Улей. Книга 2

Дёрнувшись от неожиданного прикосновения, она на мгновенье прикрывает глаза. Кожа горит в тех местах, где ее трогают его пальцы, в голову лезут похабные кадры из недавнего прошлого.

— Кая, я знаю, что делаю. Других вариантов нет, — понизив голос, он невесомо проводит по ее щеке, усиливая эффект. Узнав знакомые нотки, глупое тело тут же откликается, низ ее живота простреливает неуместным возбуждением.

Ей бы пораскинуть мозгами и хорошенько подумать над тем, почему Бут вдруг передумал и затащил в койку, но в тот момент разум еще пребывал в состоянии аффекта и был не в состоянии выстраивать сложные причинно-следственные связи.

— Ладно, ты меня убедил, — кивает она, глядя в неоново-голубые океаны глаз.

— Это правильное решение, Кая, — он едва заметно улыбается и гладит ее по волосам. — А теперь самое главное, что ты должна запомнить: чтобы не происходило — молчать. Расколешься — тебе конец. Поняла?

— Да.

— Повтори, — требует Бут.

— Чтобы не происходило — молчать.

— Еще раз.

— Чтобы не происходило — молчать.

— Умница, — обхватив ее голову ладонями, он поощрительно целует ее в макушку и быстро отпускает. — Эйнар, доставь пчёлку в ее соту, — распоряжается батлер, подталкивая Каю в сторону входной двери. — До встречи с Мином нам лучше не пересекаться, — добавляет Бут и развернувшись, направляется в спальню.

— Кая, я знаю, ты злишься… — как только батлер исчезает из поля зрения, Эйнар стремительно приближается к застывшей у двери пчёлке и кладет ладони на ее напряжённые плечи. Стряхнув его руки, она резко разворачивается, смерив поникшего парня полным презрения взглядом.

— Ты, кажется, говорил, что трутни не причиняют вреда пчелам?

— Да, и я…

— Ты причинил мне вред своим бездействием, Эй, — раздраженно перебивает Кая. — У стервозной суки Науми яйца оказались крепче, чем у тебя. Ты снова исполнял приказ, с улыбкой наблюдая, как взбешённые стервы обступают меня со всех сторон, затем с чистой совестью удовлетворял их блядские потребности, а теперь стоишь передо мной с виноватым видом и недоумеваешь, почему я злюсь?

— Кая, я понимаю, как это выглядит со стороны…

— Просто заткнись, пока я тебе не врезала, — дернув дверь на себя, Кая выходит из дома. На горизонте алыми всполохами краснеет зарождающийся рассвет, напоминая, что ночь без правил подошла к своему логическому завершению. Утренняя прохлада остужает пылающее лицо, пока она решительно двигается к незнакомому автомобилю. Эйнар обгоняет ее и, молча, садится за руль.

— Мне, правда, очень жаль, — хрипло произносит он, прежде чем завести мотор. Угрюмый, подавленный, несчастный, смертельно уставший. «Ты ему не безразлична», — всплывают в памяти слова Бута. Если это так, то страшно представить, как в этом гадюшнике выглядит любовь.

— Не говори со мной, — задушив просочившуюся в сердце жалость, Кая отворачивается к окну.

— С батлером ты разговариваешь, — с искренней обидой замечает Эй, выезжая на дорогу, ведущую прямиком к башне. Пчелка не удостаивает его ответом, молча пялясь на пролетающие мимо виллы. — Почему он тебя защищает? — не успокаивается трутень.

— Я не знаю, — предельно честно отзывается она, нарушив собственный запрет на разговоры. — У Бута на меня какие-то свои планы. Подробностями он не поделился.

— Я не дурак и не слепой, Кая. Что у тебя с ним? — новый вопрос повисает между ними, как дамоклов меч.

— Ничего. Он — старший батлер, я — его подопечная пчела, — спустя минуту молчания, тихо отвечает она.

Ее слова полностью подтверждаются, как только Кая возвращается в свою соту. На табло с ее расписанием снова загораются пункты: фитнес, массаж и оргазм, исполнять которые в строго установленное время является растерянный и непривычно робкий Эйнар.

