Возвращение блудного Брехта

— Марфа Ивановна, Лизку сюда с тряпкою пришли! Вино пролилось! — Рыкнул он, приоткрыв дверь. Вернулся, сунул ноги в обрезанные валенки и покосился на окно.

— Воняет тут у вас. Очень Государыня у нас чистоплотная, насекомых не любит, вшей и тараканов всяких. Клопов, но паче того нерях и грязнуль. Ежели не хотите, Андрей Иванович, в немилость попасть. То заведите себе в обычай мыться с мылом каждый день и ходить в Кремль и на другие встречи с Государыней в выстиранной, отглаженной и приличной, не штопаной всякой одежде. Я тут с вами разговоры разговариваю, прожекты строю, а вы завтра перед Государыней в таком вот виде предстанете, да ещё пропитанный эдакой вонью и всё — пишите письма. Отправит вас Анхен в Берёзов к Меньшиковым и Долгоруким. Будете вонью своей медведей отпугивать.

— Да, я… Прямо сейчас…

— Ну, уж хрен. Потерплю я. А как уеду, то и начинайте человеческий облик приобретать. Человек — звучит гордо. Кто-то из писателей сказал. Ладно, про писателей чуть позже поговорим. Давайте про травки лекарственные. Запоминайте. Писать ничего не надо, потом, если что, ещё раз расскажу. Есть три корня, которые, если их заварить и пить, камни растворяют. Первый здесь на Руси не редкость и в Европе его полно. Это корень шиповника. Копают их осенью и заваривают, как обычный отвар. Сейчас весна и он силы своей не имеет. Но осенью нужно будет в приличных количествах его заготовить, как и ягоды шиповника. Потом объясню для чего ягоды нужны.

— А если всё же выкопать сейчас? — помассировал колени Остерман.

— Нет. Плохое лекарство и навредить может. Скорее всего, можно у бабок на базаре купить? У народных целительниц — знахарок. А возможно и у докторов иноземных есть? Средство известное и не секретное. Только это самый слабый из трёх кореньев. Мало в них сил.

— А второй?

— Второй достать сложно. Я не знаю, видели ли, цветок есть — подсолнечник. Крупные такие жёлтые цветки. Так вот, в его корнях тоже есть сила, чтобы камни растворять в организме. Та же беда, что и шиповником, нужно собирать осенью. Вы отметьте себе, Андрей Иванович этот подсолнух. Нужно всем нашим послам во всех европейских странах написать, чтобы они осенью семян подсолнечника закупили в разных местах и с оказией в больших количествах сюда прислали. Только чтобы не заморозили зимой. Ну, там мешочек семян под одеждой гонцы чтобы везли. Весною посадим, и посмотрим, у которых будут самые большие корни. — И вершки тоже, отметил про себя Брехт. Сейчас ещё подсолнух с большими семечками не выведен. Нужно будет их поскрещивать.

— Что же с третьим корнем и вовсе из-за океана, из Вест-Индии везти надо? — кисло улыбнулся вице-канцлер.

— Нет, но не близко. На Кавказе есть. В том же Дербенте растёт трава, которая называется Марена Красильная. Вот — её корень. Точнее, отвар из её корней — самое сильное средство. Нужно отправить туда людей с поручение купить горни у местных и сюда доставить. Там эту траву, корни эти самые, используют для покраски шёлка и шерсти, так что запасов у местных должно быть много. Ну, и раз поедут туда люди, то пусть и само растение живое и семян привезут. Растение в горшках, понятно. Будем на аптекарском огороде Петра выращивать. Ну и заодно, пусть луковок шафрана купят. Крокус ещё называется. Большие деньги могут они нам принести.

Остерман подхватился с кровати, на которой продолжал сидеть. Хотел, видимо у дать команду в Дербент гонца засылать.

— Успеется, Андрей Иванович, — остановил его Брехт. — Давайте мы с вами переговорим о некоторых прожектах.

— О каких же…

— Да, не волнуйтесь, господин граф, я на вашей стороне почти. А именно по вопросу кабинет министров. Хорошая затея. Только непродуманная малость. Это, как захотели вы яму выкопать, схватили лопату и давай копать.

— А разве это не так делается?

— Нет. Нужно кроме простой лопаты ещё совковая — убирать землю из ямы. Желательно и кирку ещё, если земля твёрдая. Рукавички, чтобы мозолей не наделать на руках. Тачку, выкопанную землю отвозить.

