Помоги проекту - поделись книгой:
Василий Васильевич Энгельгардт приходился родственником князю Г.А. Потемкину – его отец В.В. Энгельгардт унаследовал потемкинское имение Чижово в Смоленской области. Выйдя в отставку полковником, Энгельгардт поселился в доме на Невском проспекте, где стал давать балы-маскарады и устраивать литературные вечера. Страстный игрок в карты, Энгельгардт частенько засиживался за одним столом с А.С. Пушкиным, а прекрасное образование делало его хорошим собеседником, что и отмечал поэт. Пушкин познакомился с Энгельгардтом в 1819 г. у Н.В. Всеволожского на заседании общества «Зеленая лампа» и дружил с ним всю жизнь. Впрочем, они даже умерли в один год.
Энгельгардты затеяли реконструкцию дома, в результате которой здание обрело нынешний вид. Жако предложил им проект с новыми фасадами в стиле позднего классицизма и соответствующей отделкой помещений. Центр дома по Невскому проспекту зодчий выделил колоннадой композитного ордера на уровне третьего и четвертого этажей, а также массивным аттиком, завершающим постройку. Оконные проемы украшены скупо и соответствуют общему стилю здания. Ко всему прочему, дом Энгельгардта получил еще один, четвертый этаж. В целом фасад дошел до XXI в. без изменений, если не считать того, что половина дома отстроена заново в 1960-х гг.!
Но часть дома с колоннами, в общем-то, историческая, несмотря на разрушения начала Великой Отечественной войны. Чего нельзя сказать о внутренних помещениях, отделку которых под руководством Жако вели такие мастера живописи, как В.Г. Ширяев и его ученик Т.Г. Шевченко. В доме мало что сохранилось от XIX столетия – лишь помещение на первом этаже.
Энгельгардты особо настаивали на устройстве в перестраиваемом доме нового помещения для концертов, и концертный зал, построенный Жако, действительно, получился с великолепной акустикой. В обновленном доме вновь заиграла музыка и начали проходить увеселительные мероприятия – балы и маскарады, что, кстати, запечатлел М.Ю. Лермонтов в драме «Маскарад». Но судьба в лице цензоров посмеялась над гением – драму запретили к постановке из-за «нападок на костюмированные балы в доме Энгельгардта».
Семья Энгельгардтов продолжила и другую традицию, регулярно устраивая вечера классической музыки. В концертном зале выступали такие знаменитости, как Г. Берлиоз, Р. Вагнер, И. Штраус, Ф. Лист, Р. Шуман, М.И. Глинка и А.Г. Рубинштейн.
В доме Энгельгардта в начале февраля 1839 г. торжественно отметили 70-летие Ивана Андреевича Крылова. Известный баснописец отмечал в этот день и другой юбилей – 50-летие творческой деятельности. В концертном зале юбиляр восседал на сцене в большом кресле, перед ним стоял большой массивный стол, уставленный огромным количеством яств – Крылов слыл известным в столице чревоугодником. Например, за один присест на обеде у Олениных баснописец съедал по 20–30 гречневых блинов, каждый из которых был толщиной с палец.
Рядом со столом, напротив кресла, весь в цветах возвышался бюст Ивана Андреевича, созданный скульптором С.И. Гальбергом. В зале баснописца чествовали 300 человек приглашенных. Министр народного просвещения граф С.С. Уваров вручил Крылову орден Св. Станислава II степени. Но и этого показалось мало. В честь празднества изготовили даже специальную медаль с профилем Ивана Андреевича и следующим текстом: «С Высочайшего соизволения И.А. Крылову в воспоминание пятидесятилетия литературных его трудов от любителей русской словесности». От лица «любителей русской словесности» выступил В.А. Жуковский. На радость сидящему на сцене старику специально приглашенный певец исполнил песню на стихи П.А. Вяземского. Так в России отмечали круглые даты.
Для своих заседаний зал у Энгельгардтов снимали Дворянское и Малое Мещанское собрания.
