Сансара. Оборот третий. Яйца Нимиры

Полностью проигнорировав птичку, Яйцерик обратился ко мне:

— Поначалу я действительно думал, что вы пришли с неба помочь нам в борьбе. Но пора открыть яйцо на очевидное. Яйцефиона только и делает, что гуляет в лесу, рискуя столкнуться с тайной кладкой яйцекратов. Яйцедиана вообще ничего не делает. Птица только ругается. А ты, Костя Старательное Яйцо, самый лучший из всех, так и не научился отличать яйцо от яйца!

— Как ты меня назвал? — вытаращил я глаза.

— И меня! — подхватила Диана.

Фиона молчала. Она вообще после своих лесных трипов стала молчаливой, и сейчас-то пришла только потому, что вечер приближался, а вечер приносил запах гипотетического бухла. Всё-таки от алкоголизма ни в какой лесной дзен не спрячешься.

— Папа сделал тебе комплимент, — пробормотала Яйцерина. — Только представители самых знатный родов имеют право…

— Молчи, Яйцерина! — Яйцерик снова стукнул невидимым кулаком по столу. — Вы, пришельцы, того и гляди спровоцируете войну, и виноват буду я. Моя семья понесёт ответственность за вас! Я не могу этого допустить.

— Выгоняете? — спросила Диана.

Паники у неё в голосе, мягко говоря, не слышалось.

Яйцерик замялся. Я мысленно фыркнул. Быстро же у него запал иссяк.

— Ещё три дня, — промямлил он. — Если через три дня Костя Старательное Яйцо не научится отличать яйцо от яйца, вы покинете мой дом. Я не имею права рисковать своими яйцами.

— Понимаю, — сочувствующе сказала Диана. — Яйца — они одни, на всю жизнь. Да же, Фиона?

Фиона негромко на неё зашипела, давая понять, что убила бы, да нечем. Я сильно наклонил голову, чтобы не было видно попыток сдержать смех. Но Яйцерик заметил.

— Вам смешно? — закричал он, подпрыгнув на стуле (как?!). — Вы потешаетесь над яйцами, которые дали вам приют? Которые делятся с вами благодатью? У нас, между прочим, её не так уж и много!

— Папа! — одёрнула его Яйцерина.

— Что «папа», что «папа»? Ты была в гостях целую неделю, ты не видела, как они оставляют полные тарелки! Благодать быстро портится, ты же знаешь. Да все знают! Мне приходилось её выбрасывать, совершая тяжкий грех!

— Простите, — подняла руку Диана, как примерная школьница. — А о чём вообще речь? Что за «благодать»?

— То, что лежит у тебя в тарелке, неблагодарное яйцо! — крикнул Яйцерик.

— О… — Диана взяла ложечку и потыкала пустоту. — Так это надо есть? Я не знала.

— А вы что, думали, мы тут просто так сидим перед пустыми тарелками?

— Нет-нет, — поспешил я заверить Яйцерика.

Я тоже взял ложку. Ощущение было такое, будто с ребёнком играешь. Зачерпнул ничто, сунул в рот, прожевал, проглотил. Прислушался к ощущениям — мало ли…

— Я не могу смотреть на это глумление! — Яйцерик свалился со стула и стремительно выкатился за дверь.

* * *

— Нафиг, — решительно сказала Диана, когда мы вышли на улицу после ужина.

— Действительно, — подхватила Фиона. — Если у них и алкоголь в таком же духе…

— Тихо вы! — одёрнул я обеих. — Не хватало ещё, чтобы нас в самом деле выставили.

— А что мы теряем? — посмотрела на меня Диана, озарённая лучами заходящей яичницы и очень при этом красивая, несмотря на изрядно пошорканное платье. — Миску «благодати» вечером и нытьё яйца?

— Крышу над головой мы теряем, — проворчал я. — Плюс, может, он вообще психанёт и сдаст нас яйцекратам. А те — сама видела, ребята спокойные, но их бронепоезд стоит на запасном пути.

Фиона, вздрогнув, потёрла затылок, куда прилетело яйцом-камикадзе.

— Ну и свалим сами, — сказала Диана, сложив руки на груди. — Поживём в лесу. Фиона же, вон, как-то справляется.

Я тихонечко взоржал.

— Не поняла юмора, — процедила сквозь зубы Диана.

