Легкий заказ

— Мне было сказано, что защищает от ментальных атак — не стал скрывать я.

— Совсем жаль — вздохнул толстяк — Мне бы такая точно пригодилась. Слууушай! А он же, если не ошибаюсь, часто парные амулеты делал! Второго у тебя нет?

— Нет — мотнул головой я — Ты мне другое скажи — никаких свежих заклятий на него не наложено? Может, чего видишь, чуешь?

Собственно, в основном именно за этим я к Троицкому и наведался. Нельзя сразу на себя вешать полученные невесть от кого амулеты или натягивать на палец перстни, прежде не проверив их у знающих людей или нелюдей. Мало ли какие цели были у того, кто вам их подарил или дал на время? А если на них порча наведена, которая вам моментально передастся? Или проклятие? Или эта безделушка является маяком для злыдней, от которых после фиг избавишься?

Никогда в таких вопросах спешить не следует.

— Ничего такого не замечаю — повертев амулет перед глазами, изрек Орест — Сила в этой штучке есть, и немалая, но — старая. А так чтобы свеженького чего — нет. Ну, или я просто уловить не могу, такое тоже исключать нельзя. Говорю же — не мой профиль.

— А Матвей Верховин сможет? — я забрал раритетную вещицу у колдуна и снова засунул в карман — Как думаешь?

— Чего Матвей Ильич может, а чего нет, не мне судить — зачем-то глянув прежде по сторонам, ответил мой приятель — Разные у нас, назовем так, ступени познания. И области применения этих познаний тоже разные. Я люблю деньги, он власть, потому каждый копает свой огородик, не залезая на чужую территорию. Понятно объяснил?

— Предельно — ответил я — А вот…

— Без «вот» — жестко осек меня Троицкий — И без «а скажи» или «такой вопрос». Макс, сначала ты спрашиваешь меня про Шлюндта, после даешь поглядеть на амулет, сделанный одним из лучших ритуалистов старой Европы для того, чтобы защитить себя от чужого воздействия. Мало того — затем ты начинаешь выводить разговор на того, с кем даже самые отбитые на голову ведьмы без особой нужды стараются не связываться. Да и с ней трижды подумают. Выводы, прости, напрашиваются сами собой. Потому — нет. Давай лучше дальше жить так, как прежде. Если у меня будет работенка, я тебе ее с радостью подкину. Если у тебя появится жирный гусь, которому можно впарить за хорошую денежку на основе полной анонимности какую-то из моих микстурок — рад буду помочь и заплачу честный комиссионный процент. Но в дела, где отчетливо пахнет риском, ты меня не тяни. Это не мой путь. Чаю налить?

От его предложения я отказался и минут через десять откланялся, понимая, что больше здесь ничего не узнаю. Жаль. Скажу честно, надеялся получить побольше информации о возможном конкуренте почти из первых рук. Что бы там Орест не говорил, с Верховиным он знаком и дела какие-то наверняка имел. Не так много в Москве настоящих сильных колдунов, потому все они друг друга знают. Мало того — пару раз в год они устраивают что-то вроде корпоратива, где обговариваются некие насущные вопросы и решаются накопившиеся споры из числа тех, в которых стороны как не старались, но к консенсусу не пришли. Ну, если, конечно, до того один спорщик другого попросту не прибил. Такое тоже бывает.

Верховин, кстати, по моей информации, на этих мероприятиях сидит во главе стола, а его слово в принятых решениях всегда последнее.

Из чего вывод — если слеза попадет к нему, это вариант немногим лучше, чем с Джумой. Хотя тут кое-какой небольшой позитив отыскать реально. Во-первых, есть шанс обзавестись союзниками, которые будут готовы выступить против Матвея Ильича. Во-вторых, вряд ли он сам кого-то сможет привлечь себе в поддержку. Коллеги по цеху этого господина терпеть не могут, потому не станут за него впрягаться, а со всеми остальными он давно разругался.

Вот только первый пункт тоже не сильно идеален. Союзники ведь не просто так плечом к плечу встанут, им будет нужно то же самое, что и мне, потому в случае удачи они мигом превратятся в конкурентов и противников.

