Боги спустились с небес. Книга вторая

Свет в помещение почти не пробивался. За спиной физрука возвышались грозные тёмные силуэты, метров пять или шесть каждый. И от этих силуэтов исходила давящая аура, заставляя испытывать трепет. Ощущения были похожи на эффект магических артефактов, но те нужно было хотя бы взять в руки, чтобы ощутить воздействие. Силуэты же, казалось, хранили в себе невероятно огромную мощь и словно огонь обжигали на расстоянии, душили, излучая магию.

– Поздравляю вас, сопляки. Вы были избраны, чтобы побороться за шанс стать частью воинской элиты Русского Общества Магов!

Игорь Павлович шагал вдоль строя. В его руках клинки внушали страх смерти, хотя они всё время смотрели вниз, лишь следуя за движениями хозяина.

Саша краем глаза взглянул на Макса, стоявшего рядом. Тот, обычно спокойный и сонный, светился радостью и энергией не хуже Артёма. Кажется, он понял, что здесь происходит. А вот Саша до сих пор не был уверен. Точнее надеялся, что догадка ошибочна.

– Ряды Варягов поредели, – Игорь Павлович выглядел ещё более хмуро, чем обычно, и говорил серьёзнее прежнего. Возможно, Саше показалось, но на миг он уловил во взгляде учителя печаль. – Да, поредели… но это значит, что места ушедших должны занять другие.

Силуэты за его спиной засветились тусклым светом. Они смотрели на студентов страшными глазами, будто ожили. Это были огромные исполины, языческие идолы, стоявшие вокруг них кольцом. Древние боги пронзали взглядами, от которых бросало в дрожь. У подножия каждого из них находились люди, а у некоторых возвышались небольшие башенки в половину их высоты.

– Вас избрали, как самых достойных. Храбрых. Сильных духом.

С каждым словом свет, исходящий от магии, немного увеличивался. Уже можно было разглядеть лики исполинов. Грозные, свирепые, мудрые, весёлые, отрешённые – у каждого свой.

Одним из них за спиной Игоря Павловича возвышался воин в остроконечном шлеме, длинными усами, блестящими золотом. Одна рука его держала секиру, а другая – изображение молнии, которая начала исторгать вполне настоящие разряды. Денис заворожённо разглядывал идол Перуна, не в силах отвести взгляд.

Саша, напротив, хотел рассмотреть как можно больше исполинов и чуть ли шею не выворачивал в попытках увидеть всё вокруг. Но вдруг он остановился – на башенках лежали мёртвые тела.

– Сегодня мы справляем тризну по погибшим товарищам, – продолжал Игорь Павлович. – И, следуя традиции, мы устраиваем военные игрища в их честь.

Все люди у подножий исполинов держали в руках оружие. У кого-то было два меча, у кого-то две сабли, кто-то предпочитал копьё или топор. Некоторые, как и Игорь Павлович, в одной руке держали саблю, а в другой меч. Все стояли с голым торсом, босиком, в одних штанах. Только женщины обвязали грудь тканью.

Саша вспомнил, что в последнюю неделю практическую магию вёл не сам Игорь Павлович, а один из младших варягов, и теперь стало понятно, почему. Артём и Макс тоже заметили трупы и поумерили свой энтузиазм. Чтобы занять чьё-то место, оно должно освободиться.

Игорь Павлович отвлёкся от новобранцев. Он дугой обогнул шеренгу и направился к возвышению в центре пантеона. Поднявшись, он обратился ко всем присутствующим.

– Почтим погибших кровью наших врагов!

С этими словами в круг завели десять человек. Все со смуглыми лицами, бородатые и с полными гнева и страха глазами. Их поставили напротив студентов, которых также было десять.

– Это – террористы, устроившие нападение на одну из баз Общества, – вновь прогремел голос подполковника. – Там находились мирные жители. Женщины и дети, старики. Ублюдки послали целый батальон, и лишь благодаря самопожертвованию солдат, в числе которых были и наши товарищи, удалось спасти невинных людей.

Игорь Павлович махнул рукой, и к шеренге новобранцев подошли несколько человек, вручили каждому по мечу, каким владело большинство присутствующих, и приказали снять с себя верх одежды и обувь.

Но вооружили не только их. Под ноги пленникам кинули сабли, по виду трофейные, и на бородатых лицах сверкнули злобные улыбки.