— Фиона — частично кошка, у неё инстинкты есть, которые не только бухать зовут, — пояснил я. — Я, допустим, тоже в походы ходил, в школе. Да и так, на шашлычки с пацанами ездили, планировали на день, зависли на неделю. Потом, у нас с Фионой хоть шмот соответствующий. А ты в своём платье как в лесу жить собралась? Ты вообще себе представляешь, что это такое? Мне таки кажется, что твоя крутизна — больше в городских условиях проявляется.

Диана презрительно фыркнула на меня и отвернулась к яичнице, почти сползшей за горизонт. Но, что интересно, промолчала. Секунд пять. Потом буркнула:

— Всё-то тебе моё платье покоя не даёт.

— Есть немного, — признался я. — Я не говорил, что работаю внештатным агентом передачи «Снимите это немедленно»?

Тут Диана повела себя совершенно неожиданно. Она усмехнулась и вдруг, придвинувшись ко мне, склонила голову к моему плечу.

— Херррррасе, — отреагировал ворон на крыше яйцедома.

Фиона ничего не замечала, либо ей было поровну. Она вдруг задалась вопросом:

— А если мы отсюда уйдём — что дальше? Так и будем прыгать из мира в мир, спасаясь от агентов?

— Да упаси господь! — содрогнулась Диана. — Это были временные трудности. Которые возникли, кстати, из-за вас. Обычно я работаю гораздо более аккуратно и почти совсем не попадаюсь.

— Так что мы будем делать? — не отставала Фиона. — Куда подадимся?

— Планов — громадьё, — вздохнула Диана, всё так же прислонившись ко мне. — Выбраться, Шарля-корабля отыскать. Потом заработаем немного деньжат, мир себе построим.

— Мир? — переспросил я.

— Ага. Какой-нибудь плёвый мирочек, вне официальной Сансары, чтоб можно было спокойно отдохнуть.

— Для этого ведь Творец нужен.

— Да есть у меня один на примете… Может, и Творец, чёрт его знает.

Как-то меня всё это настораживало. И тон Дианы, и это её показное прижимание… Но я по жизни руководствуюсь принципом: «Дают — бери». А потому правой рукой осторожно её приобнял. Ну, ничего так. Искры из глаз не полетели, ничего нигде не сломалось. Едем дальше…

— Руку сломаю, — предупредила Диана, когда я «поехал дальше».

— Понял, поторопился, — сказал я и вернул руку на талию.

— А что если набрать камней? — предложила Фиона. — Побольше! Завернём во что-нибудь. И ночью просто побежим к порталу, разбивая всех яйцекратов?

Сзади стукнула дверь.

— Не надо этого делать, умоляю вас! — обеспокоенно заверещала Яйцерина. — Вы не знаете, на что они способны! Конечно, вы — очень быстрые, сильные и крепкие яйца, но яйцекраты хитры и коварны! Они сидят неподвижно и копят силы. И сил у них очень много! В конце концов, они задавят вас численностью.

Диана резко от меня отстранилась, я убрал руку с её талии, и мы обернулись.

— Э-э, — сказал я. — Хм… Отлично выглядишь, Яйцерина.

— Это что, занавеска? — заинтересовалась Фиона.

Диана обошла меня и влепила ей подзатыльник. Фиона ойкнула по-филеасовски.

— Никогда нельзя говорить про платье девушки, что оно — занавеска, — прошипела Диана.

Яйцерина налилась таким густым багрянцем, что даже мне сделалось неудобно. Посередине её обхватывала и вправду кухонная голубенькая занавеска, свисающая сантиметров на двадцать ниже, собственно, Яйцерины. А самый замес заключался в том, что Яйцерина не стояла на земле, а левитировала на уровне моего плеча.

— Спасибо, — пробормотала она, отвечая мне. — Я рада, что тебе нравится. Мне просто показалось, что ты любишь яйца в красивой обёртке, вот я и…

— Ты про меня? — спросила Диана. — Не-не, не парься! Мы — просто партнёры. Да же, Костя?

— Конечно! — не моргнув глазом, соврал я. — Ты куда-то собираешься?

— Уже восемь часов, — пробормотала Яйцерина.

— А, помню, конечно, — кивнул я. — Идём?