Большое число посетителей привлекала выставка иллюзионных автоматов Антона Марковича Гамулецкого, открытая в доме Энгельгардта в 1827 г. Сын подданного прусской короны, он в 1794 г. в возрасте 29 лет переехал в Россию, поступив на службу в таможню города Риги. Прослужив там четыре года, он перевелся в столичную таможню, но, проработав там год, перешел в полицию, вернее, в пожарную часть. Гамулецкий за время жизни в России успел побывать комиссионером, послужить в Москве на почте и даже обанкротиться в Отечественную войну 1812 г. Историк М.И. Пыляев писал о последнем увлечении этого чудака: «…Гамулецкий был большой охотник до всяких фокусных машинок и редкостей. У него был волшебный кабинет, между многими диковинками которого находилась большая голова: отделанная под бронзу и поставленная в особом месте на зеркальном столе, голова явственно отвечала на предложенные вопросы. <…> В древности он бы весьма хорошо мог занять место гимнософиста в каком-нибудь египетском храме или управлять механической частью дельфийского оракула, но в Средние века он бы сильно рисковал попасть на костер инквизиции».
Кстати, голову можно было переносить с места на место, и она продолжала отвечать на вопросы. Кроме головы, в комнате находились и другие любопытные механизмы. Там стоял диван, игравший музыку все время, пока на нем кто-нибудь сидел, а на стеклянном столике танцевали бумажные фигурки. Взмахом «волшебной палочки» посетитель мог остановить все часы в комнате и вновь запустить их. При входе на лестничной площадке в воздухе парила позолоченная фигура ангела размером с человека. Когда к ангелу подходил очередной посетитель, ангел подносил к губам валторну, которую держал в руках, и начинала играть музыка. Казалось, что играет сам ангел. Скульптура держалась в воздухе при помощи системы магнитов, а на разработку этого фокуса Гамулецкий, по его собственным словам, потратил десять лет. Были на выставке и другие автоматы, поражавшие современников своим исполнением и натуральностью.
«Санкт-Петербургские ведомости» отмечали: «Сей кабинет удостоен был посещения разных иностранных принцев и знаменитых особ, в то время когда оный еще не был доведен до настоящего совершенства, и все они были, можно сказать, совершенно очарованы».
Работу над этими механизмами А.М. Гамулецкий начал еще в 1810-х гг., а первые публичные показы «Механического кабинета» провел в 1826 г., в доме Королева на Большой Мещанской улице. Через год он переводит свой «Кабинет» в более просторное помещение в доме Энгельгардта и называет его «Храм очарований, или механический, физический и оптический кабинет г. Гамулецкого де Колла».
Кроме «Кабинета» чудес и фокусов, здесь с 1831 г. работала нотная лавка Матвея Ивановича Бернара с названием «Северный трубадур». Владельца знал весь Петербург как хорошего педагога и пианиста. Кроме того, Бернар выступал как композитор – в 1845 г. он написал оперу «Ольга – дочь изгнанника». С 1840 г. Матвей Иванович выпускал музыкально-нотный журнал «Нувелист», выходивший и после смерти (1871 г.) своего основателя, вплоть до 1917 г.
Нотная лавка М.И. Бернара считалась лучшей в столице и неоднократно меняла свой адрес, переезжая по Невскому проспекту с места на место.
В доме Энгельгардта с 1845 по 1850 г. располагались книжная лавка и библиотека Александра Филипповича Смирдина, а также магазин по продаже китайского чая. В дом на углу Невского и Екатерининского канала Смирдин перебрался из дома лютеранской церкви Святого Петра. Именно со старым местом связывают период расцвета деятельности Смирдина как книготорговца и издателя.
В 1846 г. О.М. Энгельгардт продает свой дом на Невском проспекте, но имя семьи остается навсегда связанным с этим зданием.
На протяжении более 20 лет, до середины 1870-х гг., домом владела вдова надворного советника Екатерина Васильевна Ольхина, чья девичья фамилия, кстати, тоже Энгельгардт. Она вышла замуж за камер-юнкера Николая Александровича Ольхина, представителя славного и богатого купеческого рода, занимавшегося многими делами и, в частности, производством бумаги в Санкт-Петербургской губернии.
