Королевская кровь

Жена барда покраснела и опустила глаза на черепаховый гребень, который держала в руке.

Дивирос продолжал:

— Но я решил, что боги опустили на нас покров ночи с какой-то целью. И что же, скоро я понял, что это за цель. Солдаты Звездного Пророка возвращали обратно тех, кто хотел покинуть страну. Его Величество боялся, что нация потеряет слишком много своих сыновей и дочерей, если миграция на запад будет продолжаться, и он… но я отвлекся. Так или иначе, необычная тьма позволила нам незамеченными ускользнуть от воинов.

— Повезло, — прозаически заметила Верханна.

— Повезло, благородный воин? То была воля богов! — звенящим голосом воскликнул Дивирос, подняв руку к небесам. — Истинно так, и это подтвердилось пять дней спустя, когда мы пересекали огромный лес на юге среди бури и молний, — там явилось взорам нашим зрелище столь необыкновенное, что, верно, боги спасли нас для того, чтобы мы стали его очевидцами!

Верханну уже начинала утомлять цветистая речь барда, и она громко вздохнула, чтобы дать ему это понять. Руфусу, напротив, такой завораживающий рассказчик внушал глубокое почтение.

— Продолжай, прошу тебя, — попросил он, не донеся до рта вилку с внушительным куском свинины.

Напряженное внимание кендера польстило Дивиросу.

— Мы остановились у большого водоема, чтобы освежиться. Это было такое живописное место, мой маленький друг! Кристальная вода в зеленом обрамлении, окруженная буйством белоснежных цветов. И тут, как раз когда мы все пили холодную, как лед, воду, в дюжине шагов от нас ударила молния чудовищной силы! Вспышка сверкнула ярче солнца, и все мы почти без чувств повалились на землю.

Первой поднялась Селенара. Она отлично знает, как плачет больной ребенок, и ее заставил очнуться именно этот звук — хныканье, плач. Моя добрая жена направилась вверх по поросшему лесом холму и оказалась на большом лугу, и что же? Она увидела гигантский дуб, расколотый молнией, от него остались лишь бесчисленные щепки — больше, чем звезд на небе! На месте развороченного ствола она обнаружила того, кто так жалобно кричал.

Дивирос сделал драматическую паузу, глядя прямо в горящие нетерпением глаза Верханны.

— Это оказался взрослый мужчина-эльф!

Руфус обменялся взглядом со своим капитаном. Верханна, отставив пустое блюдо, спросила:

— Кто же это был — какой-нибудь путник, уснувший под деревом, когда в него ударила молния?

Бард мрачно покачал головой, и, когда он снова заговорил, голос его звучал тихо и серьезно:

— Нет, добрый воин. Очевидно было, что парень находился внутри дерева, а молния освободила его.

— Клянусь кровью дракона! — выдохнул кендер.

— Моя добрая супруга бросилась обратно к пруду и подняла нас. Я поспешил к разбитому дереву и увидел странного эльфа. Он был скользким от крови, но, когда мы с женой и сестрой отмыли его, на нем не оказалось ни единой царапины, ни одного пореза. Более того, в стволе обнаружилось овальное углубление, как раз достаточное, чтобы вместить его, если бы он свернулся клубком.

Верханна фыркнула и пренебрежительно махнула рукой.

— Послушай-ка, бард, — снисходительно произнесла она, — ты сочинил превосходную историю, но, пожалуй, с тебя достаточно, а то ты и сам поверишь в то, что говоришь! Ты сказочник, в конце-то концов, и весьма неплохой. Ты почти убедил сам себя.

На подвижном лице Дивироса отразилась лишь мимолетная вспышка раздражения.

— Прости меня. Я не намеревался обманывать, всего лишь хотел сообщить тебе о чуде, что мы повстречали, об этом эльфе, рожденном из древесного ствола. Если я оскорбил тебя, прошу прощения.

Он снова поклонился, но тут Кивинеллис выпалил:

— Скажи им про его руки!

Все уставились на ребенка, который спрятался за спину матери. Руфус вскочил с бревна, на котором сидел.

— А что такое с его руками? — спросил кендер.

— Они были необычного цвета, — небрежно ответил Дивирос. — Пальцы эльфа, а также его ногти были цвета летней травы. — Взгляд темно-желтых глаз скользнул по сыну, и взгляд этот был далеко не добрым.

— Что произошло с зеленоруким эльфом? — вслух полюбопытствовал Руфус.

— Мы заботились о нем день или два, а затем он ушел куда-то сам по себе.

Верханна уловила в его голосе нотку раздражения. Несмотря на очевидное восхищение Руфуса, бард внезапно стал немногословен. Капитан никогда не видела, чтобы бард был настолько сдержан перед такой внимательной публикой. Она решила надавить на него:

— И куда же направился этот странный зеленорукий незнакомец?

После едва различимой паузы Дивирос ответил:

— На юго-запад. С тех пор мы его не видели.