Впрочем, не стоит бежать впереди паровоза, если дело дойдет до конфликта со старым колдуном, тогда и думать стану. А пока следует пообщаться с проводницей поезда, на котором горемычный Антон Курилкин ехал в Москву. Не ровен час, эта железнодорожная фея отбудет в очередной дальний рейс, жди ее после несколько дней, а то и больше.

Поезд, который обслуживала интересующая меня особа, которая, к слову, носила красивое и звучное имя Аделаида, квартировал на запасных путях Ярославского вокзала. Кстати, всегда был уверен, что с Урала составы прибывают на Казанский вокзал, но вот, ошибся.

Поскитавшись минут двадцать среди рельсов и десятков вагонов, я понял, что, наверное, буду бродить здесь до самого вечера, если мне кто-то не поможет. И речь шла не о Володе, который зачем-то увязался за мной, мне был нужен абориген, который тут все знает. Удача оказалась на моей стороне, на этот раз она явилась мне в виде небритого мужичка в оранжевом жилете.

— Альку надо? — без тени стеснения забрав у меня пятисотрублевую купюру и дыхнув на меня смесью лука и чеснока, осведомился у меня этот красавец — А какую? Ту, что с Витькой живет или которая грудастая?

— Которая на Урал ездит проводницей — чуть опешивши, пояснил я — Филимонову.

— Грудастую — констатировал мужичок и резво направился куда-то вправо, бросив на ходу — Не отставай! Она вроде как уходить уже собиралась.

Самым обидным оказалось то, что мимо искомого вагона мы два раза мимо проходили. Но на нем не было надписи «Москва-Екатеринбург», которую я искал. Там красовалось гордое «Москва-Махачкала»!

— Подожди здесь — сказал я Володе и глянул вслед нашему проводнику, который шустро нырнул под какой-то вагон — Блин, может не следовало его отпускать? Нам же еще обратно, к вокзалу, как-то надо вернуться.

Двери были открыты, это свидетельствовало о том, что удача пока на моей стороне и хозяйка вагона на месте. Через несколько секунд я убедился, что все на самом деле так. Более того — она находилась в компании трех крепких мужчин, одетых в одинаковые серые короткие куртки. И все бы ничего, вот только троица эта была настроена к проводнице, мягко говоря, не очень дружелюбно. С чего я это взял? Просто один из них ее душил, а второй приговаривал что-то вроде:

— Говори! Куда он делся? Когда сошел? Где?

Что действия этих ребят, что их вопросы мне не понравились очень сильно. Во-первых, они могли убить свидетельницу, без которой расследование зайдет в еще больший тупик. Во-вторых, похоже, эти трое ищут ответы на те же вопросы, которые интересуют и меня, а конкурентов не любит никто.

— Бабу отпустил! — громко сказал я, щелкнув предохранителем пистолета — Все трое руки за головы заводим и лицами к стене становимся!

Тот, чьи руки давили горло несчастной Аделаиды резко повернул голову в мою сторону, и я увидел, как улыбка зазмеилась по его узким губам. Секундой позже мы встретились взглядами и вот тут я, не выдержав, крепко выматерился.

Ну, а как по-другому?

Глава 19

Сам я никогда до настоящего момента таких узких желтых вертикальных зрачков в глазах не видел, но Мирослав в свое время не раз упоминал о подобном, всякий раз предупреждая о том, что связываться с их обладателями очень и очень небезопасно. Впрочем, про то, что в наших широтах их никто уже веков семь, кабы не больше, не видал, он тоже неоднократно упоминал. Более того, предполагал, что они вовсе исчезли с лица Земли как таковые после того, как их покровитель покинул этот мир.

Наги. Это наги. Если по-нашему, без индуистской терминологии — змеелюди, некогда присягнувшие на верность Чернобогу и отдавшие ему свою душу, но через то обретшие долгую жизнь, особую силу и власть. Вернее, их потомки, те, первые, бог весть, когда поумирали небось. И я в душе не волоку, откуда эти ребята тут взялись, сводя на ноль все предположения моего наставника. А он ведь почти никогда не ошибался.

— Вон пошел! — низким голосом изрек тот, что держал обмершую проводницу за горло, а после я увидел, как верхние клыки у него во рту выдались чуть вперед и удлинились, но не так как у вурдалачьего племени, а немного по-другому, они стали тоньше и чуть изогнулись.

