Английский язык с Конаном-варваром

Robert E. Howard

Роберт Говард

Английский язык с Конаном

(Текст подготовил и адаптировал Олег Дьяконов)

(Метод чтения Ильи Франка)

Каждый текст разбит на небольшие отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок — текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок.

Те, кто только начал осваивать какой-либо язык, сначала может читать текст с подсказками, затем — тот же текст без подсказок. Если при этом он забыл значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно еще встретится — и не раз. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время — пусть короткое — читающий на чужом языке «плывет без доски». После того, как он прочитает неадаптированный текст, нужно читать следующий адаптированный. И так далее. Возвращаться назад — с целью повторения — не нужно. Следует просто продолжать читать дальше.

Конечно, сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Этого не нужно бояться: никто никого по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», стоит уже читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не с нуля.)

Язык по своей природе — средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются — либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно.

Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, от того, насколько мы «разбужены» сейчас (а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений).

Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно — за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» — этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее человек будет читать, чем быстрее бежать вперед — тем лучше. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала делает свое дело, количество переходит в качество. Таким образом, все, что требуется от читателя, — это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходится учить, а о содержании книги.

Если вы действительно будете читать интенсивно, то метод сработает. Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык — не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение на новом языке — вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку — на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежите — будете скатываться. Если достигается такой момент, что человек свободно читает, то он уже не потеряет этот навык и не забудет лексику, даже если возобновит чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучил — тогда все выветрится.

А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно — и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам — и грамматика усваивается тоже подспудно. Это похоже на то, как осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматики, а просто попали в соответствующую языковую среду. Я говорю это не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика — очень интересная и полезная вещь), а к тому, что приступать к чтению подобной книги можно и без особых грамматических познаний, достаточно самых элементарных. Данное чтение можно рекомендовать уже на самом начальном этапе.

Такие книги помогут вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил.

Илья Франк, frank@franklang. ru

The Frost Giant’s daughter

(Дочь ледяного гиганта)

The clangor of sword and ax had died away (лязг меча и секиры стих = замер; to die away — замирать (о звуке)); the shouting of the slaughter (кричание = крики бойни) was hushed (был успокоен = утих); silence lay (тишина легла; to lie — лежать) on the red-stained snow (на красный: «красным окрашенный» снег). The bleak, pale sun (холодное, бледное солнце) that glittered so blindingly from the ice fields and the snow-covered plains (которое сверкало так ослепительно от ледяных полей и снегом покрытых равнин) struck sheens of silver from rent corselet and broken blade (отбивало блески серебра = отражалось серебряным блеском от расщепленных лат и сломанных клинков; to rend — расщеплять) where the dead lay as they had fallen (где мертвые лежали, /так/ как они упали; to fall — падать, пасть). The nerveless hand yet gripped the broken hilt (бессильная рука еще сжимала сломанный эфес; to grip — сжимать, крепко держать); helmeted heads (головы в шлемах: «ошлемленные головы», helmet — шлем), drawn back in their death throes (запрокинутые в агонии; to draw back — запрокидывать), tilted red beards and golden beards grimly upward (откинутые рыжие и золотистые бороды мрачно вверх), as if in a last invocation to Ymir the frost giant (как если бы в последней мольбе к Имиру, морозному гиганту), god of a warrior race (богу расы воинов).

sword [sɔ: d], slaughter [slɔ: tə], fields [fi: ldz], dead [ded], death [deƟ], giant [ʤaɪənt]

The clangor of sword and ax had died away; the shouting of the slaughter was hushed; silence lay on the red-stained snow. The bleak, pale sun that glittered so blindingly from the ice fields and the snow-covered plains struck sheens of silver from rent corselet and broken blade where the dead lay as they had fallen. The nerveless hand yet gripped the broken hilt; helmeted heads, drawn back in their death throes, tilted red beards and golden beards grimly upward, as if in a last invocation to Ymir the frost giant, god of a warrior race.