При Ольхиной дом продолжал сдаваться и торговым товариществам для размещения магазинов, и под общественные нужды. В 1846 г. здесь прошла промышленная выставка «Энциклопедический базар русских мануфактурных изделий», устроенная московскими промышленниками и торговцами для рекламы своей продукции.
Но привычный ход жизни обитателей дома Энгельгардта прервал сильный пожар 1856 г., когда огонь уничтожил концертный зал и повредил само здание. Дом пришлось срочно восстанавливать, и к 1859 г. парадные залы вновь приняли посетителей. В заново отделанный дом въехало Купеческое собрание, на первом этаже вновь открылась книжная торговля – в 1860-х гг. здесь работал книжный магазин Александра Федоровича Базунова. В 1869 г. известный библиограф Владимир Измайлович Межов составил описание книг, предлагаемых в этом книжном магазине: «Систематический каталог русским книгам, продающимся в книжном магазине А.Ф. Базунова», с указанием критических статей, рецензий и библиографии, относящихся к изданиям, выставленным на продажу Книжную торговлю начинал в Петербурге еще отец Базунова – Федор Васильевич, работавший поначалу приказчиком у А.Ф. Смирдина, но в 1835 г. открывший свое собственное дело.
Хорошим дополнением и продолжением просветительской деятельности книготорговца Базунова стало издательство Лонгина Федоровича Пантелеева, чья контора находилась в доме Энгельгардта в квартире № 7 с 1877 г. на протяжении более 20 лет. Пантелеев с начала 1860-х гг. состоял в тайной революционной организации «Земля и воля», в 1864 г. его арестовали и приговорили к каторжным работам, замененным ссылкой в Енисейскую губернию.
Вернувшись в Петербург, Лонгин Федорович занялся издательским делом и выпускал научно-просветительскую литературу, в частности, сочинения И.М. Сеченова, М.М. Ковалевского и других ученых, попытался издать труды Н.Г. Чернышевского и А.И. Герцена, но не смог из-за запрета цензурного комитета. Издательство много печатало книги иностранных, в том числе античных авторов. За тридцать лет работы – последние годы издательство располагалось на Бассейной (ныне – Некрасова) улице – общий тираж его книг достиг 650 тысяч экземпляров.
В 1869 г. дом Энгельгардта из центра искусств превращается в финансовый центр – сюда въезжает Учетноссудный банк, для которого архитекторы Р.Б. Бернгард и П.В. Алиш проводят перестройку дома и возводят во дворе пристройку – сейфовое хранилище. Еще одну реконструкцию, более масштабную, проводит в 1895–1896 гг. архитектор Леонид Николаевич Бенуа, переделав концертный зал в кассовый. Хорошо, что зодчий не стал тогда менять классические фасады дома, о чем просили его банкиры.
Петербургский учетно-ссудный банк создан в столице Российской империи в конце 1860-х гг. при участии немецкого капитала. С 1903 по 1916 г. председателем его правления являлся известный в городе финансист тайный советник Яков Исаакович Уткин, юрист по образованию (окончил Петербургский университет). В начале XX столетия Петербургский учетно-ссудный банк входил в число крупнейших финансовых учреждений страны и занимался кредитованием железных дорог и крупных торговых товариществ, финансировал русскую промышленность, в большей степени ориентируясь на поддержку металлургических заводов, нефтяных и угольных предприятий. Среди наиболее важных клиентов банка значились такие компании, как товарищество братьев Нобелей, предприятия Г.А. Лесснера, акционерные общества «ФЕНИКС», «Атлас-Петроград» и Гатчинский чугунолитейный завод. В начале XX столетия Петербургский учетно-ссудный банк финансировал проектирование и строительство подводных лодок для Балтийского флота.
Как и все частные финансовые учреждения России, прекратил свое существование после захвата власти большевиками. В 1914 г. основные активы банка превышали 174 миллиона рублей, собственный капитал в то же время равнялся 30 миллионам рублей.