– Мы уничтожили террористов, – поведал Игорь Павлович, – и отомстили за товарищей. Но традиция требует воздать им почести поединками, и вы, – обратился он к новобранцам, – должны сразиться с этими ублюдками. И убить их! Один на один. Пролейте вражескую кровь, держа оружие в руке, и докажите, что достойны стоять в наших рядах!

Убить?!

Сашу бросило в пот. Он не знал погибших, не знал, кто эти террористы. Да и террористы ли они вообще! Что, мать вашу, происходит?!

Но времени на размышления не осталось. Игорь Павлович дал сигнал к началу боя, и оскалившийся бородач, стоявший напротив Саши, взметнул вверх ятаган, резко сократив дистанцию. Опомнившись, Саша блокировал удар, тот отдался вибрацией по всей руке и диким звоном металла. Со скрежетом изогнутый клинок проскользил по дуге, выбивая искру о меч, и снова извернулся, нанося удар за ударом.

Смотреть по сторонам было некогда, но раздающиеся повсюду лязги говорили о том, что жертвоприношение началось.

Саша не умел обращаться с мечом, но бородач тоже не отличался мастерством фехтования, что немного уравнивало шансы.

Пока правая рука отбивала натиск новоиспечённой жертвы, не желавшей покориться славной традиции, левая призывала из кармана нож с помощью телекинеза. Но он не призывался… отточенные до автоматизма действия не возымели эффект в самый нужный момент!

Очередной удар оказался финтом, бородач изменил траекторию, и меч Саши откинулся далеко в сторону, открывая брешь в защите, а ятаган описал дугу в паре миллиметрах от живота – в последний момент Саша всё-таки успел отпрянуть назад. Но вслед за ятаганом бородач странным образом сложил пальцы левой руки. Саша догадался, что противник сейчас применит магию, а он ничего не может этому противопоставить. Страх сковал душу. Уверенность в том, что за ними следит отряд медиков, совершенно отсутствовала.

Крикнув нечто наверняка оскорбительное на своём языке, бородатый с рыком кинул руку вперёд.

И ничего не произошло.

Удивился и бородатый, и сам Саша. Магия не работала!

Но времени на размышления совершенно не было. Саша пришёл в себя первым и атаковал. Бородач успел избежать серьёзного урона, но на предплечье теперь красовался глубокий порез. В ответ полетела куча оскорблений на тарабарском, но Саша и не думал останавливаться на достигнутом. Кровь из раны не успела коснуться земли, когда меч описал вторую дугу и врезался в ятаган. И ещё раз, и ещё, и ещё – теперь наседал уже он.

Но почему не работала магия? И, судя по звукам вокруг, не у него одного. Ни треска льда, ни жара огня, ничего другого не сопровождало творившееся безумие. И, кажется, Саша начал догадываться почему.

Магия, исходившая от идолов, так давила, что блокировала магию студентов и пленных террористов. Подобное и представить себе никто не мог… кроме, видимо, Вадима.

Потомственный воин быстро подстроился к обстановке и каким-то образом взял свой меч во власть телекинеза, а сам отпрыгнул назад, когда его противник атаковал мощным выпадом сверху. Повисший в воздухе меч крутанулся от удара и с размаха отсёк руку атакующего. Тот не успел понять, что произошло, как Вадим снова схватил рукоять и вонзил клинок в грудь противника.

Пантеон заполнился одобряющими криками наблюдающих за сражением варягов. Первая жертва свершилась.

Значит, магию как-то можно использовать. Вот только как?

Бородач пришёл в себя. Здоровый волосатый бугай – такой вполне бы влился в братию оборотней, если бы не паршивая биография. Он явно превосходил Сашу и в опыте, и в физическом плане, даже полученная рана не смогла хоть сколь-нибудь заметно повлиять на скорость и силу, но это не продолжится слишком долго – кровь вытекала, орошая землю под ногами. Пораскинув мозгами, Саша пришёл к выводу, что есть только два выхода: ждать, пока противник ослабнет, или найти способ применить магию… пока этот способ не нашёл противник.

Вадим под оклики одобрения отошёл к одному из идолов. Скоро капище осветилось вспышкой – Артём тоже смог подключить свои способности. Вслед за ним послышался треск нарастающего льда и по коже пробежался холодок – Макс не отставал.

Саша был в лёгком замешательстве. Спасало лишь то, что бородач тоже затушевался, обнаружив работающую магию.