Across the reddened drifts and the mail-clad forms, two figures glared at each other (через покрасневшие сугробы и одетые в кольчугу формы две фигуры смотрели друг на друга: «на каждый другого»). In all that utter desolation, they alone moved (во всем этом абсолютном уединении они одни двигались). The frosty sky was over them (морозное небо было над ними), the white illimitable plain around them (белая безграничная равнина вокруг них), the dead men at their feet (мертвые люди/мужчины у их ног). Slowly through the corpses they came (медленно сквозь/среди/через трупы они шли; to come — приходить, идти), as ghosts might come to a tryst through the shambles of a dead world (как привидения могут/могли идти к месту встречи через руины мертвого мира). In the brooding silence, they stood face to face (в нависшей тишине они стояли лицом к лицу; to stand — стоять).

moved [mu: vd], through [Ɵru: ], ghosts [ɡəusts], might [mait], world [wə: ld]

Across the reddened drifts and the mail-clad forms, two figures glared at each other. In all that utter desolation, they alone moved. The frosty sky was over them, the white illimitable plain around them, the dead men at their feet. Slowly through the corpses they came, as ghosts might come to a tryst through the shambles of a dead world. In the brooding silence, they stood face to face.

Both were tall men (оба были высокими мужчинами), built as powerfully as tigers (сложенными /так/ мощно, как тигры). Their shields were gone (их щиты «были уйденными» = пропали, потерялись), their corselets battered and dented (их латы помяты и посечены). Blood dried on their mail; their swords were stained red (кровь засохла на их кольчуге, их мечи были окрашены красным). Their horned helmets showed the marks of fierce strokes (их рогатые шлемы показывали отметины яростных ударов). One was beardless and black-maned (один был безбородым и черноволосым); the locks and beard of the other were as red as the blood on the sunlit snow (локоны/волосы и борода другого были /такие/ красные/рыжие, как кровь на освещаемом солнцем снегу).

were [wə: ], shields [ʃi: ldz], blood [blʌd]

Both were tall men, built as powerfully as tigers. Their shields were gone, their corselets battered and dented. Blood dried on their mail; their swords were stained red. Their horned helmets showed the marks of fierce strokes. One was beardless and black-maned; the locks and beard of the other were as red as the blood on the sunlit snow.

‘Man,’ said the latter (парень/мужик, — сказал последний/второй), ‘tell me your name (скажи мне твое имя), so that my brothers in Vanaheim may know (чтобы мои братья в Ванахейме могли знать / знали) who was the last of Wulfhere’s band to fall before the sword of Heimdul.’ (кто был последним из Вулферовского отряда / банды пасть = кто пал последним перед мечом Хеймдула).

‘Not in Vanaheim,’ growled the black-haired warrior, ‘but in Valhalla shall you tell your brothers that you met Conan of Cimmeria!’ (Не в Ванахейме, — прорычал черноволосый воин, — а в Вальгалле скажешь ты твоим братьям, что ты встретил Конана из Киммерии = Киммерийского!; shall tell — скажешь: «будешь сказать»; to growl — рычать, рявкнуть)

said [sed], who [hu: ], know [nɔu], fall [fɔ: l]

‘Man,’ said the latter, ‘tell me your name, so that my brothers in Vanaheim may know who was die last of Wulfhere’s band to fall before the sword of Heimdul.’

‘Not in Vanaheim,’ growled the black-haired warrior, ‘but in Valhalla shall you tell your brothers that you met Conan of Cimmeria!’

Heimdul roared and leaped (Хеймдул взревел и прыгнул), his sword flashing in a deadly arc (его меч сверкающий в смертельной дуге = сверкал смертельной дугой). As the singing blade crashed on his helmet (когда поющий клинок обрушился на его шлем), shivering into bits of blue fire (раскалываясь на кусочки голубого огня), Conan staggered (Конан пошатнулся), and his vision was filled with red sparks (а его зрение было наполнено красными искрами = перед глазами вспыхнули красные искры). But, as he reeled (но когда он пошатнулся), he thrust with all the power of his broad shoulders behind the blade (он вонзил со всей силой его/своих широких плеч за клинком = вонзил клинок со всей силой своих плеч). The sharp point tore through brass scales and bones and heart (острый конец пронзил медную чешую и кости и сердце; to tear through — прорвать, пронзить), and the red-haired warrior died at Conan’s feet (и рыжеволосый воин умер у ног Конана: «Конанских / Конана ног»).

