XVII. Де Брас

И в очередной раз я ошибся.

Левый и Правый, как две скалы, неслись по обе стороны от моей лошади. Едва мы приблизились на расстояние прицельного выстрела, как они оба тут же разрядили свои пистоли, и оба попали, уложив на месте двух разбойников. Я тоже не подвел, сразив третьего.

И тут же сшиб лошадью еще одного, удачно подвернувшегося по дороге. Под копытами захрустели кости, человек заорал, потом захрипел, но проверять жив он или нет, было некогда.

Я выпрыгнул из седла, всей своей массой приземлившись сверху на следующего врага, оказавшегося у меня на пути. Рапирой действовать было неудобно, и я всадил ему дагу снизу вверх. Клинок, пробив горло, дошел до мозга. Тело подо мной судорожно дернулось несколько раз в последних конвульсиях, но я уже был на ногах, отражая атаку со стороны.

Дрались разбойники из рук вон плохо. Первым же выпадом я убил одного, пробив ему левое легкое, потом ранил другого в запястье, третьего в плечо. Они словно никогда прежде не имели дело с человеком, обученным держать оружие. Четвертому я воткнул рапиру прямо в глазницу. Во все стороны брызнула кровь и мерзкая на вид жидкость.

При этом я успевал наблюдать за успехами моих новых бойцов.

Левый и Правый действовали слажено и умело: прикрывая друг друга, они не лезли на рожон, но при этом уверенно продвигались вперед к карете, укладывая на землю противников одного за другим. Чувствовалось, что эта парочка привыкла работать совместно. Их движения были оточены многолетней практикой, они чувствовали друг друга и точно знали, где каждый окажется в следующий момент. Хорошо, что мы все же не схлестнулись в таверне, результат был бы непредсказуем. И, кажется, я сделал отличное приобретение!

Вот в чем нам повезло, так это в том, что нападавшие не удосужились перезарядить пистолеты и ружья. Один залп легко остановил бы нашу тройку. Но вот так, с клинками в руках, мы продирались сквозь их ряды, как раскаленная кочерга проходит сквозь снег.

Шансов у разбойников не было, и их главарь это понял. Я увидел, как он в какой-то момент просто развернул жеребца и, не оглядываясь, умчал сквозь густой лес, бросив своих людей на произвол судьбы.

Сделал он это, по моему мнению, весьма вовремя, потому как дело шло к финалу. Все защитники кареты были ранены или убиты, и уже никто не мешал нападавшим приблизиться. Вот только и нападавших не осталось вовсе, последних двух добивали Левый и Правый, делая это без особого удовольствия, просто выполняя свою работу.

— Оставьте одного живым! — крикнул я братьям, приближаясь к карете. «Язык» нам пригодится.

Но браться лишь смущенно пожали плечами — мол, поздно предупредил. Вокруг лежали одни трупы.

Уже взявшись за ручку, чтобы открыть дверцу, я в последний момент отпрянул в сторону. Предчувствие, или интуиция, или просто огромный опыт сработали, бросив мое тело влево.

Грянул выстрел, и дверку насквозь пробило пулей как раз напротив того места, где я стоял мгновением раньше. Стреляли изнутри. Там явно находился некто неробкого десятка.

— Прошу, не стреляйте! Мы здесь, чтобы помочь вам! Меня зовут шевалье де Брас!

Дверца с легким скрипом приоткрылась, и из кареты выглянула юная особа, одетая в закрытое, без декольте, платье. Впрочем, чуть приглядевшись, я понял, что первое впечатление оказалось обманчивым.

Ей было лет двадцать пять, хотя выглядела девушка значительно младше. Тонкое, благородное, словно выточенное из цельного куска хрусталя лицо с четкими скулами, белокурые вьющиеся локоны, небесно-голубые глаза, смотревшие без малейшего испуга, точеная фигура, и тонкий стилет в левой руке, который она держала обратным хватом, видимо, не до конца доверяя моим словам.

Обозрев место сражения, девушка мило улыбнулась и легким движением закинула стилет обратно в карету.

— Шевалье, как я рада вашему присутствию! Если бы не вы… — сказала она с легким английским акцентом, глядя на меня чуть странным взглядом своих бездонных глаз.

