Да, урук-хаи мы!

Геннадий Борчанинов

Да, урук-хаи мы!

Не считая потерь, не смыкая очей, Шли стальные когорты бойцов Урук-хая

Глава 1

Муштра продолжалась всё утро, и я видел, как блестят в лучах бледного солнца капли пота. Короткий зимний день нужно было использовать по максимуму. Снег ещё не закрыл перевалы, но ледяные шапки на вершинах гор уже давным-давно покрылись обновлённым белым покровом, да и в наших долинах и ущельях его выпало немало.

Ударил крепкий морозец, но быстрые горные речки так и не сковало льдом, зато наконец-то замёрзла вся грязь, и мы могли снова заняться строевой подготовкой. Нужно было обучить наших новых соплеменников.

И вот теперь они с коротким хеканьем тренировались наносить синхронный удар под чутким руководством Зугмора, а я сидел на завалинке рядом со своим чумом и крепил перья к арбалетным болтам.

— Бей! — рявкнул в очередной раз бывший сержант, а ныне — сотник Зугмор.

— Ху! — слитно выдохнули новобранцы, делая выпад.

— Плохо! — взъярился Зугмор. — Ещё раз! Готовьсь! Бей!

Он всей душой принял новую тактику и со всей своей горячностью пытался добиться от всех остальных орков того же самого. Всех, кто предпочитал биться по-старому, он высмеивал и оскорблял, пока я не сделал ему внушение парой тумаков.

Я же делал запас болтов себе и своим воинам, как и любой расходник, болты уходили моментально. Терялись, ломались, улетали куда-то прочь, и их всегда не хватало.

В целом всё шло своим чередом, и этот небольшой период мирного времени мы использовали как передышку перед очередным рывком. Гномы по-прежнему сидели в своих пещерах, не высовываясь даже за древесиной, эльфов и тем более людей здесь не видели уже много лет, а со всеми остальными обитателями этих гор у нас царили мир и согласие.

Но, как говорится, хочешь мира — готовься к войне, и мы усердно готовились. Как минимум, теперь каждый орк был вооружён до зубов. Жаль, у племени Чёрных Черепов железа оказалось не так много, как я рассчитывал, да ещё и кузнец погиб во время осады вместе со своим подмастерьем. Так что вооружались как и прежде, обсидианом и трофейной сталью.

Орда росла и ширилась с каждым днём, даже при том, что наступила зима, еды хватало всем, а наши охотники каждый день возвращались с добычей, нередко заходя в предгорья и чужие земли. С арбалетами охотиться стало гораздо проще, одно удовольствие, и даже я несколько раз присоединился к отряду охотников, когда мне надоело сидеть в деревне и корпеть над новыми изобретениями.

Прогрессорство… Шло потихоньку, крохотными шажочками, но всё-таки шло, я понемногу внедрял в свой быт всё больше и больше новых, доселе невиданных изобретений, а дальше они расходились по племенам, как круги по воде. Гончарный круг, каменные печки, новые виды оружия, гигиена и санитария, и прочее, и прочее. После захвата деревни Чёрных Черепов я попробовал овладеть ещё и кузнечным делом, на их территории обнаружились залежи руды, и даже смог выковать плохонький нож, вспоминая старые видео с ютуба про сыродутное железо. Я научил орков пережигать уголь, хотя им пока этот уголь был ни к чему, только для моих экспериментов.

Конечно, этого пока было мало. Но это было только начало, и в моих полуночных фантазиях я воздвигал целую промышленную империю, способную воплотить в металле любую мою задумку, от простых подков и гвоздей до Царь-Танка и корабельной артиллерии.

— Вождь! — окликнули меня, и я вернулся из своих фантазий в реальность. Все давно привыкли, что я иногда вот так впадаю в прострацию.

Дорогой брат Дургуз, заметно потолстевший с момента нашей первой встречи и обзаведшийся женой, которая уже носила под сердцем моих будущих племянников и племянниц, в общем, уважаемый член общества, степенно подошёл ко мне.

— Вернулись разведчики, — доложил он.

