Флот в Белой борьбе. Том 9

Флот в Белой борьбе

Составление, научная редакция, предисловие и комментарии д.и.н. Сергея Владимировича Волкова

Белое движение

Том 9

© С.В. Волков, состав, предисловие, комментарии, 2023

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2023

Предисловие

Девятый том серии «Белое движение в России» посвящен участию в Белом движении моряков. Флот вследствие относительно небольших потерь в личном составе в 1914–1917 годах (от рук революционеров в 1917 году погибло больше офицеров, чем за все время мировой войны) ко времени большевистского переворота в несравненно большей степени, чем сухопутная армия, сохранил свой кадровый состав. Поэтому и доля морских офицеров, принявших участие в Белой борьбе, была (как и для гвардии и армейской кавалерии) особенно велика (в той или иной мере участвовало в Белой борьбе до 80 % кадровых строевых офицеров флота).

Первые моряки Добровольческой армии были собраны в Морской роте. В 1-м Кубанском походе участвовали 16 чинов флота. Очень активно участвовали в борьбе морские кадеты: из 49 кадет 5-й роты (то есть в возрасте 15 лет) Морского корпуса в Петрограде, судьба которых известна, 43 сражались в Белой армии, из кадет Севастопольского корпуса 13 были за храбрость произведены в офицеры. В 1918 году большинство морских офицеров воевали на суше. Ими, в частности, были укомплектованы команды бронепоездов «Адмирал Непенин» (капитан 2-го ранга В.Н. Марков, потом старший лейтенант А.Д. Макаров), «Дмитрий Донской» (капитан 2-го ранга Б.Н. Бушей), «Князь Пожарский» (капитан 1-го ранга В.Н. Потемкин) и др.

Флот удалось организовать не сразу. 24 ноября 1918 года суда в Севастополе подняли Андреевские флаги, но вскоре были заняты англо-французами. Первым кораблем Черноморского флота Добровольческой армии стал реквизированный в Новороссийске ледокол «Полезный», чуть позже к нему присоединились подводная лодка «Тюлень» и канонерка «К-15». В апреле 1919 года из Севастополя в Новороссийск был уведен крейсер «Кагул». В начале мая в составе флота, кроме них, имелись миноносец «Живой», пароход «Граф Игнатьев», буксир «Никола Пашич», посыльные суда «Буг» и «Разведчик», летом – более десятка судов. Аетом флот Добровольческой армии насчитывал уже более десятка судов. С конца 1919-го – начала 1920 года флот состоял из трех отрядов и имел в 1920 году свыше 120 судов, в том числе линейный корабль, крейсер, 3 вспомогательных крейсера, 8 эсминцев и 9 канонерских лодок. После эвакуации Крыма Черноморский флот был преобразован 21 ноября 1920 года в Русскую эскадру, которая пришла в Бизерту (Тунис), где просуществовала до 1924 года.

В 1918–1919 годах существовало особое Морское управление Донской армии (контр-адмирал И.А. Кононов), образовавшее флотилию из речного Донского и Азовского отрядов. Весной 1919 года Азовская флотилия была переименована в Днепровскую и перешла на Днепр, где в мае были созданы Верхне-Днепровская, Средне-Днепровская и Нижне-Днепровская флотилии. Весной 1919 года была организована Каспийская флотилия, на которую прибыла группа морских офицеров, находившаяся в Персии, а также отправлены морские офицеры, собранные из частей Добровольческой армии. Флотилия действовала до начала 1920 года, после чего ее остатки, отошедшие во главе с капитаном 1-го ранга Б.Н. Бушеном в Энзели (до 700 человек при более 200 офицерах), спаслись в Персии, а большинство офицеров было в сентябре 1921 года переправлено во Владивосток, где они составили кадр Сибирской флотилии.

В состав войск Северной области входила флотилия Северного Ледовитого океана. Она существовала при большевиках под прежним командованием, при нем же вошла в состав войск Северного фронта. В состав флотилии входили линейный корабль «Чесма», несколько эсминцев и ряд более мелких кораблей и судов. Большинство ее офицеров воевали на сухопутном фронте и в составе Онежской озерной, Печорской и Северо-Двинской речных флотилий, но морских офицеров было гораздо больше, чем имелось для них судов. Поэтому морских офицеров приходилось привлекать и для пополнения фронтового комсостава. Как и на юге, ими укомплектовывались бронепоезда. На бронепоездах служило несколько десятков морских офицеров, в большинстве расстрелянных потом после капитуляции. Ими были также укомплектованы Архангельская отдельная флотская рота и 1-й Морской стрелковый батальон.

Морских сил в Северо-Западной армии практически не было (хотя имелось Морское управление), если не считать перешедшую от красных Чудскую флотилию из 3 судов и созданную в Нарове небольшую речную флотилию под началом капитана 1-го ранга Д.Д. Тыртова. Но в армии воевало до 250 морских офицеров и гардемарин.

