Идите и убивайте!

Генерал перегнулся назад, достал из сумки автомат. Без оружия он не ездил

— Не спеши…

И тут краем глаза он заметил… это была как точка… никакого огня не было, просто что-то летело к ним, оставляя за собой след белесого дыма…

Граната…

Последнее что подумал генерал Брагар — плохо… все плохо…

16 мая 202… года. Афины, Греция. Следственная тюрьма МВД

С утра — проснулся с больной головой — хорошо вчера погуляли. А ведь сегодня допрос…

Постоял под душем, выпил одну за другой две чашки кофе — замутило. Не помогло. Пошел вниз, просить сырые яйца. В ресторане подсказали, что в качестве средства от похмелья можно съесть кусок сливочного масла без хлеба. Съел.

Немного придя в себя, пошел одеваться. Сегодня важный день.

Местным аналогом Бутырки — была тюрьма Коридаллос. Особенного в ней ничего не было — тюрьма как тюрьма. Белая, как и все в этом городе. Тюрьма, как и у нас, была переполнена, сидели в ней… да кто только в ней не сидел. Грузины, албанцы, итальянцы, русские, македонцы… всякой твари по паре. Набор обвинений в основном один и тот же — контрабанда, вымогалово, наркоторговля. По последней статье сидит чуть ли не четверть всех подследственных. Полно моряков, которые решили подзаработать, да не вышло…

В тюрьму тронулись от здания МВД, на двух машинах. Мигалки включены, но сирены выключены, так и катили. По пути — Димитрис, который тоже страдал от похмелья — посвящал меня в последние новости…

— Американцы утром прислали факс. Требуют выдачи.

— И какое основание, позволь спросить?

Димитрис понизил голос

— Продажа Рома-Банка. Я так понимаю, и тебя она интересует

Ну да. Интересует. Еще как интересует. Интересно, а как американцы то в этом замешаны.

Но они знают. И это плохо.

История продажи Рома-банка — это афера, по меньшей мере, года. Может, и десятилетия. В мировом масштабе.

Итак, Румыния, наши дни. В этом славном государстве, которое было членом ЕС — жил да был банк под названием Рома-банк. Ничего особенного он из себя не представлял, но в первую десятку банков страны входил. И в отличие от других — пока никаким транснациональным банковским группам не принадлежал. Собственный капитал у него был примерно восемь — десять миллиардов, что по нормативам ЕС и состоянию рынка давало ему рыночную цену от двадцати до тридцати миллиардов. Отделения во всех крупных городах Румынии и Молдовы, стандартный набор банковских продуктов. Его слабым местом было как раз то что он никому не принадлежал, а значит и фондировался на европейском межбанке по более высоким ставкам, чем монстры подобные Креди Агриколь или Дойче-банк. Понятно, кто даст по низким ставкам фондирование независимому банку из Румынии? А значит, и конкуренцию он проигрывал, и его продажа была только вопросом времени.

Владельцы выставили на аукцион шестьдесят процентов плюс одну акцию банка. Что само по себе интересно — на кого они рассчитывали. В России блокпакет — пятьдесят плюс одна акция, а вот на Украине — шестьдесят плюс одна. Особо ничего от аукциона не ждали, рынок сейчас не тот — не нулевые, когда в той же Украине банк можно было продать за четыре — пять капиталов — сейчас и за один то не продашь. И то, что произошло далее — стало полной неожиданностью.

На аукцион заявились сразу восемь участников. Цена блокпакета — в ходе ожесточенных торгов между русским и казахским участниками — взлетела до пятидесяти восьми миллиардов долларов. Победили понятное дело русские. Потому что русские не сдаются.