Энергия идолов волнами накатывала на Сашу. Сначала это казалось сплошным необузданным потоком, но, немного напрягшись, он заметил нечто странное. Давление было неоднородное, будто он окунулся в бочонок, наполненный разными жидкостями. Разная сила давления, разные ощущения от хаотично атакующей энергии, разная температура воздействия.

В спину будто ударил лёгкий холодок. Один из потоков, на короткое время, не давил на него, а наоборот придал сил. Нечто похожее можно испытать, если окунуться в озеро, где бьют ледяные ключи, смешиваясь с основными течениями.

Будто глоток свежего воздуха. Которого, однако, критически не хватало.

Саша отступил в сторону промелькнувшей энергии. Каждый шаг сочетался с ударом или блоком. Бородач наседал. Он, кажется, совсем отбросил мысль проложить дорогу к магии и чувствовал, что потеря крови не оставляет ему достаточно времени. Пыхтя и брызжа слюной, его физиономия искажалась с каждым взмахом ятагана. Натиск набрал столько силы, что рука Саши начинала неметь. Времени у него оставалось ещё меньше, чем у раненого противника – левой рукой орудовать было бы крайне неудобно.

Бородач начал одерживать верх. Очередной удар, пронзающий слух лязг металла, и брешь в защите пробита. В последний момент успев увернуться, Саша получил кровавую полосу на груди, но избежал смертельного исхода.

Резкая боль возникла не сразу – лишь после сильного испуга от промелькнувшего перед глазами изогнутого лезвия. Будто коса Смерти случайно промахнулась, готовая зацепить и выдернуть душу из тела.

Довольный оскал противника и ещё один взмах ятагана. Обманка. Вместо клинка, последовал удар ногой в живот, отбросивший Сашу на несколько метров назад, и противник с рёвом ринулся вперёд, чтобы завершить дело.

Дыхание перехватило от удара. Падая, Саша проехался грудью по шершавому полу, раззадорив и так вопящую рану. Огромное косматое чудовище с оружием в руках неслось на него с целью убить.

Но те, кто видел эту сцену со стороны, почуяли подвох – окровавленный, весь в ссадинах, парень, бывший в полтора раза меньше своего оппонента и только начавший подниматься, улыбался. Когда бородач оказался в паре метрах от Саши, из левого кармана парня что-то вылетело и в одно мгновенье описало вокруг своей жертвы с десяток траекторий. В следующее мгновенье ещё не осознавший происходящее бугай покрылся кровью, источаемой сотнями мелких порезов. Так и не успевший нанести последний удар, ублюдок рухнул наземь, колесом прокатившись мимо увернувшегося парня.

Террорист сам приблизил свой конец, отбросив Сашу к источнику питающей его магии. Саша вдруг почувствовал ощущение, сравнимое с потоком прохладной воды после жаркой бани. Энергия быстро заполнила всё тело, и это стало приговором для бородатого ублюдка. Нож-бабочка вернулся к своему хозяину, влажный клинок стряхнул с себя вязкую жижу и нырнул обратно в карман.

Сжимая меч так сильно, что рука побелела, Саша подошёл к харкающему кровью террористу. Смуглая кожа окрасилась в красный, борода скомкалась от наполнившей её жидкости.

Саша дрожал. Он боялся завершить начатое. Заставляя делать себя каждое движение, он левой рукой схватил ублюдка за горло и поднял перед собой – хотел посмотреть ему в глаза. Саша пытался отыскать в себе достаточно ненависти, чтобы та пересилила страх. Чёрные, полные ярости глаза пронзали его бессильной злобой, исказивший лицо оскал ужасал вытекающей из-за гнилых зубов кровью.

«Держа оружие в руке…», – пронеслись в голове слова Игоря Павловича.

Саша вспомнил строки из классики: «Тварь я дрожащая или право имею?»

Он должен это сделать – в таком уж мире он оказался. В мире, который встретил его клыками волколака, растерзавшими горло человека. В таком мире нельзя быть слабее других. Нельзя ограничивать себя в том, чем другие могут воспользоваться. Нельзя даровать жизнь врагу.

Острие меча вошло в живот, сквозь лёгкие, пробило рёбра и показалось за спиной концом вверх. Рука, словно клинок был её продолжением, чувствовала, как разрубается ткань, как рвутся кишки, лёгкие. Как лезвие пронзает сердце, крошит кости и выходит наружу.