— Уже бегу — сказал я и нажал на курок.

Я собирался проделать этому гаду дырку между глаз. Что бы там Мирослав не говорил, но в девяноста случаях простреленная башка дает гарантию того, что враг перестает существовать. Да, есть погрешность в десять процентов, но все равно обычно статистика на моей стороне.

Увы, но не сегодня. Этот паразит как-то очень ловко изогнулся и пуля вместо того, чтобы продырявить ему череп, пробила плечо. Тоже, конечно, результат, но далеко не тот, на который я рассчитывал.

А еще я на автомате зафиксировал тот факт, что пятно, которое мигом расплылось на серой ткани куртки, оказалось не багрового цвета, а темного-зеленого. Это что же у них в венах вместо крови течет? Кислота?

Наг зажал рукой рану и что-то коротко произнес, причем это была не людская речь, скорее, некий набор шипящих звуков, из которого я ничего не понял. Но вот его напарники или, что вероятнее, подчиненные, отлично разобрались в том, что следует делать и устремились ко мне, кривя рты в недоброй усмешке. Причем невероятно шустро, они словно не шли, а струились по узкому проходу вагона, потому выстрелить я успел только лишь раз, попав в того нага, что находился слева. Правый же успел добраться до меня, после невероятно ловко выбил из руки из руки пистолет, а после повалил на пол, продолжая злорадно при этом скалиться. Причем, несмотря на всю неприятность ситуации, я не мог не отметить два любопытных факта — неожиданную тяжесть тела этой сволочи, которую никак невозможно было предположить, глядя на субтильное, вроде, сложение и ледяной холод, идущий от руки, которая вцепилась мне в горло и сжала его с недюжинной силой. Вторая же его рука прижала меня к полу, причем так что грудная клетка захрустела.

Тут бы мне, наверное, пришел конец, особенно если учесть тот факт, что просто придушить меня противник явно не планировал, поскольку я снова увидел картину, когда обычные вроде зубы превращаются в тонкие и, несомненно, смертельно опасные для человека змеиные клыки. Но именно в этот момент к нашей компании присоединился Володя, которого я оставил, на путях, ждать меня около вагона.

Хлопнул выстрел — и я мигом ощутил, что давление на горло и грудь ослабло, причем настолько, что мне удалось не только перевести дух, но и вынуть нож с тем, чтобы воткнуть его в бок моего противника.

Выстрел, еще выстрел, а следом за тем разъяренное шипение, похожее на то, что мне довелось слышать в Ферганской долине, когда я чуть не влез в гнездо кобр, сдуру решив ополоснуться в одном старом заброшенном арыке. Любят эти гады селиться в таких местах, и если бы не мой спутник, в самый последний момент остановивший меня, то там бы я, скорее всего и остался навсегда.

В тот же момент я понял, что меня более не сковывает тяжесть тела противника. Оказывается, тот наг, которого я подранил мгновением раньше подранил и обзаведшийся, благодаря Володе еще одной дыркой, на этот раз в боку, сдернул с меня тело своего соратника и потащил его в противоположную сторону вагона, поспешая за третьим подельником, тем, который чуть не ухайдокал проводницу. Прямо за ногу потащил, причем с такой легкостью, словно пушинку волок, а не взрослого мужика.

Прежде, чем они скрылись за вагонными дверьми, Володя успел всадить ему в спину две пули, причем одна из них если и не пробила сердце, то легла совсем рядом с ним, но этот черт, похоже, того даже не заметил, только дернулся немного — и только.

Впрочем, кто знает, где у нагов находится сердце и есть ли оно вообще?

— Кхыыыы! — выдохнула воздух проводница и ошарашенно уставилась на нас — Кхаааа!

— Это как же так? — Володя глянул на пистолет, который держал в руках — Что за канитель? Почти в упор же бил, даже если «броник», то все равно как кувалдой вдарит, на ногах хрен устоишь! А я две пули всадил, да еще одну до того!

— Ох — я поднялся на ноги, потер горло, которое мне чуть не раздавили, подобрал с пола пистолет и глянул в окно, за которым, ожидаемо, никого не увидел — Может, какая новая разработка. «Оборонка», знаешь ли, не стоит на месте.