Эта девушка меня одновременно и удивила, и насторожила. Засада и тот мрачный всадник — все это не вязалось с красивым лицом блондинки, но вполне сходилось с ее охранением. Ведь, при такой охране наверняка есть, что похищать?..

— Мы проезжали мимо, услышали звуки стрельбы и тут же поспешили на помощь, — вполне искренне рассказал я, наблюдая краем глаза, как Левый и Правый уже обчищают карманы многочисленных мертвецов. Что же, свое законное право на трофеи они имеют, это было обговорено заранее. Все честно.

— Вы спасли меня, шевалье! Эти злые люди… они желали моей смерти!

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но я подобных фокусов насмотрелся в молодости, да и в зрелые годы вполне достаточно, чтобы опрометчиво доверять столь ярким особам, обладающим несомненным актерским талантом.

Поэтому я лишь любезно поклонился даме и холодным тоном заявил:

— Более вам ничего не грозит, все разбойники мертвы. Позвольте на этом попрощаться, нас ждут дела!..

Такого развития разговора с моей стороны она точно не ожидала и задумалась на пару секунд, собираясь с мыслями. Наконец, блондинка заговорила вновь:

— Шевалье де Брас, вы же видите, что почти все мои люди убиты. Другие из них ранены и немногим отличаются от мертвых. Мне необходима ваша помощь! Сопроводите меня до Авиньона и обеспечьте мою безопасность, и я буду бесконечно благодарна вам!

Дьявол! Происходящее очень мне не нравилось. Все мои чувства кричали — беги отсюда, глупец! Беги, сломя голову! Как можно дальше! Беги со всех ног!

Но разум проиграл другим инстинктам. Слишком уж она была красива и вызывала отнюдь не платонические чувства.

Я легко поклонился в ответ.

— Разумеется, мадам, я и мои люди поможем вам добраться до города, доставив вас туда в целости и сохранности. Могу ли я узнать ваше имя?

Красавица ослепительно улыбнулась, вновь уверившись в своих чарах.

— Конечно, шевалье. Я — Люси Хэй, графиня Карлайл. Впрочем, вы можете звать меня просто — миледи.

Глава 2

Мертвецов оставили лежать там, где они встретили свой последний час. Нескольких раненых определили в карету, и они заняли внутри все пространство, Левый сел на козлы, а рядом с ним расположилась леди Карлайл, не пожелавшая путешествовать рядом со стонущими, изувеченными людьми. Правый ехал позади, ведя в поводу лошадь брата и еще пару трофейных лошадей.

Так мы и продолжили путешествие, а когда достигли первую же деревеньку, я разыскал старосту, отсыпал ему изрядную порцию монет с наказом похоронить всех погибших достойным образом, не разделяя их на тех, кто защищался и тех, кто нападал. В конце концов, гореть им всем в одном котле.

Трофейных лошадей я велел отправить в Париж на адрес Перпонше.

Раненых же оставили в деревне, попросив обеспечить их надежным уходом. И, конечно, опять заплатив за это, правда, на этот раз из кармана леди Карлайл, что она проделала с явным неудовольствием.

Я видел, что ей, по большому счету абсолютно плевать, выживут ее люди или нет. Они были для нее лишь пешками, поставленными на доску с одной единственной целью — обеспечить ее защиту в пути. И с этой задачей они не справились, а значит, были ей более не интересны.

Люси даже заезжать в деревню не хотела, но вынуждена была сдаться под моим напором. Все время она кривила губы, в нетерпении ожидая продолжения поездки. Мне кажется, не будь у нее свидетелей в моем лице, а так же в угрюмых лицах Левого и Правого, она попросту выкинула бы раненых где-то на обочине, и сама умчалась бы прочь, правя каретой не хуже любого мужчины.

Ее имя… Люси Хэй, графиня Карлайл… я точно слышал его прежде, но так и не смог вспомнить где и при каких обстоятельствах. Может, это было недавно, во время моего пребывания в Париже, а может, она засветилась в одном из учебников истории, или, скорее, в мемуарах представителей эпохи, которые позже большей частью преобразовались в бульварные романы. Я же в истории был не слишком силен, предпочитая в юности отдавать предпочтение иным «наукам».