— Да, вы господин Бирон специалист…

— Но-но, аккуратнее. Я только с виду добрый. Никогда у меня в роду конюхов не было и сам я конюхом не был. А брат старший у меня генерал в польский армии. Ну, да ладно вернёмся к кабинет министрам.

Первое — нужен обязательно Председатель Совета министров. Кто-то должен координировать работу министерств. Я предлагаю возглавить кабинет министров и стать его Председателем или по-английски если стать Премьер-министром вам, Андрей Иванович.

— Мне? — Глаза загорелись у мнимого больного.

— Именно вам, Ваше Сиятельство, и заодно занять пост министра иностранных дел. Сразу и чуть реорганизовать надобно вам это министерство. В него должны войти три департамента.

— И чем же они заниматься будут?

— А давайте наоборот. Вы мне скажите. Первый департамент, и это понятно, будет состоять из послов и их помощников. А второй?

— Второй? — запустил руки в космы Остерман.

— Второй.

— Была у меня идея учить языкам заранее послов, а то… — развёл руками вице-канцлер.

— Точно, Андрей Иванович. Нужно под эгидой министерства и на его деньги организовать в Москве или Петербурге университет, где студиозы будут языки изучать. И не только английский, французский и немецкий, но и датский, и шведский, и даже финский. Испанский нужен обязательно, португальский, итальянский. Кроме того, там должны учить европейским танцам, риторике, истории стран будущего пребывания, стихи учить, чтобы дамам мозги пудрить.

— Что простите?

— Пудрить мозги? Это красивыми речами обманывать, завлекать. Выражение такое у нас в Курляндии есть.

— В Курляндии… — понимающе покивал Остерман.

— К третьему департаменту подобрались. Департамент Разведки, назовём, чтобы никого не пугать — Информации. С послами должен быть всегда образованный человек молодой или даже несколько. Красивой наружности, владеющий языками, отлично танцующий, человек, который может вести беседу на любую тему. Обученный карточным играм. Он должен через дам и во время приёмов всяких собирать информацию о настроениях в его стране, об интригах, что там плетутся, о долгах высокопоставленных чиновников, об их армиях, о взаимоотношениях этих стран с соседями и об отношении к Российской империи. Вот таких людей и должен готовить назовём это заведение МГИМО — Московский Государственный институт Международных Отношений.

— Замечательно как! Не думал, Иван Яковлевич, что в вашем лице соратника найду, именно ведь об этом и мечтал уже лет десять. Сможем ли осуществить сей прожект?

— Парикмахер и кардинал — это сила! — не совсем так.

— Мы с вами вдвоём горы свернём, Андрей Иванович.

Глава 5

Событие одиннадцатое

Чтобы выполнить большой и важный труд, необходимы две вещи: ясный план и ограниченное время.

Элберт Хаббард

— Иван Яковлевич… — Остерман как-то сконфуженно подёргал себя за кончик носа, — А как же канцлер… Головкин Гавриил Иванович?

— А чего канцлер? Пусть старик будет канцлером. Никто ему мешать не будет. Кондиций он, как и вы, не подписывал. Так что не враг Государыне. Только общался я с ним. Стар зело. Нагрузки, что нам с вами предстоят не выдержит.

— А если…

— Думаете — командовать полезет. Не полезет. Я с ним переговорю.

— Хорошо. А вы сами, Ваше Высокопревосходительство в этот кабинет министров войдёте? — хитрую рожицу скорчил мнимый больной.

Точно, три дня назад Анна Иоанновна назначила своим указом Бирона обер-камергером. По петровскому табелю о рангах с уточнением от 1728 года это чин 2-го класса или, на армейские если переводить, звания, то генерал-фельдцейхмейстер (чтобы звучало красиво), но этим же указом Бирон был пожалован чином действительного генерала. Что это такое Брехт пока не разобрался, но, скорее всего — чин всё же 2-го класса в армии или генерал от инфантерии или от кавалерии. Ну, Высокопревосходительство, одним словом.

— Я собираюсь стать министром Обороны.

— Как это? Не военным министром? — Остерман вновь скакнул на «больных» ногах к двери и прокричал, чуть приоткрыв её. — Марфа Ивановна, вели две чашки кофею заварить.

Брехт дождался пока болезный вновь плюхнется на кровать.

