль излишне высоко поднялся. Благодаря этому позже судно не разбилось о вершины горного хребта. Повисни мы на каком-нибудь местном «Эвересте» или «Монблане», то вряд ли кто-то смог бы выжить.

За время полёта благодаря куче времени я успел не раз поразмышлять над своими действиями. Может, зря я решил воспользоваться дирижаблем? Да, однажды такое решение меня спасло, приведя в посёлок, где я окреп, узнал многое про новый мир и о себе новом. Может, потому я и рванул к летающему аппарату без оглядки из-за подсознательного чувства, что дирижабль — это спасение? С другой стороны, если так подумать, а что мне оставалось? На меня открыли сезон охоты и мало того — нашли моё укрытие. Можно, конечно, спрятаться в лесах, поднабраться опыта, подняться до какой-нибудь двадцать пятой ступени, чтобы не бояться почти никого из подосланных охотников за головами. Вот только в таком решении кроется сразу несколько минусов. Самый главный и первый — меня выследят более опытные охотники, которых наймут мои недруги. Тот же покойный Траш на голову превосходил меня в охотничьих вопросах. Во-вторых, а смогу ли я долго выживать в местах, где водятся сильные хищники и, что куда опаснее, машины? Уверен, что нет. Есть и в-третьих, чтобы набрать нужную силу мне требуется не только высокая ступень Возвышения, но и набор подходящих навыков. Вот только взять я их могу только у людей, а где люди, там опасность. И так получается, что смысла прятаться нет никакого — всё равно выходить к тому или иному поселению.

Резюмируя осознаю, что дирижабль был для меня подарком богов и мой шанс если не потеряться навсегда, то как минимум получить существенную фору для своего развития. Пусть враги и узнали бы, что я сел на него, я всё равно бы успел слезть с него и затеряться в каком-нибудь городе. А там… пожалуй, если меня загнали бы как крысу, то я бы ей и стал — опасным и бесшабашным отмороженным зверем. Устроил бы охоту на людей, чтобы получать побольше марок и ускоренно развиваться, лезть вверх по лестнице возвышения. Кроме того, с людей падают полезные таланты, которые тоже делали бы меня сильнее. Честно признаюсь, когда сидел в каюте и думал о своём будущем, то подумывал и о таком. Мало, что ли, ворья и убийц, по которым давно черти горючими слезами заливаются? Для меня такие личности не только источник силы, но и оправдание для совести. Увы, но не срослось, судьба решила опять пересмотреть свои планы на меня, подкинув грозового барса. И опять же, а вдруг всё для моей пользы? Ведь если враги уже в курсе моей посадки на дирижабль, то его исчезновение обрежет все ниточки ко мне. А если ещё обнаружат обломки на земле и посчитают, что экипаж и пассажиры погибли, то я получу свободу. Ну, или как минимум существенную фору для развития, пока до недругов не дойдёт весть, что часть людей, летевших на воздушном судне, выжила и одного из них зовут Иваном. Вот кстати по поводу имени. Когда менял телосложение, то подумывал взять себе и новое имя. Мог назваться тем же Трашем, тем более что это ходовое имя. Но только от одной этой мысли почувствовал внутренний дискомфорт. Это была последняя ниточка, которая связывала меня с моим родным миром, напоминала о прежней беззаботной жизни, семье, друзьях, о том всём хорошем, что со мной случалось. Да и если так посудить, то смена имени не так и сильно мне поможет. Хорошим ищейкам-людоловам это даже не препятствие, а лёгкая шероховатость. Вот потому и остался я Иваном. Не хочу я терять ту часть себя, которая связывает меня с родным домом. Не хочу и всё.

Наша группа просидела в отсеке всё время путешествия. Время от времени приходилось конопатить щели. Из-за повреждённого корпуса доски сильно играли. То сходились, то едва не отлетали от каркаса, образуя гигантские щели. Продукты нашлись у многих, что позволило нам избежать сильного голода, хоть и пришлось перейти на урезанную пайку и жить даже не впроголодь, а с вечно бурчащим желудком. Также было и с водой. У каждого нашлось по нескольку литров в инвентаре. Плюс большой её запас обнаружился в санузле в баках. Там тоже имелись амулеты, они конденсировали воду из воздуха. Вообще, дирижабль был напичкан артефактами как сладкая творожная масса изюмом. На каждого из нас получалось чуть больше литра в сутки.