Все равно исторические источники врут. Объективности не существует, есть лишь частный взгляд на ситуацию. И то, что историю пишут победители — тоже не правда. Победители возводят концепцию, при которой их победа должна выглядеть исторически обоснованной, а их позиция — единственно верной. Под любую идею необходимо подвести базу, иначе такая идея недолго проживет. А мемуары — лишь один из способов. Все ненужное или идеологически неверное безжалостно вычеркивается, цитаты режутся до подходящих и возводятся в культ, а главное — создается общая ментальность, при которой мышление страны и общества будет большей частью единым. Тогда и только тогда рождается историческая правда, которая станет настоящей правдой для тех, кто впитает ее с самого детства.

Избавившись от раненых, мы продолжили путь, избрав своей целью, по просьбе дамы, Авиньон. После того, как карета освободилась, Люси пересела внутрь, а Левый все так же правил лошадьми.

В дороге мы практически не общались, хотя время от времени я подъезжал к карете узнать, все ли у графини в порядке. Она отвечала коротко и односложно, не стремясь вступать в беседу. Создавалась такое ощущение, что леди позабыла о том, что я делаю ей большое одолжение, согласившись довезти до Авиньона. На ее месте я бы призадумался, а что еще может предпринять тот черный всадник, так вовремя покинувший место засады. Я бы поставил на то, что он еще себя проявит.

Плевать! Доставлю ее до места, как и было обещано, и тут же распрощаюсь. Никогда не любил снобов. При всей ее внешней красоте, характер у леди Карлайл был точно не сахар.

До Авиньона было недалеко, и к позднему вечеру мы достигли города.

— Направляйтесь в трактир «Красный петух»! — потребовала Люси, высунувшись из окна кареты.

Что же, выполню и этот приказ, раз уж так неосторожно дал обещание. Дав знак Правому, чтобы тот выяснил дорогу до трактира, я осмотрелся по сторонам.

Авиньон стоял на левом берегу реки Роны, и был достаточно маленьким, провинциальным городком, но при этом вполне уютным. С нас даже не взяли денег за проезд кареты через ворота. Удивительно, но тут на каждом шагу встречались храмы — их было не меньше десятка — и это только те, которые я увидел, пока мы следовали сквозь городок.

Пахло водорослями и, как обычно, нечистотами. Терпеть не могу французские города, в первую очередь из-за запахов. Ничего, начнем дезинфекцию с Парижа, а там, глядишь, моя идея получит распространение по всей Франции. План кампании уже был у меня в голове, оставалось лишь вернуться в столицу и приступить к его осуществлению. Раз уж меня забросило в эту страну и в этот век, надо постараться сделать мир вокруг себя чище и безопаснее.

Но то планы долгосрочные, краткосрочные же требовалось обновить. От Авиньона до Марселя, куда я стремился, оставалось не больше сотни километров, которые я надеялся преодолеть за следующий день или максимум, через день. Оставалось только доставить графиню до выбранного ей трактира, распрощаться и найти себе ночлег.

Правый вызнал маршрут у первого встречного прохожего, и уже через четверть часа мы подъехали к трактиру, заведя карету во внутренний дворик. Пара слуг тут же кинулись распрягать измученных лошадей, а из дома вышел полноватый хозяин, вытирая руки о кожаный фартук, и громогласно заявил, что со свободными комнатами нынче большие проблемы, но если господа путешественники обладают достаточным количеством золотых монет, то он постарается что-то придумать…

Тут из кареты выглянула графиня, легким движением пальца подозвала хозяина трактира к себе, и, когда тот приблизился, негромко произнесла:

— Крест и чаша!

Я стоял в нескольких шагах и невольно услышал ее слова, хотя и не сразу понял их смысл. Зато хозяин трактира все прекрасно понял и осознал. Лицо его преобразилось, теперь оно выражало сплошное подобострастие и желание угодить.

— Лучшие комнаты вам и вашим людям, ваша светлость, на любой срок. Любые пожелания! Я полностью к вашим услугам!

Только теперь до меня дошло, что графиня произнесла некий пароль, столь чудесным образом изменивший отношения хозяина трактира к гостям. Даже морду бить не пришлось, чудеса!

Но это было уже не мое дело.

— Позвольте откланяться, миледи! — поклонился я, открыв дверь кареты и предложив руку Люси. — Я выполнил данное вам обещание, вы в безопасности. Меня же, к сожалению, ждут собственные дела!..