— Да какая нахрен «оборонка»! — возмутился водитель — Не, на такое я не подписывался!

Не уверен в том, что Аркаша посвящает Володю в глубинную суть нашего с ним сотрудничества и делится некоторыми утонченными нюансами мироустройства, потому и я особо откровенничать с ним не стану. Хотя, конечно, никаких сомнений в том, что Володя кое о каких сторонах нашей жизни точно в курсе, тоже не возникает. Ведь гули в лифте у него никакого недоумения не вызвали, да и о том, что с их телами случается, он тоже был в курсе.

Как бы то ни было, в любом случае мой должок перед этим крепышом только что ощутимо подрос.

— Знаешь, приятель, а мне, наверное, нужно брать тебя в штат агентства — поставив пистолет на предохранитель, я убрал его в кобуру — Второй раз за два дня ты меня чуть ли не с того света вытаскиваешь.

— Не знаю, в какую байду ты влез, но чем дальше, тем больше мне хочется держаться от тебя подальше — Володя тоже убрал оружие — Нет, ну ты видел? Три пули!

Хорошо, что он их глаза не разглядел, в этом случае его еще сильнее переклинило бы. Меня-то, всякой дряни в Ночи насмотревшегося, и то они крепко впечатлили. Это как на собственную смерть посмотреть, понимая — ни жалости, ни сочувствия, ни пощады ты от нее не дождешься.

Из какой же давным-давно запечатанной намертво дыры вылезли эти навьи твари, а? Может, то землетрясение на Урале не только слезу Рода в мир вернуло? Ну, как вариант?

Впрочем, возможно и другое развитие событий. Просто объявился еще один претендент на главный приз, которого ни я, ни Шлюндт, ни другие участники регаты даже в расчет не брали. И, правды, ради, шансы на успех у него немалые, и за счет фактора неожиданности, и по причине невероятной по нашим меркам живучести. Не поручусь за то, что мой потенциальный убийца точно мертв, несмотря на то, что Володя ему голову прострелил, а я бок пропорол. Кстати, он меня еще и кровью своей перепачкал, если, конечно, эту болотного цвета субстанцию так можно назвать.

— Мужчины, чего это было, а? — сипло осведомилась у нас проводница — Они кто? И вы кто?

— Смертушка за тобой приходила, Аделаида — задушевно произнес я, подходя к женщине поближе — А мы с приятелем от тебя ее отогнали. Вот такая штука. Но, боюсь, ненадолго. Мы не полиция и не социальные органы, всю дорогу около тебя быть не сможем.

В принципе мы с Володей за пять минут увидели сразу два дива дивных из числа тех, которых на белом свете вроде как вообще нет — нагов, о которых даже писатели-фантасты забыли думать и перепуганную до бледноты лица матерую тетку-проводницу. И я, признаться, не знаю, что из этого большая небывальщина.

— А глаза-то, глаза! — зачем-то оттянув веки вверх пальцами, вещала Аделаида — Жуть какая! И голос у него неживой, как из могилы. Господи боже мой, это как же такую погань земля носит?

— Неохотно — произнес я, присаживаясь рядом с ней — Давай, успокаивайся уже. Мы их шуганули, дыши спокойно.

— Сам же сказал, что ненадолго — с легкой сварливостью произнесла проводница — И вообще — ты сам-то кто такой?

— Человек, который тебе жизнь спас — не стал изображать из себя героя я — И теперь в качестве благодарности хочет, чтобы ты ему кое-что рассказала. Если конкретнее, мне бы узнать некоторые детали рейса номер 062Н, который…

— Да что вам всем этот рейс дался? — буквально выплюнула из себя слова Аделаида, явно приходящая в себя после пережитого стресса — А?

— «Вам всем» — это кому? — мигом уточнил я — Положим, я интересуюсь, те трое с жуткими глазами спрашивали — это понятно. А кто еще?

— Да девки две приходили с утра пораньше — пояснила Аделаида — Шустрые, как электровеник. Говорят, что ехал этим рейсом жених у одно из них, у той, что постарше будет. Ехал, ехал, да не доехал, вот они его и ищут теперь. Свадьба на носу, а он пропал!

Ай да Марфа! Всех обскакала старушка. Сто к одному, что шустрые девицы явно ее стараниями тут оказались.