thrust [Ɵrʌst], heart [hɑ: t]

Heimdul roared and leaped, his sword flashing in a deadly arc. As the singing blade crashed on his helmet, shivering into bits of blue fire, Conan staggered, and his vision was filled with red sparks. But, as he reeled, he thrust with all the power of his broad shoulders behind the blade. The sharp point tore through brass scales and bones and heart, and the red-haired warrior died at Conan’s feet.

The Cimmerian stood upright (киммериец встал прямо = выпрямился), trailing his sword (потянув его/свой меч), a sudden sick weariness assailing him (неожиданная болезненная усталость настигающая его = настигла его). The glare of the sun on the snow cut his eyes like a knife (блеск солнца на снегу резал его глаза как нож), and the sky seemed shrunken and strangely apart (а небо казалось сморщенным и необычно далеко). He turned away from the trampled expanse (он отвернулся от истоптанной равнины / простора), where yellow-bearded warriors lay locked with red-haired slayers in the embrace of death (где / на котором бородатые воины лежали, окруженные рыжеволосыми убийцами в объятиях смерти). A few steps he took (несколько шагов он взял = сделал), and the glare of the snow fields was suddenly dimmed (и блеск снежных полей был / стал вдруг померкшим = померк). A rushing wave of blindness engulfed him (несущаяся волна слепоты поглотила его), and he sank down into the snow (и он опустился в снег; to sink down — опускаться, падать), supporting himself on one mailed arm (поддерживая себя = опираясь на одну руку в кольчуге: «окольчуженную» руку) and seeking to shake the blindness out of his eyes as a lion might shake his mane (и пытаясь вытряхнуть слепоту из его / своих глаз, как лев мог потрясли своей / его гривой = тряся гривой, как лев).

blindness [blaɪndnɪs], eyes [aɪz], lion [laɪən]

The Cimmerian stood upright, trailing his sword, a sudden sick weariness assailing him. The glare of the sun on the snow cut his eyes like a knife, and the sky seemed shrunken and strangely apart. He turned away from the trampled expanse, where yellow-bearded warriors lay locked with red-haired slayers in the embrace of death. A few steps he took, and the glare of the snow fields was suddenly dimmed. A rushing wave of blindness engulfed him, and he sank down into the snow, supporting himself on one mailed arm and seeking to shake the blindness out of his eyes as a lion might shake his mane.

A silvery laugh cut through his dizziness (серебристый смех прервал его головокружение; to cut through — прерывать: «резать через»), and his sight slowly cleared (и его взор / зрение медленно прояснился). He looked up (он посмотрел вверх); there was a strangeness about all the landscape that he could not place or define (/там/ была странность во всем пейзаже, которую он не мог оценить / соотнести или определить; to place — определить приблизительно, соотнести, to define — определить) — an unfamiliar tinge to earth and sky (незнакомый оттенок /к/ земли и неба). But he did not think long of this (но он не думал долго об этом). Before him, swaying like a sapling in the wind, stood a woman (перед ним, качаясь, как молодое деревце на ветру: «в ветру», стояла женщина). To his dazed eyes (к его удивленным глазам = для его удивленных глаз) her body was like ivory (ее тело было, как слоновая кость), and, save for a light veil of gossamer (и, за исключением / кроме легкого покрывала из газа),[1] she was naked as the day (она была обнаженной, как день = полностью обнаженной). Her slender feet were whiter than the snow they spurned (ее узкие ступни были белее, чем снег /который/ они топтали = по которому они ступали). She laughed down at the bewildered warrior with a laughter (она смеялась /вниз/ над смущенным воином /со/ смехом; to laugh at — смеяться над) that was sweeter than the rippling of silvery fountains and poisonous with cruel mockery (который был более нежным, чем журчание серебристых фонтанов, и ядовитым от жестокой насмешки: «с жестокой насмешкой»).

laugh [lɑ: f], sight [saɪt], earth [ə:Ɵ], woman [wumən], light [laɪt]

A silvery laugh cut through his dizziness, and his sight slowly cleared. He looked up; there was a strangeness about all the landscape that he could not place or define — an unfamiliar tinge to earth and sky. But he did not think long of this. Before him, swaying like a sapling in the wind, stood a woman. To his dazed eyes her body was like ivory, and, save for a light veil of gossamer, she was naked as the day. Her slender feet were whiter than the snow they spurned. She laughed down at the bewildered warrior with a laughter that was sweeter than the rippling of silvery fountains and poisonous with cruel mockery.