— Чуть вперёд забежали. У Председателя Совета министров будут два заместителя. Товарища. Не нравится мне слово «товарищ» в отношении чинов. Двусмысленно звучит. Пусть лучше будет — заместитель. Так вот, у Премьера два заместителя, если там заболеет он или важным делом занят, то они будут решения принимать. Первый заместитель и будет министром Обороны. Чуть позже объясню, — заметив, что опять вскинулся Остерман, жестом отправил его назад на перины Иван Яковлевич. — Вторым будем министр Двора. Он, как и сейчас будет заведовать снабжением двора, празднествами всякими, строительством новых дворцов и прочими вещами, что связаны с особой Государыни. Нужно подобрать достойную кандидатуру. Вам это поручаю, господин Премьер. Вернёмся к министру Обороны, то есть, ко мне.

— И чем же заниматься будет сие министерство? Крепости строить? — тоже холерик. Не может спокойно сидеть?

— Этим тоже. Как и ваше министерство, моё будет разделено на департаменты. Раз уж о крепостях разговор зашёл, то, думаю, нужно вызвать в Москву срочно генерала Миниха и назначить его руководителем департамента Фортификации. И отправить в Ригу.

— В Ригу? А как же Санкт-Петербург?

— В Ригу. Рига — это наш форпост на пути в Европу. Там нужно сосредоточить значительную армию, а для этого нужны казармы, нужны дома для офицеров и генералов. Нужны плацы и полигоны для проведения учений. Много чего. Пусть организует строительство. Потом в Петербург отправляется, потом в Воронеж. В Дербент. Много мест у нас, где нужно значительные воинские соединения расквартировывать и от всяких зимних квартир нужно уходить. Должны быть казармы и военные городки.

— Ох и хлопотная должность и множество соблазнов. — Хитренько улыбнулся Остерман.

— Граф Бурхард Кристоф фон Мюнних или Христофор Антонович, надеюсь, человек честный. И воровать не будет. А если будет, то поправим. Он сейчас кем служит?

— Генерал-губернатор Ингерманландии, Карелии и Финляндии.

— Нужно найти другого. Может, шведа по национальности, давно обрусевшего, но связи с родиной не потерявшего. Поищите, Андрей Иванович.

— Не просто будет, все шведские генералы, за исключением фон Шлиппенбаха отказались принимать русскую присягу и переходить на службу к Петру Великому. — Отрицательно покачал головой Андрей Иванович.

— Тогда пригласите на службу полковника или майора. Остались же многие в России.

— Хорошо, поищем.

— Вот и замечательно. Ладно, дальше пойдём. Ничего я в кораблях не понимаю, зато понимаю, что в министерство обороны должны входить все войска, в том числе и флот, чтобы не тянули отдельные рода войск на себя одеяло, оставляя других без денег. Потому будет два департамента водных в министерстве. Первый — это морской флот. Второй — речного флота. С морским всё понятно. Тут у нас пока только два города приличных и есть на Балтийском море — Петербург и Рига и один ещё в устье Северной Двины, на берегу почти Белого моря — Архангельск. Вот там и будут морские корабли строить. И базы флота тоже там будут. Когда Азов отобьём назад у Порты блистательной, то и там построим. Отдельно стоит Астрахань. Там надо строить такие корабли, чтобы они и по морю ходили, и по Волге. Так что Астрахань, Нижний Новгород, Киев и Воронеж будут у нас относиться к департаменту речного флота. Во всех этих городах существуют или существовали разрозненные навигаторские школы или школы гардемаринов или даже юнг. Нужно все это отревизировать, упорядочить и возобновить работу, если она по каким-то причинам прекратилась. Кроме того, во всех городах этих создать, если нет, школы юнг и набирать в них сирот, сыновей моряков и прочих мещан. В гардемарины у нас пойдут дети дворян. С отличием окончившие эти школы отправятся в Санкт Петербургскую и Московскую навигаторские школы, там шкиперов будем готовить. По её окончании будут в европейские страны они командированы на пять лет, для приобретения опыта.

Этим же департаментам будут подчинены и верфи в этих городах и заводы, что пушки льют, а также заводы, что изготавливают парусину и такелаж.

— Ох и не простая это будет служба, — резонно заметил вице-канцлер.