— И ехал тот жених наверняка на месте номер двенадцать? — предположил я.

— Ну да. А что я им могу сказать? Сесть в поезд он сел, билет я сама проверяла. А как сошел — не видела, ночью дело было. Но сошел наверняка, вещей-то нет. Вот кабы они остались, кто-то чего-то видел или, не приведи Господь, он белье с собой уволок — тогда да, тогда все по инструкции — сообщить бригадиру, тот дальше по цепочке сигнал передаст кому следует. А так — сошел человек и сошел. Не такая уж это редкость. А что мимо меня проскочил — так я у вагона только на коротких остановках стою, те, что по две-пять минут. А когда остановка большая, то отойти могу, со знакомыми поздороваться. Давно езжу, везде всех знаю.

— Это девкам и рассказала? — спросил я — Или еще что-то?

— Дальше чудно вышло — вдруг смутилась Аделаида — Не знаю я, чего им рассказывала, сон меня сморил. Сроду такого не случалось, а тут вдруг я как в колодец темный провалилась сама не знаю как. В себя пришла — этих двоих нет. Думала — все, обнесли они меня. А в сумке-то карточки, смартфон почти новый, наличными восемь тысяч, ключи от квартиры! Нет, все на месте. Мало того — на столике пять тысяч лежит одной бумажкой! Я еще подумала — гипноз, может, какой? А зачем? Когда такое делают, деньги берут, а не дают! Только в себя пришла, тут эти трое приперлись и давай про тот же рейс вопросы задавать. Накипело же, я им и высказала все, что думаю и про них, и про пассажира этого непутевого. Так главный их меня цап за горло и давай шипеть пакости всякие. Ну, а там вы, мужчины, подоспели.

— Мы такие — я глянул на Володю — Мы могем.

— Делать-то мне чего теперь? — пригорюнилась проводница — Разве отгулы взять да дома отсидеться? Так могут и не дать. У меня же рейс завтра, это же замену надо искать.

— Тебе бы куда во Владивосток сейчас отправиться — посоветовал ей я — Шесть дней туда, шесть оттуда — это полмесяца. А к тому времени эти трое про тебя и думать забудут.

Как по мне — идеальный вариант. И волки будут сыты, и овцы целы. И даже пастух доволен, хоть его в пословице и не было. То есть в случае, если эта тетка, ни за что попавшая под раздачу, свалит куда-то на другой конец страны, то она останется цела, а непосредственно я останусь при чистой совести и информации. Плюс уберу из Москвы важного свидетеля, до которого рано или поздно обязательно доберутся все остальные. Кстати, те же полуночники тоже, между прочим, вряд ли ее оставят в живых после разговора. Ей просто повезло, что первыми до нее добрались не они.

Хотя….

— Да прямо уж забудут? — с сомнением произнесла Аделаида — Врешь небось?

— Уж поверь — усмехнулся я плотоядно — Забудут. Тут наши интересы совпадают.

— Все вы сильны говорить, а как до дела доходит, так в кусты — недовольно буркнула проводница, но по лицу ее было понятно, что она уже начала прикидывать варианты — Ну, во Владик, конечно, не получится, это не у нас, а вот в Тынду можно попробовать. Надо с Риткой поговорить, она недавно замуж вышла, может и сменяется. Ну, а с бригадиром решим.

— А сколько до Тынды ехать? — вдруг спросил Володя.

— Почти пять дней — отозвалась Аделаида — Длинный рейс. Но зато архаринского медку можно будет там прикупить. Чайку китайского, опять же. Тут такого нет, а если и есть, то втридорога. Если с Ванькой с площади заранее сговориться, то можно удачно коробку-другую пристроить.

Просто поразительно, все же какая у некоторых наших женщин психологическая адаптабельность. Десяти минут не прошло, как ее жуть заугольная за горло держала и жизни лишить хотела, а она уже прикидывает, что лучше привезти на продажу из рейса, о котором она еще не договорилась даже.

Хотя, с другой стороны, с такой работой как у нее либо кожу покрепче крокодильей заимеешь на душе, либо свихнешься.