На востоке в первых же числах июня 1918 года было положено начало Волжской флотилии, личный состав которой позже переведен был на Камскую флотилию (при эвакуации с Камы она имела свыше 100 офицеров). Впоследствии из моряков в Красноярске была сформирована Бригада морских стрелков. В августе 1919 года часть морских офицеров направлена на Обь-Иртышскую флотилию, а 70 офицеров во главе с капитаном 2-го ранга П.В. Тихменевым пошли на создание Морского учебного батальона, который с сентября непрерывно находился в боях и почти полностью погиб. Сибирская флотилия была сформирована осенью 1918 года во Владивостоке в составе нескольких миноносцев и транспортов. Летом 1919 года в ее составе создан Учебный отряд для подготовки кадет Морского училища (канонерская лодка «Маньчжур», посыльное судно «Якут», ледоколы «Улисс» и «Диомид», прикомандированный миноносец «Смелый», а с декабря 1919 года – еще вспомогательный крейсер «Орел», эсминцы «Бойкий» и «Грозный»). В начале 1920 года после гибели адмирала Колчака корабли флотилии были захвачены образовавшимся во Владивостоке левым правительством. В ходе переворота 26 мая 1921 года решающую роль сыграл десантный отряд из чинов флотилии во главе с капитаном 2-го ранга Соловьевым. В это время флотилия насчитывала 25 судов и состояла из 3 дивизионов. Качественный состав флотилии из-за наличия значительного числа левых элементов был гораздо хуже, чем армии, но 23 сентября 1921 года флотилия пополнилась прибывшими чинами Каспийской флотилии (около 80 офицеров и свыше 200 матросов), что резко изменило ее облик. 24 октября 1922 года флотилия эвакуировала части Дальневосточной армии в Корею, а затем в Шанхай, после чего в январе 1923 года прибыла на Филиппины, где была расформирована.

В эмиграции моряки держались весьма сплоченно и практически все входили в ту или иную организацию. Зарубежные русские морские организации можно разделить на два основных типа. К первому относились строевые организации, представляющие собой кадры флота и созданные непосредственно на базе Черноморского флота Русской Армии (Русской эскадры в Бизерте). Они объединялись Военно-Морским союзом (во главе с вице-адмиралом М.А. Кедровым), который был образован 3 октября 1929 года. Председатель его был помощником председателя Русского общевоинского Союза (в который в 1924 году была преобразована Русская Армия). Союз объединял чинов флота по группам в зависимости от места жительства, а в Париже (где их было больше всего) – по выпускам из учебных заведений и месту прежней службы. Здесь существовало 15 групп. Вне Парижа существовали группы в Марселе, Алжире, Ницце, Нанси, Каннах, Ментоне, Судане, Афинах, Белграде, Бухаресте, Гельсингфорсе, Чехословакии, в Брно, Норвегии, Германии, Эстонии, Аатвии, Болгарии и Шанхае. Ко второму типу относились корпоративные организации нестроевого характера: кают-компании, разного рода общества взаимопомощи, объединения выпускников морских учебных заведений и научные кружки. Они в большинстве своем входили во Всезарубежное объединение морских организаций. Некоторые из этих организаций возглавлялись лицами, одновременно руководившими организациями, входящими в Военно-Морской союз. В ряде городов имелось по нескольку морских организаций (как входящих, так и не входящих в Военно-Морской союз): 25 в Париже, 4 в Белграде, по 3 в Алжире, Гельсингфорсе, по 2 в Афинах, Берлине, Брно, Бухаресте, Ницце, Пльзене, Ревеле, Риге, Тунисе и Шанхае. В середине 30-х годов насчитывалось около 30 морских организаций, а к началу 40-х более 50 (как правило, они должны были иметь не менее пяти человек). Наиболее крупными в 20-х годах были Тунисский отдел Общества русских офицеров (64 человека), Общество бывших русских морских офицеров в Америке (124); Парижская кают-компания насчитывала 343 человека. В середине 1960-х годов еще действовало 10 морских организаций с общей численностью 608 человек (79 в США, 59 во Франции, остальные в Бельгии, Тунисе, Аргентине и Австралии).

Морскими офицерами за рубежом было издано немало мемуарной литературы, в составе которой видное место занимают и воспоминания о Гражданской войне. Выходил целый ряд журналов, прежде всего «Морской журнал», «Морские записки», «Вахтенный журнал», более полусотни книг было опубликовано в серии «Русская морская зарубежная библиотека».

В настоящем издании собраны воспоминания участников боев в составе морских и речных сил белых армий на различных фронтах Гражданской войны. В разное время они были опубликованы в русской эмигрантской литературе. Эти воспоминания (за исключением очерка Н.З. Кадесникова) никогда в России не публиковались.

Как правило, все публикации приводятся полностью. Авторские примечания помещены (в скобках) в основной текст. Везде сохранялся стиль оригиналов, исправлялись только очевидные ошибки.

Поскольку в Белой армии на юге России вплоть до ее эвакуации из Крыма использовался старый стиль, все даты, кроме особо оговоренных случаев, приводятся по этому стилю.

Поскольку фамилии, имена и отчества приводятся авторами мемуаров по памяти, их написание в тексте может отличаться от истинного и общепринятого, приведенного в комментариях составителя.