— Да! — обрадовалась Яйцерина и подлетела ко мне. Я, помешкав, положил руку ей на… талию, что ли…

— Удачи! — хлопнула меня по спине Диана. — Если что — мы рядом.

Угу, рядом они. Лучше бы спать ложились, честное слово. Однако это мы уже обсуждали. Диана почему-то категорически не хотела отпускать меня на свиданку совсем одного.

— Слушай, а как ты это делаешь? — спросил я, когда мы отошли от дома шагов на десять.

— Что именно? — спросила Яйцерина.

— Ну… летаешь.

— Костя Старательное Яйцо, ты меня смущаешь!

— Извини, я просто не в теме…

Некоторое время мы шли в молчании. Яичница зашла, на небе белело Ночное Яйцо. Улицы пустовали. Тихо было… Интересно, а где, собственно, гулянка-то? Что-то я своим тренированным шестым чувством никаких признаков не ощущаю.

— Любовь, — тихонько сказала Яйцерина.

— Чего? — переспросил я.

— Когда яйцо встречает свою истинную любовь, оно воспаряет над землёй, и уже при жизни становится ближе к Благословенным Птицам.

Глава 4

Давненько я так не нервничал на первом свидании с девушкой. Собственно, вообще почти никогда. Как-то мимо меня прошли всякие возвышенные переживания и прочие прелести. Но оказывается, мне просто девушки не те попадались. Стоило встретить яйцо, и — пожалуйста! Как быть, что делать? А если она захочет, чтобы я её поцеловал? Как это вообще у них?.. А если она чего поинтереснее захочет — вот это вообще как?! А оно есть? А я зачем интересуюсь? Я что, правда собираюсь с яйцом — вот это вот самое, как бы оно ни было?!

Выручили два разных воспоминания, одновременно пришедшие с разных сторон. Первое — от агента, который вербовал меня на Планете Невест. Как он там хорошо заметил: «Сначала голова — потом член». И второе, из родного мира: женщина любит ушами. Ушей на яйце, конечно же, не было, но это мне не помешает. Вижу цель — не вижу преград.

— Расскажи о себе, — попросил я. — Чем занимаешься?

— Я изучаю яичность в институте яйца.

— О, яичность, — кивнул я с умным видом. — Ту самую, которую отрицают яйцекраты, да?

— Ну, яичность у каждого своя, — робко засмеялась Яйцерина. — Однако принципы, по которым она работает, общие.

А, дошло! Она ж психологию изучает. Ну ясно-понятно, плавали, знаем.

— Так вот почему ты так хорошо разбираешься в яйцах! — воскликнул я.

Вот если попросит пример привести — я немножечко подвисну. Однако, насколько я знаю всяких психологинь, ей такой вопрос и в голову прийти не должен. Так, собственно, и получилось. Только что бледно-розовая, Яйцерина сделалась багровой, как вываренная в яичной шелухе.

— Ты заметил?..

— Ну конечно! Да только слепой бы не заметил.

Смит Гладкое Яйцо, наверное, не замечал. Что ж, и таких я тоже знаю. Думают, что если они — мажоры, то им уже просто по определению все девки должны на шею вешаться. Не, ну они вешаются, конечно, хоть и не все. А потом им скучно становится, и они легко находят того, который за бокалом палёной водки внимательно выслушает жалобы на жизнь нелёгкую.

— А ты чем занимаешься? — спросила Яйцерина.

Я-то? А хрен бы знал, чем я занимаюсь… Последнее время — буквально всем.

— Я — пилот космического яйца, — сказал я, вспомнив, как взлетал и садился под Шарлево нытьё.

— Правда? — ахнула Яйцерина.

— Угу… Истинная. Просто так сложилось, что в данный момент у меня нет космического яйца. Поэтому я временно безработный, рассматриваю различные вакансии…

Яйцерина захихикала:

— Костя, ты такой смешной!

Это ты, дорогая, меня ещё пьяным не видела. О, сколько нам открытий чудных готовит этанола дух!

Тем временем мы, кажется, пришли. Яйцерина остановилась возле одного из спящих домов с сонными окнами и постучала в дверь. Без рук постучала. Просто вдруг раздался «тук-тук», а потом дверь открылась, и на крыльцо вышло яйцо.

— Смит Гладкое Яйцо будет недоволен, — буркнуло оно.