Странные времена: идеальный джентльмен

Она подошла к кондиционеру, который едва жужжал, и выставила минимальную температуру. В этом проблема проклятой Англии: тут настолько редко стоит жара, что жители не знают, как с ней справляться. Когда Наташа была в Лос-Анджелесе на прошлой неделе, то все работало великолепно. Там даже снаружи имелись кондиционеры. Британии есть чему поучиться.

Взглянув на телефон в руке, девушка выругалась. Ей еще нужно отснять это чертово промовидео. Она села за туалетный столик, чтобы освежить макияж. Два года назад за нее это делали стилисты. Без сомнений, Наташе Эллис требовался ребут. Проворачивать тот же трюк с Маркусом и Каем не стоило – она уже пробовала, и аудитория с прессой отнеслись к этому без особого интереса. Они с ребятами предложили каналу вариант реалити-шоу, чтобы они втроем принимали знаменитостей в отеле Блэкпула, но идею зарезали.

Нужно придумать что-то радикальное. Может, стать лесбиянкой? Кто-нибудь так уже делал? Есть вероятность, что этот номер сработает. Сейчас мода на ЛГБТ, и даже квоты для представителей меньшинств существуют. А ту шутку насчет геев, без сомнения, давно забыли. Ну и обидчивые же эти голубые! Хуже всего было то, что Наташа даже не понимала, почему ее высказывание сочли гомофобским, так как просто ляпнула ранее услышанное от Сэмми. Конечно, она не могла сказать: «Эй, нечего наезжать на меня. Я всего лишь повторила шутку своего дилера».

Наташа решила, что сегодня запишет видео, отправится спать и только после завтрака будет обдумывать, что делать дальше. Джаред наверняка пожалеет о своих словах и извинится. Она снова станет популярной. Ей уже грезились перспективы будущего: Наташа Эллис, боец, звезда и, возможно, лесбиянка. Правда, нужно сначала проверить пару вещей по поводу последнего.

Она внимательно рассмотрела свое лицо в зеркале и кивнула: «Отлично выглядишь, малышка». Затем достала сценарий из портфеля и углубилась в чтение. Кто бы из агентства ни написал эту галиматью, наверняка хотел представить Наташу легкомысленной и пустоголовой. Она уже потянулась к телефону, чтобы позвонить Джареду и пожаловаться, но передумала. Нужно просто снять видео. Проклятый сценарий! К черту его! Достаточно сказать: «Накладные ресницы от Ринальди – потрясающие. Они держатся так же долго, как и вы». Подписчики будут в восторге.

Наташа вытащила из сумки оборудование: телескопический штатив, кольцевой светильник, дополнительную лампу. Этот набор был лучшим вложением денег. Один парень из съемочной группы «Остаться в живых» показал пару приемов, как сделать яркими даже видеотрансляции онлайн. Бесценные сведения, когда находишься в местах вроде номера отеля. А телескопический штатив позволял создать впечатление, что телефон держит кто-то другой, словно ты не одна.

Потом пришел черед реквизита. Из сумки появились на свет бутылка и ведерко со льдом, которые Наташа всегда возила с собой. Теперь осталось налить воды из крана под горлышко, чтобы шампанское выглядело открытым, но почти полным – нужен образ тусовщицы, а не алкоголички.

Наташа едва не подпрыгнула, когда шторы дернулись.

– Черт! – Она осторожно пересекла комнату и заглянула за занавеси. Балкон был слегка приоткрыт. Сверху город казался довольно оживленным. Она вышла наружу, перегнулась через ограждение и выкрикнула: – Ну и дыра!

Почувствовав себя лучше, она вернулась в комнату и заперла за собой дверь.

– Заткнись! – снова проорал недовольный постоялец из соседнего номера. – Мне на работу завтра вставать!

– По фиг, – громко сказала Наташа, проигнорировав невидимого собеседника. – Нужно проверить, в порядке ли голос. Красный грузовик. Желтый грузовик. Красный грузовик. Желтый грузовик. Красный грузовик. Желтый грузовик. – Она не знала, для чего произносятся эти фразы, но им ее научил один актер, с которым они встретились на телевизионной программе.