С.В. Волков

ФЛОТ В БЕЛОЙ БОРЬБЕ

Раздел 1

Н. Кадесников1

Краткий очерк Белой борьбы под Андреевским флагом на суше, морях, озерах и реках России в 1917–1922 годах2

На Балтийском море

28 февраля 1917 года в Таврическом дворце в Петрограде «самотеком» образовался орган неофициальной, но сильной власти – Совет рабочих и солдатских депутатов, а 4 марта Временный комитет членов Государственной Думы объявил о создании Временного правительства. Результаты этого недопустимого двоевластия не замедлили тотчас же сказаться не только в столице встревоженной страны, но и в близких и далеких провинциях.

Кровавые бунты в Гельсингфорсе, Кронштадте, Ревеле, предательское убийство командующего Балтийским флотом адмирала Непенина3 и гибель многих морских офицеров4 служили грозным предостережением надвигающихся на нашу великую страну трагических событий и неслыханных испытаний.

Около 12 часов ночи на 3 марта 1917 года в Пскове Государь Император Всероссийский Николай II Александрович вручил делегатам Государственной Думы Гучкову и Шульгину и командующему Северным фронтом генералу Рузскому два экземпляра манифеста об отречении от престола за себя и сына и передаче наследия великому князю Михаилу Александровичу. Зная настроение, царящее в Совете рабочих и солдатских депутатов, и непримиримую позицию министра юстиции Временного правительства А. Керенского, великий князь Михаил Александрович, переговорив с председателем Государственной Думы М. Родзянко, заявил о своем решении отречься, что и было обнародовано в тот же день.

25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде состоялся последний большевистский переворот, после которого власть окончательно перешла в руки Ленина и Троцкого. Гнилая, мотающаяся во все стороны «керенщина» – как отметил адмирал Тимирев5 – почти без борьбы уступила место царству наглых и безжалостных авантюристов, ради личных, узких целей решивших проделать свой чудовищный эксперимент над живым организмом, обессиленным войной и, в особенности, революцией, России. В полном соответствии с законами исторической последовательности наступил последний финальный акт революционного углубления, ввергнувший Россию на самое дно и вычеркнувший ее на много лет из числа культурных стран.

Полагаем, не будет ошибкой считать, что именно с этих дней началась борьба подлинных русских патриотов – моряков с преступной большевистской властью. Да и могло ли быть иначе, когда во главе Морского ведомства фактически оказался баталерский юнга с «Гангута», судимый за кражу бушлата, некий Дыбенко6, руководителем же «мозга флота» – Генерального штаба явился самозванный мичман-недоучка Раскольников (Ильин)7.

Все сидевшие еще на ответственных местах деловые, разумные и опытные офицеры, не утратившие понятия о чести и служебной порядочности, почувствовали, что при создавшихся невыносимых условиях дальнейшее пребывание у власти есть преступление перед Родиной и своей совестью. Из состава высшей административной власти Морского ведомства ушли: адмирал Вердеревский8 – министр, который, сказавшись больным, случайно избег ареста; капитан 1-го ранга граф Капнист9 – начальник Морского Генерального штаба и капитан 2-го ранга Кукель10 – помощник морского министра, которые открыто заявили о своем нежелании подчиняться новой власти, за что и были арестованы… Адмирал Дудоров11, другой помощник министра, уже назначенный на должность морского агента в Японии, пробрался через Сибирь к месту своего назначения.

В средних числах ноября того же 1917 года, в день ухода популярного адмирала Развозова12 с должности командующего Балтийским флотом, у начальника обороны Моонзунда и старшего в районе военных действий адмирала Бахирева13 на «Чайке» состоялось собрание флагманов. Адмирал М.К. Бахирев напомнил об общем решении, принятом еще месяц назад, в случае ухода адмирала Развозова и введения большевистского «положения» оставить службу. При обмене мнений произошел раскол, который разделил адмиралов на два противных лагеря.

К лагерю убежденных и твердых противников большевизма, не идущих ни на какие компромиссы и считающих несовместимым со своей совестью, честью, понятием о служебном долге и пользой для Родины оставаться добровольно на службе у большевиков, принадлежали адмиралы Развозов, Бахирев, князь Черкасский14, Паттон15, Старк16, Мих. Беренс17 и Тимирев. Рапорты об отчислении от должности, кроме названных адмиралов, подали Пилкин18, Шевелев19 и др., с коими мы позже встретимся на фронтах открытой борьбы.

По инициативе нескольких энергичных молодых офицеров в Морском Собрании было организовано общее собрание всех морских офицеров, находившихся в Гельсингфорсе. На этом собрании присутствовало около 200 офицеров. Обсуждался приблизительно тот же вопрос, который был поднят на заседании у адмирала Бахирева.

Тогда же, после нескольких горячих и искренних речей, сказанных без цензуры и наэлектризовавших аудиторию, на словах была вынесена единогласная резолюция по всем присутствующим отказаться от службы с большевиками. К сожалению, эта резолюция не была немедленно зафиксирована подписями и под давлением разных обстоятельств с течением времени многие отказались от своего первого решения, оправдываясь тем, что они большую пользу принесут Родине, оставаясь на службе и участвуя в подпольной работе для сокрушения советского режима.

