Небесный берег

Кто-то в другом конце камеры стонал, но ни Лиара, ни Нэйтан не обращали на это внимания. Он поцеловал ее в макушку.

Они оказались в лаборатории «Небо» одновременно. Тогда прошел примерно год с момента их ухода из приюта, они обустроились в небольшом домике и рассчитывали на долгую и счастливую жизнь, но при этом никогда не были любовниками и даже не целовались. Сейчас Нэйтану это казалось жутким упущением, потому что он всегда любил Лиару. Вероятно, не так, как мужья любят своих жен, но его чувства точно не были слабее.

– Я слышала, как ты кричал, – тихо произнесла Лиара. – Было очень больно?

В голосе не слышалось жалости, но чувствовалось участие и понимание: положение у них одинаковое, но даже так Лиара Тиавейн старалась заботиться о самом дорогом для нее человеке.

Нэйтан быстро от нее отвернулся: он должен быть сильным и не жаловаться. Ее мучения ничем не отличались от его, и он сделал вид, что не расслышал вопроса, сглотнув подступивший к горлу ком. Он мысленно приказал себе стать еще сильнее: ради Лиары, ради себя самого. Ради того, чтобы не сломаться.

Они резко обернулись на раздавшийся шум: зашел человек в белом халате. Один. Он не втащил женщину, которую забрал пару часов назад. Халат был чистым, новым. Кто-то испуганно вжался в стенку, кто-то робко вздохнул. Лиара отпустила руку Нэйтана и сразу обняла его, прижимаясь как можно ближе, теснее. Нэйтан сжал Лиару за плечи.

Замок на решетке их камеры отворился, полетел вниз. Мужчина в белом халате перешагнул несуществующий порог.

Его имени никто не знал. Люди, которые утаскивали их в зал экспериментов и притаскивали обратно, редко называли друг друга по именам.

Лиара в страхе зажмурилась.

Ненависть облепила внутренности так плотно, что Нэйтан забыл, каково это – испытывать радость. Последние пару лет смазались, стали одним долгим, нескончаемым днем, похожим на ночной кошмар. В глубине души он надеялся, что этот жуткий сон рано или поздно закончится.

Мужчина в белом халате смотрел Нэйтану в глаза. Следом за ним зашли еще двое: женщина с забранными в высокий хвост волосами и паренек в очках.

– Номер восемьдесят один, Лиара Тиавейн, – заглянув в какие-то бумаги, произнес паренек в очках.

Нэйтан еще сильнее сжал Лиару в объятиях. Она открыла глаза. Нэйтан почувствовал острое желание ее защитить. Закричать, изо всех сил ринуться на людей в белых халатах, растерзать их на части. Он знал, что ничего не получится – слишком исхудалым и усталым был. Сил еле-еле хватало, чтобы стискивать Лиару в объятиях, не говоря уже о драке сразу с тремя.

– Отпусти, – шепнула Лиара, понимая, что лучше уйдет добровольно, чем позволит им избить самого дорогого человека в ее жизни.

Он не отпустил.

– Нэйтан. Пожалуйста.

Руки у него дрогнули. Мужчина в белом халате подошел ближе, задев ногой мальчишку, лежащего на полу, вытащил из кармана электрошокер и ударил им Нэйтана. Лиара взвизгнула. Нэйтан застонал и отпустил ее. Последнее, что он заметил, были ее разноцветные глаза: один зеленый, другой карий. Он всегда любил эту особенность. Ему казалось, что эти глаза делали ее необычной.

Мужчина в белом халате схватил Лиару за шкирку, рывком поднял на ноги, а затем швырнул в сторону коллег. Паренек поймал ее и обхватил руками, чтобы она не брыкалась, но Лиара и не собиралась, она только всхлипнула и повисла у него на руках, не глядя на Нэйтана.

Лиару унесли в зал экспериментов.

– Вы уверены, что справитесь сами? – немного обеспокоено спросил паренек в очках, когда положил Лиару на койку и плотно застегнул ремни.

Мужчина в белом халате кивнул.

Женщина с высоким хвостом и паренек в очках молча удалились.

Жесткие кожаные ремни впивались в тело, но Лиара чувствовала облегчение: ее не стали раздевать. Почему он отослал ассистентов, она не понимала. Все казалось слишком странным даже для лаборатории, даже спустя два года беспрерывных и бессмысленных экспериментов. Лиара никогда не осознавала, чего они добивались, а главное – кто за всем стоял. Она укусила себя за язык.