Плохо пришлось в тот момент, когда амулет, отвечающий за атмосферу в отсеке, истощился. Наверное, я бы смог пополнить его резервуар, но не стал открываться перед незнакомыми людьми. Стюард же мог лишь немного влиять на его работу в узком промежутке. Около полутора суток нам всем пришлось туго из-за высотной болезни, даже были опасения, что кое-кто из нас не выживет. К счастью, потом стали выходить из строя один амулет за другим — весовые и отвечающие за подъёмную силу. Нет, даже дважды повезло — мы успели перебраться через самую высокую часть хребта.

Пожалуй, легче всего все невзгоды перенёс я благодаря своей высокой Регенерации. Амулеты вытягивали из окружающей среды энергию и тратили её на поддержание моего организма. Первые несколько дней шла настройка навыка, приучавшего организм к дефициту калорий и влаги. А потом появилось чувство, что мне хватает и пищи, и воды… ах да! И воздуха тоже.

И вот сегодня мы окажемся на земле, если верить словам стюарда. Всё могло бы быть иначе, если бы не оказались в дикой местности между Поясом и горами. По словам моих товарищей по несчастью территория считается допустимо опасной, но чтобы на ней выжить требуется двадцатая ступень Возвышения и хотя бы пяток охотничьих либо боевых навыков. А вот с этим у половины были серьёзные проблемы. Среди нас затесались по большей части торговцы. Был учитель, мажорка — это моя знакомая — и простые рабочие. Вместе с Эллей нас набралось одиннадцать человек. Ещё полтора десятка уцелели в других отсеках. Та пятёрка, с которой перестукивались и ещё восемь-десять человек в отсеке рядом с ними. Возможно, имелись выжившие в дальней части гондолы, если там хоть что-то уцелело.

— Как бы нас не раздавило, — мрачно произнёс Атл а т после фразы стюарда.

— Это будет обидно. Это самое мягкое, что я могу сказать про такой исход, — подключился к беседе И ххор. Он был торговцем. Со своим товарищем он вёз груз шкур и костей из Пояса в большой мир. Первые должны были пойти на одежду, вторые купили бы алхимики, артефакторы и мастера-резчики, изготавливающие всяческие поделки от гребня до шкатулки. Разумеется, кости были не банальными коровьими, а когда-то являлись частью очень сильного зверя, напичканного амброй по самые уши.

— Главное, вовремя выбраться из-под обломков. От самого удара мы не умрём, — уверенно сказал ещё один из моих попутчиков. Как раз тот самый вышеупомянутый учитель. Минт От о н был профессиональным репетитором, работающим в семьях, подобных семье Элли. Он преподавал сразу несколько предметов, причём, абсолютно разных направлений. Танцы, каллиграфия, речь и история. Это были самые основные направления его уроков. Также он мог научить этикету, стихотворению, музицированию и вышиванию. Правда, не так профессионально, как первым четырем. Такое широкое и разнообразное поле было возможно только благодаря набору талантов-навыков мужчины. Их он преподавал независимо от наличия таких же талантов у ученика. Мог, как научить ориентироваться и использовать всё это без взятия навыка Возвышения, так и добиться того, чтобы он появился в списке личных способностей обучаемого. В первом случае времени уходило больше, и цена оказывалась меньше.

— Если выживем, то я прибью первое же животное, какое попадёт на глаза. И поджарю. И сразу же съем, пока мясо будет горячим, чтобы жир стекал по рукам и припекал брюхо изнутри, — мечтательно сказал ещё один из нас, единственный охотник из всей нашей компании. Он был здоровяком похлеще меня. Под два метра ростом и как бы не полтора центнера массой. Вот только всё это наличествовало до крушения. Сейчас же парень заметно похудел, несмотря на то, что ему продуктовая и водяная пайка была увеличена. Правда, совсем чуть-чуть. От этого ему было едва ли не хуже всех. Тело страдало от всего: голода, жажды, нехватки кислорода. Был момент, когда Палм мне на ухо прошептал предложение прикончить охотника сразу же, как только он начнёт проявлять серьёзную агрессию в сторону прочих. И я согласился.

— Выжить сначала нужно, — произнесла Ор и са, та самая привлекательная женщина из каюты напротив моей. — Как бы нами самими не закусили падальщики, которые придут на обломки дирижабля.

На этом разговор сам собой затих.

Прошло ещё пять часов, может, немногим больше, когда корпус дирижабля как-то по особенному задрожал. Все из нас услышали громкий стук, который появлялся с неровными паузами.