Так или иначе, но убежденно не примирившиеся с советским режимом офицеры пользовались всяким случаем и в разное время группами и в одиночку, часто с подложными документами и под гримом, разными путями, но всегда рискуя жизнью, просачивались через большевистские кордоны к окраинам империи, где организовались открытые вооруженные фронты борьбы за «нашу» Россию.

В подтверждение только что изложенного не лишне сказать, что лишь с одного «Гангута» и только на южный фронт Белой борьбы в ту пору, но в разные моменты и при различных обстоятельствах перебежали: мичманы Никифораки20 и Тарновский21, инженер-механик мичман Кадесников22, лейтенанты Христофоров23 и фон Раабен24, старший лейтенант Комаров25 и капитан 2-го ранга Дон26. В Финляндию, в оставленный большевиками Гельсингфорс, перебрался инженер-механик лейтенант Бернацкий27.

Между тем как у здравомыслящих и честных офицеров, так и у гардемарин и морских кадет, находившихся в Петрограде, укрепилось уже мнение, что Временное правительство не способно остановить разложение вооруженных сил и восстановить нарушенный порядок, а потому и Октябрьский переворот был встречен ими с безразличием. В глазах многих из них большевистское правительство было столь же невозможно, как и Временное, показавшее свое полное неумение и бессилие управлять страной.

Но происходившие в Петрограде события не могли не оказать влияния на внутреннюю жизнь наших морских училищ и вызывали новые и смелые решения.

Еще летом того же 1917 года среди молодых офицеров армии и флота и учащейся военной молодежи возникла мысль о необходимости организоваться для защиты Родины и вооруженных сил страны от ведущихся посягательств внутренних и внешних врагов.

Воспользовавшись именем Совета Союза Казачьих войск, находившихся в Петрограде на Знаменской улице, была создана патриотическая организация, во главе которой стоял командир лейб-гвардии Измайловского полка полковник Веденяпин28. Эта организация состояла из офицеров полка, офицеров кавалерии, Дикой дивизии и моторизованных войск. Один из наиболее деятельных лиц этой организации капитан Измайловского полка В. Парфенов29 через своего брата30, старшего кадета Морского училища, и при посредстве некоторых гардемарин распространил влияние своей организации и на воспитанников Морского училища. Во время большевистского переворота несколько воспитанников были тайно посланы для связи с другими военными училищами. Вскоре вступившие в организацию Союза Казачьих войск получили приказание пробиваться на юг России и организованными пятерками покидали училище. Однако после отъезда первых пятерок за оставшимися началась слежка и дальнейший отъезд был затруднен.

Наряду с развалом армии, развал Балтийского флота быстрыми шагами приближался к естественному концу. Это особенно чувствовалось после зверского убийства командующего флотом адмирала Непенина и еще больше после вынужденного создавшимися обстоятельствами ухода со своего поста адмирала Развозова.

Многие офицеры, потеряв веру в идею службы, стали открыто манкировать своими обязанностями, некоторые же, более крепкие духом, искали достойного выхода из гнетущего тупика. Как один из примеров такого рода опишем здесь, что сообщил нам капитан 2-го ранга А.П. Ваксмут31:

«Я, будучи почти не у дел в Гельсингфорсе, решил обратиться за советом к контр-адмиралу М.А. Беренсу. Он мне ответил: «Подождите, я еду в Москву, а когда вернусь, то скажу, что вам делать».

В начале декабря 1917 года адмирал вернулся, и я, явившись ему, получил указание ехать в Новочеркасск, где должен был пойти на Барочную улицу № 2 и передать пакет генералу Алексееву32. «Там, – добавил адмирал Беренс, – организуются силы для борьбы с большевиками».

Тогда же М.А. рекомендовал мне, не теряя времени и с соблюдением крайней осторожности, ехать в Петербург, найти названное кафе на Морской, где встречу капитана 1-го ранга П.М. Плена33 (бывшего командира «Славы»), и он расскажет, как надежнее доехать до Новочеркасска.

И действительно, придя в кафе, я сразу увидел П.М., сидящего за столиком в штатском платье. Для тех же, кто лично не знал его, был дан условный знак. П.М. Плен дал мне свой адрес и просил зайти на следующий день за документами и пропуском. Придя к нему в условленное время, я застал там двух молодых офицеров: лейтенанта С. и мичмана И. с миноносца «Изяслав».

П.М. выдал нам троим удостоверение, что мы рабочие и едем на Кавказ строить какую-то дорогу. Документы были со всеми нужными печатями Советов. Где на площадках поезда, где на лошадях, а нередко и пешком по шпалам, беглецы добрались до Новочеркасска и вечером 1 января 1918 года явились на Барочную, № 2, где были устроены общежития, в которых, к общей радости, встретились с ранее прибывшими моряками.

После передачи пакета генералу Алексееву (через находившегося при штабе лейтенанта Поздеева34) все были отправлены в Ростов, где на яхте «Колхида» капитан 2-го ранга Потемкин35 формировал Морскую роту. Эта рота главным образом состояла из учеников местного Морского училища, гимназистов, кадет, гардемарин и прибывших разными путями преимущественно молодых морских офицеров. За неимением сестер милосердия их тяжелую роль взяли на себя ростовские гимназистки».