‘Who are you?’ (кто есть / кем являешься ты? = кто ты?) asked the Cimmerian (спросил киммериец). ‘Whence come you?’ (откуда приходишь ты = откуда ты взялась?)

‘What matter?’ (какое дело? = а в чем дело / а что такое?) Her voice was more musical than a silver-stringed harp (ее голос был более музыкальный, чем арфа с серебряными струнами: «серебро-струнная»), but edged with cruelty (но колкий от жестокости: «с жестокостью»).

‘Call up your men,’ (зови твоих людей) said he grasping his sword (сказал он, хватая свой меч). ‘Though my strength fails me, yet they shall not take me alive (хотя моя сила изменяет мне, но они не возьмут меня живьем / живым). I see that you are of the Vanir (я вижу, /что/ ты из Ваниров).’

‘Have I said so?’ (я сказала так?; to say — сказать)

call [cɔ: l], your [jə: ], though [ðəu]

‘Who are you?’ asked the Cimmerian. ‘Whence come you?’

‘What matter?’ Her voice was more musical than a silver-stringed harp, but edged with cruelty.

‘Call up your men,’ said he grasping his sword. ‘Though my strength fails me, yet they shall not take me alive. I see that you are of the Vanir.’

‘Have I said so?’

His gaze went again to her unruly locks (его взгляд пошел снова = вернулся к ее буйным локонам), which at first glance he had thought to be red (которые при первом взгляде он подумал быть рыжими = ему показались рыжими). Now he saw that they were neither red nor yellow but a glorious compound of both colors (теперь он видел, что они были ни рыжими, ни желтыми, а восхитительной смесью обоих цветов). He gazed spellbound (он смотрел / уставился, зачарованный). Her hair was like elfin gold (ее волосы были подобны эльфийскому золоту); the sun struck it so dazzlingly that he could scarcely bear to look upon it (солнце сверкало /на/ них так ослепительно, что он мог едва вынести смотреть на них = что он едва мог смотреть на них). Her eyes were likewise neither wholly blue nor wholly gray (ее глаза были /подобно/ ни совсем голубые, ни совсем серые), but of shifting colors and dancing lights and clouds of colors he could not have named (но из меняющихся цветов и танцующих огней, и множества оттенков /которые/ он не мог бы назвать). Her full red lips smiled (ее полные красные губы улыбались), and from her slender feet to the blinding crown of her billowy hair (а от ее узких ступней до ослепительной короны ее колышущихся волос), her ivory body was as perfect as the dream of a god (ее тело цвета слоновой кости было совершенно как мечта бога; ivory — слоновая кость, цвет слоновой кости). Conan’s pulse hammered in his temples (пульс Конана (за)стучал в /его/ висках).

thought [Ɵɔ: t], could [kʋd]

His gaze went again to her unruly locks, which at first glance he had thought to be ted. Now he saw that they were neither red nor yellow but a glorious compound of both colors. He gazed spellbound. Her hair was like elfin gold; the sun struck it so dazzlingly that he could scarcely bear to look upon it. Her eyes were likewise neither wholly blue nor wholly gray, but of shifting colors and dancing lights and clouds of colors he could not have named. Her full red lips smiled, and from her slender feet to the blinding crown of her billowy hair, her ivory body was as perfect as the dream of a god. Conan’s pulse hammered in his temples.