Кроме финансового учреждения, в доме Энгельгардта размещались конторы торгового дома «Братья Шапшал» и пароходного общества «Кавказ и Меркурий», работали кондитерская «Жорж Борман», цветочный магазин Г.Ф. Эйлерса, кондитерская «Рабон» и парфюмерный магазин товарищества «Брокар». Из указанного списка наиболее известны фамилии Бормана и Брокара, хотя того же Эйлерса в Петербурге прекрасно знали, так как в городе работала целая сеть цветочных магазинов под этой маркой.
Впервые имя Германа Фридриховича Эйлерса упоминается в 1860 г. – молодого немецкого садовника приглашает на работу в Россию князь Н.Б. Юсупов. В 1869 г. он уже числится купцом 2-й гильдии и членом Императорского Российского общества садоводства (учреждено в 1858 г.). Эйлере увлеченно занимается садоводством, строит в столице несколько оранжерей, а с приобретением нескольких участков на Петроградской стороне открывает рядом со своим домом (Каменноостровский пр., 23) цветочный магазин. Уже к началу 1890-х гг. пять магазинов и семнадцать оранжерей Г.Ф. Эйлерса предлагали покупателям свежайшие ландыши, камелии, азалии, тюльпаны, розы, орхидеи и пальмы. Ежедневно работники срезали до 500 растений, причем в горшках продавалось до 10 тысяч цветов в год. Садовод запланировал строительство большого зимнего сада, в котором покупатели могли бы сами рвать цветы, конечно, оплатив их предварительно.
Об экспозиции цветов Г.Ф. Эйлерса, представленной на Второй международной выставке 1884 г., журнал «Вестник садоводства» писал: «Какое разнообразие форм и колеров цветков в одном из больших букетов, выставленных Эйлерсом и названным “лучшим букетом из живых цветов” Кажется, в одном букете он соединил представителей всех тех цветов, которые распускаются в это время в оранжереях и теплицах столицы, – тут были и розаны, и ландыши, и орхидеи, и даже причудливой формы аристолохия. И при всей этой пестроте глаз зрителя как бы отдыхал на этом букете, нисколько не утомляясь рассматриванием разнообразных цветов и листьев. Но не один этот букет был хорош. Все выставленное Эйлерсом несло в себе печать изящного вкуса и артистического соединения цветов и зелени – ни в одном из его произведений не заметите той рутины и той заурядности, которые, к сожалению, так часто проглядывают в букетах и гирляндах».
Торговая фирма Г.Ф. Эйлерса и в последующие годы участвовала в выставках, неизменно получая призы и медали. В 1905 г. в Петербурге действовали три крупных садоводства, принадлежавших Эйлерсу, и самое значительное из них – садовое заведение на Безбородкинском (ныне – Кондратьевском) проспекте. Там 50 рабочих ежегодно выращивали до 10 тысяч цветков роз и около миллиона ландышей. В теплицах, кроме роз, круглый год росли орхидеи, хризантемы, левкои, лилии и камелии. В техническом отношении это садоводство являлось одним из самых передовых. Уже тогда Эйлере использовал холодильники для хранения срезанных растений.
Все рухнуло в 1914 г., с началом Первой мировой войны. Русское правительство объявило всех немцев шпионами, что на практике вылилось в изъятие собственности у подданных русской короны. В конце октября Герман Фридрихович Эйлере лишился всех садоводств, всех магазинов, собственного дома и звания почетного жителя. Та же участь постигла и всех членов его большой семьи. Садовод вынужден был уехать к младшему сыну в Териоки, там сильно заболел и в июле 1917 г. умер.
Букет от Эйлерса! Вы слышите мотив
Двух этих слов, увы, так отзвеневших скоро?
Букет от Эйлерса, того, что супротив
Многоколонного Казанского собора!..
Сверкала на окне узоров льдистых вязь,
Звенел гул санного искрящегося бега,
И падал весело декабрьский снег, кружась!
Поделиться книгой: