Агентурная разведка. Часть 11 «Дружественный огонь»

— Не увидят. Успокойся. Если захочешь, то я тебе постараюсь помочь.

В этот момент позвонил Тони и сказал, что текст проекта акта готов и находится у меня в электронной почте.

Я попросил Тони остаться меня дожидаться, а остальных отпустить домой, при этом дать им расписаться в какой-нибудь бумаге о том, что всё произошедшее сегодня является инсайдерской информацией, просил их сильно запугать на этот счёт.

После разговора с Тони продолжил работать с Кейси.

— Ты сказала, что мной интересуется управление ФБР. Всё как-то в общем. Я не понял толком их интерес. С чем конкретно он связан?

— Ничего конкретного, как я поняла. Их интересуют все твои контакты, интересы, увлечения, поездки, семейные сплетни и семейный инсайд. Очень общая информация. Мой говорил, что они больше для порядка тебя изучают, отрабатывают какой-то свой служебный протокол, на самом деле в прицеле Ричард. Если что-то найдут, то скажут, что изучали тебя, а Ричард случайно попал в поле зрения, вторым планом. Это их известная уловка. А вот по твоей жене уже немного другое, там глубже. Я больше ничего не знаю. Скажи, Виктор, как теперь мне быть, как жить дальше?

— Есть несколько вариантов. Первый. Ты говоришь своему бывшему правду, но не всю. Сообщи, что попалась с этими бумагами. А это уже не столько твои проблемы, сколько его. То есть на него может появиться компромат. Скажи, что я взял время на обдумывание и никому ничего пока не доложил. После этого объясни, что больше не будешь работать на него. Потребуй, чтобы он эти проблемы решил. Если будет шантажировать, то скажи, что все узнают об этом его шантаже. Предупреди, что в случае чего письмо будет обнародовано надёжными людьми. Полагаю, ему шум не нужен, поэтому это домашнее видео он никому не покажет. Ты свободна в этом случае.

— Но он не успокоится.

— Что он сделает? Что даст ему публикация этого видео? После сегодняшнего события у него будут только проблемы. Они ему нужны? Он будет кровно заинтересован в том, чтобы замять всё это. Ему наверняка нужна полная тишина.

— Но он выйдет на тебя, и у тебя будут неприятности.

— Я ему скажу, что обо всём доложил Ричарду, но больше никому ничего не говорил и не скажу, если мне об этом скажет Ричард. Пусть к нему идут решать проблему. Нам с ними говорить не по зубам. Также скажу, что об этом происшествии знает ещё трое человек и что он сам должен провести с ними работу.

— Он сам не сможет позвонить Ричарду. Ему придётся этот вопрос решать со своим руководством.

— Пусть решает.

— Ты не представляешь, как он тебя лично возненавидит. Ты наживёшь себе очень злого врага.

— Не хотелось бы.

— Не докладывай ничего Ричарду. На самом деле ничего такого не произошло. Такие дела ты сам должен решать и основного акционера не беспокоить.

— Пожалуй, ты права.

— Вот! Давай я своему бывшему прямо сейчас позвоню, и он сюда приедет.

— Звони.

Через полчаса ко мне в кабинет вошёл несколько неказистый парень, рано начавший полнеть. Познакомились. Его зовут Фил.

Кейси быстро ввела его в курс дела, я молчал.

— Виктор, у тебя здесь камера? — Фил неожиданно мотнул головой в сторону камеры видеонаблюдения, которая была лишь слегка закамуфлирована под колпачком пожарной сигнализации.

— Да. Но она, разумеется, отключена. Кейси и ты могут это проверить.

Фил посмотрел на Кейси, и та пошла к моему компьютеру, я ей уступил дорогу.

Кейси убедилась, потом жестом подозвала Фила.

Я был спокоен, потому что у меня сегодня здесь работали две других камеры, очень специальных: «Мade in Russia. GRU».

ФБР очень хорошо знает аббревиатуру GRU от фирменного наименования: The Main Intelligence Directorate of the General Staff of the Armed Forces of the Russian Federation. Этот «бренд» здесь знают все эти агенты. Не уверен насчёт страха, но авторитет у всей нашей разведки ещё был, и немалый. Пусть и своеобразный (в смысле беспощадности) — Голливуд сыграл огромную роль в формировании образов и смыслов во всём мире, включая США!

Поэтому прямо в движении получилась хорошая проверка. Если бы Фил хоть на минуту подозревал, что я офицер GRU или KGB (так по старинке в ФБР продолжали называть СВР), то не приехал бы сюда сам и сделал бы всё, чтобы меня куда-то вытащить. Но даже если бы и приехал, то обязательно приволок бы с собой сканер для обнаружения всего этого шпионского.

Зачёт!