Наташа вернулась к столику и села. Учитывая обстоятельства, выглядела она совсем неплохо. Обои, конечно, ужасные, но с этим ничего не поделать.

За спиной возникло какое-то движение.

Бросив взгляд в зеркало, Наташа ничего не увидела.

– Ну я сегодня и дерганая. Наверное, из-за того дешевого шампусика, который наливала та кучка неудачников.

Она последний раз проверила, как смотрится в объективе. Широкая улыбка – зубы в порядке. Макияж тоже. О’кей, поехали.

Наташа нажала на кнопку, и на экране появились цифры обратного отсчета до прямого эфира.

Три… два… один… Съемка!

– Привет, тусовщики. Сегодня я веду трансляцию из Манчестера. Вы не поверите, где я только что была. – Она сделала выразительную паузу. – На открытии невероятного ночного клуба. – Так, хватит, те лузеры не получат от нее бесплатной рекламы. – Ну и вечерок выдался! Местные умеют зажигать. Столько чумовых парней… – стоп-стоп, – и девчонок! Просто секси. – Можно уже начать разбрасывать хлебные крошки, которые наметят тропинку к ребуту. – Манчестерские милашки – мой новый краш. – Теперь пора говорить то, за что заплатят деньги. – Скажу по секрету, подруги, – наклониться вперед, чтобы глаза выделялись, – эти накладные ресницы от Ринальди – потрясающие…

На экране телефона появилась и тут же исчезла фигура в красной толстовке с капюшоном, отбросила Наташу из кадра и оставила зрителей смотреть на гостиничные обои и полную воды бутылку шампанского в ведерке со льдом.

За камерой раздался вопль, от которого кровь стыла в жилах.

– Ну всё, с меня хватит! – донесся разъяренный крик из соседнего номера. – Я звоню портье. Считай, у тебя крупные неприятности.

Глава 41

Детектив-инспектор Стерджесс вышел на балкон и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. За спиной на полу в номере отеля лежала окровавленная Наташа Эллис. Два криминалиста приглушенными голосами делились впечатлениями. Один высказался, что никогда не видел ничего подобного, другая только промолчала.

Стерджесс оглянулся на нее и узнал специалиста, которая работала над телом Андре Алашева, ночного сторожа, обнаруженного два дня назад. Все это казалось настоящим кошмаром.

Возможно, это действительно ужасный сон. В конце концов, на дворе стоит ночь. Несколько секунд инспектор наслаждался мыслью, что происходящее могло быть плодом его воображения. Например, из-за слишком большого количества сыра, съеденного накануне. Вдруг на самом деле диспетчер не звонил и не сообщал перепуганным голосом о нападении «неустановленного существа» на женщину в прямом эфире? Стерджесс почувствовал вибрацию в кармане, но проигнорировал вызов, который подтверждал реальность случившегося. Даже в кошмарах телефон не звонил так часто.

В отель – как и во все другие гостиницы Манчестера – начали поступать обращения паникующих людей с вопросом, не остановилась ли у них Наташа Эллис. Бедный ночной портье отправился в ее номер, получив жалобу на шум, и обнаружил тело. Сейчас свидетель находился внизу в компании медиков скорой помощи, которые оценивали, требуется ли ему госпитализация, и старались определить диагноз: шок или алкогольное отравление. Стерджесс не винил перепуганного мужчину за попытку успокоить нервы, так как тоже испытывал дурноту, хотя и был копом, немало повидавшим за годы службы в полиции. Сцена преступления напоминала скорее нападение животного, чем то, что одно человеческое существо могло сотворить с другим.

Насколько Стерджесс понял, будучи блаженно неосведомленным в подобных вопросах, Наташа Эллис вела прямой эфир на нескольких платформах соцсетей, когда на нее кто-то набросился, и поначалу даже решил, что, учитывая время события, оно не привлечет особого внимания, однако сильно ошибся. Как оказалось, полчетвертого ночи в Манчестере могло соответствовать половине восьмого утра в Лос-Анджелесе. Видео моментально стало вирусным и сразу попало на несколько развлекательных каналов, которые не заботились о подтверждении истории. А потом проснулись зрители в Индии. К тому времени заработали протоколы, удаляющие неприемлемый контент из соцсетей, но, как в личном порядке проинформировал инспектора один из специалистов техподдержки, джинн уже был выпущен из бутылки.