Спохватились не сразу — формально никаких нарушений не было, аукцион был законным, цену все давали, находясь в здравом уме и понимая, что они делают. Вся суть аферы стала понятна, когда в России начал накрываться АПК-банк — как раз участник этой аферы. Владельцы АПК-банка придумали и провернули грандиозную аферу. Договорившись с продавцами Рома-банка и с казахским участником — они до невероятного предела вздули цену на бросовый, в общем-то, румынский актив. И под этим предлогов по инвестиционной статье вывели за границу тридцать восемь миллиардов долларов США, не только пробив огромную, в два с половиной триллиона рублей дыру в балансе — но и назанимав под эту сделку денег везде, где только могли — от межбанка, до дружественных финансовых структур. По сути — они ограбили российскую банковскую систему в целом. И не только, кстати, российскую — занимали они и в других странах.

Почему так получилось? Тупо — никто не мог подумать, что один из крупнейших банков страны, с тридцатилетней историей — пойдет на такое.

Препятствовать таким вещам должны были две структуры. Банковский надзор — это раз. И надзор ФСБ — это два. Банковский надзор — с ним так и не разобрались, но, по сути, сделка была в рамках закона. Российский банк чтобы выйти на рынки ЕС покупает румынский. Формально все в норме.

Вторая линия обороны — это надзор ФСБ. В каждом банке сидят прикомандированные офицеры ФСБ. Их задача — следить и докладывать. В АПК-банке сидел офицер в ранге генерал — майора. Его до сих пор не могут найти. Начальник отдела банковского надзора, полковник Чепкасов был арестован, при обыске дома у него нашли деньги и ценности на сумму в пятнадцать миллиардов — вся квартира была забита деньгами, человек жил как в банковском хранилище, деньги лежали в сумках от пола до потолка, целые комнаты были забиты деньгами. Как только пол не провалился в квартире этой. Понятно, что говорить о каком-то эффективном контроле было невозможно, а деньги — ушли и растворились в оффшорах. Попутно поставив на грань краха всю российскую финансовую систему, по крайней мере, частный ее сектор.

Началось расследование — я и есть его часть, часть этого расследования. Его поручили всем без исключения — ФСБ, МВД, СВР, ГРУ… всем. ФСБ обгадилось… это был не первый скандал и не последний, но судя по фейерверку отставок — доверие к внукам Дзержинского было утрачено и утрачено капитально. Установили, что казахский участник аукциона — структура, корни которой — в комсомоле. Фирма, которая участвовала — через несколько итераций упиралась в интересную структуру — Фонд за атомное разоружение. Это была дочерняя структура, созданная при Горбачеве Фондом мира, она еще в 1988 году ввезла в СССР партию японских машин и продала с наценкой 1200 % — официально. Еще одна структура, которая там засветилась — туристическое агентство «Молодость» было создано при Горбачеве совместно комсомолом и профсоюзами для того чтобы отправлять советских студентов и трудящихся на отдых в страны Восточного блока. На него переписали советскую собственность в этих странах, в частности отели от Болгарии до Чехословакии. Сейчас дочкам и внучкам этих структур принадлежит пятнадцать процентов экономики Казахстана, огромные вложения в Азербайджане, активы в Грузии, Армении, Таджикистане и Туркменистане. Все известные владельцы этой системы — долларовые миллиардеры, все выходцы из советского комсомола и ВЦСПС, проживают кто в Израиле, кто в Лондоне. Судя по всему, они и сами они с этого гешефта неплохо получили — через старших товарищей из Москвы вывели за рубеж и свои бабки. Схема простая — даешь заем московско-харьковскому банку, который никогда не вернется, потому что банк лопнет — а на той стороне получаешь наличные.

Румынский банковский надзор заблокировал сделку — но только после того, как деньги прошли. Понятно, что и они попробуют найти основания для конфискации в свою пользу под любым предлогом — а теперь вот и американцы…

— Американцы то тут с какого бока? Какие у них основания?

