Меч богов

Ответом ей было лишь эхо – весьма отдалённое эхо. По её спине пробежались ледяные пальцы ужаса. Неужели она падала настолько долго, что оказалась в Подземье?

Раздался ещё один шорох, и она развернулась, распахнув глаза так широко, что они чуть не выпали из глазниц.

Рилтана потянулась к короткому мечу, который висел у неё за спиной, но её пальцы нащупали лишь пустоту. Скорее всего, он оказался унесён стремительным потоком воды. Вторая рука её рефлекторно устремилась к висящим на голени ножнам. Ладонь коснулась обтянутого кожей навершия кинжала. Через миг клинок уже был у неё в руке. Рукоять, конечно, промокла насквозь, но, слава Тиморе, как же приятно было вновь держать оружие!

- Выходи! Хватит скрываться во тьме, как последний трус! Я готова!

Ничего. Её сердце оглушительно колотилось, а во рту пересохло, как в пустыне.

Ещё один перестук, на этот раз ближе. И странные щелчки, похожие на звуки, издаваемые насекомыми. Что же это?

Обозвав себя простофилей, Рилтана щёлкнула пальцами свободной руки, и в её ладони возник небольшой округлый керамический горшочек. Подняв его, она швырнула его об землю.

Из разбитого алхимического сосуда хлынуло ослепительное бело-голубое сияние. Она тут же отвернулась, чтобы не лишиться зрения.

Через пару мгновений яркость света уменьшилась до приемлемого уровня. Рилтана увидела, что пещера, в которой она оказалась, имеет форму удлинённой капли. Слева от неё находился большой, заполненный тьмой зёв тоннеля. Ближайшую стену на уровне пола испещряло множество маленьких нор, каждая из которых также уходила во мрак. Повсюду лежали груды пыли.

Она сместила ногу. Раздался хруст.

Это вовсе не пыль! Кучи состояли из множества крошащихся тараканьих панцирей.

- Фу!

Затхлая вонь усилилась. Через подошвы её ботинок ощущалась слабая вибрация. Раздался шум, словно от топота множества миниатюрных ножек, и из нор хлынули потоки чёрных тараканов.

Рилтана подпрыгнула, чтобы спастись от орды насекомых, которые стремительной волной покрывали пол пещеры. Смрад стал практически невыносимым, обволакивая её, словно зловонное одеяло. В самой верхней точке прыжка она свободной рукой коснулась наклонной стены пещеры и, перебирая ногами, чтобы изменить положение тела в пространстве, вонзила кинжал в расщелину между камнями. В последний миг перед падением она вцепилась в этот импровизированный рычаг, повиснув в воздухе.

Её дыхание было резким и прерывистым. Свет её сосуда продолжал озарять центр пещеры, отражаясь от чёрных, маслянисто поблескивающих панцирей тысяч и тысяч ползающих насекомых. Рилтана ненавидела тараканов. Некогда она даже раскошелилась на весьма недешёвое заклинание, которое охраняло её жилище от проникновения этих мелких тварей. Представшая перед ней кошмарная картина была похожа на их месть.

Что-то полностью перегородило один из маленьких проходов. Это тоже был таракан - таракан размером с собаку! Он выполз наружу, присоединившись к толпе своих собратьев, и принялся расправлять крылья цвета сажи. За ним последовали ещё двое.

Пора сваливать!

Рилтана устремила взгляд на тоннель, который находился в противоположной стене пещеры. Несмотря на то, что она лишь недавно воспользовалась милостью ветра, чтобы не разбиться о каменный пол, она вновь обратилась к своей стихии. Воздух отличался весьма капризным темпераментом, и, если призывать его слишком часто, можно было лишиться его расположения.

Но ветер всё же ответил. Его порыв слегка очистил воздух пещеры от мерзкой вони.

Рилтана упала в его объятья. Широко раскинув руки, чтобы управлять невидимыми крыльями парящего вихря, она устремилась ко входу в тоннель. Двое тараканов-переростков взмыли с земли и бросились за ней в погоню.

Этот тоннель оказался намного больше и суше, чем тот, через который она сюда попала. Ветер оставил её, и она опустилась на пол, оказавшись лицом ко входу в пещеру. Ну разумеется. В свете гаснущей алхимической вспышки были прекрасно видны силуэты двух крылатых тварей, которые её преследовали. Но, по крайней мере, большая часть тараканов всё же осталась внутри.

Из находящейся на другой голени перевязи Рилтана вытащила ещё один кинжал.