Ублюдок в безмолвном крике разинул пасть, и лицо Саши оросило брызгами. Рука разжалась, огромная туша рухнула наземь.

Саша прошёл испытание.

******************

Дорогие читатели! Если понравилось моё творчество, буду благодарен за подписку и отзыв. Очень поможет конструктивная критика.

Глава 2. Разговор с командиром

Бездвижное тело лежало в луже крови, изуродованное множеством порезов и ужасной раной на животе. Саша ничего не чувствовал. Никаких изменений внутреннего состояния, ни угрызений совести, ни ликования – ничего. Быть может, это шок? Или вся дрожь и страх ушли через клинок, но он понимал, что переступил опасную черту.

Его отвели к исполину с четырьмя головами, обращёнными в разные стороны. Он держал в левой руке длинный рог, из которого изливалась энергия, а в правой – меч, острием указывавший вниз. Именно от него исходила та магия, что спасла Сашу. И теперь, находясь вблизи источника, он даже чувствовал небольшое головокружение от переизбытка сил.

Рядом стоял и Вадим. Видимо, «благосклонность» богов зависела от способностей.

Макс и Артём уже расположились возле своих исполинов и излучали долгожданное счастье. Вопрос крови, окрасившей их тела, парней, казалось, нисколько не заботил.

А тем временем схватка продолжалась. Денис не заставил себя ждать, и скоро поле битвы осветили вспышки молнии, а его противник пал, не в силах даже выругаться на прощание. Саша вспомнил о желании избрать судьбу воина и наблюдал, как тот вонзает металл в сердце своего первого врага с таким рвением, будто ждал именно этого долгие годы.

Денис выглядел взволнованно. Наверняка он понимал, что произошедшее отметило лишь самое начало пути, но и это уже казалось победой. Лицо его осенила улыбка, а пальцы не отпускали рукоять меча. Вязкие капли отмечали шаги молодого воина по пути к идолу Перуна.

Другие четверо были на курс старше и все – аристократы. Они, так или иначе, оказались знакомы Саше. Он не раз пересекался с ними, особенно когда дело затрагивало дела савельевцев. Грозные ребята. В отличие от самого Саши, они просто игрались со своими жертвами, предпочитая орудовать сталью, а не магией.

У одного это получилось. Отбив вражий клинок в сторону, он начал контратаку ударом ноги в пах, а затем взмахнул мечом. Одновременно с тем, как сталь раскроила череп жертвы, в клинок с треском вошёл разряд молнии. До Саши дотянулся запах жареного мяса и палёных волос.

Парень направился к тому же идолу, что и Денис, но разница между ними даже по внешнему виду казалась огромной. Высокий, патлатый, сложенный так, будто убивать учился раньше, чем ходить, он явно происходил из старинного знатного рода, а не из рядовой дворянской семьи. Это выражалось в его повадках, в его взгляде, в походке, даже в том, как он стоял. И Денис, всегда ведущий себя просто и без заморочек, рядом с ним казался недоразумением. Но Саша знал, что внешность в данном случае была обманчивой.

После этого товарищи патлатого один за другим закончили затягивать битву. Пролилась кровь трёх жертв, и особенно яростно это проделал тот, что оказался волколаком. Обернувшись в зверя, он отбросил меч и собственными когтями вспорол своего противника от брюха до подбородка.

Вид предстал ужасающий: огромный серый полуволк с растрёпанной шерстью, местами поредевшей из-за шрамов, с блестящими от крови руками. И месиво у его ног, бывшее пару секунд назад живым человеком.

Сашу пробрал страх от увиденного, а вот остальных такой исход обрадовал, и под одобрительные выкрики волколак снова превращался в молодого парня.

Это был Григорий Орлов. Лидер четвёрки.

Тогда, во время беспорядков, именно они возглавляли основную массу аристократов, сопротивляющихся бунту номагов и омагов. Они были жестоки и радикальны, и поэтому их убрали с неформальных постов, чтобы Академия смогла наладить хоть какой-то диалог. Не будь рядом с Владом и Коляном Пашки, не включись в дело Саша и Денис, их настигла бы такая же участь.

И вот, теперь четвёрка с довольными лицами наблюдала за последним оставшимся поединком.