Настоящее время

После ухода Кроноса, Кая с ногами забирается на жесткий продавленный матрас и надолго погружается в блуждающие в голове мысли. Вспоминая то утро, когда они втроем обсуждали в гостиной план убийства Янга, пчелка невольно приходит к выводу, что поддалась самообману и собственной глупости. Бут изначально не спрашивал ее мнения, не уговаривал, а ставил перед фактом. Это был приказ, они все это понимали.

По большому счету Бут мог вообще ничего не объяснять и не давать никаких гарантий. Так же как она могла предать его в любой момент, сообщив Кроносу о готовящемся покушении. И это тоже понимал каждый из находящихся в комнате.

Рисковали все трое, но проиграла она одна, и это было нечестно, подло и чертовски несправедливо.

Батлер использовал ее. Использовал втемную, с самого начала зная, что она окажется здесь. Бут не доверчивый простак, и он так же отлично отдавал себе отчет в том, что Кая не позволит крутить ею словно исполнительной пешкой, из вредности начнёт строить препятствия.

Он понимал, что давить страшилками про злого Мина бессмысленно. Осознал это, когда заметил в ее глазах вместо страха и жажды возмездия, отторжение и разочарование — к нему, к батлеру, за то, что опустился до таких банальных приемов, и он активировал новый, точнее старый как мир способ — проникнуть в ее мысли через тело.

Что может быть проще, чем убедить хорошо оттраханную женщину, что о ней позаботятся и защитят?

— Мама, ты знала кого-нибудь по имени Дэрил?

Глава 7

За неделю до сезонного стрима

Бут

— Я не понимаю, почему она до сих пор жива, — вызвав меня в королевский лофт, свирепствует Дея. — Прошло почти десять дней, а Крон даже не заикается о казни. — Заламывая руки она нервно мечется по кабинету. Впервые вижу ее в таком бешенстве, но, похоже, это еще не предел и истерика только набирает обороты. — Он игнорирует все мои вопросы и даже не смотрит в мою сторону, словно я пустое место.

— Кронос сосредоточен на подготовке к сезонному стриму, — сдержанно вставляю я, откидываясь на спинку кресла. Удобно, черт возьми. И вид беснующейся ведьмы меня ничуть не раздражает.

— Не неси чушь, Бут. Все организационные дела он свалил на тебя и уехал! — Остановившись напротив, она упирается ладонями в стол и прожигает меня пылающим злобой взглядом.

— Это происходит каждый раз, Дея. Более того, организация стримов входит в мои должностные обязанности, — взглянув на часы, спокойно отвечаю я. — До сегодняшнего момента вас обоих полностью устраивал подобный расклад. Что изменилось?

— Все! Эта бесцветная моль. Девчонка, которая появилась ниоткуда, прикончила почетного гостя Улья и до сих пор дышит. Выясни, что происходит! Сегодня же! — Медея срывается на крик. — Ее нужно убрать, Бут. Я чувствую, что она опасна.

— Успокойся и сядь, — я показываю на противоположное кресло. — Ты слишком остро реагируешь. Кронос хорошо тебя знает, он не мог не предвидеть подобной реакции. Возможно, поэтому и спрятал девочку туда, куда тебе и мне доступ закрыт.

— Ты тоже об этом подумал? — Дея шумно дышит, алые губы кривятся в злой ухмылке. — Кронос хочет от меня избавиться, как избавился от предыдущих жен. И я знаю, почему! — ударив ладонями по столу, она тяжело плюхается в кресло, растеряв всю свою утонченную грациозность.

— Расскажешь мне? — придав голосу обволакивающие интонации, осведомляюсь я.

— Верховный Совет настаивает на том, чтобы я продолжила род, — удрученно выдыхает Дея, умолчав о своем плане использовать меня в качестве быка-осеменителя. — Ты знаешь, как Кронос относится к детям. Он уби…

— Бездоказательные обвинения. Осторожнее, Медея, — предупреждаю я, не дав ей закончить мысль.