— А кому сейчас легко. Дальше пойдём. Нужен департамент Артиллерии. Пушки нужно лить и учить из них стрелять солдат. Нужен департамент Кавалерии. Там будут конезаводы и заводы по производству оружия кавалеристов. Холодного. И заводы ещё, которые будут форму шить для кавалеристов. Всё пока. И ещё департамент инфантерии. Там форма для пехоты, оружие огнестрельное и холодное. Следующий департамент Учебный. Это будет самый важный департамент в моём министерстве. Здесь будет Шляхетский корпус, где будут офицеров готовить для армии. Несколько отделений нужно. В Москве, в Санкт-Петербурге, в Риге и Киеве. Пока хватит. Зато в каждом губернском городе должны быть школы для детей солдатских и сирот, где будут готовить как бы янычар русских. Окончившие их с отличием могут попасть в Шляхетский корпус и стать офицером. Кроме того, при каждом полку должны быть сержантские школы, где грамотных и смелых солдат будут учить и после производить в унтер-офицеры. Последним заведением будет академия Генерального штаба, туда будут попадать на учёбу полковники и майоры, особо отличившиеся в сражении, и, главное, не храбростью, а хитростью и разумностью. Генералом в дальнейшем не сможет стать офицер эту академию не закончивший.

— А как же Государь или Государыня… сейчас, и она не имеет права. Вы, вон, Ваше Высокопревосходительство? — хитро сощурился Андрей Иванович.

— Государь имеет, нужно таких умников, как вы и я чинами одаривать. Но это исключение, вы же не полезете армией руководить. И я не полезу. Пусть специально обученные люди этим занимаются.

— Согласен.

— Последний департамент остался. Именно из-за него, можно сказать, я и вломился в ваш дом, Андрей Иванович. Это — департамент Специальных операций.

Миних Бурхард Кристоф

Событие двенадцатое

Задача — сделать человека счастливым — не входила в план сотворения мира.

Зигмунд Фрейд

Остерман ломанулся на стук, впустил в комнату выстуженную жену и принял у неё поднос очередной с чашечками кофе. Красивые — настоящий фарфор. Севрской мануфактуры должно быть. Стоп. Нет. Её ещё не построили французы. Брехт же разбирался с нею, будучи в теле князя Витгенштейна. Тогда откуда фарфор? Мейсен, конечно. Это Саксония. Откуда-то оттуда и Остерман. Хотя мог просто купить. Брехт приподнял свою чашечку, ища клеймо снизу. Скрещенных мечей не было, но может быть они просто ещё не стали клеймом этой мануфактуры. И французы ещё не украли секрет у немцев, лет через десять только у них появится фарфор. Брехт, кстати, его — этот секрет, отлично знал. И на этот счёт нужно подумать. Всего-то и проблем, что к полевому шпату и кварцу следует добавить белую глину, залежи которой имеются близ Дрездена. Глину уже добывают, вон её следы в изголовье кровати Остермана, где валяется на атаманке его парик. Размолотой в порошок этой глиной сечас пудрят парики в Дрездене, Париже и тут в Москве. Через год будут пудрить и в Санкт-Петербурге. Или не будут. Вот, где надо попрогресорствовать.

— Что там? — поднял и свою чашку Андрей Иванович.

— Клеймо смотрю. «AR» («Augustus Rex»). Ага, как раз кстати. На департаменте специальных операций остановились. Рассказываю, что это такое, — Иван Яковлевич отхлебнул глоточек. Гадость. Не так чтобы совсем-совсем гадость. Невкусно просто, аромата почти нет и мёд, что ли, добавили, привкус странный. Научить придётся, а то будут каждый раз бурдою потчевать.

— Слушаю внимательно, — с улыбкою покровительственною кивнул Остерман.

Охренел! Ну, поправим. Расскажем товарищу, чьи в лесу шишки.

— Департамент будет готовить бойцов специальных, которые спецназом будут называться. Спецназ. Специального назначения. Люди эти будут проводить тайные операции. Например, когда нужно кого-нибудь устранить. Врага тайного. Ну, например, задумал граф Остерман пакость какую супротив Бирона или Государыни, и сообщники у него есть, тот же граф Миних, например. Так Бирон отдаёт указание своим спецназовцам, и они тайно проникают в это имение и убивают тихим способом, которому их предварительно обучат, слуг все. Ножами вырезают или из лука стрелами. Ночью всё это. Или рано утром, когда спят ещё все. Потом проникают в дом, режут и здесь всех слуг и скручивают хозяев. Вырезают им языки, чтобы не орали и начинают куски от тела отрезать. Пока не умрёт граф Остерман от боли. Отрезают затем голову его и тело на куски рубят. И из головы и кусков этих на полу, вот здесь, выкладывают слово «Иуда». Так же поступают и с чадами и домочадцами. Что с вами, Андрей Иванович? — у вице-канцлера глаза стали закатываться, — Нехорошо вам? Впечатлительный вы человек. На такой должности нельзя быть таким впечатлительным. Закалять нужно силу воли. Ни один мускул на лице ваших мыслей не должен выдать ваши эмоции при разговоре с дипломатами других стран. Получше? — Брехт похлопал Остермана по щекам.