Один из тараканов с жужжанием устремился к ней, щёлкая жвалами. Пригнувшись, она пропустила его зловонную тушу над собой и вонзила кинжал прямо в брюшко. Тварь издала визг – этот звук был до боли похож на плач младенца-дженази. Растерявшись, Рилтана невольно выпустила рукоять кинжала.

Второй таракан приближался к ней, мельтеша крыльями, словно гигантская стрекоза. Ей почти удалось уклониться, но острейшая мандибула всё же задела её плечо. Боль была ослепляющей. Перед глазами Рилтаны всё поплыло, и она пошатнулась.

- Ах вы говнососы! – воскликнула она, потянувшись к спрятанным на предплечьях кинжалам. Лишь один из них оказался на месте. Выхватив его, она набросилась на таракана, но клинок лишь бессильно скользнул по его тусклому панцирю.

Вытянув мандибулы, тварь рванулась к её голове. Рилтана отклонилась влево и, охваченная внезапным порывом вдохновения, полоснула клинком по крылу. Отсечённая мембрана, кружась, отлетела в сторону, и таракан тяжело рухнул на пол. Издаваемое им гудение затихло; во внезапно наступившей тишине раздавались лишь бессильные удары уцелевшего крыла об камень.

Зарычав от первобытной ярости, Рилтана изо всех сил пнула тварь. Мыски её ботинок были укреплены сталью, что делало их не менее смертоносным оружием, чем булава. Её удар с лёгкостью проломил хитин, и таракан завизжал, подобно его сородичу. Приложив его ещё несколько раз, она сильным пинком отбросила тело твари ко входу в пещеру.

Кстати, о сородиче… Рилтана развернулась. Тот таракан, который напал на неё первым, валялся неподвижной грудой на расстоянии нескольких шагов поодаль. Она настороженно приблизилась к нему. Стоит ему только дёрнуться, и она его прикончит… Навершие вонзённого в его брюшко кинжала поблескивало в стремительно угасающем свечении алхимической смеси. Вырвав клинок из его тела, Рилтана тут же отпрыгнула назад. Таракан не шевельнулся.

Хорошо.

Алхимическое сияние почти угасло. Её утерянный солнечный жезл, скорее всего, давно сломался.

Наконец свет окончательно потух, и Рилтана повернулась прочь от пещеры. Оттуда по-прежнему доносился шум трущихся друг о друга тараканьих панцирей, но в полной темноте он почему-то казался громче. Неужели это действительно так, или воображение играет с ней злые шутки?

Она принялась осторожно шарить рукой по воздуху. Когда её ладонь коснулась стены тоннеля, Рилтана, используя её в качестве ориентира, направилась прочь от источника пугающих звуков.

Когда вызванный схваткой адреналин схлынул, боль в рёбрах и ноге вернулась. Она была вымотана до предела и с ног до головы покрыта синяками. А также голодна. Но чего ей действительно хотелось, так это…

Внезапно она споткнулась о камень. Сталь, которой были укреплены мыски её ботинок, спасла её от новых травм, но, не удержав равновесие, она упала.

Ноющая боль в рёбрах вспыхнула с новой силой - её словно пронзил насквозь раскалённый шип. Рилтана задохнулась, с трудом сдержав рвущиеся с языка ругательства. Не стоит лишний раз привлекать внимание живущих в пещере жуков. Слёзы навернулись ей на глаза. Лёжа в темноте, Рилтана ждала, пока боль не утихнет в достаточной степени, чтобы позволить ей сесть.

Плохо, что она не подумала запастись вдвое большим количеством источников света. Её перчатки, хоть и являлись бесценным сокровищем, могли вместить в своё подпространство всего пять предметов, поэтому она всегда держала одно место свободным на случай, если ей повезёт «наткнуться» на особо примечательный объект искусства или украшение, которое требовалось незаметно унести.

Учитывая, что солнечного жезла и алхимического эликсира она уже лишилась, в её распоряжении остался лишь маленький кусочек мрамора, который она называла Камнем Пленника, и шарф.

Жёлтый шарик она некогда извлекла из глазницы статуи, изображавшей изначального по имени Каршимис. При этом она чуть не лишилась жизни, но, как выяснилось, он того стоил. В некоторых ситуациях он действительно мог стать незаменимым.

К сожалению, не в данной. Тут не имелось никаких засовов, кандалов или закрытых дверей, которые препятствовали бы ей выбраться наружу. Поэтому от камешка не было никакого проку. Значит, осталась лишь полоса светлой ткани.

Учитывая, на что пришлось пойти её двуличному клиенту, чтобы раздобыть этот шарф, он просто должен оказаться чем-то большим, нежели обычным куском тряпки. Что там утверждал этот лживый ублюдок? Он хотел, чтобы Демаскус лишился его в «нужный» момент? Какая чушь.