В первые месяцы того же 1918 года, после «Ледового похода» балтийских кораблей из Гельсингфорса в Кронштадт, под флагом капитана 1-го ранга А.Н. Щастного36 (А.Н. Щастный, организовавший и проведший переход Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт, спасший от немцев около 200 вымпелов, был обвинен Троцким в «саботаже» и по приговору революционного трибунала в Москве расстрелян 22 июня 1918 года), более смелые и пылкие головы (и преимущественно несемейные), мичманы, лейтенанты и гардемарины разогнанных уже приказом тогдашнего военно-морского комиссара Аьва Троцкого-Бронштейна – Морского училища, Морского инженерного училища и Отдельных гардемаринских классов, – с подложными документами и разными нелегальными путями, ежечасно смотря в глаза подстерегающей их смерти, стремились к Черному и Каспийскому морям, в Архангельск и Мурманск, к Онежскому озеру, на Волгу и даже на далекие сибирские реки, где уже из ничего создавались противоболь-шевистские флотилии. В те дни и пишущему эти строки посчастливилось с подложными документами перебраться из Кронштадта через Оршу – Шктов «звериными тропами» и под покровом ночи контрабандой через Днепр в Киев гетмана Скоропадского.

От «сичевих стрильцив» под защитой нового фальшивого паспорта, но уже финского гражданина, удалось добраться до Одессы. А там Севастополь, Новороссийск, льды Азовского моря.

На Дону

Пятерки, организованные Союзом Казачьих войск в Петрограде, начали прибывать в Новочеркасск в начале ноября 1917 года. Здесь стали собираться офицеры, юнкера, кадеты и гардемарины Морского училища и Морского инженерного училища. Сюда стекались гимназисты, студенты и старые солдаты, сначала одиночно, потом и группами. В первой половине ноября прибыл в Новочеркасск и организатор формирования молодежи – капитан В. Парфенов.

Прибывшие юноши направлялись в лазарет на Барочной улице, № 36 под видом выздоравливающих, и здесь родилась первая воинская часть возрождавшейся Русской Армии – Юнкерский батальон37 под командованием капитана Парфенова и состоявший из двух рот: юнкерской – командир ротмистр Скосырский38 и кадетской – командир штабс-капитан Мизерницкий39. В последней роте 4-й взвод был укомплектован исключительно моряками.

Около 15 ноября батальон был переведен на Грушевскую улицу, а 26-го получил приказание грузиться в вагоны, и утром 27 ноября поезд подошел к Нахичевани. Тут поезд был обстрелян большевиками, и под огнем батальон вынужденно выгрузился, быстро построился и пошел в одну из тех знаменитых атак, о которых еще и сейчас вспоминают советские историки. Идя во весь рост, не сгибаясь, Юнкерский батальон вышиб красных из Балабановской рощи, там закрепился и вел стрелковый бой, при поддержке только двух орудий Донской батареи, подчиненной генералу Назарову и при полном неучастии казачьих частей. При атаке почти полностью погиб взвод капитана Донского, состоявший из кадет Одесского и Орловского корпусов. Найденные трупы мальчиков были изрешечены штыковыми ударами.

Четвертый взвод моряков был брошен на самый левый фланг, где попал под обстрел, ведшийся с деревьев из французских широкоствольных винтовок «гра». В этом первом боевом крещении были тяжело ранены гардемарин Иван Сербинов40 и кадет Юрий Карцев41.

Ночью Юнкерский батальон был отведен в степь, а наутро славный бой, шедший накануне между горстью юношей и подавляющим числом большевиков, пробудил-таки совесть взрослых людей и, уже при поддержке казачьих частей, батальон снова повел наступление, закончившееся взятием Ростова.

Так, кровью морских кадет и гардемарин, перемешанной с кровью других русских детей – кадет сухопутных корпусов и гимназистов, обагрилась русская земля в первом бою, положившем основание Добровольческой армии и последовавшей затем многолетней упорной борьбы русских национальных сил против красных предателей.

После взятия Ростова началось дальнейшее развертывание кадров возрождающейся Русской Армии. В конце ноября, как было уже упомянуто, генерал Алексеев поручил капитану 2-го ранга В.Н. Потемкину сформировать Морскую роту42, в которую вошли уже прибывшие и продолжавшие прибывать из Балтийского и Черного морей офицеры и гардемарины, а также и ученики Ростовского мореходного училища.

Тем временем Юнкерский батальон с продолжавшим состоять в нем Морским взводом был из Новочеркасска возвращен в Ростов, где чины батальона были награждены за Нахичеванский бой Георгиевскими крестами.

30 января 1918 года Морская рота вместе с Кавказским сводным дивизионом43 получила приказание срочно отправиться на станцию Батайск для защиты с юга города Ростова против наступавшего многочисленного отряда Сорокина44, поддержанного бронепоездом.

В жестоком бою с превосходящими силами противника в рядах Морской роты были убиты лейтенант Адами ди45, мичман Петров, мичман Мельников46 и лейтенант Энвальд47 и тяжело ранены старший лейтенант Ваксмут и мичман Тихомиров48. В конце боя был тяжело ранен в глаз и командир Морской роты капитан 2-го ранга Потемкин.

