Обнимашки с мурозданием. Теплые сказки о счастье, душевном уюте и звездах, которые дарят надежду

Хотел было поплакать, да нечем ему было. Похныкал всухую и заснул.

И снилось ему, что поймали его крабы и стали тащить в свою темную подводную нору. Притащили, положили на полочку, сели любоваться и клешнями клацать от радости. Клац-клац, клац-клац.

Тем временем Бабуля Космос вернулась домой и села вязать. Хвать, а крючка нет.

– Да где же он? Всегда вот тут лежал. Может, я его случайно в волосы воткнула? Нет, и там нет. Спицы, вы не знаете, где крючок?

– Мы не знаем, клац-клац, – сказали спицы и захихикали. Нахмурилась Бабуля и думает: «Ладно. И не таких объезжали! Сейчас сами мне все расскажете, как миленькие».

А вслух говорит:

– Ладно, придется спицами вязать.

– В смысле вязать?! Мы не умеем. Мы же для красоты. Гляди, какие мы блестящие и длинные! Клац-клац, – заголосили новенькие спицы.

– Сейчас научитесь, – сказала Бабуля Космос. – Не боги горшки обжигают.

Стала Бабуля спицами вязать, а они мимо петель норовят воткнуться и пряжу путают.

– А ну-ка быстрее давайте! – подгоняет их Бабуля и посмеивается. – Еще быстрее, клац-клацайте.

– Ах, клац-клац, у нас голова кружится, нас тошнит, хватит! – взмолились спицы.

– Вот бестолочи. Быстро говорите, куда крючок мой дели!

– Прости, мы его из корзинки вытолкали. А зачем он тебе такой кривой и страшный?

– А я с ним целоваться не собираюсь. Мне его внешность до лампочки. Тем более что он именно такой, какой мне нужен. Не большой и не маленький, с крохотной башкой и немножко кривой. Идеальный. Нет, вы пока не идеальные, нам с вами еще сработаться придется. Вот свяжете мне сто тыщ километров шарфов, тогда и станете любимыми и идеальными.

– Прости нас. Он на пол упал и в щелку закатился.

Стала Бабуля Космос на карачки, заглядывает в каждую щелочку и зовет:

– Ты где? Отзовись, бормотун.

А он лежит в щелочке и молчит. Не хочет Бабулину жизнь своей кривизной портить.

А Бабуля не отстает:

– Может, ты и кривой, но самый любимый. Сколько я теплых вещей с тобой связала, сколько песен мы вместе спели. Отзовись, ты мне очень нужен. У меня рукав недовязанный лежит. Помоги, спицы так не умеют, как ты.

– Тут я, – высунулся из щелки крючок. – Точно не умеют? Они такие красивые, блестящие.

– А толку-то от их блеска! Тут профессионал нужен. Такой, как ты. Кривенький, зато ловкий.

Обрадовался крючок и вернулся в корзинку. Спицы у него прощения попросили. Не сразу, конечно, а после того, как Бабуля им по шее немножко дала.

Так у подводного ныряльщика появились два стажера.

– Нанизывай петли! – кричали они Бабуле Космос. – Сарынь на кичку. А скоро у нас такие же кривые бочка, как у крючка, появятся?

– Кривой бочок заработать надо. Старайтесь давайте.

– Есть, наш капитан! – весело отвечали спицы и ныряли обратно в волны пряжи.

Так что если вы вдруг сегодня считаете себя кривой, старой и бесполезной рухлядью, то давайте не надо. Не вздумайте закатиться в щелку и там лежать в пыли. Берите пример со старого подводного ныряльщика. Жизнь вас гнет, а вы – хоба себя об коленку – и распрямились опять. Нанизывай петли.

Делай жемчуг

«Образование жемчуга является защитной реакцией организма моллюска на любое инородное тело, попавшее в мантию или между мантией и раковиной».

(Из энциклопедии)

Два моллюска лежали на дне моря. Что бы ни случилось, один из них всегда бурчал:

– Море какое-то холодное! Вода какая-то мутная! Рыбы бесят, носятся туда-сюда!

Все ему было не так, все не эдак. Даже когда мимо проплывал чудесный морской единорог и махал ему радужным хвостом:

– Привет, сосед!

Хмурый моллюск молчал в ответ и старался еще плотнее закрыть створки.

– А то плавают тут всякие! Дует!

В паре метров от него, у раскидистого кораллового рифа, лежал другой моллюск. Каждое утро он начинал с моллюсковой медитации и благодарил море за все, все-превсе:

– Спасибо, моречко дорогое-любимое, за волны, за песочек, за водоросли и за то, что я есть на свете.

– Опять затараторил: «Спасибо за то, спасибо за это!» Держал бы ты рот закрытым, а то песок попадет, – говорил ему хмурый сосед.

– Но я люблю песок, – отвечал ему благодарный моллюск.

– Это ты зря.

Но благодарный моллюск не слушал бурчания. Он продолжал радоваться мелочам вокруг и распахивал створки пошире. Так моллюски улыбаются этому миру.