Убрав последний оставшийся у неё клинок в ножны, она достала шарф. Учитывая, что вокруг царила непроглядная тьма, она его не увидела, но на её ладони опустилась почти неощутимая тяжесть. Обернув один конец ткани вокруг левой руки, Рилтана потянула за второй. Даже сквозь перчатки чувствовалось, насколько мягким и шелковистым был материал шарфа. Поднеся его к лицу, она принюхалась.

Пахло, словно в магазине пергаментов. Из-за полного отсутствия света Рилтана могла полагаться лишь на ощущения, обоняние и слух; лизать его она была не готова.

- Шарф, покажи мне свою силу, - еле слышно прошептала Рилтана. Она чувствовала себя крайне глупо, разговаривая во тьме с простым отрезом ткани.

Разумеется, ответа не было.

- Проклятье, если ты и правда нечто большее, чем кажешься с виду, то самое время продемонстрировать это, не то я засуну тебя в самую глубокую тараканью нору, которую найду!

По узелкам ткани забегали огоньки, похожие на тысячи маленьких звёзд. Замерев, Рилтана смотрела, как на полотне возникают слова. Надпись гласила:

Верни меня Мечу, и я выведу тебя отсюда.

Рилтана облегчённо выдохнула. Она здесь не умрёт! Очевидно, в шарфе и правда имелась сила. Он мог помочь ей выбраться на поверхность.

- Не сомневайся! – прошептала она. – Мечу, обещаю. Только скажи, куда мне идти!

Шарф шевельнулся, словно ожившая змеиная кожа. Она разжала ладонь, и конец ткани взвился в воздух, ещё сильнее напомнив ей змею. Из него вырвался направленный луч света, словно из ручного фонаря, и полотно повернулось, указывая нужное направление.

Рилтана поднялась на ноги. Несмотря на её плачевное состояние, губы её раздвинулись в улыбке. Рёбра и левая лодыжка по-прежнему пылали огнём, но внезапно вспыхнувшая надежда приглушила неприятные ощущения не хуже глотка алхимического бальзама.

Она направилась вперёд. Время от времени шарф поворачивался, указывая дорогу.

Идти оказалось нелегко. Рилтана встряхнула головой. Если бы ей пришлось преодолевать этот путь в темноте и наощупь, она непременно провалилась бы ногой в змеящуюся по центру тоннеля трещину или упала в одну из ям, которыми изобиловал пол. Учитывая её состояние, даже с источником света выбраться отсюда будет весьма непросто.

Через некоторое время её воодушевление сдулось, словно воздушный шарик. Каждый раз, стоило ей наступить на левую ногу, её лодыжку пронзала боль, и она пересмотрела своё мнение.

Надежда и в подмётки не годится алхимическому бальзаму.

Почему она не догадалась спрятать в подпространстве перчаток исцеляющее зелье? Потому что считала, что следует держать одно место свободным – план, идиотизм которого она осознала только сейчас. Когда она делала очередной вдох, сломанное ребро вспыхивало болью. Что мешало ей запастись всем необходимым, а в случае, если повезёт наткнуться на что-то более ценное, чем солнечный жезл, зелье или горшочек с алхимической жидкостью, просто выкинуть один из этих предметов? Если она выберется из этого треклятого подземелья, то непременно так и сделает.

Тоннель, по которому шла Рилтана, разделился на несколько проходов. Конец шарфа указал на один из них, и она послушно захромала туда. Коридор, в котором она оказалась, уходил вверх. Посередине него струился ручей – выглядело многообещающе, но она не могла изгнать из головы мысли о недавнем потопе. 

- Шарф, откуда тебе известно, куда идти? – спросила она.

На полосе ткани возникли слова.

Я – Вуаль Гнева и Знания; всё, что было записано, ведомо мне. Я подтверждаю имена тех, кого боги желают уничтожить.

- Что было записано? Боги желают уничтожить? Ничего не понимаю.

Очевидно, ждать ответа не имеет смысла. На полосе ткани упорно отказывались появляться новые фразы.

- Хорошо, будь по-твоему.

Подъём истощил последние оставшиеся у неё силы. Вдобавок ко всему пол тоннеля был покрыт грязью, в которой на каждом шагу вязли её ботинки. Рилтана остановилась, чтобы перевести дыхание. Шарф задёргался, чуть не вырвавшись из её хватки.

- Погоди, - прохрипела она.  – Дай немного передохнуть, - уперев руки в колени, Рилтана опустила голову. Ей очень хотелось сесть, но она боялась, что после этого не найдёт в себе сил подняться снова.