Влад всё ещё не использовал магию, но компенсировал это физической силой, не уступающей даже знатным старшекурсникам. И он орудовал мечом очень ловко. Саша невольно отмечал моменты, когда схватка могла быть уже завершена. Минимум четыре явных промедления, лишивших Влада победы над жертвой. Друг раз за разом продолжал упускать возможности, но непрерывно теснил террориста градом ударов.

Саша посмотрел на Вадима, потом перевёл взгляд на Игоря Павловича, пробежался по знакомым лицам. Судя по всему, они тоже понимали – Влад просто не хочет убивать свою жертву.

Очередной удар оказался настолько мощным, что ублюдок не смог удержать блок, и его собственный клинок отскочил по лицу, оставив кровавую линию, переходящую со лба на правую щеку. Тут же Влад выхватил у него оружие и плашмя вдарил по челюсти.

Жертва рухнула, получила пинок, перевернувший тело на спину, и острие меча зависло у горла.

Влад победил.

Но не убил.

Игорь Павлович приблизился к нему, что-то сказал и отошёл, давая время на размышление. И без того хмурое лицо Влада исказилось от отчаяния. Несколько секунд, казавшихся очень долгими, тишину в капище нарушали изнывания жертвы, хныкающей то ли от боли, то ли от страха, но не смевшей даже шелохнуться. Его взгляд забегал от Влада к подполковнику и обратно, и вдруг в глазах появилась надежда. Он что-то залепетал на своём языке, молил, обещал, даже плакал, захлёбываясь слезами, перемешанными с кровью.

Влад опустил меч и отошёл назад.

Ублюдок успел улыбнуться в последний раз, когда изогнутый клинок Игоря Павловича отделил голову от туловища. Проблеск надежды так и остался на лице.

Игорь Павлович по-отечески похлопал Влада по плечу, и тот растворился в телепорте.

Орловская четвёрка довольно ухмылялась неудаче своего соперника. Они наверняка радовались бы, провались и Саша, и Артём с Максом.

Сашу терзали смутные чувства. Это и обида за товарища, и удивление его поступку, и, как ни странно, – стыд. Не слишком ли легко ему далось убийство человека? Почему он решил идти до конца? Было это собственное желание или в очередной раз он просто поступил так, как от него хотели?

Десять трупов, и кровь одного из них на руках Саши. Да, ему сказали, что это террористы. Безжалостные головорезы, погубившие жизни десяти варягов и неизвестно сколько других людей, но можно ли верить словам подполковника?

Может, самым сильным из всех оказался Влад, решивший не переступать черту в угоду другим, и остаться верным себе?

Саша не хотел ввязываться в новые проблемы – и без того хватало подозрений Штаба, опасностей Триглава и заморочек с переворотом общественных сил внутри Академии. Но он ввязался, став убийцей. И теперь назад ничего не вернуть.

Тем временем началась вторая часть представления. В круг, к одиноко стоящему Игорю Павловичу, вывели ещё одного бородатого мужика. Этот отличался от бездыханной десятки принесённых жертв. Гордая осанка, уверенный вдумчивый взгляд и повадки невероятно опасного существа выдавали главаря валявшихся посреди капища мертвецов. Часть его макушки обезобразил страшный ожог, полученный, по всей видимости, недавно. Возможно, во время того самого сражения.

Он обвёл взглядом погибших подчинённых – быть может, кто-то из них приходился ему другом или братом – и встал напротив подполковника, всем своим видом извергая жажду убийства.

– Вахид… – тихо молвил Вадим с непривычным для него удивлением. – Так вот кого они поймали!

– Кто? – спросил Саша.

Вадим глянул на него так, будто это имя должно быть знакомо каждому.

– Мудакам одного из самых жестоких батальонов Малак-Альмут. Подполковник по-нашему. Ублюдок до мозга костей.

Он взглянул на собственные руки, будто только сейчас осознавая, что ими уничтожил по-настоящему мерзкого ублюдка. А затем сжал кулаки и с ненавистью уставился на последнего из них.

– Даже нам не верится, что его схватили, – поделился стоявший рядом варяг. – Разбили их на приграничной стычке, но мерзавец улизнул. Гонялись по горам, переловили кучу приспешников, даже чуть не попались сами, но поймали его вместе с кровным отрядом, – он прочёл на лице Саши немой вопрос и пояснил. – Так они формируют ближний круг. Смешивают кровь, становятся почти родственниками. А может и больше. В общем, теперь не важно. Остался только он.

Саша слушал, не отрываясь от происходящего.