Мужчина в белом халате подошел к ней с ножницами в руках и стал медленно разрезать грязную кофту и такие же грязные штаны. Чувствуя прикосновения острых ножниц к тонкой коже, Лиара стискивала челюсти. Едва она решила, что хоть раз останется одетой, как нижнее белье он тоже перерезал. Она беззвучно выдохнула, проглатывая ком, появляющийся каждый раз, как только она оказывалась пристегнутой ремнями к кушетке. Обычно его помощники крепко держали ее, а он снимал одежду. Зачем ему нужно было резать вещи?.. Лиара не обратила внимания на приглушенный свет. Все шкафы были закрыты.

Оставшись обнаженной, она, как и всегда в эти моменты, закрыла глаза. Они исследовали каждый сантиметр ее тела уже второй год, но ничего не менялось. Делали из нее тряпичную куклу и дергали за нити, когда нужно. Но все оставалось прежним. Все та же Лиара, обычная девочка-сирота, но с любимой, пусть и приобретенной семьей, живущая в маленьком городке и присматривающая за детьми из детского дома, где она выросла. В ней не было ничего особенного. Как и в Нэйтане.

Мужчина в белом халате расстегнул ремень на брюках. Пряжка звякнула, а потом звякнула еще раз, упав на пол. Лиара распахнула глаза.

– Не бойся, малышка. Это не так больно, – с гадкой улыбкой произнес он.

Мужчина быстрыми движениями отстегнул ремни, связывающие ее ноги, и снова застегнул их так, чтобы они оставались раздвинутыми. Лиара дернулась. Один раз, второй.

– Что вы… Нет!

Когда она поняла, что он делает, было уже поздно.

Лиара завизжала изо всех сил, когда почувствовала его в себе. Резкие толчки заставляли кожаные ремни елозить по бледной коже. Покрасневшие участки зудели, их очень хотелось почесать, но Лиара могла только сжимать кулаки и пытаться вырваться. Снова и снова делая безуспешные рывки в надежде, что ремни не выдержат и порвутся.

Выдержали, не порвались.

Мужчина в белом халате не останавливался, наслаждаясь ее криками, жалкими попытками вырваться и своей властью. Он поимел ее не один раз, не два и даже не три. Лиара кричала, срывая голос и захлебываясь слезами.

Когда он вышел из нее, вместо страха она вдруг почувствовала злость, острыми лезвиями разрезающую изнутри. И закричала с новой силой.

– Ну чего ты так разоралась, – недовольно пробурчал мужчина в белом халате, натягивая на себя брюки и застегивая ремень. – Я ведь даже ничего тебе не вколол.

Ее визг не стихал ни на секунду.

А потом весь зал оказался забрызганным кровью. Что произошло, не понял никто. Паренек в очках, вбежавший внутрь, только и успел, что рвано выдохнуть прежде, чем его голова и тело разлетелись на мелкие кусочки.

Женщину с высоким хвостом, которая со стопкой отчетов за прошлый месяц приближалась к залу, постигла та же участь.

Это не было взрывом – вышедшая из-под контроля магия крови, которая неестественным путем попала в организм Лиары, рвалась наружу и не желала оставаться в теле носительницы, которая даже не умела ей пользоваться.

Они просчитались.

Лиара кричала, не замечая хаоса вокруг себя. Ремни где-то треснули, но не порвались. Врачи и ассистенты сбегались на неистовый крик, потому что даже для лаборатории крик Лиары звучал жутко и слишком громко. Только охранники по-прежнему стояли на улице и даже не предполагали, что что-то могло пойти не так.

Неприметный особняк посередине леса погрузился в хаос, из которого не было выхода. В момент, когда несколько врачей и ассистентов погибли, прутья в камерах резко поломались. И сломанные железки вонзились в стены, рухнули на пол, некоторые сразили насмерть тех, кто был заключен в камерах.

Нэйтан зажимал уши ладонями, лишь бы не слышать, как кричит Лиара. Но когда рядом упал незнакомый мужчина, Нэйтан открыл глаза и резко взял себя в руки. Визг Лиары не прекращался. Из мужчины торчала железная балка.

Он не хотел никому помогать и не хотел знать, как так получилось. Нэйтан Назарио всю свою жизнь хотел защищать Лиару, заботиться о ней и быть рядом только с ней. Поэтому, не думая, он рванул к залу экспериментов, откуда слышал ее дикий, звериный визг. Нэйтан никогда не думал, что она может так кричать.

Когда Лиара вдруг замолчала, все здание погрузилось в мертвую тишину.