— Шевалье!.. — тут она неловко споткнулась о валявшийся под ногами камень и всем телом повисла на моей руке, умудрившись коснуться меня грудью. Это произвело определенное впечатление на мой организм. Обретя равновесие, она мило и вполне естественно покраснела и продолжила: — Благодарю вас за помощь! Вы честно сдержали свое слово, хотя могли бы этого и не делать. Но у меня есть к вам еще одна последняя просьба. Умоляю, проведите эту ночь в трактире! Я позабочусь о комнатах для вас и ваших друзей. А с утра сюда приедут мои люди, они сумеют меня защитить. Пока же, молю, останьтесь со мной! Вы же видели, что многие желают моей смерти! Без вас я пропаду!..

Речь ее, надо сказать, произвела на меня впечатление. Тем более что леди Карлайл все продолжала давать на меня своей грудью, цепко держа при этом за руку, и даже чуть поглаживая сверху по кисти.

Я поддался ее очарованию, несмотря на весь свой сарказм и опыт, поплыл, как безусый юнец, и только промычал в ответ свое согласие.

— Вот и славно, шевалье, благодарю вас! Проводите же меня внутрь, мне требуется освежиться и привести себя в порядок…

И только, когда она зашла в комнату на втором этаже, которую любезно показал нам толстый трактирщик, а изнутри щелкнул замок, я очнулся.

Да! Так меня давно не разводили! И это без капли алкоголя или клофелина! У Люси явный талант в плане соблазнения мужского пола и доведения его до состояния полной покорности. Чем же она меня взяла? Не мягкой же грудью на изгибе моей руки? Что я женскую грудь не трогал? Но в тот момент я был готов практически на все, что бы она меня ни попросила.

Надо держаться с графиней осторожней. Не приближаться к ней по мере возможностей, ничего не пить и не есть из ее рук. Хм, может ее запах лишил меня разума? Он миледи пахло прекрасно: летним лугом, полным трав и ярких цветов — изысканный аромат. Такие духи в мое время стоили бы целое состояние. Это не какая-то банальность за пару сотен евро, подобный флакончик мог стоить в десятки раз дороже.

— Господин, позвольте показать вам комнату… — хозяин материализовался слева, беспрестанно кланяясь. Видно, пароль миледи распространялся и на его отношение к нам.

— Две комнаты! — уточнил я. — Одну для меня, вторую для моих людей!

— Конечно, как вам будет угодно…

Левый и Правый неотступно следовали за мной, идеально выполняя роль телохранителей. Куда там Костнеру, эти ребята дали бы ему фору.

Я быстро осмотрел обе предоставленные комнаты. Ничего особенного, все стандартно: лежаки, пара табуретов, сундук в углу, небольшое оконце. Сэкономил на нас, скряга-трактирщик. Явно выделил самые убогие комнатушки.

Миледи же заняла гораздо более просторные апартаменты в виде двух смежных комнаты, обставленных максимально комфортно. Я слышал, как она потребовала служанку, которая могла бы помочь раздеться и принять ванну.

— Так, господа, ситуация у нас сложилась скверная, — мы с братьями спустились в нижний зал, где я решил провести краткий инструктаж. — За леди Карлайл идет охота, и пока она жива, то находится под угрозой, а значит, мы должны быть начеку. Я взял на себя обязанность сохранить ее в целости до утра…

При этих словах оба брата синхронно хмыкнули. Вот же клоуны-юмористы на мою голову! А еще такие морды суровые…

— Слушайте приказ! — рявкнул я, рассердившись. — Ужинать легко, не обжираться. Дозволяю бутылку вина на двоих…

— Но, патрон…* — пытался было опротестовать этот приказ Левый.

*(от лат. patronus — «защитник, покровитель») — 1. лицо, бравшее под своё покровительство малоимущих или неполноправных граждан. 2. хозяин, начальник, босс.

— Молчать! — резко оборвал его я. — Позже наверстаете! Дежурить будете по очереди. Сначала Люка, до двух часов пополуночи, потом вы, Бенезит. Ваше время с двух до шести. Спать одетыми и при оружии, пистолеты зарядить. На всякий случай! Надеюсь, ночь пройдет спокойно, а с утра мы передадим графиню ее людям, и на этом все кончится…

У братьев традиционно вопросов не имелось. Они вообще схватывали все с полуслова, чем нравились мне все больше.