‘I cannot tell,’ (я не могу сказать / разобрать) said he (сказал он), ‘whether you are of Vanaheim and mine enemy, or of Asgard and my friend (/ли/ ты /являешься/ из Ванахейма и мой враг, или из Асгарда и мой друг). Far have I wandered (далеко я бродил / ходил; to wander — бродить), but a woman like you I have never seen (но женщину /такую/ как ты я никогда не видел: «я имею никогда виденной»; to see — видеть). Your locks blind me with their brightness (твои локоны / волосы ослепляют меня своим / их блеском). Never have I seen such hair, not even among the fairest daughters of the Asir. By Ymir — ’ (никогда я /не/ видел таких волос, /не/ даже среди прекраснейших дочерей Асира. Имиром = клянусь Имиром)

whether [weðə], friend [frend], among [əˈm ʌŋ]

‘I cannot tell,’ said he, ‘whether you are of Vanaheim and mine enemy, or of Asgard and my friend. Far have I wandered, but a woman like you I have never seen. Your locks blind me with their brightness. Never have I seen such hair, not even among the fairest daughters of the Asir. By Ymir — ’

‘Who are you to swear by Ymir?’ (кто ты, чтобы клясться Имиром?) she mocked (она насмехалась). ‘What know you of the gods of ice and snow (что знаешь ты о богах льда и снега), you who have come up from the South to adventure among an alien people?’ (ты, кто / который пришел с юга, чтобы искать приключений среди чужого народа?; to adventure — рисковать, отважиться, искать приключений)

adventure [ədˈventʃə]

‘Who are you to swear by Ymir?’ she mocked. ‘What know you of the gods of ice and snow, you who have come up from the South to adventure among an alien people?’

‘By the dark gods of my own race!’ he cried in anger ((Клянусь) темными богами моей собственной расы! — он крикнул в гневе). ‘Though I am not of the golden-haired Aesir (хотя я не из златоволосых асиров; I am — я являюсь / нахожусь от to be — быть), none has been more forward in swordplay! (ни один / никто /не/ был более впереди = более искусным в фехтовании) This day I have seen fourscore men fall (сегодня: «этот день» я видел восемьдесят человек пасть / падать = я видел, как пали / погибли восемьдесят человек), and I alone have survived the field where Wulfhere’s reavers met the wolves of Bragi (и я один пережил сражение / поле, где / в котором грабители Вулфхера встретили волков Браги; to meet — встречать). Tell me, woman, have you seen the flash of mail out across the snow plains, or seen armed men moving upon the ice?’ (скажи мне, женщина, ты видела блеск кольчуги /снаружи/ через / на снежных равнинах, или видела вооруженных людей, движущихся по / на льду?)

wolves [wu: lvz]

‘By the dark gods of my own race!’ he cried in anger. ‘Though I am not of the golden-haired Aesir, none has been more forward in swordplay! This day I have seen fourscore men fall, and I alone have survived the field where Wulfhere’s reavers met the wolves of Bragi. Tell me, woman, have you seen the flash of mail out across the snow plains, or seen armed men moving upon the ice?’

‘I have seen the hoarfrost glittering in the sun,’ (я видела иней, сверкающий на солнце) she answered (она ответила), ‘I have heard the wind whispering across the everlasting snows (я слышала ветер, шепчущий по / через вечные снега; to hear — слышать).’

He shook his head with a sigh (он покачал /его/ головой со вздохом). ‘Niord should have come up with us before the battle joined (Ниорд должен был догнать нас, прежде чем битва началась; to come up with — догнать). I fear he and his fighting men have been ambushed (я боюсь, /что/ он и его сражающиеся люди = бойцы попали в засаду: «были нападены из засады»; to ambush — нападать из засады, устраивать засаду). Wulfhere and his warriors lie dead… (Вулфхер и его воины лежат мертвые) I had thought there was no village within many leagues of this spot (я думал, /там/ не было никакого селения в пределах многих лиг от этого места), for the war carried us far (так как война завела / занесла нас далеко); but you cannot have come a great distance over these snows (но ты не можешь прошла = не может быть, чтобы ты прошла большое расстояние через эти снега), naked as you are (обнаженная, как ты /есть/). Lead me to your tribe, if you are of Asgard, for I am faint with blows and the weariness of strife (отведи меня к твоему племени, если ты из Асгарда, так как я (о)слаб от ударов: «с ударами» и усталости от борьбы).’

answer [ɑ: nsə], heard [hə: d], sigh [saɪ]

‘I have seen the hoarfrost glittering in the sun,’ she answered, ‘I have heard the wind whispering across the everlasting snows.’