Нэйтан замер всего на одно мгновение, но сразу же вновь пустился в огромный неосвещенный зал. К моменту, когда он прибежал, все стены, шкафы и пол были испачканы в чужой крови и везде лежали разорванные тела. Он не знал, что это было и как все пришло к такому кошмару.

Лиара, пристегнутая к кровати, лежала без одежды на кушетке и была без сознания. Грудь медленно вздымалась, на щеках застыли еще невысохшие слезы. Внутренние стороны бедер, как и стены зала, были в крови.

Нэйтан приложил неимоверные усилия, чтобы не думать, почему кровь была именно в том месте и почему ноги у Лиары оказались разведены. Он приложил еще больше неимоверных усилий, чтобы не произнести ни звука, не проронить ни слезинки.

Окаменевшее тело плохо слушалось. Он слышал, как другие похищенные убегают, как они набрасываются на двоих оставшихся в живых и по-прежнему дежуривших снаружи охранников и как терзают их на части сами, без магии, голыми руками. Нэйтан не шевелился.

А потом, находясь словно под чьим-то гипнозом, Нэйтан подошел к койке, не слушающимися пальцами расстегнул ремни и поднял Лиару на руки. Нэйтан решил: все работающие в особняке мертвы, а люди, которых они здесь держали, убежали. И потому спокойно отнес Лиару в ванную и включил воду, искренне надеясь, что девушка не очнется, пока он не ототрет всю кровь и грязь с ее хрупкого тела.

Глаза у него заволокло туманом, он с трудом осознавал свои действия и делал все автоматически. Не чувствуя ни себя, ни мир, Нэйтан механически оттирал кровь со светлой кожи.

Лиара не очнулась. И он благодарил за это и Единого Бога, которому молились в Форте, и любые другие высшие силы.

В одной из многочисленных спален он нашел подходящую по размеру одежду для Лиары и как можно быстрее одел ее в темные брюки и рубашку с вышивкой, а после сразу уложил на кровать. Сам Нэйтан сел в небольшое кресло около окна и свернулся.

Рядом с особняком лежало два мертвых охранника и еще один труп то ли врача, то ли ассистента, который выбежал, но не успел далеко уйти.

Нэйтан вздохнул, посмотрел на лежащую Лиару и не поверил, что она могла стать всему виной. А еще не поверил, что мужчина в белом халате посмел над ней надругаться.

Глава 4

Добро пожаловать в Партум

Выходные у них случались нечасто, и еще реже их выпускали за пределы территории «Небесного берега», но даже Ирмтон Пини не мог игнорировать постоянные победы своих бойцов. Эверлинг, Эванжелина и Герсий приносили бизнесу Ирмтона так много денег, что с его стороны было бы дикостью не отпускать их пару раз в месяц на недолгие прогулки по городу. Тем более ошейники, сдерживающие неистовую магию, гарантировали, что ничего не случится.

День был солнечный, погода теплая. Для таких случаев у каждого бойца в шкафу висела парочка костюмов, но далеко не всем удавалось хоть раз за жизнь на арене их надеть.

Эванжелина надела белую нижнюю юбку и узкое темно-синее платье под цвет глаз и крутанулась перед небольшим запачканным зеркалом. На последний писк моды оно не тянуло, выглядело просто, а тонкая вышивка на груди была едва заметна, но Эванжелина его любила.

– Не застегнешь, Джо? – с улыбкой попросила она.

Джодера вскочила с кровати и вмиг оказалась рядом.

– Обожаю, когда ты надеваешь его! – радостно воскликнула Джодера, но Эванжелина уловила в ее голосе нотки досады. – Надеюсь, вы хорошо проведете время.

Последний раз Джодера выходила в город на прогулку лет семь назад. У нее никогда не получалось так же блистать, как у Эванжелины, не получалось бить наотмашь, как у Эверлинга, и оставаться беспристрастной, как у Герсия.

– Спасибо, – поспешно отозвалась Эванжелина и хотела добавить что-то еще, но в дверь постучали.

В их спальню зашли Эверлинг и Герсий, а следом ворвался Джейлей, тоже радостно улыбающийся и старающийся скрыть свое разочарование. Он гулял по Партуму последний раз вместе с сестрой.

– Ждем только тебя, – мягко произнес Герсий, прислонившись плечом к двери.

Весь в черном, с длинными черными волосами и бледной кожей, он напоминал смерть во плоти. Эванжелина хихикнула своим мыслям, поймала непонимающий взгляд Герсия и поджала губы, но ничего объяснять не стала.

– Принесете чего-нибудь вкусненького? – с надеждой спросил Джейлей.