Его мнительность и осторожность, граничащая с трусостью, делала его подходящим кандидатом на роль начальника контрразведки и пограничной службы. Уж он-то не пропустит ни одной угрозы, хотя порой случались и ложные срабатывания.

— И что? — коротко хмыкнул я, прилаживая перо-стабилизатор ещё к одному болту.

— Внизу, в лесу, видели следы сапогов на снегу. Не наши, — играя желваками, произнёс он.

— Гномы? — предположил я.

— Нет, точно нет. Для гномов слишком большие, для нас слишком мелкие. Следы длинные и узкие, — сказал Дургуз. — Мы таких раньше не видели. Кто-то шёл, группой. Трое или больше.

— Интересно, — сказал я. — По следам пойти пробовали?

— Да… Но там начались камни, и след потерялся, — хмуро пояснил брат.

— Ясно. Всем дозорным сообщить сегодня же, — распорядился я. — Если кто чего увидит, сигнал — три зелёных свистка вверх.

— Чего? — не понял брат.

— Неважно. Расскажите всем, и охотникам тоже, а если кто чего тоже увидит, то пусть докладывают сразу же, — сказал я.

— Понял, будет сделано, — кратко ответил Дургуз, стукнул себя кулаком в грудь и удалился.

Интересно, интересно. Чужие следы, значит. Надеюсь, это не какие-нибудь хоббитсы, несущие бижутерию к жерлу вулкана, и не передовой дозор карательной экспедиции. И если первое чревато тем, что у хоббитсов наверняка есть несокрушимая сюжетная броня, то второе… К открытому боестолкновению мы, конечно, готовы, тем более в наших родных горах, но если вдруг они надумают использовать тактику спецназа и контрпартизанской войны, то мы можем и не сдюжить.

Но, может статься и так, что это просто какие-нибудь бродяги или искатели приключений решили попытать счастья на новых горизонтах. Если так, то достаточно будет их развернуть и отправить восвояси. Это в моём мире туризм — просто ещё одно развлечение, а здесь почти каждый бродяга — стопроцентный лазутчик.

Короче говоря, надо узнать, кому эти следы принадлежат. Я вдавил ступню в подмёрзшую грязь, вгляделся в оставленный отпечаток. У орков следы широкие и большие, как две человеческие ступни, поставленные вместе. Узкий и длинный след… Может, кто-то шёл на лыжах? Но нет, подниматься на лыжах в гору это безумие. Тем более, что снег ещё не везде улёгся ровным слоем, тут и там виднелись прогалины и торчащие острые камни.

Значит, к нам в гости пожаловали либо люди, либо эльфы, других вариантов не оставалось. Зачем? Раньше эти земли не пользовались особой популярностью. Значит, почуяли опасность, и наше внезапное объединение не осталось незамеченным. Почему тогда так мало гостей? Сплошные вопросы и никаких ответов.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, подумаю об этом завтра, как говорила известная специалистка по решению проблем Скарлетт О’Хара. Сегодня надо заняться кое-чем другим. Самой одновременно приятной и тяжёлой обязанностью, которую я взвалил на себя, стало преподавание орочьим детям основ арифметики и грамоты.

Письменность я разработал с нуля, на основе русского алфавита, благо, он неплохо подходил к языку. Всё по принципу «как слышу — так и пишу», разве что начертание некоторых букв пришлось упростить, чтобы их проще было чертить примитивными стилусами или ножами. И хоть это обучение отнимало каждый день по несколько часов, оно было одним из самых важных вложений времени и сил.

Сначала орки крайне неохотно отдавали своих детей в учёбу, но вскоре убедились в пользе этого начинания, и на уроках стали появляться даже взрослые, и мне вспомнились первые годы советской власти с их ликвидацией безграмотности. В конце концов, если каждый будет уметь считать и писать, никому от этого хуже не будет.

Так что я учил орчат грамоте, с местной спецификой, разумеется, шаманы занимались политической подготовкой, рассказывая о древних вождях и наших извечных врагах — Священном Союзе, а сотники взяли на себя боевую подготовку, обучая прибывающих ежедневно новобранцев. Орда понемногу росла и крепла. Основу государства мы заложили, и теперь нужно было сохранить его в этих постоянно меняющихся условиях.