— Извини, Виктор, плохо вышло. Я очень прошу помочь нам с Кейси.

— Фил, я жду от тебя конкретных предложений. Я хочу понимать, что именно я должен сделать или не сделать.

— Нет проблем. Не докладывай ничего Ричарду. Не надо составлять акт на Кейси. Я сам поговорю на этот счёт с теми троими — это моя проблема, и я её решу.

— Фил, я хочу знать, почему я должен это сделать.

— Виктор, всё это моя личная самодеятельность. Я хотел заработать немного денег.

— Почему ты в таком случае интересовался моей женой?

— Виктор, у нас есть протоколы, есть отчёты. На самом деле мы законно интересовались твоей женой. Да! Это официально, просто рутинная проверка. Такие проверки периодически проводятся. Для её проведения мы обязаны официально заводить досье. Под видом проверок я хотел и свои дела сделать. Хотел зацепиться как-то за тебя через результаты проверки твоей жены, и наоборот. А там и на Ричарда выйти. Кейси я немного по-другому объяснил. Теперь вы оба знаете правду. Хотел найти что-то на Ричарда и заработать, с него не убудет. Больше ничего сказать не могу.

— Мне и не надо. Не хочу даже знать все эти ваши грязные делишки.

— Виктор, тебя теперь, после того как вы стали генеральным подрядчиком мэрии в таком специфическом деле, мы периодически будем проверять. Причём совершенно официально. Ты возглавляешь фирму, которая имеет огромный объём данных, к которому ты лично имеешь доступ так или иначе. Отдельно и частично все эти данные не представляют угроз, а системно это очень ценно. Поэтому ты у нас теперь будешь под общим контролем и наблюдением. Если мы с тобой разговариваем, значит, ты не был замечен в торговле этими данными и их передаче. Ты чист! Вокруг тебя точно нет никакого рынка торговли данными. Но вот с этими документами на Ричарда, что хотела вынести Кейси… Но она же не вынесла! Понимаешь? Ей ничего не будет. Ты только скандал получишь. А если ты поможешь мне, то я обязательно как-нибудь помогу тебе.

— Убедительно. Это ценно.

— Да, Виктор, я слов не ветер не бросаю. Знаешь, как бывает? Самое главное — человека предупредить. Информация бывает бесценной.

— И всё-таки что у вас есть на меня и мою жену?

— Ничего! Вообще ничего.

— Фил, сколько ты хотел заработать на Ричарде? Назови цифру. Просто хочу понимать рынок таких услуг.

— Виктор, я бы заработал гроши.

— Ну, сколько?

— Мне бы хватило и двадцати тысяч.

— Я дам тебе десять тысяч. Не хочу, чтобы ты ушёл отсюда разозлённым. Я буду дорожить тем, что мы сегодня стали партнёрами и заключили сделку.

— Виктор, не нужно мне давать эти деньги. Это плохо, потому что они не заработаны.

Я уже достал деньги из сейфа, развернулся так, чтобы их было лучше видно в одну из камер.

— Фил, возьми и пересчитай. Это обязательно во избежание недоразумений. Если ты не возьмёшь эти деньги, значит, у тебя нет доверия ко мне и нет никакой сделки. Это моё условие. Ты должен проделать свою часть работы. Я поверил, Фил, твоим обещаниям о помощи. Это действительно стоит дорого.

Фил взял деньги и для галочки перебрал в руках купюры.

Наверняка Фил подумал, что вместо проблем он сейчас заключил очень хорошую сделку, которую он совершенно не собирается изначально выполнять, поэтому и взял спокойно у меня деньги. Фил был уверен, что легко «развёл» такого, как я, дурачка, который поверил в его обещания, которого можно будет периодически «доить» и использовать.

Наверняка Фил подумал, что для меня большая честь иметь дела и дружеские отношения с целым агентом ФБР! Это правда.

Фил не знает, что на самом деле он будет пожизненным агентом ГРУ в случае моего провала и отъезда из США или заключения в тюрягу.

Фил не знает, что он теперь стал моим «спящим», и когда-то он об этом обязательно узнает. Вопрос только в том, узнает он это от меня или от моих коллег-офицеров.

Но… У него есть шанс остаться вечно «спящим», в случае если он честно выполнит условия сделки и своевременно предупредит меня об опасности. Быть честным бывает выгодно. Интересно, он знает об этом? Как бы ему это в дальнейшем разъяснить?

Глава 3

Утром собрал совещание со своими заместителями.

— Хочу всех предупредить, что у нас всё хорошо. Вчера случилось недоразумение. Мы разобрались. Я совершил ошибку. Кейси просто хотела дополнительно поработать дома. Она получила моё разрешение, но чуть позже. Прошу пресекать все разговоры на эту тему. Любой выход информации или просто обсуждение этого события будет восприниматься мною как нелояльность к нашей компании и ко мне лично.