Дочь Пророка поднялась.

— Что ж, благодарим тебя, добрый бард, за твой рассказ. И за обед. Теперь нам пора.

Она потянула Руфуса за рукав.

— Но я еще не доел! — запротестовал кендер.

— Уже все, доел.

Верханна загнала его на лошадь и сама вскочила в седло.

— Удачи вам! — обратилась она к семье. — Да будет путь ваш зеленым и золотым!

И в следующее мгновение они покинули эльфов, которые в изумлении уставились им вслед.

Оказавшись снова на тропе, укрытой ночной темнотой, Верханна остановила коня. Руфус подпрыгивал рядом. Кендер все еще ворчал по поводу их скорого расставания и такого непродолжительного обеда.

— Забудь ты о своем желудке, — приказала Верханна. — Что ты думаешь об этой странной встрече?

— У них неплохая еда, — многозначительно ответил тот.

Когда она предупреждающе подняла бровь, Руфус торопливо добавил:

— Я подумал, что с бардом все в порядке, а вот остальные какие-то заносчивые. Конечно, большинство из старшего народа таковы — за исключением твоего благородного отца, мой капитан, — с льстивой улыбкой сказал он.

— Они чего-то боялись, — сказала Верханна, понизив голос и задумчиво постукивая по подбородку. — Сначала я решила, что нас, но сейчас думаю, что они боятся Дивироса.

Кендер наморщил нос:

— С чего это им его бояться?

Верханна крепко сжала в кулаке поводья.

— У меня есть мысль.

И повернула назад, к лагерю барда.

— Приготовь нож и следуй за мной! — приказала она, вонзая шпоры в бока лошади.

Вороной жеребец вихрем пронесся через подлесок, громко стуча тяжелыми копытами. Озадаченный Руфус повернул своего неуклюжего коня и последовал за капитаном — сердце его сильно билось от волнения.

Верханна ворвалась на маленькую поляну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дивирос заталкивает сына в одну из повозок. Бард резко обернулся, широко раскрыв встревоженные глаза. Он потянулся под повозку и вытащил копье с наконечником в форме древесного листа — вещь, малоподходящую для барда. Верханна прикрылась своим круглым щитом, чтобы отразить удар и отбросить копье прочь. Дивирос, как опытный воин, упер древко копья в ступню и дождался, пока верховые не ринулись в атаку.

— Окружай их, Малявка! — закричала капитан, пряча лицо за щитом.

Еще секунда, и Верханна с Дивиросом столкнулись бы, но тут мальчик, поднявшись в повозке, швырнул в отца глиняный горшок. Тяжелый сосуд со стуком ударил Дивироса в спину. Уронив копье, бард упал на колени, хватая ртом воздух. Верханна осадила коня и приставила к горлу Дивироса острие меча.

— Сдавайся, именем Пророка Солнца! — заявила она.

Голова Дивироса уныло поникла, и он раскинул руки по земле.

Руфус с цоканьем приблизился к телеге. Мальчик вскарабкался на кучу багажа и подпрыгивал перед кендером.

— Вы спасли нас! — радостно воскликнул он.

— Что здесь творится? — в явном смущении спросил Руфус и поднял взгляд на Верханну. — Капитан, что происходит, во имя тьмы?

— Наш друг Дивирос — работорговец. — Верханна ткнула пленника кончиком меча. — Верно?

Эльф не ответил.

— Да! — сказал мальчик. — Он вел нас в Эргот, чтобы продать в рабство!

Обеих женщин выпустили из повозки, куда Дивирос спрятал их, всунув кляп. Постепенно все выяснилось.

Гвардия Солнца по приказанию Кит-Канала настолько расстроила перевозку рабов из Сильванести в Эргот, что торговцы в обеих странах прибегали к уловкам, подобным этой. Небольшие группы рабов под видом переселенцев, охраняемые одним-двумя опытными стражами, отправлялись по разным маршрутам.

Верханна приказала связать Дивироса. Эльфийские женщины охотно выполнили это приказание. Как только бывший бард оказался беспомощным, Руфус приблизился к ней и спросил:

— И что же нам теперь делать, капитан? Мы же не можем преследовать Кагонести с пленником и тремя гражданскими на попечении.

На лице Верханны отразилось разочарование. Она понимала, что кендер прав, и в то же время горела желанием отдать коварных работорговцев Кагонести в руки правосудия.

— Мы можем закончить поход, — жестко произнесла она. — Их след ведет на запад, так что мы двинемся в этом направлении.

— А что там, на западе?

— Пакс Таркас. Там мы сможем передать Дивироса гвардейцам моего отца. О его пленниках там тоже позаботятся.

Она подняла взгляд к звездному небу.

— Мне нужны эти эльфы, Малявка. Они подстроили ловушку моим солдатам и выставили меня на посмешище со своим призраком из дыма. Я хочу, чтобы они предстали перед судом! — Она прижала к груди руку в железной перчатке.