Глава 2

Нужно было, конечно, спускаться вниз и переселяться на новые земли как можно скорее, я это прекрасно понимал. Но что-то меня останавливало всякий раз, когда я об этом думал. Мне не хотелось оставлять в тылу эту гниющую язву в виде гномьих шахт.

Можно было, конечно, переселиться всей Ордой, оставив позади эти неприветливые горные кряжи, навсегда позабыть о них, как позабыли о степях, которые когда-то покинули, но я так не мог. Мне казалось это позорным и трусливым бегством, и мне не хотелось уступать ни пяди земли.

Так что первым делом я хотел разобраться с этой угрозой, гномьи шахты мозолили мне глаз при каждом взгляде на карту.

Несколько беспокоила этическая сторона вопроса, потому что я понимал — вопрос с гномами придётся решать окончательно, но очень быстро всё моё морализаторство разбилось о воспоминания про гномий хирд на окраине деревни. Что, если бы мы их тогда не разбили в бою? Уверен, у них не возникло бы вообще никаких моральных терзаний, а всю деревню сравняли бы с землёй, не оставив в живых вообще никого. Они боялись нас до усрачки, и это осознание пришло ко мне, как внезапное озарение.

Раньше я как-то не придавал этому значения, а теперь вдруг понял. Всеми ими двигал страх, животный ужас перед ожившим ночным кошмаром, кровожадными и коварными орками, зеленокожими монстрами, и никто из них даже не пытался действовать каким-либо другим образом. Насилие рождает насилие, и я не знаю, кто первым начал эту войну, но мог легко представить, как какой-нибудь изящный эльф кривит лицо при виде орочьих торчащих клыков и выпускает стрелу орку в спину. Исключительно по той причине, что мы, орки, не попадаем под утончённые эльфийские стандарты. И это, скорее всего, не изменить.

В итоге я решил отправиться в гости к нашим друзьям гоблинам и попытаться лично разведать обстановку под землёй. Мне было интересно посмотреть, что находится в тех заброшенных тоннелях, соединяющих гномские шахты и гоблинские пещеры, и почему гоблинам запрещено туда ходить.

С собой я взял добрый запас факелов, верёвку, немного еды и длинный железный нож, на случай, если придётся с кем-либо сражаться. В тесных коридорах особо не размахнёшься ни палицей, ни топором, поэтому я предпочёл нож. Кажется, такие ножи называли скрамасаксами, но для меня это был просто длинный нож без гарды. Самое то, чтобы вспарывать противникам животы в тесноте замкнутого помещения.

Разумеется, я отправился не один, идти со мной в пещеры вызвался Улдук. Как вождь и хан, я, конечно, мог и не идти лично, а просто отправить туда разведчиков в приказном порядке, но я и сам желал размяться. Я засиделся без дела, а строгать болты и ковать оружие орки теперь могли и без меня.

Так что я раздал указания на время моего отсутствия, собрал пожитки и отправился к пещерам вместе с Улдуком.

Снег хрустел под ногами, морозный утренний воздух щипал лицо. Прекрасный день, чтобы провести его на свежем воздухе, но я отправляюсь под землю, в затхлые и сырые коридоры, причём неизвестно на какой срок и неизвестно, кого я там повстречаю.

Улдук, как обычно хмурый и неприветливый, шёл позади. Он вызвался сам, взвалив на себя основную ношу, и тихо ворчал, оскальзываясь на камнях под тяжестью мешков.

Наконец, мы добрались до входа в пещеры, и я привычно шагнул под низкие своды. Гоблины по-прежнему были нашими союзниками, и я не раз посещал их деревню. До деревни я мог дойти уже и без факелов, просто по памяти. Тоннель, прямой, как линия метрополитена, шёл вглубь горы под небольшим уклоном, и вскоре впереди показались мерцающие огоньки гоблинской деревни. Коридор заметно расширили и спрямили, чтобы возить по нему припасы, торговля с гоблинами не прекращалась с того самого момента, как мы впервые побывали в их посёлке.

Деревня гоблинов находилась в просторной зале, и часовые окликнули нас, едва мы с Улдуком показались из коридора.