Первоначально большинство аудитории сочло видео мистификацией, масштабным розыгрышем Наташи в попытке подогреть угасающий интерес публики. Как только Стерджесс посмотрел запись, то понял – все произошло на самом деле. На скриншотах прямого эфира, выложенных в интернете, как и на видео, под красным капюшоном не удавалось разглядеть лицо напавшего, но зубы, вернее клыки, были отчетливо заметны. Спустя полчаса после звонка диспетчера инспектор уже стоял над телом Наташи Эллис. Кажется, посмертно она достигла куда большего уровня популярности, чем при жизни.

Два детектива просматривали записи камер видеонаблюдения отеля, хотя ночной портье и клялся, что Наташа явилась последней из постояльцев, причем одна. Потом он запер все двери, вдвойне заботясь об обеспечении безопасности после недавнего инцидента с проникновением в номера, получившим широкую огласку. С тех пор над каждой дверью в отель и в каждом коридоре установили новые камеры. Согласно записям с них, никто не входил в номер пострадавшей ни до, ни после ее возвращения. Это означало, что неизвестный злоумышленник либо проник внутрь задолго до того и дождался жертву, либо попал в комнату через балкон. Со своего места на девятом этаже Стерджесс посмотрел вверх, вниз, в стороны. Смежных перегородок с соседними номерами не наблюдалось.

Он только что завершил беседу по телефону с главным инспектором, которая требовала немедленно узнать, какого черта творилось, хотя лишь несколько часов назад распекала подчиненного за чрезмерное рвение и объясняла, что расследование – гораздо ниже в приоритете, чем старание не разозлить выдающихся граждан бизнес-сообщества. Сейчас же начальница распекала за недостаточное рвение и объясняла, что расследование должно быть наивысшим приоритетом. То самое расследование, которое Стерджесс должен был проводить лишь своими силами и силами перегруженной другими поручениями детектива-сержанта. Конечно, технически убийство Наташи Эллис пока не являлось делом инспектора, но даже Клейборн не смогла объявить этот случай совпадением.

И всё же раны выглядели по-разному. Тело Алашева растерзали значительно меньше, чем бедной Наташи Эллис. Нападение на нее совершили с особым зверством. В итоге то, над чем сейчас работали криминалисты, следовало назвать скорее «останками». Несчастную девушку разорвали на части. Брызги крови покрывали в номере отеля все, включая потолок.

Судя по предыдущему убийству-самоубийству, Филип Батлер пришел в ужас от сотворенного с Алашевым и решил покончить с собой. Напавший же на Наташу, наоборот, казалось, получал от процесса удовольствие. Полиция уже разместила обращение к населению с просьбой сообщить о местонахождении мужчины в красной толстовке с капюшоном, но Стерджесс не особенно надеялся на результат. Никто из криминалистов пока не осмеливался объявить вслух, что ни один обычный человек не обладал достаточной силой для совершения подобного преступления.

Кто-то откашлялся в попытке привлечь внимание детектива-инспектора, погруженного в свои мысли. Он обернулся и увидел сержанта Уилкерсон. Она выглядела такой же хмурой, как все остальные, кто работал над делом.

– Секундочку, – он достал из кармана рацию: – Стерджесс вызывает Стина.

– Да, шеф? – сразу же послышался ответ.

– Дэнни, я вижу, здесь уже разнюхивают сенсацию журналисты. Можешь дать распоряжение констеблям пропускать только постояльцев, проверив их сначала по списку от портье? И никому, я говорю серьезно, никому не позволять покидать отель, не получив разрешение.

– Принято.

– Итак? – обратился Стерджесс к Андреа, вернув рацию в карман.

– Мы завершили проверку номеров, шеф. Все постояльцы на месте и подтвердили свои личности.

– Что-нибудь подозрительное?

– Ну… – замялась Уилкерсон, – было кое-что необычное.

– В каком смысле?