— Бьёмся о верхушки самых высоких деревьев. Тут такие растут, что могут и на сотню метров подниматься над землёй, — пояснил стюард.

Двое из нас ушли в свои каюты, посчитав что там будет безопаснее при падении. Остальные же решили держаться вместе и помочь друг другу, если в том возникнет надобность.

И, наконец, мы дождались мощного удара, после чего начался «ад и израиль». Если кто не знаком с таким старым сленгом, то по-новому будет треш и писец. Спустя минуту пол стал одной из стен, отчего мы все собрались в одну кучу. Едва стали расползаться, как последовал ещё один мощнейший удар, сопровождаемый диким и болезненным для ушных перепонок хрустом и скрипом ломаемого корпуса. Потом началась болтанка, где отсек превратился в огромную бочку, спущенную детьми в качестве забавы с высокой горки. Пожалуй, если бы отсек не был разделён на каюты, то его бы быстро разбило на куски, но сейчас перегородки играли роль ребер жёсткости. Где-то на второй минуте не то в полу, не то в стене образовался внушительный пролом, в который затянуло кого-то из нас. Может быть даже не одного. Толком не было возможности рассматривать. Я был занят тем, что вцепился в какие-то щели руками и ногами, чтобы удержаться. Несколько раз возникало чувство почти что полной невесомости, а затем резкого увеличения силы тяжести. И всё это сопровождалось мощными ударами, после которых в отсеке появлялись новые дыры. Всё закончилось после столкновения с деревом, остановившим наш путь.

Ещё минуту я цеплялся за доски, всё ещё не веря, что всё прекратилось. Окончательно помог мне прийти в себя протяжный хрипящий стон кого-то из моих попутчиков.

«На дворе день», — эта была первая мысль, что родилась в моей голове. Причиной её появления стал яркий свет, лившийся в отсек снаружи сквозь проломы. После многих дней в полумраке, где освещение давала одна или две свечи либо масляная лампа, солнечные лучи казались прожектором.

— А-арх-рх, — вновь раздался стон.

Спохватившись, я повернул в ту сторону голову…

«Не повезло мужику», — тяжело вздохнул я. Стонал компаньон Иххора. Во время столкновения с деревом он оказался у стены, которая приняла на себя весь удар. Толстые сучья частью сломались, частью пробили доски обшивки и проникли в отсек. На их пути оказался невезучий торговец костью и мехом. Из его груди под правой ключицей и из низа живота выходили толстые острые концы сучьев, чья светлая древесина окрасилась в ярко-алый цвет крови.

— Кто ещё живой? — раздался голос кого-то из нашей компании. Был он мужским, но я не смог его опознать. Звучал он немногим лучше, чем хрип умирающего торговца.

— Я жив. Это Иван, — подал я голос.

За мной отметился охотник, потом Ор и са и… всё. Как оказалось, в отсеке из одиннадцати человек осталось всего восемь, включая умирающего. Кроме нас все остальные оказались без сознания или ранены и не могли откликнуться. Тот, кто самым первым подал голос, оказался учителем, который тоже был сейчас без чувств. Я неуверен, что он услышал нашу перекличку, уйдя в беспамятство, потратив все силы на то, чтобы задать тот самый первый вопрос. Трое выпали в пролом и неизвестно, что с ними сейчас. Скорее всего, мертвы. Стоит добавить, что среди них были те двое, укрывшихся в каютах. Часть отсека разнесло в щепки как раз с их стороны. Даже я вряд ли выжил бы при столкновении с землёй или деревьями на той скорости, с которой кувыркалась гондола дирижабля.

В каком-то роде нам повезло. Кусок гондолы не прикололся к местной секвойе на изрядной высоте, а лежал на земле.

Первым делом, как только выбрался наружу, стал осматриваться по сторонам. Сначала увидел широкую полосу разрытой земли, сломанных деревьев и вывороченных камней — след движения нашего отсека. Потом оценил местность. Она немного напоминала ту, к которой я привык, живя в посёлке по ту сторону горного хребта. Многие деревья и кустарники были знакомы.

Тут кто-то хлопнул меня по плечу, вырывая из раздумий и заставляя схватиться за кинжал. Но увидев, кто это расслабился. Это оказался охотник.

— Иван, помоги остальным, а я на разведку, — сказал он мне, проигнорировав клинок в моей руке, который я едва не воткнул ему в живот. — Шум от нас разлетелся на всю округу. Сюда могут прийти хищники.