— Один из участников аукциона был под американской юрисдикцией. Дальше они активировали акт о трансграничной коррупции…

Вот, с..и. Слов просто нет. Акт о трансграничной коррупции совсем недавнее изобретение, он был принят после того, как в мировой прессе прошли две волны скандалов — по чемпионатам мира по футболу в России, а потом и в Катаре. Была информация о том, что и та и другая заявка победила благодаря подкупу — при том, что США к нам понятно как относились, а Катар Трамп публично назвал спонсором терроризма. Плюс еще история с допингом российской сборной — американцам там тоже не удалось довести дело до конца. После того, как торпедировать проведение ЧМ и там и там у американцев не получилось — они в отместку приняли акт о трансграничной коррупции. Согласно ему — если где-то проходит аукцион или конкурс, или любое другое состязание, в котором участвует любое юридическое или физическое лицо под американской юрисдикцией, и становится известно, что победа в таком состязании одержана коррупционным путем — то Минюст США имеет право возбудить дело по данному факту и провести следствие и судебный процесс в американском суде, а потом требовать исполнения решения американского суда по данному делу. Учитывая политический вес США и их возможности по блокированию и конфискации средств по всему миру — это не шутки.

То есть американцы хотят или наложить лапу на выведенные из России преступным путем средства — или взять за жабры Холодовского и получить от него всю известную ему информацию. А может, и подсказать, что он должен говорить — например, о счетах Путина. А почему бы и нет?

В ж… в любом случае оказываемся мы. Потому что нас обокрали средь бела дня и шансы вернуть деньги — довольно призрачны. И как обокрали! На ходу подтяжки сняли.

— И вы что?

— Ну… американцев тут сильно не любят, сам понимаешь. Потянем время, потом ответим что факс это не документ. Но сам понимаешь — времени все меньше. Если американцы кого-то хотят — они его получат.

Я это понимал. Если посадка Холодовского затянется хотя бы на полгода — американцы выиграли. Им некуда спешить, им главное приземлить здесь Холодовского надолго, а потом добиваться выдачи. Они могут годами это делать. Если Холодовского не вытащить быстро — то мы попали…

— Ты пойми, мы же на одной стороне.

Да я все понимаю, брат Дима. Только вот денежки то — врозь…

Благодаря тому же Димитрису — оформиться мне удалось быстро, без типичных для Греции проволочек. Мне выделили камеру для общения подследственных с адвокатами, и местные конвоиры ввели уже переодетого в тюремную одежду, небритого Холодовского…

Александр Борисович Холодовский…

Знаете, я не следак, я опер — но это не значит, что я не умею колоть людей — умею. Следак — сейчас следаки пошли, только бумажки оформлять, и не более того. К тому же следаку какая работа — поручение дал, оперативным путем установить — и сиди, жди. Пока мент ноги до ж… сносит. И палок на нем не висит — показателей. Клиента к следаку лучше приводить уже тепленьким, чтобы только документы осталось оформить.

Но скажите, как колоть человека, у которого есть минимум пять миллиардов долларов?

Вопрос не в количестве денег даже, с какого-то момента деньги становятся не более чем цифрами. А в том, как он их заработал. В его опыте. Между нами семь лет разницы всего, я уже лампасы примерил и вообще много всего в жизни повидал, но что мой опыт по сравнению с его опытом. Он был секретарем райкома комсомола в советской столице черного рынка. Он бежал из Тбилиси, прихватив комсомольскую кассу, когда я учился в старших классах школы. А когда я желторотым салагой стоял на посту под Грозным, под ним было десять тысяч человек и он торговал с Украиной ядерным топливом по зачетным схемам. Он жал руку Ельцину, Путину и, наверное, половине воров в законе СНГ. Что я ему могу сказать, чтобы было интересно — и почему бы ему не послать меня на… с первых слов.

Нет, я не прибедняюсь. Козыри у меня были. В конце концов — я на свободе, а он пока — нет. Но сыграют ли они.