9 февраля к вечеру красными был занят Новочеркасск, а вскоре был сдан и Ростов. С временным занятием этих городов красными можно считать, что и славная Морская рота прекратила свое существование. Капитан 2-го ранга Потемкин остался в Ростове и был спрятан одной гимназисткой, игравшей роль сестры милосердия. Раненые старший лейтенант Ваксмут и мичман Тихомиров были скрыты в Новочеркасске. Отважные братья лейтенанты С.49 и Б. Ильвовы50 и лейтенант А. Басов51 присоединились к армии, ушедшей в Первый Кубанский поход, где Басов был убит в первой же атаке большевиков, Сергей Ильвов был ранен навылет в грудь, а Борис в руку. Старший лейтенант Н.В. Потолов52 и Б.М. Елачич53 ушли на Каспийское море – в Баку.

Остатки Морской роты были влиты в Офицерский полк54, в рядах которого добрая половина моряков погибла в Кубанском походе55.

В течение 1918–1919 гг. при атамане Каледине на Дон прибыли: адмирал А.А. Кононов56 и его сын – капитан 1-го ранга (впоследствии контр-адмирал) И.А. Кононов57, адмирал С.С. Фабрицкий58, адмирал Степанов59, капитаны 1-го ранга А.Н. Заев60, С.В. Лукомский61, капитан 2-го ранга Бодиско62, Подгорный63, Собецкий64, Бернет65, Данилов, инженеры-механики Щепотьев66 и Герасимов67, старшие лейтенанты Соловьев68, Селезнев69, Елкин70, Коженков71 и Медведев72, лейтенанты Шестаков73, Кунаков74, Кияшкин75, Поздеев, Чехов76 и другие офицеры флота, гардемарины и морские кадеты. Все названные здесь лица были зачислены на службу в донские организации.

В 1918 году Военно-Морским управлением был разработан план создания нескольких морских организаций на Дону. По инициативе и стараниями инженера-механика лейтенанта Герасимова первой была организована Донская флотилия, под руководством же и стараниями капитана 1-го ранга Подгорного и контр-адмирала И.А. Кононова речные пароходы вооружались трехдюймовой артиллерией и пулеметами. На большие стальные баржи с дизелями ставились шестидюймовые «канэ», привезенные из Севастополя, где их приходилось снимать с бездействующих кораблей, машины которых были взорваны англичанами. Также вооружались тяжелыми морскими шестидюймовыми орудиями и бронепоезда, успешно действовавшие в составе Донской и Добровольческой армий.

В упорных боях, как и всегда с превосходящим численно противником, особенно отличился морской бронепоезд «Адмирал Непенин»77, который под командой капитана 2-го ранга В.Н. Маркова78, бывшего артиллерийского офицера линейного корабля «Слава», в августе 1918 года помог двум тысячам дроздовцев79 отбиться у Армавира от 30-тысячной армии Сорокина, но 15 ноября тот же бронепоезд под командой артиллерийского офицера с линейного корабля «Иоанн Златоуст» старшего лейтенанта А.Д. Макарова80 попал в западню и погиб у разъезда Базовая. Смертью храбрых пали старший лейтенант Макаров, лейтенант А. Варгасов81, мичманы Турцевич82,

А. Хрущев83 и гардемарин Иван Завадовский. Остальным удалось после тяжелого боя, в котором отличились старший лейтенант Вирен84, гардемарин П. Поплавский85 и кадет В. Гусев, пробраться с замками от орудий к своим линиям. Находившийся на соседнем участке бронепоезд «Единая Россия»86, на котором были также морские офицеры и гардемарины, после ожесточенного боя сумел прорваться.

Не менее доблестны были действия и других морских бронепоездов: «Дмитрия Донского»87 под командой капитана 2-го ранга Бушена88 и «Князя Пожарского»89 под командой капитана 1-го ранга В.Н. Потемкина, особенно отличившегося в 1919 году при взятии Харькова.

Донская флотилия под командой адмирала Фабрицкого вела беспрерывные бои с большевиками, а в 1919 году победоносно дошла до верховьев Дона и своей артиллерией оказала огромную помощь казакам при изгнании большевиков с Дона.

В Таганроге кипела работа по формированию Азовской флотилии под командой капитана 2-го ранга В.И. Собецкого. На пароходы ставились шестидюймовые, 120-мм и 75-мм орудия, привезенные из Севастополя. Этой флотилии была поставлена задача очистить все порты Азовского моря от большевиков, которая и была выполнена. Параллельно с формированием флотилий в Таганроге и в Ростове на заводах строились бронепоезда, танки и бронированные автомобили.

В Таганроге же было создано I Управление портами Азовского моря и II Управление морской тяжелой артиллерии. Во главе первого был поставлен К.Н. Оглоблинский90, а во главе второго – капитан 1-го ранга Я.И. Подгорный.

Командиром Таганрогского порта был назначен контр-адмирал Степанов. Помощником капитана 1-го ранга Подгорного был старший лейтенант Шестаков, проявивший большую энергию по формированию бронепоездов и танков.

