Врата Смерти(пер. И.Иванова)

Маллик Рель надул свои пухлые губы и медленно выдохнул.

— Рад вас видеть, господин историк, — произнес он с едва заметным семиградским акцентом. — Не скрою своего любопытства. Что привело вас в это захолустье? В Арене жизнь куда интереснее и разнообразнее…

Он улыбнулся, стараясь не показывать зубы, покрытые, по местному обычаю, зеленой краской.

— На вас подействовал отзвук столичных гонений? Что ж, предосторожность еще никому не мешала.

«Его слова, как плеск волн, обманчивых в своем спокойствии. Четвертый раз мне приходится говорить с Релем, и опять я с трудом сдерживаю раздражение. До чего он мне противен!»

— Императрица слишком занята другими делами, чтобы обращать на меня внимание, — ответил Дюкр бывшему джистальскому жрецу.

Тихий смех Маллика Реля напоминал шелест змеиного хвоста.

— Историк, оставленный без внимания, или невнимательное отношение к истории? Конечно, горько, когда советы отвергаются или остаются незамеченными. Но можете быть спокойны: отсюда до башен Анты очень и очень далеко.

— Приятно слышать, — пробормотал Дюкр, раздумывая над тем, из каких источников Рель получает сведения. — Только вы не угадали — меня в Хиссар привели научные изыскания. Отправка узников на отатаральские рудники — дело не новое. Такое уже случалось во времена прежнего императора, хотя он предпочитал ссылать туда исключительно магов.

— Магов? Как интересно.

Дюкр кивнул.

— Действенный способ расправы, хотя и непредсказуемый. Ученые до сих пор ломают голову над загадочными свойствами отатаральской руды, отвращающей магию. Как известно, большинство сосланных магов лишились рассудка. Только вопрос, произошло ли это от их соприкосновения с рудой, или же они сошли с ума, не имея доступа к своим магическим Путям.

— А среди нынешней партии узников есть маги?

— Несколько человек.

— В таком случае вы скоро получите ответ на свой вопрос.

— Надеюсь, — кратко ответил Дюкр.

Сверху гавань напоминала большую бутылку, где вместо жидкости бурлила смесь из разъяренных виканцев, перепуганных грузчиков и не менее перепуганных боевых лошадей. Пробкой для этой бутылки служил кордон хиссарских гвардейцев, выстроившихся у самого ее горлышка, за которым начиналось мощеное полукружье площади. Гвардейцы — уроженцы Семиградия — подняли над головой круглые щиты и угрожающе размахивали своими кривыми саблями. В ответ виканцы отрывисто выкрикивали оскорбления и подзадоривали помериться силами.

На парапет поднялись еще двое. Дюкр приветствовал их легким поклоном, Маллик Рель не удостоил даже кивком. Грубоватый армейский капитан и единственный уцелевший боевой маг Седьмой армии были слишком мелкими сошками для первого советника.

— Ваше присутствие, Кульп, здесь не помешает, — сказал Дюкр, обращаясь к седовласому коренастому магу.

Вытянутое загорелое лицо Кульпа болезненно поморщилось.

— Я явился сюда из простого чувства самосохранения. Вот так-то, Дюкр. Мне не хочется становиться мягким ковром на пути Кольтена к его новому посту. Виканцы — его люди. Если их пребывание в Семиградии начнется с потасовки, это не сулит нам ничего хорошего.

— Кольтен здесь — как кость в горле, — согласился капитан. — Половина здешних офицеров получили свои первые раны, сражаясь с этим мерзавцем. А теперь он будет ими командовать? Такое даже Клобуку не снилось.

Он сердито плюнул на грязные плиты пола.

— Если хиссарцы порешат Кольтена и его забияк прямо в гавани, никто слезинки не уронит. Седьмая армия обойдется и без них.

— Мы и так находимся перед угрозой мятежа, — прикрыв глаза, сказал Рель (он по-прежнему обращался только к Дюкру). — Семиградие являет собой змеиное гнездо. Кольтен — более чем странный выбор.