Они поместили связанного Дивироса в одну из повозок и приставили к нему Дерамани, старшую из женщин. Младшая, Селенара, вызвалась править. Руфус впряг лошадь Дивироса в другую повозку и вскарабкался рядом с Кивинеллисом. Верханна, вскочив на лошадь, повела караван прочь с поляны на запад.

Эльфийский мальчик рассказал Руфусу и Верханне, что на самом деле он бездомный сирота из Сильваноста. Затем он засыпал их дождем вопросов о Квалинести, Квалиносте и Пророке Солнца. Он слыхал истории о его подвигах во времена Эльфийской войны, но с тех пор, как произошел раскол между Востоком и Западом, в Сильванести запрещалось даже произносить имя Кит-Канана.

Верханна поведала ему все, что он хотел знать, — кроме того, что знаменитый Пророк был ее отцом.

Затем Руфус обратился к Кивинеллису с вопросом:

— Слушай, а эта сказка про эльфа, родившегося из дерева, — правда?

— Не смеши кур, — вмешалась Верханна. — Дивирос все сочинил, он изображал перед нами барда.

— Нет, нет! — настаивал мальчик. — Это правда! Зеленорукий эльф появился именно так, как он рассказывал!

— Ну хорошо, а что с ним дальше случилось? — спросил кендер.

— Дивирос попытался напоить его своим зельем, чтобы лишить воли и похитить, а затем продать в Эрготе как раба. Но зелье на него не подействовало! Ночью, когда все мы спали, эльф с зелеными пальцами исчез!

Верханна пожала плечами и пробормотала:

— Я в это не верю.

Наступила полночь, и алая луна, Лунитари, клонилась к закату. Освобожденные рабы уснули в телегах, но Верханна с Руфусом продолжали бодрствовать, и караван двигался сквозь ночную тьму дальше, на запад.

Черный амулет

— Разойдитесь, разойдитесь, вы там! Хотите в кашу превратиться? А ну с дороги! — орал Лугрим, гном-надсмотрщик, на одного из рабочих, которые толкали гранитный блок длиной десять футов, шириной восемь футов и высотой шесть футов.

Работу «ворчунов» отнюдь не облегчало то, что толстый гном стоял на вершине этого блока, добавляя к грузу свой собственный вес. Блок медленно скользил вниз по земляному склону. Остальные рабочие, мальчишки-люди и полуэльфы, прыгали перед камнем взад-вперед, лопатами и граблями отбрасывая с дороги грязь. Это было опасное занятие: остановить блок было уже невозможно, и, если бы кто-то из мальчишек споткнулся и упал, его раздавило бы. Подметальщиками работали только самые проворные. Ульвиан, втиснутый в массу потных, напряженных тел, голыми руками упирался в камень, утопая босыми ногами в грязи. Алый дождь прекратился только два дня назад. Его следы виднелись по всему Пакс Таркасу в виде малиновых луж, а теперь влажная почва сцементировалась, словно клей. Он находится в Пакс Таркасе уже пять дней. Пять дней смертельной усталости, тяжкого труда и страха.

— Пошевеливайтесь, вы, тюфяки неповоротливые! — понукал Лугрим. — Моя старая мамаша толкала бы это быстрее вас!

— Знаю я твою мамашу, — быстро откликнулся Дру, напрягаясь и уставив лицо в землю. — Она смогла бы своим дыханием скалу сдвинуть с места!

Надсмотрщик обернулся и свирепо уставился в сторону, откуда донесся голос. Коренастый даже по гномьим меркам, он не видел, что творится внизу, из-за своего толстого, закутанного в меха живота.

— Кто это сказал? — спросил он, обводя взглядом «ворчунов».

— А ну все вместе, парни! — крякнул Щепка. Внезапно каторжники, все как один, сделали огромное усилие. Блок скользнул вперед, и его перекосило на левую сторону. Гном, стоявший на вершине, потерял равновесие и с громким «Уф!» свалился на землю, оставшись лежать неподвижно. Блок, скрежеща, продолжал неумолимо двигаться вперед.

Появился Мерит, элегантно одетый в отполированные доспехи и меховой плащ, с вымытыми и аккуратно причесанными светлыми волосами. Помогая упавшему гному подняться, он поинтересовался:

— С тобой все в порядке?

— Вроде да. — Лугрим схватился за спину, поморщился от боли, затем тяжело обернулся к «ворчунам», которые наблюдали за ним. — Думаете, вы такие умные, а, сброд?

— Да, мастер Лугрим, — хором ответили они, нараспев, словно озорные мальчишки.

Мерит сразу заметил Ульвиана в группе из двадцати каторжников. Принц, отведя взгляд, продолжал двигаться вперед по кроваво-красной каше. Хотя у него пробивалась светлая бородка, на лице видны были синяки от побоев Щепки. До Мерита дошли слухи о происшедшем, но воин отказался вмешиваться. Если сыну Кит-Канана суждено выжить, он должен получить горький урок.