Дружный выдох облегчения у всех и одновременно.

Приступили к обсуждению уже готовых проектов приказов о введении в действие СМК. Всё прошло гладко.

Предполагалось, что проекты приказов я подпишу сегодня вечером. Все работники будут изучать изменения в течение трёх рабочих дней. После этого пройдут тестирование. Состав комиссий для проведения тестирования работников тоже расписан. В следующий понедельник компания начинает работать в соответствии с новыми стандартами.

Неожиданно приходит сообщение от индийского подрядчика, а в нём рекомендации. Рекомендуют создать в Буффало обособленное подразделение компании, позднее уровень самостоятельности повысить до филиала, а потом выделить филиал в дочернюю фирму. Полностью расписываются формальные цели и задачи. Реально же вижу, как выглядит первая в моей жизни попытка агрессивного слияния/поглощения, точнее (на юридическом языке) выделения части бизнеса. Знаю, что в семидесятых годах в США такие проделки назывались «рейдерским захватом».

Суть в том, что индийский подрядчик подсказывал, как показать убыточность подразделения, правильно спрятать доходность, причём без криминала. Кроме того, разъяснялось, как показать убыточность акционерам. Следом акционерам предложить выделить убыточное подразделение в отдельный бизнес. Акционеры с этим с удовольствием согласятся.

Индийский подрядчик (а тут просматривался явный стиль Крупина) настаивал назначить руководителем обособленного подразделения Кейси, потом её же назначить директором филиала, потом генеральным менеджером уже выделенной дочерней компании.

ГРУ (индийский подрядчик) уже знает, что в пригородах Буффало полиция буквально требует немедленную установку нового оборудования. В свою очередь, городской бюджет на этот год этого не предусматривает.

Ещё задолго до этих дней в ГРУ выяснили, что ранее в пригородах этим бизнесом занималась фирма сестры мэра, то есть реально сам мэр этим промышлял. Этот факт — компромат на мэра уже сам по себе. Оборудование должно работать ещё около года, но, со слов Сью, это невозможно. У мэра есть два выхода. Первый — ремонтировать старое, иначе конфликт с департаментом городской полиции неизбежен, грандиозный скандал тоже. Но затраты на ремонтную программу будут сопоставимы с затратами на новое оборудование. Фирму сестры ожидает неминуемая финансовая катастрофа, так как если она и найдёт финансирование (кредитование) на оборудование, то без подрядчиков ей не обойтись, потому что у неё нет таких трудовых ресурсов, они просто паразитировали на старье и ничего не делали вообще. Кроме того, в этом бизнесе важны объёмы — иначе никак. Ведь при наличии надлежащих объёмов можно достойно содержать необходимый производственный персонал и далее нужно уметь правильно им маневрировать, вдумчиво управлять.

Есть второй вариант. Я ставлю всё новое в минимальном количестве, но сейчас решаю эту проблему. Делаю это за свой счёт. В пригородах и в городе создаю единую интегрированную систему на своей базе, так как у меня есть свободные мощности (на вырост ставил). Полиция в восторге. Мэр примерно через год рассчитывается с нами новыми контрактами на эти пригороды, и мы доделываем всё остальное.

Мне мэру города скоро будет что предложить. Моя доля в будущей фирме должна быть не менее двадцати пяти процентов — блокирующий пакет акций. Это важно и обязательно! Ещё тридцать процентов в будущей фирме — это подряды города и пригородов, то есть доля мэра и его реальный вклад. Остальная доля будет принадлежать тем, кто выкупит обособленное подразделение нашей фирмы в Буффало с готовыми и работающими подрядами и с «убытками», естественно, тоже — это тема Ричарда.

Итак, ГРУ рекомендует мне отстоять точку зрения, что обособленное подразделение в Буффало должна возглавить Кейси с условием сохранения позиции первого заместителя. Но… За убыточность этого подразделения её следует позже уволить из нашей компании, но сделать всё возможное, чтобы она была генеральным менеджером дочерней компании в Буффало.

Убыточность обособленного подразделения в части «спрятать» прибыль с моей подачи обеспечит Ричард через главного бухгалтера (её воля под абсолютным контролем Ричарда, так как её сын работает у его друзей). Остальное должен обеспечить мэр Буффало, тоже с подачи Ричарда. Мы должны получать массу претензий и, как следствие, штрафов, которые будут сжирать всю запланированную и «неспрятанную» прибыль. В качестве оправдания перед остальными акционерами и уволим Кейси — моего первого заместителя — под заверения исправить дела и по итогам года (но уже без обособленного подразделения в Буффало) выйти на отличный финансовый результат.

Замысел вполне обоснован и понятен.

Поэтому?