Джодера хлопнула в ладоши и подпрыгнула.

– Да-да, шоколада купите? Знаю, денег у вас не так много, у нас-то с Джеем их вообще нет, но одну плитку можно?

Эверлинг закатил глаза и недовольно фыркнул, словно кот, а после вышел из женской спальни, не сказав ни слова. Герсий тихо засмеялся и кивнул.

– О, конечно! Принесу и шоколад, и конфеты, и мармелад! Если найдем не очень дорогой чай, то и его тоже. А если деньги останутся, то и кексов с булочками захватим! – пообещала Эванжелина.

Джодера расплылась в улыбке и крепко обняла ее.

– Эва, пойдем, – позвал Герсий, когда понял, что объятия затянулись.

Они тут же отлипли друг от друга, и Джодера, помахав рукой, прыгнула с разбегу на кровать. Джейлей, попрощавшись, последовал примеру сестры.

– На вашем месте я бы пошла тренироваться, чтобы в следующий раз мы ушли в город вместе! – крикнула им Эванжелина.

– Надеюсь, именно это они и сделают, – выдохнул Герсий.

Они с Эверлингом шли по обе стороны от Эванжелины, словно личные стражи. Ни Герсий, ни Эверлинг не любили такие дни: выходить в Партум, светиться на людях в обычной одежде, когда все привыкли видеть их в роскошных нарядах на арене. Во всем чувствовалась прихоть Ирмтона Пини, будто бы он снисходил до разрешения на иллюзию нормальной жизни для тех, кто приносил ему много денег. Эверлинг всегда злился в такие дни больше обычного. Герсий переживал, что обязательно все пойдет не так. Оба соглашались на подобные прогулки ради Эванжелины, потому что не могли позволить ей гулять в одиночку по городу, который, словно хищник, скалил зубы и хотел растерзать на части любого за малейший промах.

На выходе с арены двое стражников окинули их презрительным взглядом, а потом один нагло потребовал:

– Разрешение на выход.

Холод в голосе был привычным, но Эванжелина нахмурилась. Герсий протянул три подписанных Ирмтоном разрешения. Стражник неторопливо просмотрел каждое, потом снова оглядел их поочередно, неохотно отдал бумаги и кивнул на огромные двери, позволяя выйти.

– Таким, как они, разрешают по городу ходить, да еще и без сопровождения. Мистер Пини позволяет им слишком много, – послышалось недовольное ворчание вслед.

Стражник намеренно говорил так, чтобы его услышали.

Эверлинг ощутил закипающую внутри бурю, но, почувствовав, как Эванжелина заботливо взяла его за руку, заставил себя промолчать. Герсий задержал взгляд на их сцепленных руках: Эванжелина была им как младшая сестра, но неприятное чувство заставило остановиться на несколько секунд.

Партум встретил их ярким солнцем и уютным теплом. На улице оказалось много народа: матери и няни гуляли с детьми, кто-то спешил на работу, кто-то – домой или в гости. Другие открывали лавки и магазины. Люди спорили, смеялись, разговаривали. Город кипел жизнью, которая остановилась для троих.

Эванжелина восторженно вдохнула свежий воздух и проводила взглядом карету, запряженную двумя лошадьми, и следующий за ней черный автомобиль. Машины они видели крайне редко, это считалось роскошью и было доступно лишь самым богатым приближенным короля. Тем, кто мог позволить себе сделать ставки в «Небесном берегу», победить, а заодно принести доход Ирмтону Пини. Тем, кто служил королю Иоганну уже не первый год, продав себя в услужение человеку, считающему, что магов можно сжигать, вешать и расстреливать. Или заставлять калечить и убивать друг друга.

Большинство автомобилей находилось в распоряжении армии и военных.

Подул легкий ветерок. Герсий придержал волосы и быстро завязал их в низкий хвост.

– Куда хочешь пойти? – спросил Эверлинг. Он так и не отпустил ее руку.

– Нужно купить сладости для Джо и Джея, а еще я бы сходила на Площадь Алого Солнца[1], там очень красиво. Если останется время, мы могли бы заглянуть в парк святой Агаты неподалеку от монастыря. Как вам такой план?

– Чем тебе так нравится эта площадь… – тихо проговорил Эверлинг, но возражать не стал.

– Там действительно красиво, – ответил Герсий за Эванжелину.

– И пахнет кровью, – шепотом добавил Эверлинг, посмотрев Герсию в глаза.

Эванжелина его не услышала.

Никто из них не хотел думать о том, за что площади дали именно такое название, но увиденные ими казни никогда не забудутся.