— В случае моей смерти он унаследует все, чем владею я. Это усилит влияние Кроноса на решения Верховного совета, — продолжает нагнетать Дея, но в ее истерических речах содержится ключевое зерно истины. — Беременность могла бы защитить меня, Бут.

— Беременность не защитила ни одну из его бывших жен Кроноса, — хладнокровно напоминаю я.

— Ты, как всегда, прав, — устремив на меня задумчивый взгляд, произносит Медея. — И тем не менее я готова рискнуть.

— Зачем? В тебе взыграл материнский инстинкт?

— Ты находишь эту мысль забавной? Напрасно, — в золотистых глазах сверкает холодная решимость. — Я еще способна выносить ребёнка, консилиум врачей подтвердил мою фертильность.

— А Кронос?

Дея отрицательно тряхнула головой.

— Ребёнок будет твоим, Бут. — Она полностью раскрывает карты, слегка нокаутировав меня своей прямотой.

— Нет, — жестко вырывается у меня.

— Я не спрашиваю твоего согласия, но хочу, чтобы ты знал, — встав она огибает стол и подходит ко мне со спины, запускает пальцы в мои волосы и оттягивает голову назад. — Я могу дать тебе все, в чем ты нуждаешься, Дэрил, — наклонившись, чувственно шепчет она.

Нет, не можешь, потому что ты понятия не имеешь, в чем я нуждаюсь.

— Бут, — вслух поправляю я. — Ты стала часто забываться, Дея.

— В этом есть большая доля твоей вины, Бут, — она делает ударение на имени, отдельно пропев каждую букву. Оставив в покое мои волосы, Дея садится на край стола, продолжает более серьезный тоном: — Если с Кроносом случится несчастный случай, как недавно с нашим дорогим почетным гостем, я выдвину твою кандидатуру на его место. Уверена, что Верховный Совет единогласно проголосует за тебя.

— Ты действительно хочешь этого? — сощурив глаза, я позволяю себе нотку недоверия и скепсиса. Мне необходимо знать, что Медея не соскочит с крючка при малейших сложностях и доиграет свою роль до конца.

— Да, — в медовых глазах горит непреклонная решимость. — Я готова стать убитой горем вдовой, отчаянно нуждающейся в твоем утешении.

— Мне нужно подумать, как быстро и без риска для нас двоих организовать исполнение твоего желания.

— Не забудь про девчонку. Она меня нервирует, — ее лицо снова приобретает озабоченное выражение, губы капризно поджимаются.

— Я попробую разговорить кого-нибудь из надзирателей, но нет никаких гарантий, что они что-то знают.

— Делай все, что считаешь нужным, а я пока подберу себе траурный гардероб.

— Я видел двух перепуганных трутней, когда заходил сюда. Направить их к тебе, чтобы помогли определиться?

— О, да. Ты просто читаешь мои мысли.

— Это не так трудно, Дея, — послав ей пленительную улыбку, я оставляю на ее губах быстрый поцелуй и неторопливо покидаю кабинет.

Еще в лифте я устраиваю технической сбой системы видеонаблюдения на лечебном и гостевом уровне. На последнем — чисто для отвода глаз на случай, если вдруг Кронос решит запросить отчет технической группы о неполадках за время его отсутствия. Я не параноик, это стандартная осторожность.

Трой нервно вышагивает возле самой дальней процедурной с затемненными стенами. Завидев меня, док заметно оживляется, на лице появляется выражение облегчения. Думал, что я не явлюсь? Или боялся, что вместо меня появится кто-то другой? Что ж, я бы на его месте тоже дергался и дрожал, но, к счастью, мы оба находимся на своих местах. Вряд ли он бы захотел поменяться со мной хотя бы на одни сутки. Или даже на час.

— У нас пять минут, — сравнявшись с доктором, сразу сообщаю я. — Поэтому коротко и по делу.

— Пчелку спустили ко мне пять дней назад. Кронос приказал убрать шрамы и привести в товарный вид к сезонному стриму, — негромко и боязливо оглядываясь, докладывает Трой. — Ее нахождение здесь строго засекречено, если всплывет, что я тебе…

— Дальше, — перебив, нетерпеливо требую я.