— Не такой уж странный, — возразил Дюкр. Обстановка внизу все более накалялась. Виканцы, бряцая оружием, прохаживались взад-вперед в опасной близости от гвардейцев. Казалось, еще немного, и начнется настоящий бой. У Дюкра все внутри похолодело, когда виканские солдаты сняли с плеч луки. На подмогу хиссарским гвардейцам прискакал полк копьеносцев.

— Я что-то не понял, — сказал Кульп.

Дюкр вспомнил свои недавние слова и опять пожал плечами.

— Вы, должно быть, знаете, что Кольтен начинал с объединения виканских кланов, которые он поднял на борьбу против империи. Императору тогда пришлось туго — кое-кто из вас видел это собственными глазами. Но потом, верный своей привычке, император превратил заклятого врага в союзника.

— Как это ему удалось? — спросил насупленный маг.

— Спросите у покойного императора, — улыбнулся Дюкр. — Он редко раскрывал секреты своих успехов. Ну а поскольку императрица Ласэна не испытывала доверия к военачальникам Келланведа, Кольтена отправили в какую-то дыру на имперском континенте. Потом положение изменилось. В Даруджистане убили адъюнктессу Лорну, Железный кулак Дуджек и его армия восстали против императрицы, Генабакийская кампания провалилась, а тут еще — год Дриджны. Все Семиградие знает, что в этот год должны вспыхнуть мятежи. Тут уж не до личных антипатий. Ласэне нужны опытные командиры, иначе она рискует потерять власть. Новая адъюнктесса Тавора пока слишком неопытна, и потому…

— Кольтена прислали сюда командовать Седьмой армией и задушить мятеж, — досказал капитан, все более хмурясь.

— Разумный шаг, — сухо заметил Дюкр. — Кто лучше всех справится с мятежом, как не бывший мятежник?

— Если начнется заваруха, я ему не завидую, — процедил Маллик Рель, глядя вниз.

Несколько гвардейцев, не выдержав, взмахнули саблями. Виканцы попятились, но тут же выхватили мечи. Дюкр заметил среди них вожака — рослого, свирепого виканца с длинными косами, в которые было вплетено множество амулетов. Размахивая мечом, он громко подбадривал соплеменников.

— Клобук накрой этого Кольтена! — выругался историк. — Где он прохлаждается?

— Да вот он, — со смехом ответил капитан. — Да-да, тот самый, кто их подзадоривает.

Дюкр едва верил своим ушам.

«Этот безумный дикарь — новый командующий Седьмой армией?»

— Как вижу, он ни капельки не изменился, — сказал капитан. — Надо знать виканцев. Если хочешь оставаться предводителем кланов, ты должен быть воинственнее всех своих соплеменников. Думаете, за что покойный император так его ценил?

— Да он просто демон, — пробормотал историк.

Дюкр ожидал чего угодно, только не этого… Улюлюкающий крик Кольтена вдруг утихомирил всех виканцев. Мечи послушно вернулись в ножны, стрелы — в колчаны, а луки — на плечи. Даже фыркающие, норовящие встать на дыбы лошади замерли, навострив уши. Пространство вокруг Кольтена очистилось. Свирепый воин подал знак, и все виканцы проворно оседлали лошадей. Не прошло и минуты, как виканские всадники выстроились в безупречное парадное каре, которому позавидовали бы и отборные малазанские войска.

— Потрясающе, — сказал восхищенный Дюкр.

— Я бы сказал, звериное чутье вкупе с умело показанным высокомерием, — заметил Маллик Рель. — Думаю, зрелище предназначалось не только для гвардейцев, но и для нас.

— Если желаете знать мое мнение, Кольтен — хитрая змея, — вступил в разговор капитан. — Если верховное командование в Арене думает, что они смогут заставить Кольтена плясать под свою дудку, их ждет жестокое разочарование.

— Учтем, — пробормотал Рель.