— Ладно, говори, что от меня хочешь — внезапно сменила вектор разговора Аделаида — Ясно же, что не за красивые глаза вы мне помогли. Только сразу — про пассажира этого я тебе все уже, считай, рассказала. Ехал, белье взял, чай пил. Все. Вот военный в том же купе ехал — тут да. Тут есть о чем поговорить. Как он тогда дембелей попробовал построить, а те его чуть не отволохали!

— Да майор этот мне без разницы — отмахнулся я — Другое припомни — может возле этого пропавшего вечером кто терся? Из другого вагона, например? Ты же наверняка туда-сюда ходишь, не могла не заметить. Напротив купе никто у окна не маячил? Знаешь, иногда встанет человек и стоит, вроде как пейзаж рассматривает.

— Вот мне делать нечего, как только следить, кто куда ходит да кто на что смотрит — глянула на меня как на сумасшедшего проводница — Особенно когда дембеля в вагоне. Хуже них только вахтовики, те вовсе как с цепи сорванные, особенно если девки молодые по соседству есть. Хотя пьют и те, и другие одинаково, чего уж там.

— Так волю мужики почуяли, вот и пьют — со знанием дела отметил Володя.

— У них воля, у меня проблемы — сказала, как отрезала, Алевтина, причем после этих слов ее смартфон разразился мелодией какой-то смутно знакомой песни из сильно далекого прошлого, помнится, там речь шла о императрице Екатерине Второй и окраине Москвы. Причем совершенно непонятно, что она делала в столице, если постоянным местом ее проживания был Санкт-Петербург — Всякий раз на одно надежда — что без полиции обойдется. Погоди, дай отвечу.

Похоже, на этот раз я вытянул пустышку. Печально, я все же рассчитывал при помощи Аделаиды зацепить хоть какую-то ниточку, зацепившись за которую мог двинуться дальше. Но не беда, у меня еще есть соседка по купе, может там что-то смогу разузнать.

— Валентина, ты о чем? — вещала тем временем в трубку проводница — Да говорю тебе — нормально себя чувствую. Что? Когда я звонила? Сегодня? Не может такого быть. Какие грозные признаки? Чего-чего? Деменции? Да тьфу на тебя за такие слова!

— Стоп! — я схватил Аделаиду за мощное плечо, что той, похоже, очень не понравилось — Пусть скажет, зачем ты ей звонила, и если спрашивала, то о чем.

— А чего я хотела-то от тебя? — сбросив руку с плеча, все же выполнила мою просьбу железнодорожница — Ну. Ага. О как! И что за пассажир? С какого рейса? И чего? Выслала? Ну-ка, погоди, трубку не вешай.

Аделаида оторвала смартфон от уха, поводила пальцем по экрану, а после снова вернулась к беседе.

— Нет ничего. Видать не дошло твое сообщение. Вышли по новой, ладно? И извини что наорала. Нервы, знаешь ли, ни к черту. Филлипыч еще с утра крови попил, черт старый. Ага. Ага. Спасибо!

Ай да ведьмы, ай да мастерицы. Выходит, они у Аделаиды в подсознании покопались, пока та не в себе была, вытащили то, о чем она сама не помнит, заставили позвонить коллеге с тем, чтобы она данные на некоего пассажира дала. А это наверняка ведь закрытая информация. Ну, не совсем, конечно, тайна-тайна, но все же.

— Ничего не говори — велела мне проводница, вытирая со лба пот — Хотя нет, лучше скажи. Те девки — они кто?

— Ты точно хочешь это знать? — осведомился к Аделаиды я, отметив, что баба она все же сильно неглупая. Логически события ведь абсолютно верно между собой связала.

— Мне так спокойнее будет. А то ведь начну думать, что совсем умом тронулась.

— Ведьмы они — пояснил я — Самые что ни на есть настоящие. Они как, с пустыми руками пришли или нет? Чем-то тебя угощали?

— Шоколадка при них была — наморщив лоб, ответила собеседница — Точно. Я как ее увидела, так сладкого захотела!

— Ну вот тебе и ответ на вопрос откуда провал в памяти — усмехнулся я — Говорят же — сладкое вредно. И сразу тебе совет дам от чистого сердца — ты ту денежку, что на столике нашла, лучше сожги. Как бы это не звучало, но в данном случае деньги на самом деле могут оказаться злом.

Смартфон пискнул, железнодорожница глянула на экран, а после показала его мне.