— Все процедуры проведены. К концу этой недели пчелку переведут обратно на минус второй, в специально подготовленную камеру с улучшенными условиями. И я так понимаю, выпустят непосредственно перед самим стримом, — почти без запинки чеканит док, пряча трясущиеся руки в карман. — Ты уверен, что мое сообщение не перехватят?

— Уверен, но в случае необходимости я свяжусь с тобой сам, — коротко инструктирую до жути боящегося меня сообщника. Чувствую, что сотрудничество наше будет недолгим, даже несмотря на то, что на допросе он держался весьма неплохо. — Что-то еще?

— Да, — неуверенно кивает Трой. — Девушку изначально поместили в тринадцатую камеру…

— Стоп, я распорядился, чтобы ее доставили в седьмую, — снова нетерпеливо перебиваю я.

— Не знаю, Бут, — пожимает плечами док. — Вероятно Кронос внес свои коррективы.

— Дальше, — не тратя время на глубокий анализ, поторапливаю я.

— Как только пчелка оказалась здесь, Крон потребовал, чтобы парочка врачей из моей команды на месте занялась оставшейся в камере женщиной, — закончив, Трой нервно прочищает горло.

— То есть Кая содержалась там не одна? — уточняю я.

— Нет, не одна, — качает головой доктор.

— Имя женщины известно?

— Нет. Просто пациент номер тринадцать. Ни имени, ни возраста. Ничего.

— Диагноз?

— Там целый букет, — тяжело вздохнув, Трой разводит руками. — Пяти минут не хватит, чтобы перечислить. Поражено все. Нервная система, кожные покровы, внутренние органы. Добавь сюда истощение, анемию и прочие усугубляющие состояние факторы. Судя по результатам анализов, она находится на минус втором давно и содержалась в ужасных условиях. С медиками не разговаривала, сопротивления не оказывала. Невысокая, худая, глаза светлые, волосы седые, и самое важное, что ты должен знать… На бедре у пациентки есть родимое пятно. Я не стал выспрашивать, как оно выглядит, чтобы не вызвать лишних подозрений, но, думаю, что женщина может быть матерью пчелки.

Я несколько секунд обдумываю услышанное. Озвученная Троем версия пришла мне в голову еще когда он сказал, что Кая содержалась в камере не одна. Подобная мысль возникала и раньше. Кронос изначально знал, кто такая Каталея Гейден. Теперь в этом нет ни малейших сомнений. И вполне логично предположить, что он рассчитал все рычаги давления, которыми воспользуется для ее дрессировки. Из этого следует, что свою многоходовку Крон запустил не пять лет назад, а гораздо раньше. Господин Мин — был необходимым винтиком в его игре, и когда успешно исполнил свою миссию, Кронос спокойно позволил его слить. Другими словами, мы сделали за него грязную работу, убрав источник опасной информации.

— Бут, что мы теперь будем делать? — взволнованно спрашивает Трой.

— Ничего, — спокойно отвечаю я. — Выполняй приказ Кроноса. Подлатай пчелку, после чего вернешь ее в камеру.

— А стрим? Я могу сделать так, что она физически не сможет участвовать, — предлагает док.

Я удивленно вскидываю бровь, окинув его ироничным взглядом.

— Кронос не настолько глуп, Трой. Ты дал мне полезную информацию. На этом пока все, — сухо поясняю я.

— У тебя есть запасной план? — никак не угомонится док.

— Почему запасной?

— Этот же провалился, — неуверенно поясняет Трой.

— Именно так и должен считать Кронос, — скупо улыбнувшись, я хлопаю чрезмерно импульсивного сообщника по плечу и снова смотрю на часы. На лице мужчины отражается недоумение, он даже открывает рот, чтобы задать очередной вопрос, но я прощаюсь с ним раньше, чем Трой успевает его сформулировать. — Мне пора. До связи.

— Пчелке что-нибудь передать? — бросает он мне в след.