Стихотворения из сб. "Эллинские поэты"

Анакреонт

СТИХОТВОРЕНИЯ

ИЗ ГИМНА АРТЕМИДЕ

1(3)

Пред тобой, русокудрая Артемида, дочь Зевсова, Ланебойца, зверей гроза, Я колени склоняю. О явись и веселый взор Брось на град у Лефея вод,[1] Где живут люди мощные, Брось и радуйся: ты царишь Над людьми веледушными!

ИЗ ГИМНА ДИОНИСУ

2(12)

Ты, с кем Эрос властительный, Афродита в багрянце, Синеокие нимфы Сообща забавляются На вершинах высоких гор, На коленях молю тебя: Появись и прими мою Благосклонно молитву. Будь хорошим советником Клеобулу! Любовь мою Не презри, о великий царь, Дионис многославный!

3(65)

Свежую зелень петрушки в душистый венок заплетая, Мы посвятим Дионису сегодняшний радостный праздник.

4(20)

Весьма многошумного Тебя, Диониса…

5(73)

В золотой своей одежде, дева пышнокудрая, Старика, меня, услышь ты…[2]

6(45)

Пышноволосые дочери Зевса непринужденно плясали.

О СЕБЕ САМОМ

7(71)

Я ненавижу всех Тех, кто заботы дня, тягость трудов своих В душах лелеют. Тебя, кажется мне, Мегист, Жизнь без тревог вести я научил сполна.

8(50)

Сединой виски покрылись, голова вся побелела, Свежесть юности умчалась, зубы старческие слабы. Жизнью сладостной недолго наслаждаться мне осталось. Потому-то я и плачу — Тартар мысль мою пугает![3] Ведь ужасна глубь Аида — тяжело в нее спускаться. Кто сошел туда — готово: для него уж нет возврата.

9(75)

Вот уже седые нити, примешавшись, В черных вьются волосах.

10 (76)

Отупели мои мысли…

11(9)

И ты меня развратником Перед соседями срамишь!

12 (66)

Умереть мне было б лучше, ибо нет другого Избавленья от несчастий, что со мной случились.

ПИРШЕСТВА

13(11)

Принеси мне чашу, отрок, — осушу ее я разом! Ты воды ковшей с десяток в чашу влей, пять — хмельной браги,[4] И тогда, объятый Вакхом, Вакха я прославлю чинно. Ведь пирушку мы наладим не по-скифски: не допустим Мы ни гомона, ни криков, но под звуки дивной песни Отпивать из чаши будем.

14(89)

По три венка на пирующих было: По два из роз, а один Венок навкратидский.[5]

15 (52)

Сплели Из лотоса венки, на грудь надели и на шею.

16(38)

Носит вино бронзовоцветное, Полною кружкой его наливая, Мальчик-прислужник.

17 (82)

…И не греми, как вал морской, А Гастродору шумному Обильно кубок наливай И пей ты с ним во здравие.[6]

18 (67)

Снова меня не хочешь пьяным домой отправить?

19 (2 West)

Тот мне не люб, кто в гостях, пируя за полным кратером, Речь заведет о вражде, о многослезной войне. Тот мне любезен, кто Муз и дары золотой Афродиты Вспомнит на радость гостям, полня весельем весь дом.

ЛЮБОВЬ

20 (33 + 34)

Ввысь на Олимп Я возношусь На быстролетных крыльях. Нужен Эрот: Мне на любовь Юность ответить не хочет. Но, увидав, Что у меня Вся борода поседела, Сразу Эрот Прочь отлетел На золотистых крыльях.

21(1.фр.4)

Дрался, как лев, в кулачном бою. Можно теперь мне передохнуть Я благодарен сердцем за то, Что от Эрота смог убежать, Спасся Дионис ныне от пут Тяжких, что Афродита плела. Пусть принесут в кувшинах вина, Влаги бурлящей пусть принесут…

22 (31)

…бросился вновь со скалы Левкадской И безвольно ношусь в волнах седых, пьяный от жаркой страсти.[7]

23 (58)

Во тьме Над скалой ношусь подводной.

24 (51)

Дай воды, вина дай, мальчик, Нам подай венков душистых, Поскорей беги — охота Побороться мне с Эротом.

25(68)

Как кузнец молотом, вновь Эрот по мне ударил, А потом бросил меня он в ледяную воду.

26 (53)

Бред внушать нам, смятеньем мучить Для Эрота — что в бабки играть.

27(83)

Люблю опять и не люблю, И без ума, и в разуме.

28 (57b)

Говорят, в любви хороша справедливость.

29 (55 Джентили)

Пусть против воли твоей, а все ж я останусь с тобою.

30 (72)

Кобылица молодая, бег стремя неукротимый, На меня зачем косишься? Или мнишь: я — не ездок? Подожди, пора настанет, удила я вмиг накину, И, узде моей послушна, ты мне мету обогнешь. А пока в лугах, на воле ты резвишься и играешь: Знать, еще ты не напала на лихого ездока![8]

31 (28)

Пирожком я позавтракал, отломивши кусочек, Выпил кружку вина — и вот за пектиду берусь я,[9] Чтобы нежные песни петь нежной девушке милой.

32 (13)

Бросил шар свой пурпуровый Златовласый Эрот в меня И зовет позабавиться С девой пестрообутой. Но, смеяся презрительно Над седой головой моей, Лесбиянка прекрасная На другого глазеет.

33 (2, 11–18)

С болью думаю о том я, Что краса и гордость женщин Все одно лишь повторяет И клянет свою судьбу: «Мать, всего бы лучше было, Если б ты со скал прибрежных, Горемычную, столкнула В волны синие меня!»

34 (1, фр. 1)

[…иль чуждаешься] Незнакомца ты сердцем своим? Всех вокруг дев ты прекраснее. В доме своем лелеет тебя Размышлением крепкая мать, На лугу вволю пасешься ты, Там, где Киприда в нежной траве Гиацинты взрастив, лошадей Под ярмо шлет, всем желанное. Если бы ты, вспугнув горожан, Средь шумливой промчалась толпы, Всколебав разом сердца их вдруг, Как Гермотима, всех до себя…[10]

35(63)

С ланью грудною, извилисторогою, мать потерявшею В темном лесу, боязливо дрожащая девушка схожа.

36 (44)

Мила ты к гостям; дай же и мне, жаждущему, напиться.[11]

37(87)

Я потускнела вся, стала как плод перезрелый, Виною — безумье твое.[12]

38 (18)

Что же ты мчишься, С душой, как сиринга,[13] полой, Груди свои миррой намазав?

39 (40)

На берег я из реки выхожу, блеском сияя светлым.[14]

40 (54)

Сбросила хитон, как у дорийцев…[15]

41 (92)

Бегу я от нее, как будто я кукушка.

42(95)

Заботишься одна о слишком многих ты.

43 (94)

Сплетясь бедром к бедру.

44(95)

Не мою деву нежную…

45(15)

Мальчик с видом девическим, Просьб моих ты не слушаешь И не знаешь, что душу ты На вожжах мою держишь.

46 (2, 1-10)

…Тех кудрей, что так чудесно Оттеняли нежный стан. Но теперь — совсем ты лысый, А венец кудрей роскошный Брошен мерзкими руками И валяется в пыли. Грубо срезан он железом Беспощадным, я ж страдаю От тоски. Что будем делать? Фракия ушла от нас![16]

47 (77)

Гривою тряся фракийской…