Вечером опять собираю совещание со своими заместителями. Довожу своё решение о том, что поскольку в Буффало намечаются большие проблемы, то в приказы вносим необходимые коррективы: создаём обособленное подразделение, и ввиду проблемности ситуации руководить им будет лично мой первый заместитель с местом постоянной работы там.

Тишина. Кейси внешне спокойна.

— Кейси, ты готова? — задаю я вопрос.

— Мне даже нравится. Давно хотела на время уехать из Бостона. А стартовать из убытка даже лучше. Ведь в случае успеха результат моей работы будет неоспорим, и выглядеть он будет очень ярко. Я хочу попробовать свои силы на кризисном участке работы.

Я ожидал такой ответ. Она далеко не дура и вовсе не трус. Сильная личность.

Сью торжествует. Теперь за всё её огрехи в Буффало автоматически несёт ответственность Кейси. Ведь все отлично знают перечень запретов, сформулированных мною: среди них один из первых — запрет ссылаться на вину предшественников.

Перенос сроков полного внедрения СМК на две недели. Оно того стоит.

Через три недели я был в Вашингтоне у Ричарда. Нужна была личная встреча, тема такая, что ничего толком не напишешь. Хотя…

В принципе, я давно овладел эзоповым языком и пользовался им. Даже иной раз сообщения писал на открытые адреса, применяя его. Я знал, что им в совершенстве и очень виртуозно владеет генерал Крупин, а также как минимум один из его советников увлечён этим до полного погружения.

Эзопов язык (по имени баснописца Эзопа) — тайнопись в литературе, иносказание, намеренно маскирующее мысль (идею) автора. Прибегает к системе «обманных средств»: традиционным иносказательным приёмам (аллегория, ирония, перифраз, аллюзия), басенным «персонажам», полупрозрачным контекстуальным псевдонимам. Поскольку раб Эзоп не мог в своих баснях прямо указывать на пороки господ, он заменял их образы образами животных с соответствующими характеристиками. По этой причине язык иносказаний именуют эзоповым.

Но у меня были другие учителя. В русской литературе традиция использования этого приёма формировалась с конца XVIII века для обхода цензуры. Термин «эзопов язык» впервые использовал сатирик Михаил Салтыков-Щедрин. Его целью было высмеять социальные проблемы того времени, избежав при этом жёсткой цензуры поздней Российской империи, которая была особо внимательна к нему. Русским писателям эта техника очень нужна. Иначе…

Иначе может получиться как с боевым и заслуженным фронтовиком, участником Сталинградской битвы Виктором Некрасовым, автором книги «В окопах Сталинграда». Позорнейшая история о вынужденной эмиграции патриота и выдающегося писателя.

С генералом Крупиным я мог позволить иногда общение по открытым каналам связи с использованием этого языка как часть переписки с «бывшими однополчанами».

С Ричардом не мог совершенно ничего подобного себе позволить. Он этим языком не владел и не хотел его понимать, мог и из себя выйти.

Я спокойно передал Ричарду часть компромата на мэра.

— Откуда он у тебя?

— Не спрашивай меня, Ричард. Не могу сказать. Это не всё.

— А где остальное?

— Он ведёт свои тёмные дела в основном через сестру. Вторая часть бумаг на сестру. Получишь вторую часть после того, как будет оформлена моя доля в новой компании.

— Так сколько ты хочешь?

— Двадцать пять процентов — это моя доля.

— Блокирующий пакет.

— Но не контрольный.

— Учишься.

— Учусь. Для разговора с мэром этих материалов тебе вполне достаточно. Разве ему плохо? Он проявляет принципиальность и обкладывает нас штрафами. Вот это мэр!

— Согласен. А как мы реализуем договорённости по пригородам?

— Всё продумано. У нас фактически шесть территориальных контрактов на оказание услуг по предоставлению информации об объектах видеонаблюдения в единый центр хранения и обработки данных. Плюс один на единый центр хранения и обработки данных. Не нарушая законы, можно по каждому из этих шести контрактов увеличить объём не более чем на двадцать процентов без проведения дополнительных тендерных процедур, при этом не превышая цену единицы услуги. Этого недостаточно. В этих районах останутся незакрытыми требуемые территории ещё процентов на двадцать-тридцать. Эти остатки пока для полиции не имеют принципиального значения. С учётом того, что непокрытые территории останутся совсем на отшибе, обособленными, то в следующем году, когда мэр утвердит в городском совете бюджет, мало кто придёт на эти оставшиеся тендеры. Мы, скорее всего, их заберём. То есть в наших руках будет весь город со всеми пригородами. Это суперобъём. В контракте на единый центр хранения и обработки данных есть пункт о том, что мы обязаны обрабатывать нарастающие объёмы, не превышая единицу услуги. То есть с центром вообще нет проблем. Там, наоборот, наша обязанность.