Капитан поперхнулся, будто проглотил кусок дерева. Дюкр мысленно усмехнулся: этот бесхитростный вояка совсем забыл, что советник Железного кулака тоже являлся частью верховного командования.

— Будем надеяться, что виканцы доберутся до казарм без приключений, — предположил Кульп.

— Должен сознаться, мне просто не терпится познакомиться с новым командующим Седьмой армией, — сказал историк.

Тяжелые веки Реля дрогнули.

— Мне тоже.

Рыбачья лодка под треугольным парусом плыла на юг. Позади остались острова Скара, впереди ее ждало Кансуанское море. Ветер скрипел в снастях. Если он удержится, через каких-нибудь четыре часа они достигнут эрлитанского побережья. Скрипач глядел на воду и все сильнее хмурился.

«Эрлитанское побережье. Семиградие. Ненавижу этот континент. Возненавидел с первого раза, а сейчас ненавижу еще сильнее».

Он перегнулся через борт и выплюнул в теплые зеленые воды комок отвратно пахнущей слизи.

— Тебе получше? — участливо спросил сидящий на носу Крокус.

Старому саперу хотелось как следует двинуть по загорелому мальчишескому лицу, но вместо этого он только буркнул что-то невразумительное и распластался на дне лодки.

Калам, исполнявший обязанности рулевого, громко расхохотался.

— Скрипач и вода не смешиваются, парень. Глянь-ка на него. Он зеленее, чем твоя крылатая тварь.

Возле щеки Скрипача кто-то заботливо пофыркивал. Скрипач открыл один воспаленный глаз и увидел сморщенную мордочку крылатой обезьянки.

— Убирайся прочь, Моби, — прохрипел сапер.

Моби, некогда живший у Мамота — дяди Крокуса, — теперь прибился к Скрипачу. На этот счет Калам заявил, что еще неизвестно, кто к кому прибился.

«Калам мастерски умеет врать, — думал Скрипач, лежа с закрытыми глазами. — По его милости мы целую неделю проторчали в Руту Джелбе. У него, видите ли, было ощущение, что в гавань зайдет какой-нибудь скрейский торговый корабль. Как красочно он расписывал предстоящее плавание в каюте! А потом, когда все надежды на появление корабля рухнули, он не менее красочно принялся расписывать замечательное плавание на парусной лодке. Надо же, целая неделя в этом отвратительном городе, кишащем ящерицами! Я думал, что с ума сойду от оранжевых стен домов. Выгребная яма эта Руту Джелба, по-другому не скажешь. И вот его "замечательное плавание"! Восемь джакатов за бочонок, из которого то и дело приходится вычерпывать воду».

Равномерное покачивание убаюкало Скрипача. Позывы на рвоту прекратились. Заснуть не удавалось. Мысли вновь вернулись к невообразимо длинному путешествию. Половина пути осталась позади. Неизвестно, что принесет им вторая половина.

«Мы почему-то всегда избираем самые трудные тропы… Как хорошо, если бы все моря разом высохли. Людям свойственно ходить, а не плавать, и потому у них вместо плавников ноги. Впрочем, долгий путь по суше вряд ли будет приятнее морского. Пустыня, где не сыщешь пресной воды, зато полно мух-кровососок, и где люди улыбаются лишь тогда, когда собрались тебя убить».

А день все тянулся и никак не мог кончиться.

Скрипач вспомнил о боевых товарищах, оставшихся на Генабакисе, и пожалел, что не отправился вместе с ними. Куда? На войну с религиозным фанатиком — паннионским пророком. Это будет почище, чем все передряги, через которые они проходили до сих пор. В таких войнах пленных не берут. Но как ни крути, взвод Бурдюка много лет был ему и домом, и семьей. Теперь остались лишь воспоминания.

«Калам — единственная ниточка в прошлое. Но Калам родился в Семиградии; он здесь дома. Калам тоже улыбается перед тем, как убить. Я ведь до сих пор толком не знаю, что они с Быстрым Беном задумали».