— Эта гоб, деревня! Кто идёт, гоб? — взвизгнул караульный.

— Хан Ундзог, — отозвался я.

— Хан пришёл, гоб! — тут же воскликнул гоблин.

В деревне тут же оживились, забегали, начали имитировать бурную деятельность, как тараканы на кухне, когда ты резко включаешь свет в три часа ночи. Я такое раболепие не любил и не одобрял, но лучше пусть преклоняются перед вождём, чем затевают восстания.

Костры и факелы мерцали, разгоняя кромешную тьму, горящие в темноте глаза гоблинов неотрывно следили за нами, заставляя всякий раз нервничать и вздрагивать, когда ты натыкался на ещё один взгляд. Под землёй было неуютно, орки предпочитали открытые пространства, но раз уж наши враги — подземные жители, придётся потерпеть неудобства.

Гоб вышел к нам спустя несколько минут, смешно ковыляя на коротких ногах и опираясь на древко копья. Вождь гоблинов выглядел надменно и величаво, словно царь во дворце.

— Пива пока нет! Есть только грибы, гоб! — заявил он, думая, что мы снова пришли торговать.

— Мы не за этим, Гоб, — сказал я, невольно подражая их манере речи.

Гоблин наклонил голову и заинтересованно посмотрел исподлобья. Мы, орки, нечасто спускались под гору, в основном только ради торговли или чтобы позвать гоблинов на очередную войнушку, а воевать пока вроде было не с кем.

— Я хочу разведать тоннели, — пояснил я.

— Наши? — спросил вождь гоблинов.

— Нет, — покачал головой я.

Тоннели, принадлежавшие гоблинам, я давным-давно изучил, посетив и грибные залы, и подземное озеро, где с потолка свисали острые шипы сталактитов, а на стенах светился бледный фосфоресцирующий мох. А вот в дальние коридоры гоблины не пускали никого, и сами старались туда не ходить.

— Нельзя! Табу! Пропадёшь! — обеспокоился Гоб.

— Да что там такое вообще? — усмехнулся я.

Никакого страха перед неизвестными тоннелями я не испытывал, лишь небольшое волнение. В тёмных коридорах, конечно, могла скрываться любая угроза, но моё любопытство было сильнее. Да и кто посмеет атаковать двухметрового здоровенного орка?

— Там страшно! Нельзя, гоб! Сожрут! — вождь прямо-таки дрожал от одной только мысли о дальних тоннелях.

— Никто меня не сожрёт, Гоб, — попробовал я успокоить гоблина, но без особого успеха.

Чем больше верещал и дрожал гоблин, тем сильнее распалялось моё любопытство.

— По тем коридорам можно же до гномьих пещер добраться? Наверняка же где-то они соединены, — предположил я.

— Да, да, можно! Только нельзя, гоб, табу! Сожрут! — выпалил гоблин.

— Кто? Гномы? — удивился я.

Я, конечно, догадывался, что под землёй может быть туговато с провизией, но не настолько же. Да и мясо у гоблинов наверняка вонючее и жёсткое.

— Нет! Гномов тоже жрут! — замахал руками Гоб.

Так-так, уже интереснее. Значит, друг от друга их отделяет какая-то неведомая хтонь, без разбора жрущая и тех, и других, и, наверное, только поэтому эти шахты ещё не захвачены гномами полностью. Стало вдвойне любопытнее.

— Значит, надо точно поглядеть, — заключил я.

Гоб, видя, что меня не переубедить, понуро опустил плечи.

— Не бойся, вождь, со мной Улдук, славный воин. Вдвоём мы любого заборем, верно? — попытался разрядить обстановку я.

Улдук коротко хмыкнул, скривив рожу, но я видел, что комплимент ему понравился. Значит, заборем. Я проверил, как из ножен выходит кинжал. Обильно смазанный салом, чтобы не ржавел, нож легко выскакивал, в любую секунду готовый начать поножовщину.

— Вождь! — к нам обратился один из гоблинских воинов, и я не понял, к кому именно он обратился. — Позволь идти с вами!

— Табу! — рявкнул Гоб. — Вернись на место, Лок!