– Если я закрою створки, как я увижу, что море такое прекрасное?

И вот однажды поднялся шторм. Хмурый моллюск спрятался в своей пещерке и как следует закрыл вход. А благодарный моллюск сначала тоже спрятался, а потом не удержался и выглянул:

– Жуть как охота на настоящий шторм полюбоваться! Ух ты, какая красота!

Тут ему в рот песка-то и намело. Целую горку.

– Тьфу, тьфу! – стал плеваться моллюск.

И потом еще после шторма весь вечер кашлял.

– А я тебе говорил, – бубнил хмурый моллюск. – Видишь, что жажда красоты наделала? Счастье моллюсков в том, чтобы держать рот плотно закрытым и не высовываться.

– Кто это сказал? Кхе-кхе… тьфу! – спрашивал благодарный моллюск.

– Прабабушка моя. Мудрая была. Хотя почему была? И сейчас есть. Просто она так редко открывается, что теперь даже мы, ее родственники, не знаем, она это или какой-то камень.

– Нет, я не хочу быть как камень, кхе-кхе, тьфу.

Как ни плевался благодарный моллюск, но весь песок ему так и не удалось выплюнуть. Одна песчинка в нем осталась. Сначала от нее кололо в боку, но благодарный моллюск продолжал каждое утро раскрывать створки:

– Привет, море, любимое-дорогое! Хорошего вам дня, соседи. Пусть сегодня у всех будет прекрасный день.

– И тебе того же! – отвечали ему соседи. Все, кроме хмурого моллюска.

– Как там своя песчинка? – интересовался хмурый моллюск. – Еще не проела тебя насквозь?

– Нет, я ее почти не чувствую, – улыбался благодарный. – Наверное, морские волны промыли меня и песчинка исчезла. Как хорошо, что я всегда стараюсь быть открытым.

– И не надейся. Скоро внутри тебя будет целая пустыня. И это будет тебе уроком. Держи рот закрытым, не высовывайся.

Шли дни.

И вот однажды утром благодарный моллюск, как обычно, открыл рот, чтобы начать свою утреннюю медитацию, и все ахнули.

– Что это?

– Как красиво!

– Смотрите все на моллюска, у него внутри сюрприз! – сказал морской единорог.

– Браво! Браво! – восхитились соседи.

Всем хотелось подплыть поближе и полюбоваться. Ведь внутри нашего моллюска сверкала и переливалась перламутровая нежная-пренежная жемчужина.

– Это моя благодарность за увиденный шторм, – сказал благодарный моллюск.

– Идиот. Теперь он непременно ей подавится. Или его ограбят, – пробурчал хмурый моллюск из своей темной пещерки.

Некоторых не переделать.

А если у вас сейчас в душевном боку застряла песчинка и мешает вам глубоко дышать и радоваться жизни, положите прямо на центр боли свои теплые ладошки и начните благодарить Вселенную за все, что у вас есть сейчас. Представьте, что песчинка прокрывается слоями прекрасного перламутра и превращается в жемчужину.

Бабуля Космос собирает такие бусины и носит над сердцем ожерелье из наших бывших песчинок.

– Дай подую. Пусть твой бочок скорее заживет, – говорит она и улыбается.

Да здравствует перламутр наших душ. Не притворяйся камнем, открой свои створки навстречу новому дню. Штормы проходят, души заживают, что бы ни случилось, делай из этого свою маленькую прекрасную жемчужину!

Мальчик и жоба

Это было на самом деле.

Однажды летом мой сын орал на жабу, а она на него.

А я написала маленькую сказку.

Грейтесь дальше.

(С любовью самому лучшему мальчику на свете. От мамы)

– Мама, там жоба! – заорал кудрявый мальчик и побежал к пруду, почти высохшему от жары. Там в зеленой тине сидела крошечная, но очень уверенная в себе лягушка и квакала баритональным басом.

Снаружи она была «тьфу, что такое». Так себе, мелочь пузатая с холодными лапками.

Но внутри было ТАКОЕ Э-ГЕ-ГЕ-Е-ЕЙ!!! – будто в кишочках лягушки могло разместиться три рояля, КамАЗ и еще местечко, чтоб кофеварку приткнуть.

Мальчик и «жоба» были друг от друга в полном восторге:

– Сам ты «жоба»! – заорала в ответ лягушка.

– Мама, она обзывается! – обрадовался мальчик.

– Залазь сюда!

– Вылазь!

– Залазь!

– Вылазь!

– Залазь!

– ВЫЛАЗЬ!

– ЗАЛАЗЬ!

И так они орали до потери голоса, и мальчик уже практически прыгнул в пруд, чтобы возглавить лягушачье войско, но бдительная мать успела схватить за шкирку.

– До завтра! – крикнул мальчик.

– Приходи! – квакнула лягушка.

И было самое начало лета.

И солнце опять перед сном стирало свои линючие трусики в голубой-голубой воде. И шли сумасшедше-розовые разводы по всему небу.

И люди задирали вверх свои замороченные уставшие бошки и вздыхали:

– За-а-акат!