– Мы постучали в один из номеров на третьем этаже, но никто не открыл, хотя изнутри доносился шум. Менеджер отпер дверь. Оказалось, что к кровати привязан мужчина в латексном костюме, весь вымазанный горчицей.

– Ты шутишь?

– Нет, – помотала головой детектив-сержант. – Постоялец объяснил ситуацию тем, что периодически развлекается так с «подругой».

– Проституткой?

– Проституткой, – подтвердила Уилкерсон. – Она связывает его, оставляет в таком виде на всю ночь, а потом возвращается утром и выпускает.

– Ясно.

– Будем считать это хорошей новостью: хоть кого-то можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

– Ну хоть что-то, – кивнул Стерджесс.

– Каков дальнейший план, босс?

– В течение часа должен прибыть детектив-инспектор Кларк и сменить меня. Доложишь о результатах проверки ему. Меня сняли с дела.

– Что за фигня? – воскликнула Уилкерсон с искренним возмущением, чем слегка подбодрила Стерджесса. – И на каком основании?

– Как обычно, – пожал он плечами. – Послушай, прошлой ночью зафиксирован вызов в один из элитных небоскребов. Пострадавшая заявила, что проснулась в запертой квартире и обнаружила рядом неизвестного с «большими зубами». Я узнал об этом только вчера вечером.

– Но почему нам не сообщили об этом сразу?

– Пара констеблей, приехавшие на вызов, объявили происшествие кошмаром и не стали составлять протокол.

– Невероятно! – всплеснула руками Уилкерсон.

– Точно. Но теперь тебе придется разыскать потерпевшую. Кажется, она вернулась домой в Бристоль. По крайней мере, мне так сказали. Я попрошу, чтобы тебе прислали детали.

– Но как вы узнали об этом?

– От друзей в прессе.

– То есть от…

– Да. Хотя лучше не ссылаться на источник информации при Кларке.

– Само собой.

– Я введу его в курс дела, но тебе известно, каков он.

– Узколобый, закоснелый, глухой, похотливый, зловонный позор полиции, которого интересует только раскрываемость.

– Ты очень быстро придумала столь точное определение, – улыбнулся Стерджесс.

– Не для протокола, босс, но у нас с остальными коллегами женского пола проходит соревнование. Пока выигрывает Мэнди. Она зарифмовала отборные перлы про Кларка на мотив одной из песен из мюзикла «Гамильтон»[18].

– Какие талантливые у нас сотрудницы.

– Ага, – согласилась Уилкерсон и после короткой паузы добавила: – А теперь серьезно, шеф, вы нужны нам в этом расследовании. Кем бы ни оказались преступники, с таким нам сталкиваться еще не приходилось. Разве у вас на примете нет никого, кто мог бы переубедить Клейборн?

Телефон в кармане Стерджесса снова завибрировал. Его таинственный благодетель, Сознательный Гражданин, терял терпение. И, похоже, был еще сильнее недоволен инспектором, чем непосредственная начальница. Он решил проигнорировать сообщение, так как не отвечал перед доброжелателем, что бы тот по этому поводу ни думал.

– Нет. Послушай, Кларк, может, и пустозвон, зато следует процедуре со всем рвением. Плюс на дело направят дополнительные ресурсы. Просто не высовывайся и занимайся работой.

– Хотелось бы мне разделять вашу уверенность, босс, – вздохнула Уилкерсон, оглядываясь на криминалистов, которые до сих пор возились со сбором улик. – Не думаю, что процедуры помогут в этом деле. То есть… – она понизила голос, – посмотрите, в каком состоянии находится тело. Я понимаю, нужно придерживаться рациональных версий, но, честно говоря, может, уже пора признать, что здесь поработал тот, на кого указывают все факты? Может, уже пора начать называть вещи своими именами и использовать слово на букву «В»? Ведь откуда-то же берутся все эти истории? – Она неловко переступила с ноги на ногу и пробормотала: – Простите. Не обращайте на меня внимания. Не удалось сегодня выспаться.