— Тише, Гоб, — твёрдо сказал я. — Нам пригодится проводник.

Вождь осунулся, заметно расстроенный таким поворотом событий, зато воин широко ухмыльнулся, показывая мелкие острые зубы.

— Мы вернёмся, — заверил я вождя. — Разведаем обстановку и сразу назад. Мне нужно знать, что прячется в тоннелях на нашей земле. Веди нас, храбрый Лок.

Глава 3

Сырые, склизкие своды нависали над самой головой, и нам с Улдуком приходилось сутулиться, чтобы не касаться потолка. В темноте постоянно что-то капало, шелестело, шуршало, и сколько я ни пытался вглядеться в густой мрак, ничего не мог разглядеть. На самой границе тьмы, дрожащей в такт с язычками пламени, казалось, кто-то есть, но каждый шаг доказывал обратное.

Я шёл первым, за мной Улдук, а гоблин замыкал процессию, периодически подсказывая дорогу в этих ветвистых коридорах. Приходилось чертить угольком стрелки на каменной стене, чтобы найти потом обратный путь. Я чувствовал, что мы спускаемся всё ниже, а огромная толща камня, нависающая над головой, не давала вздохнуть полной грудью. Хотелось как можно скорее оказаться на поверхности, там, где лучи солнца ласково прикасаются к коже, а не там, где тебя касается только холодный камень.

Мы миновали подземное озеро, в котором гоблины ловили слепых рыб в белой чешуе, чьи предки заплыли сюда когда-то давным-давно, и больше не смогли выбраться. Вода была пресной, и гоблины её пили, но я не рискнул даже приближаться к берегу, и мы просто прошли мимо.

Тёмные коридоры с низкими сводами напоминали мне технологические тоннели заброшенных лабораторий или затерянные ветки Метро-2, и чтобы сделать первый шаг на запретную территорию, пришлось собрать в кулак всё своё мужество. Гоблины не на шутку боялись этих мест, и хоть моё любопытство было достаточно сильным, я не мог выбросить это из головы.

— Лок, ты хоть расскажи, кто там прячется, — тихо спросил я.

— Зло, — коротко ответил гоблин.

Исчерпывающий и понятный ответ. Я вытащил кинжал и пошёл вперёд, внимательно вглядываясь в границу тьмы и вслушиваясь в каждый шорох. Раз уж мы не знаем, кто таится во мраке, нужно быть готовым ко всему.

Тоннели петляли, будто их прокладывал пьяный заяц, несколько раз я замечал на стенах длинные глубокие царапины. Кажется, эти тоннели прокладывали отнюдь не киркой, а чем-то более… Острым и примитивным. Это не гномские шахты, это нечто другое.

Воздух становился чуть более затхлым, гуляющие слабые сквозняки приносили с собой какое-то сладко-мерзкое зловоние, от которого даже крепкие орочьи желудки сжимались и переворачивались. Но раз тут ходил сквозняк, то это значило, что мы не в тупике.

Лок и Улдук пыхтели позади, и их тяжёлое дыхание несколько успокаивало. Без него в тоннеле было слышно бы только капающую воду и шорохи во тьме, что куда страшнее. Так хотя бы можно было ощущать их присутствие сзади.

Не знаю, сколько мы шли таким образом, под землёй время течёт совсем иначе. Я почувствовал, что начинаю хотеть есть, а значит, время уже утекло далеко за полдень. Прямо на ходу я перекусил полосками сушёного мяса, которое специально взял с собой.

Первый факел прогорел и погас, и мы не заметили это вовремя, и пока мы разжигали следующий, несколько мгновений кромешной темноты показались вечностью. Если на нас кто-нибудь нападёт, и я выроню единственный источник света, это будет фатальной ошибкой. Так что пришлось выдать по факелу и моим спутникам тоже.

Даже удивительно, насколько мы зависим от света. Кажется, младенцы начинают распознавать свет ещё в утробе матери, и я полагаю, у орков это происходит точно так же. Создания ночи, порождения тьмы, как же. Будь мы на самом деле порождениями тьмы, легко ориентировались бы на звуки и нюх, или видели бы в темноте лучше любой кошки.