Весной 1919 года, когда началось всеобщее наступление на север, Военно-Морскому управлению на Дону пришлось перенести свою деятельность за пределы Дона и распространиться по всему югу России.

Функции Донской и Азовской флотилий были закончены. Азовская флотилия была переименована в Днепровскую и в мае 1919 года перешла на Днепр, где были созданы три флотилии: Верхне-Днепровская, под командой капитана 1-го ранга С.В. Лукомского, Средне-Днепровская, под командой капитана 1-го ранга Г.И. Бутакова91 и Нижне-Днепровская, под командой капитана 1-го ранга Собецкого.

Краткая выдержка из приказа Донского атамана генерала А.П. Богаевского92 красноречиво характеризует деятельность моряков с самого начала Белой борьбы: «Правильно организованные морские части на Дону, спаянные железной дисциплиной, во время общего наступления на север разбросались по всему Югу России, где донские кадры были тем ядром, тем скрепляющим цементом, на котором, как на прочном фундаменте, быстро создавались новые морские организации. Морская тяжелая артиллерия развернулась в отдельный корпус, а Донская и Азовская флотилия – в речные силы Юга России. Я, как Атаман Всевеликого Войска Донского, горжусь славной работой моряков. Атаман

В.В.Д. генерал А.П. Богаевский».

На Черном и Азовском морях

В районе Черного моря условия для начала борьбы были несравненно сложней, чем на Дону, так как на пути открытого выступления русских патриотов появились разные помехи, как неизбежное следствие еще и «иностранной политики» – с одной стороны германских, а с другой «союзных» – англо-французско-американских военных сил. Наступление германских армий на Украину, начавшееся немедленно с заключением между ними и Радой договора 6 февраля 1918 года, имело следствием занятие немцами всей Украины, а затем и Крыма. В связи с этим выход флота из Севастополя 29 апреля 1918 года под командой контр-адмирала Саблина93 нужно принять начальным моментом Белой борьбы на Черном море.

Вошедшие в Севастополь немцы подняли 4 мая 1918 года германские флаги на русских судах, оставшихся в бухте, как то: подводные лодки, быстроходные катера и вся 2-я бригада линейных кораблей под командой вице-адмирала Покровского94. В июне месяце 1918 года Германия ультимативно потребовала от большевиков возвращения флота из Новороссийска в Севастополь. Уступая силе, советской власти в центре пришлось давать официальные предписания в этом же роде, но никто не верил добропорядочности германских начальников, отчего и получилось впечатление двойственности распоряжений. Прибывший из Аенинграда (Петрограда) в Новороссийск представитель Морского комиссариата мичман Раскольников определенно настаивал, что сдавать флот немцам нет оснований, что лучше его утопить, но официально выходило, что к 19 июня флоту нужно вернуться в Севастополь.

Как известно, подобная действительность имела место в марте 1918 года в Балтийском флоте. Командующий германской эскадрой, прибывший в Гангэ, предъявил ультимативное требование, чтобы весь русский флот, стоявший в Гельсингфорсе, был передан немцам до 31 марта. Советское правительство дало официальное распоряжение выполнить предъявленное требование, в то же время Центробалт – высшее морское управление Советов – негласно был на стороне решения вывести весь русский флот из Гельсингфорса в Кронштадт. Исполняющий должность командующего Балтийским флотом капитан 1-го ранга Щастный, осуществивший беспримерный в мировой морской истории «Ледовый поход», был расстрелян!

Итак, в силу сложившейся обстановки в Новороссийске получились два течения: командующий Черноморским флотом капитан 1-го ранга А.И. Тихменев95, ссылаясь на настроение команд, настаивал на уходе, а командир миноносца «Керчь», старший лейтенант Кукель96, проводил мысль о необходимости флот утопить раньше наступления срока немецкого ультиматума, то есть до 19 июня 1918 года. В результате 17-го вечером дредноут «Воля» («Император Александр III») и миноносцы «Пылкий», «Поспешный», «Дерзкий», «Беспокойный», «Жаркий» и «Жуткий» и транспорт «Троян» ушли в Севастополь под командой капитана 1-го ранга Тихменева. 18 июня Раскольниковым и Кукелем были утоплены: дредноут «Свободная Россия» («Императрица Екатерина II») и миноносцы «Фидониси», «Пронзительный», «Гаджибей», «Калиакрия», «Капитан-лейтенант Баранов», «Аейтенант Шестаков», «Сметливый», «Стремительный» и «Керчь».

8 ноября 1918 года германский адмирал Гофман передал черноморские корабли морским представителям: от сепаратной Украины – контр-адмиралу Клочковскому97 и от не принявшего эту окраску русского флота – капитану 1-го ранга Тихменеву и Лебединскому98.

Между тем в конце августа 1918 года Добровольческая армия заняла Новороссийск и, таким образом, впервые получила выход на Черное море. Капитан 2-го ранга Потемкин был назначен командиром порта и стал собирать своих бывших соратников. Новороссийск сделался центром сбора морских офицеров, главным образом балтийцев, пробиравшихся на юг для борьбы с красными, и боевых офицеров из Донских флотилий. Севастополь по разным причинам открытого участия в борьбе еще не принимал.