He shook his head with a sigh. ‘Niord should have come up with us before the battle joined. I fear he and his fighting men have been ambushed. Wulfhere and his warriors lie dead… I had thought there was no village within many leagues of this spot, for the war carried us far; but you cannot have come a great distance over these snows, naked as you are. Lead me to your tribe, if you are of Asgard, for I am faint with blows and the weariness of strife.’

‘My village is further than you can walk, Conan of Cimmeria,’ (мое селение /находится/ дальше, чем ты можешь пройти, Конан Киммерийский) she laughed (она засмеялась). Spreading her arms wide, she swayed before him (разведя /ее/ руки широко, она качалась перед ним), her golden head lolling sensuously and her scintillant eyes half shadowed beneath their long silken lashes (ее золотистая голова наклоняющаяся = наклонялась чувственно, а ее сверкающие глаза /были/ наполовину затененные /под/ /их/ длинными шелковистыми ресницами). ‘Am I not beautiful, О man?’ (являюсь я не прекрасной? = разве я не прекрасна, о мужчина?)

‘Like dawn running naked on the snows,’ (как заря, бегущая обнаженной по снегам) he muttered, his eyes burning like of a wolf (он пробормотал, его глаза горящие = горели как те / таковые волка; those — те, заменяет повторяющееся существительное во множественном числе).

Then why do you not rise and follow me? (тогда почему ты не встаешь и не следуешь за мной?; to follow — следовать / идти за) Who is the strong warrior who falls down before me?’ (кто /есть/ тот сильный воин, кто / который падает = падет /вниз/ передо мной) she chanted in maddening mockery (она говорила нараспев со сводящей с ума издевкой / насмешкой: «в сводящей с ума издевке»; to chant — петь, говорить нараспев). ‘Lie down and die in the snow with the other fools, Conan of the black hair (ляг /вниз/ и умри в снегу с остальными дураками, Конан с черными волосами: «черных волос»). You cannot follow where I would lead (ты не можешь пойти (за мной), куда я повела бы; to lead — вести, would lead — повел (а, и) бы).’

walk [wɔ: k], half [hɑ: f], beautiful [bju: tɪful], would [wʋd]

‘My village is further than you can walk, Conan of Cimmeria,’ she laughed. Spreading her arms wide, she swayed before him, her golden head lolling sensuously and her scintillant eyes half shadowed beneath their long silken lashes.

‘Am I not beautiful, О man?’

‘Like dawn running naked on the snows,’ he muttered, his eyes burning like those of a wolf.

Then why do you not rise and follow me? Who is the strong warrior who falls down before me?’ she chanted in maddening mockery. ‘Lie down and die in the snow with the other fools, Conan of the black hair. You cannot follow where I would lead.

With an oath, the Cimmerian heaved himself up on his feet (с проклятиями киммериец поднял себя вверх на его ноги = поднялся на ноги), his blue eyes blazing, his dark scarred face contorted (его голубые глаза пылающие, его темное лицо в шрамах искаженное = с пылающими голубыми глазами и искаженным лицом в шрамах). Rage shook his soul (гнев потряс его душу), but desire for the taunting figure before him hammered at his temples and drove his wild blood fiercely through his veins (но желание / вожделение для / к дразнящей фигуре перед ним ударило в виски и погнало его дикую кровь яростно через / по венам). Passion fierce as physical agony flooded his whole being (страсть, яростная как /физическая/ агония, затопила всю его сущность), so that earth and sky swam red to his dizzy gaze (так что земля и небо поплыли красным к / перед его чувствующим головокружение взглядом; dizzy — испытывающий головокружение, головокружительный, потрясенный). In the madness that swept upon him, weariness and faintness were swept away (в безумии, что / которое охватило его, усталость и слабость были сметены; to sweep away — смести, снести).