— М…м…м…

— Понятно, получше. Это всё вино. Вино свинцовое. Не пейте его больше. Это — пример просто. Вы же, Андрей Иванович, не будете злоумышлять против Государыни матушки и её фаворита? Зачем это вам? Вы будете верным слугой и другом. И ничего этого с вами не случится. А наоборот — всё это случится с вашими врагами. Или с моими. О которых вы знаете, а я нет. Вы же, Ваше Сиятельство, поделитесь информацией с лучшим другом и заместителем вашим.

— М… м… и…

— Так я и думал. Ага, а мне, знаете, сейчас какая мысль пришла, Андрей Иванович, а не умыкнуть ли в Саксонии несколько мастеров, что сии чашки делают. Я их, мастеров этих, вам передам уже готовыми к сотрудничеству, а вы мануфактуру фарфоровую наладите. Есть ведь капиталец, чтобы начать чудные вещи и, заметьте, очень дорогие, начать производить.

— И… я… они…

— Договорились, значит, первым заданием департамента Специальных операций будет уничтожение Саксонской фарфоровой мануфактуры и доставка сюда нескольких специалистов. А заодно уничтожением и всех оставшихся мастеров. Станем единственными носителями секрета драгоценного.

— А так… Они…

— Они враги и конкуренты. Вы же за сильную богатую Россию? Ну, вот её и будем вместе делать.

— Ик.

— Конечно. Специальные операции на то и специальные. Никто не узнает. Пожар на мануфактуре. При работе с такими температурами не редкость. А двери закрыл кто-то. Или обвалилось чего и заклинило дверь. Беда. Столько народу живьём сгорело. Жалко.

— Это — чудовищно!

— Это — борьба со злом.

— Так нельзя.

— Андрей Иванович, у нас ведь нет дипломатических отношений с Англией. Ещё Пётр Великий их разорвал. Тогда почему у нас при дворе всякие англичане спокойно находятся и шпионские депеши в Лондон строчат. В Москву, насколько я успел узнать, вместе с британским консулом Томасом Уордом прибыл его секретарь Клавдий Рондо. Оба шпионят на Англию за императрицей, и за вами в том числе. И за мной теперь будут. Супруга Клавдия Рондо — Джейн чуть не в первый день нашего с женой пребывания сюда к ней в гости привалила. Узнала, что Бенинга любит вышивать и прискакала с десятком собственноручных вышивок в подарок. Моя и поддалась на подарки, чаи с ней уже третий день распивают, и наши с вами косточки перемывают. Не кажется ли вам, что будет справедливо, если всё английское посольство, которого тут просто не может существовать, отравится угарным газов в ближайшее время. Не вовремя вьюшку закрыли. Бывает.

— Это — ужасно!

— Есть другое предложение, как их устранить? Зарезать и слово из кусков какое выложить? «Шпион», например?

— Но Россия страдает от отсутствия торговли с Англией.

— Ваша правда. Это нужно немедленно исправить. Нужно после смерти консула, срочно отправить нашего посла в Лондон и заключить торговый договор на выгодных нам условиях. Согласны, что там это сделать проще? Вот.

— Вы страшный человек, Ваше Высокопревосходительство. — Синими губами прошептал Остерман.

— Советую вам этого, дорогой Андрей Иванович, не забывать. К сожалению, пока департамента такого нет. Можете мне устроить встречу с Томасом Уордом. Хочу пока его подоить. Ну, пока люди будут нужные подыскиваться и готовиться.

— Подоить?

— Ну, Андрей Иванович, Андрей Иванович. Я прикинусь продажным фаворитом, и для заключения выгодного для Англии торгового договора потребую, как рьяный мздоимец, взятку. Подношение. Подарок. Потом ещё, типа — мало. А потом они угорят. Бедняги. Жалко-то как. А ведь почти заключили невыгодный России договор, продавали бы, как и раньше за бесценок пеньку. Лес, древесину, пшеничку. Нет. При мне и при вас, надеюсь, такого не будет. Будет честная взаимовыгодная торговля. Мериносов, например у них за пеньку потребовать. Лошадей рыцарских. Мастеров с судоверфей. Мастеров с мануфактур по деревообработке.

— Запрещено у них мериносами торговать.