24 ноября 1918 года в Черноморском флоте, базировавшемся на Севастополь, были подняты Андреевские флаги – на дредноуте «Воля» («Император Александр III»), на миноносцах, подводных лодках и др., но прибывшие на смену немцам англичане и французы потребовали эти флаги спустить и на «Воле», как и на миноносцах, пользуясь преимуществом своих сил, подняли английские морские флаги и английской командой отправили русские корабли в Измир, в Турцию.

Новороссийские же моряки-добровольцы развивали завидную деятельность. В декабре группа, состоявшая из восьми морских офицеров во главе со старшим лейтенантом Ваксмутом, получила предписание от вице-адмирала Герасимова", находившегося при генерале Деникине в качестве морского министра Добровольческой армии, отправиться в Севастополь и попробовать получить в распоряжение армии военный корабль.

Несмотря на личное письмо Главнокомандующего генерала Деникина к адмиралу Канину100, подчиненному в ту пору крымскому правительству, миссия старшего лейтенанта Ваксмута успеха не имела. Упорный в достижении поставленной цели А.П. Ваксмут побывал и в штабе Украинского флота, которым командовал тогда контр-адмирал Черниловский-Сокол101, но и там не добился даже приема. Потеряв около двух недель, делегация зарождавшегося Добровольческого военного флота вернулась в Новороссийск с пустыми руками.

Но это не охладило испытанных уже на Дону моряков. Ими был реквизирован в новороссийском порту ледокол «Полезный». Командиром этого первого добровольческого корабля был назначен капитан 2-го ранга С. Медведев, старшим офицером – старший лейтенант А. Ваксмут, артиллерийским офицером – лейтенант С. Ильвов, штурманом – лейтенант Тихомиров. На корме «Полезного» были установлены два 75-мм орудия и торжественно поднят Андреевский флаг.

Январь, февраль и март 1919 года «Полезный» в очень тяжелых условиях бессменно находился на фронте у северо-западных берегов Азовского моря от Мариуполя до Геническа, прикрывая с моря операции белых войск, затем – охрана Арабатской стрелки и Ак-Манайской позиции. Уже на эти позиции приходила на пару дней из Севастополя, под командой капитана 2-го ранга В. Погорецкого102, подводная лодка «Тюлень», также в этих условиях снова поднявшая Андреевский флаг. Лишь 2 мая подошла к Ак-Манаю, под командой старшего лейтенанта А.А. Остолопова103, канонерская лодка «К-15», вооруженная двумя шестидюймовыми «канэ». «К-15» была вооружена и укомплектована морскими офицерами и добровольцами в марте 1919 года в Севастополе. После эвакуации Севастополя перешла в Новороссийск, откуда в конце апреля была послана в Азовское море на смену «Полезного». Таким образом, белый флот в период союзной оккупации практически свелся к трем действующим судам: подводной лодке «Тюлень» – под командой капитана 2-го ранга В.В. Погорецкого, вооруженному пароходу «Полезный» – под командой капитана 2-го ранга С.И. Медведева и канонерке «К-15» – под командой старшего лейтенанта А.А. Остолопова.

Подобное решение, видимо, было подсказано создавшимся политическим и военным положением в Крыму и на юге России вообще: гетманское правительство в Киеве исчезло, появился Петлюра и началось полное безвластие. Когда немцы ушли из Киева, появились союзники и организовывались русские добровольческие отряды. Положение все осложнялось – большевики начали наступать с севера. Перекоп был занят слабыми по численности добровольческими соединениями.

В Севастополе крайние элементы начали проявлять себя, пошли брожения среди портовых рабочих, угрожавших забастовкой и прекращением работы на оборону Крыма. Все признаки подтверждали, что медлить было нельзя. Назначенный на крейсер «Кагул» старшим инженером-механиком капитан 1-го ранга В.Г. Максименко104 не покладая рук проводил всю срочную техническую работу. В апреле 1919 года Севастополь готовился к эвакуации. Крейсер «Кагул» в полной готовности стал на Большом рейде. На него перешел командующий флотом контр-адмирал Саблин со своим штабом и были погружены семейства офицеров крейсера и охотников. Все суда, могущие двигаться, начали покидать Севастополь, взяв курс на Новороссийск.

На переходе Севастополь – Новороссийск на «Кагуле» было 42 морских офицера, 19 инженеров-механиков, два судовых врача и 21 сухопутный офицер, или всего 84 офицера, плюс 125 человек команды охотников. Весь экипаж корабля – 209 человек. В Новороссийске командующий флотом со штабом и все пассажиры сошли на берег. Тогда же на крейсер был назначен новый командир капитан 1-го ранга П.П. Остелецкий105 и несколько изменен командный состав.

13 апреля 1919 года крейсер «Кагул» получил предписание от командующего флотом выйти на Ак-Манайскую позицию, около Феодосии. «Кагулу» пришлось действовать вместе с английским линейным кораблем «Император Индии» и греческими, французскими и итальянскими судами. Офицером для связи с английским командованием был назначен инженер-механик капитан 2-го ранга В.А. Недзведский106. Так началась боевая деятельность славного корабля… Отметим вкратце наиболее крупные операции.