«И как ты им помешаешь? Разве только удерёшь подальше от нас, пока твари станут принюхиваться к нам», — с неприязнью подумал я. Затем коротко кивнул. — Хорошо. Поскорей возвращайся, тут без твоей помощи будет не обойтись.

— Вернусь, — твёрдо сказал он и зашагал прочь от куска дирижабля.

Глава 3

Выносом бессознательных тел занялся я. Ор и са в это время сидела на развалинах отсека гондолы и крутила головой по сторонам, чтобы вовремя заметить подкрадывающуюся опасность. Раненый торговец стонать перестал. Нет, не умер, всего лишь потерял сознание. На какую-то секунду у меня мелькнула мысль подарить ему лёгкую смерть и… получить марки с навыками с его тела. Умирающий был не ниже двадцатой ступени. То есть, трофеев я бы получил немало. Достаточно вспомнить того воина, прирезанного мной, когда я попал в плен. Главное, что с человека мне перепадут нормальные таланты, которые я смогу изучить без последствий в виде шерсти, перьев, ядовитых клыков или когтей и так далее. Соблазн был очень сильным. Но я сдержался, не захотев чувствовать себя мерзавцем.

— Как он? — поинтересовалась у меня женщина, когда я вынес последнего нашего товарища по несчастью.

— Без сознания. Не знаю, что с ним делать, — ответил я ей. — Пусть Иххор сам решит, как поступать со своим компаньоном, — и сменил тему. — Охотник не появлялся?

— Нет. Вообще никого не видела.

— Ну, тоже неплохо.

— Ты просто не знаешь, какие тут могут обитать монстры. Ты до последнего не заметишь его, — устало и наставительным тоном ответила она мне.

Я не был доктором, но любому было бы ясно, в чём причина недомогания наших спутников. Общее ослабление организма из-за недоедания и жажды наложилось на жуткую болтанку при падении. Кто-то из пятёрки точно заработал переломы и травмы внутренних органов, и как бы это не уложило их в могилу в ближайшие дни. Меня спасла Регенерация и другие таланты, укрепляющие моё тело. У охотника, полагаю, есть такие же или похожие. А вот Ориса была совсем не похожа на того, кто мог бы иметь крепкий скелет, повышенную ловкость и силу, таланты вроде Регенерации и так далее. Однако она единственная смогла остаться целой и невредимой. Про себя она почти ничего не рассказала, отделавшись несколькими фразами о том, что хочет найти место для жизни, где можно встретить спокойную старость. Я почему-то подумал, что она из жриц любви, заработавшая небольшой капитал и решившая свалить из мест, где всё дорого и можно быстро спустить накопления — раз, и два — её все знают не с самой положительной стороны. Но проститутка с железными костями и стальными мышцами да ещё в спайке с талантом вроде Регенерации? Как-то сомнительно, если так подумать. За такой странной дамочкой стоит присматривать и поменьше подставлять спину. Вдруг она как раз из охотников за головами, которые мне с недавних пор снятся в кошмарах? Или из гвардии какого-нибудь клана и сейчас выполняет секретное задание, в ходе которого разрешено устранять ненужных свидетелей.

Стоит добавить, что синяками и шишками, а также разорванной одеждой я не отделался. Самой большой потерей оказалась порча амулетов, тех самых, которые я изготовил из крысиного волка. Кольцо треснуло в нескольких местах и перестало работать. Когда я его хотел снять с пальца, оно развалилось на куски. А браслет и вовсе пропал. Скорее всего, зацепился им обо что-то и его сорвало.

«Не везёт мне что-то с моими амулетами. Как ни сделаю, так или украдут, или потеряю», — вздохнул я про себя, когда узнал о потерях.

Не став брать паузу для отдыха, я взялся сооружать шалаш для раненых. Он послужит защитой от непогоды, если та случится, а ещё появится крошечный шанс отразить первую атаку хищников. Для постройки использовал некоторые доски от гондолы дирижабля. Те, которые можно было легко оторвать. Почему не воспользовался отсеком в качестве убежища? Дело в том, что внутри спокойно передвигаться и даже лежать было тяжело из-за лопнувших досок, что торчали в разные стороны, и неровного положения. Можно было провалиться в одну из огромных щелей и сломать ногу, напороться на гвоздь или стальную скобу, используемую для крепления различных элементов корпуса. Так что на улице было удобнее и проще. И даже безопаснее в каком-то роде. Из кают вытащил постельное бельё, чтобы укрыть ветки ложа, на которые укладывал раненых товарищей.