Когда её дыхание наконец выровнялось и сердцебиение замедлилось, она продолжила своё трудное восхождение.

Сколько раз ей пришлось устраивать подобные передышки? Она потеряла им счёт; пять? Десять?

Внезапно шарф обмяк, и испускаемый им луч угас. Её ноги подкосились, и она чуть не упала. Вокруг по-прежнему царила тьма, но по бокам виднелись серые силуэты камней, освещённые слабым отблеском виднеющегося впереди света.

Света?

Она заставила себя продолжить путь. Наконец перед ней появилась огромная пещера, освещённая люминесцентными грибами, которые сплошным ковром покрывали стены и потолок. Воняло помоями. На полу виднелись лужи грязи и воды – последствия недавнего потопа. Она сморгнула. Это место было ей знакомо. Сепульчер!

Всё-таки она не умрёт! Губы Рилтаны раздвинула широкая ухмылка, и, обходя лужи, она захромала к тоннелю, который привёл её в это проклятое место...

- Ты кто? – проскрежетал чей-то голос.

Развернувшись, Рилтана чуть не упала от внезапного приступа головокружения.

На одном из валунов, сгорбившись, сидел низкорослый гуманоид, одетый в дрянную кожаную броню. В одной руке он держал плетёную сумку, а в другой – дубину. Зеленоватая кожа и гротескные черты лица однозначно свидетельствовали о том, что это был гоблин.

Он выглядел настороженным и готовым в любой момент сбежать. Хорошо. Рилтане уже доводилось иметь дело с этими мелкими вороватыми ублюдками. За последние годы гоблины, словно бродячие крысы, заполонили тёмные улочки Эйрспура и некоторые из находящихся под ним лабиринтов. Из обычных вредителей они превратились в реальную проблему, в особенности для тех, кто, как и она, также предпочитал работать в тенях и на нижних уровнях города.

- Проваливай отсюда, прыщ, не то порежу, - рявкнула Рилтана своим самым угрожающим тоном. К сожалению, внезапно скрутивший её приступ кашля свёл весь эффект на нет.

Наконец она смогла отдышаться. Перед её глазами плясали звёзды. По крайней мере, сидящий на камне гоблин куда-то исчез…

Позади неё раздалось злобное хихиканье. Учитывая то, насколько она вымоталась, у неё не было ни единой возможности отреагировать вовремя… Сильный удар булавой по голове погрузил её во тьму.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Эйрспур

Год Нестареющего (1479 ЛД)

- Просыпайся.

Демаскус прикрыл голову подушкой. Его кто-то встряхнул, и сон окончательно слетел с него. Убрав подушку с лица, он спросил:

- В чём дело?

Над ним с фонарём в руках возвышался тучный ростовщик. Мурчащий тёплый клубок, прижатый к груди Чанта, оказался Сказкой, которая взирала на него с тревожащим очарованием.

- А, точно.

Наконец он вспомнил. Они решили немного передохнуть, а за несколько часов до рассвета, когда огненные маги вряд ли будут ошиваться неподалёку от своих башен, выдвинуться в путь. Тогда этот план казался ему довольно неплохим. Но сейчас, прищуренными глазами вглядываясь в свет фонаря, Демаскус наконец осознал всю степень идиотизма того, что они собираются предпринять.

- Мы теряем время, - произнёс Чант. Он поставил фонарь на столик возле раскладной кровати, которая стояла в задней части магазина рядом с чучелом головы лося. Эту кровать он достал из кладовки, битком набитой самыми разными вещами.

Сев, Демаскус принялся натягивать ботинки. На столе возле фонаря находилась чашка чая и небольшое блюдце с оливками и хлебом. На полу лежал клинок, который он прихватил с собой из древнего святилища. На угол прилавка был накинут длинный чёрный кожаный плащ, прошитый алыми нитями.

- Вот, нашёл тебе новый. Какой-то торговец заложил мне его около десяти дней назад. Ему были нужны деньги, чтобы оплатить немалый счёт в борделе.

- Спасибо, - Демаскус приступил к трапезе. Закончив, он встал, повесил меч на пояс и, развернувшись, принялся рассматривать плащ. Он был лучшего качества, чем тот, который он вернул кабалу, но эти алые швы выглядели чересчур вызывающе. Спереди его украшало шесть серебряных пуговиц, а с наплечников свисали пышные эполеты. – Довольно… броский.

- Миленько, да? – Чант ухмыльнулся.

- Ага, - он понятия не имел, что об этом думать. – Сколько я тебе за всё должен?

- Разберёмся с этим вопросом, когда выясним, действительно ли за появлениями демонов стоит Чевеш.