– Кое-что скажу тебе по секрету, только между нами, – вздохнул Стерджесс, морщась от боли в затекших мышцах спины. – Я недавно позвонил доктору Мейсону, вытащил его из постели с просьбой сходить в морг и удостовериться, что тело Батлера еще на месте. – Заметив вопросительно приподнятые брови подчиненной, он сообщил: – Оно на месте. Но клянусь всеми святыми, отчасти мне хотелось сказать Мейсону взять с собой пару вооруженных офицеров для сопровождения. Знаю, звучит безумно, но… – Он кивнул в сторону комнаты.

– Как это может кончиться?

Стерджесс снова выглянул наружу и посмотрел на толпу, которая уже собиралась перед главным входом в отель, после чего прокомментировал:

– Плохо.

Глава 42

Окс завершил повествование, и в помещении на секунду воцарилась тишина. Потом Ханна зевнула.

– Серьезно? – возмутился уфолог. – Я тут рассказывал, как наш объект наблюдения загорелся, а два монаха, или кто уж там они такие, погнались за нами по ночному лесу и чуть не прикончили вот его, – он ткнул пальцем в сторону Стэнли Рукера, который сидел на двух стульях, используя один в качестве опоры для правой ноги в ортопедическом сапожке, – а ты зеваешь?

– Прости, пожалуйста, – развела руками Ханна. – Мне сегодня не удалось поспать.

– У нее похмелье, – встрял Бэнкрофт.

– Неправда!

– Вчера оно у тебя точно было.

– То вчера, а сегодня совсем другое дело.

– Вот только ты заявила, что не спала, поэтому это фактически все тот же день.

– Ради всего святого, замолчите, пожалуйста, – вздохнула Грейс. – У меня есть вопрос.

– У меня тоже. Почему только новенькому досталось мороженое? – указала Стелла на Стэнли, который доедал очередное лакомство.

Ранее он проковылял в редакцию на костылях в сопровождении Окса, тащившего поднос с семью стаканчиками мороженого. Пока длилось совещание, созванное в свете срочных новостей о нападении на Наташу Эллис, которые рассказала Стелла, после чего последовали сообщения о вампире, прикованном цепями в подвале, и краткое изложение травмирующих событий минувшей ночи от Окса, раненый сидел, методично поедая мороженое за мороженым. Вот и сейчас он едва обратил внимание на Бэнкрофта, когда тот пообещал сломать левую лодыжку Стэнли при малейшей его попытке продать сенсационный материал о вампире в другую газету. Ханна не обладала обширным опытом работы, но почти не сомневалась: мало где сотрудники проявили бы такую терпимость к угрозам физической расправой от начальства.

– Сейчас всего девять утра, девочка моя, – отозвалась Грейс, бросая на подопечную строгий взгляд. – Нельзя получить десерт на завтрак.

– По его словам, – заявила Стелла, кивая на Бэнкрофта, – на дворе все еще стоит вчерашний день. Поэтому мороженое сойдет за вечерний перекус.

– Я не сказал, что тебя это тоже касается, – возразил главный редактор.

– А даже если бы и касалось, – вклинилась Грейс, – то так поздно сладкое есть вредно. – Она обратила свой неодобрительный взор на причину обсуждения – Стэнли.

Ханна боялась обычно приветливой коллеги, когда на лице той появлялось вот такое кислое выражение. Видимо, в присутствии гостя она сдерживалась, но теперь терпение иссякло. Помимо всего прочего, сама менеджер по общим вопросам была сладкоежкой.

К чести Стэнли, он совершенно спокойно выдержал обвиняющий взгляд Грейс и вернулся к своему занятию, выскребая пластиковой ложечкой дно четвертого стаканчика мороженого, мимоходом прокомментировав:

– Я пострадал ради вас, ребята. И теперь буду есть что и когда захочу.

– Предлагаю вернуться к повестке совещания, – подключился к беседе Реджи. – Хотя на будущее смею заметить, нужно ввести правило: принося мороженое, следует позаботиться, чтобы его хватило всем.

– Вообще-то нам бы хватило, если бы кое-кто поделился, – фыркнула Стелла.

– Конец обсуждения! – взревел Бэнкрофт. – Не знаю, обратил ли кто-то из вас внимание, но у нас серьезная проблема.