Холодовского привели в комнату для допросов усталым и раздраженным — пожилой, за пятьдесят, очки, седая щетина — но стариком он не выглядел. Серые, как мартовская вода в лужах глаза за стеклами очков.

Я показал жестом — не надо наручников.

Конвоиры вышли.

Я достал из под стола пакет, поставил на стол. Там были фрукты — купил на Омонии, заехали утром. Сказал больному другу.

— Угощайтесь.

Холодовский посмотрел на меня с проблеском удивления — русский

— Тебя кто прислал?

— Угощайтесь, угощайтесь

— Посольский что ли?

Я положил на стол удостоверение. Холодовский глянул

— Ты от кого. Сизов что ли? Передай ему …

Я достал из пакета фрукт… важно не терять зрительного контакта, потому не знаю даже что достал. Откусил

— Угощайтесь, времени не так и много у нас…

Холодовский впервые посмотрел на меня с интересом

— Узнаю родные пенаты. Это чистят, потом едят…

Я то думаю, что так жестко…

— Ешьте. Не отравлено.

…

— Говорить вы все равно не будете, верно?

Холодовский равнодушно промолчал

— Тогда послушайте меня. Минюст США готовит на вас запрос об экстрадиции. Утром прислали факс. Там сроки не суммируются. Дадут восемь раз по десять — восемьдесят лет и сиди. Умрешь раньше — твои проблемы. И судей понимающих там нет. Сталинская там система, только лоск заграничный.

Холодовский равнодушно хмыкнул — но что-то из фруктов взял

— У вас что ли лучше?

— Узником совести будете. Потом освободят как Ходорковского. Даже фамилии почти совпадают у вас.

Холодовский насмешливо посмотрел на меня

— Ты о чем, мальчик? У меня гражданство Израиля. Спорим, я через пару дней выйду. А туфту свою американскую засунь себе знаешь куда? Нет у меня там ничего. Даже квартиры, я не дурак. К американцам меня не пристегнешь.

— Даже через Пирей?

Холодовский посмотрел на меня с ненавистью

— Я вот думаю, таким как ты это — зачем? — медленно сказал он — саами не живете и другим не даете…

— Может, не нравитесь вы мне, пан Холодовский. Банк сосвинячили на приватизации. Потом людей столько кинули…

— Сосвинячил?! Ты это серьезно?

— А что — нет? Приватизация ЧМЗ… за малым по пути Ходора не пошли.

— Ах, ты…

Холодовский хотел что-то сказать, но в последний момент промолчал. Только сопел зло от незаслуженной обиды.

— Государству долги возвращать надо.

Это было последней каплей.

— Государству? А что такое — государство?

…

— Когда мы на ЧМЗ зашли, знаешь, сколько там долг по зарплате был? Год и восемь! Три доктора наук в штате — картоху копают, чтобы с голода не подохнуть. Где оно было — твое государство? А теперь, как все наладили — так отдай? Выкуси!

Самое страшное — что он не врал. ЧМЗ — он и в самом деле принял в таком состоянии. И превратил в одного из лидеров по ядерному топливу.

Мировых лидеров.

Правда…

— Есть одно небольшое «но». Верно? Ростех вам миллиард с четвертью заплатил, так? И где сейчас эти деньги? Увели через Румынию?

— Где были там нет. Иди… иди.

— Уйду. Только еще один вопрос. Платеж на Харьков. Двадцать третьего марта

…

— Сами остановили или подсказал кто?

Холодовский оскалился

— А знаешь, как говорят, много будешь знать, земля будет пухом?

— Знаю. Только не надо тут в игры играть, Холодовский. Я с вами разговариваю на равных. Признаю — много сделали. А для американцев вы — кто? Так, мелкий дон Корлеоне.

…

— Подумайте, насчет платежки. А пока…

Я взглянул на часы

— Десять минут еще есть. Ешьте фрукты. Тут не покормят такими…

Банкир начал жадно, торопясь есть…