— Сколько здесь летучих рыб! — воскликнула Апсалара, дотрагиваясь до его плеча. — Их сотни!

— Значит, что-то гонит их из глубины, — сказал ей Калам.

Охая, Скрипач сел. Моби тут же пристроился у него на коленях, закрыл желтые глазки и заверещал. Держась за борт, Скрипач вместе со всеми стал следить за косяками летучих рыб. Они держались совсем близко от лодки. Зрелище было по-своему красивым: неожиданно из зеленоватых волн появлялось молочно-белое тело летучей рыбы, проносилось по воздуху и снова ныряло в воду. Длиной они были с человеческую руку. В Кансуанском море летучие рыбы отличались не меньшей прожорливостью, чем акулы. Их стая за несколько минут могла расправиться с целым китом, обглодав его до костей. Способность вылетать на поверхность помогала им в охоте.

— Какое чудовище могло выгнать их в таком количестве? — проворчал Скрипач.

Калам перестал улыбаться.

— В Кансуанском море вроде бы некому. Вот в Пучине Мудрых — там дхенраби шалят.

— Дхенраби? — переспросил Скрипач. — Ну, спасибо, Калам. Успокоил.

— Это такие морские змеи? — поинтересовался Крокус.

— Они больше похоже на громадных сороконожек, — ответил Скрипач. — Им ничего не стоит заглотнуть кита или корабль, а потом камнем уйти под воду.

— Не бойся, парень. Дхенраби встречаются редко. На таком мелководье их вообще не видели, — добавил Калам.

— Пока не видели, — дрогнувшим голосом произнес Крокус.

Буквально в следующую секунду среди гущи летучих рыб показалась морда дхенраби! Пасть, усеянная острыми зубами, заглатывала рыб десятками. Крокусу почудилось, будто все это ему снится. Он кое-что слышал от дяди об этих чудовищах, но не мог представить себе их истинных размеров. Тело дхенраби покрывал темно-зеленый панцирь. Чудовище и впрямь напоминало сороконожку, только каждая «ножка» была толщиной с человеческое тело.

— Кто мне говорил, что дхенраби в длину бывают не более восьмидесяти локтей? — прошипел Скрипач.

— Держи парус, Крокус, — велел вставший от руля Калам. — Сейчас мы будем улепетывать от него. Сделаем поворот на запад.

Скрипач согнал с колен Моби и полез в мешок за арбалетом.

— Если эта тварь посчитает нас съедобными…

— Знаю, — оборвал его ассасин.

Скрипач быстро собрал тяжелый боевой арбалет. Подняв голову, он встретился глазами с Апсаларой. Лицо девушки было совсем бледным. Сапер подмигнул ей.

— То-то будет смеху, если эта гусеница попрет на нас. Апсалара кивнула.

— Я помню…

Дхенраби заметил лодку. Вывернув из гущи летучих рыб, чудовище по-змеиному заскользило прямо к ней.

— А тварь-то непростая, — пробормотал Калам. — Чуешь, Скрипач, чем пахнет?

«Горьковато-пряный запах. Очень знакомый».

— Клобук его накрой, это же кто-то из странствующих!

— Каких еще странствующих? — не понял Крокус.

— Так называют тех, кто умеет перемещать свою душу в другие тела, — пояснил Калам.

В мозгу Скрипача зазвучал хриплый голос. По лицам своих спутников он понял, что и они слышали слова дхенраби: «Смертные! Вы стали свидетелями моего появления в этих местах. Тем хуже для вас!»

— Какое любезное предупреждение, — буркнул Скрипач, вставляя в арбалет большую стрелу.

Железный наконечник стрелы был заменен куском глины размером с большое яблоко.

«Вот и еще одна рыбачья лодка таинственным образом сгинет в морской пучине. Увы!» — язвительно произнес странствующий.

Скрипач, прячась за спиной Калама, добрался до кормы. Ассасин стоял, держа руку на руле.

— Эй, странствующий! Плыви своей дорогой! Нам нет дела, куда и зачем ты направляешься.