Мы быстро распределились по комнатам и привели себя в порядок — умылись, оправились, а после спустились в обеденный зал, где нас уже ожидал обильный ужин.

Но, помня мои наставления, братья кушали скудно, зато вздыхали при этом тяжко. Мне даже стало их на мгновение жаль, но потом я вспомнил, что бывает при ранениях в живот, и все сомнения, как рукой сняло. Пока остается шанс нападения на графиню, необходимо соблюдать осторожность. Сам я тоже ел мало, пил еще меньше, и первым ушел в свою комнату, намереваясь немного поспать, а потом вторым постом контролировать таверну до самого утра.

Но моим планам не суждено было сбыться. Едва я задремал, как в дверь негромко постучали. Дьявол! Неужели, Левый или Правый забыли инструкции! Злой, как черт, я резко рванул дверь на себя и обмер, очарованный открывшимся зрелищем.

Леди Карлайл стояла передо мной в легком, полупрозрачном ночном платье, с накинутой на плечи пелериной. В руках она держала свечу, в свете которой ее фигура выглядела подчеркнуто контурно и весьма эффектно. Все эти полутона играли свою роль настолько сильно, что организм реагировал сам по себе, без всякого моего вмешательства. Куда там пресловутой виагре! Впрочем, телу де Браса внешние стимуляторы были без надобности.

— Миледи?.. — мой голос внезапно охрип, как у подростка, впервые заглянувшего сквозь дырку в стене в отделение женской бани.

— Милорд… — а вот голос Люси очаровывал бархатными, низкими тонами, легким английским акцентом и той неповторимой интонацией, которую некоторые дамы умеют создать, когда требуется кого-то подчинить своей воле. — У меня в комнате темно и страшно. Я понимаю, что это против всех правил приличия, но позвольте провести эту ночь у вас?

— Проходите!

Я шире распахнул дверь, пропуская леди Карлайл внутрь. А что мне еще оставалось делать? Отказать ей? Признаться, я бы не простил себе подобного после.

Осмотревшись, графиня невольно поморщилась из-за скудности обстановки, но ничего не сказала. В конце концов, это она меня сюда определила.

Я ложился спать, не раздеваясь, только скинул куртку и камзол, оставшись в штанах и рубашке. Леди Карлайл мой вид нисколько не смущал. Сама полуодета, одна ночью у незнакомого молодого мужчины — моральные нормы ее совершенно не волновали.

Люси прошла к разобранной постели и, даже не спрашивая, села на нее. Потом посмотрела на меня и задула свечку.

Несколько мгновений я истуканом стоял в темной комнате, соображая, что делать дальше.

— Где же вы, сударь? — легкий шепот девушки подстегнул меня похлеще хлыста.

Видит бог, не я начал это первым. Но и отступать в подобных ситуациях я не привык.

Сапоги, штаны и рубашка полетели на пол, и я нырнул в горячие объятия графини, которая уже успела избавиться от своего скромного одеяния. Мелькнула было мысль о том, что нужно держаться настороже… мелькнула и пропала.

Говорят, англичанки холодные и бесчувственные стервы. Не знаю, как остальные, но миледи любила страстно, откинув в сторону все предрассудки эпохи. Трогать ее тело, ласкать ее точеные груди с острыми сосками, вдыхать ее запах — в эту минуту мне казалось, что ничего прекраснее на свете быть не может. Я на время потерял рассудок, полностью погрузившись в ее ослепительное очарование.

Миледи отдавалась, как в последний раз, со всей страстью любящей женщины, хотя, я знал точно, ко мне она не испытывает ровным счетом никаких чувств. Это все последствия стресса — ее жизнь оказалась под угрозой, и даже такой железной женщине, как леди Карлайл, требовался выплеск энергии и эмоций. Я вполне вовремя подвернулся ей под руку. А заодно, уверен, таким образом она планировала укрепить нашу с ней связь, заставив меня послужить ей дольше того срока, который я отмерил.

Как бы то ни было, но этот час… или даже два пролетели, как мгновение. Наконец, утомившись и насытившись друг другом, мы задремали, и проснулись одновременно, когда внизу прозвучали громкие выстрелы.

Я кубарем скатился с постели, запутавшись в простынях.