Странные времена: идеальный джентльмен

Он морально приготовился. Его тело мало на что годилось, зато хорошо выдерживало удары, пусть обычно их и наносили разъяренные из-за опубликованной статьи знаменитости. За все время работы журналистом Стэнли избивали многие: футболисты; супермодель; парочка приятелей известного крикетиста; очень крупная женщина азиатских кровей, чья личность до сих пор оставалась полнейшей загадкой; несколько хористов, как это ни странно; разгневанный кандидат в мэры Ливерпуля; и – последние в этом списке – три хипстера, один из которых разъезжал на роликовых коньках. Перечень не был исчерпывающим, но размышления о нем определенно исчерпали оставшиеся силы Стэнли.

На каком-то этапе падения гравитация прекратила действовать. Хотя во вращающееся тело Стэнли больше не врезались с разных сторон камни, комья земли и острые ветки, его встревожило такое внезапное и резкое отсутствие контакта с чем-либо. Свободное падение означало куда более серьезное столкновение в конце. Не открывая крепко зажмуренные глаза, журналист переместил ладонь, которой заслонял лицо, на затылок, а другой рукой инстинктивно защитил область гениталий. Неизвестно, выберет ли мать-природа своей целью те же уязвимые места, что и другие обидчики, но действия Стэнли уже были отработаны на уровне рефлексов.

Спустя пару секунд он осторожно приоткрыл один глаз и тут же пожалел, что это сделал, так как во всей красе увидел обрыв, куда падал. Насладиться зрелищем в полной мере позволял тот факт, что тело застыло в воздухе, не долетев до земли. Легкий поворот головы показал, что на краю пропасти стоит один из двух незнакомцев, беседовавших с Дариусом Уильямсом в то время, когда тот неожиданно воспламенился. Зависший над головой мужчины сгусток оранжевого света давал как следует рассмотреть черный балахон. Стэнли отметил одеяние первым из-за того, что привык так делать, а не из-за того, что оно было самой привлекающей внимание особенностью визави. Нет, таковым являлось его лицо, разделенное на четыре сектора: красный, зеленый, синий и желтый. Вблизи это напоминало скорее не краску, а цветную татуировку или что-то вроде того, хотя Стэнли никогда раньше не видел ничего похожего.

Наконец незнакомец произнес спокойным и даже веселым голосом без малейшего акцента:

– Здравствуй, пташка. Разве тебе никто не говорил, что шпионить за другими невежливо?

– Я не шпионил, – с трудом выдавил Стэнли, облизав пересохшие губы. Он боялся, что первое же слово рассеет чары, которые держали его в воздухе. – Просто гулял рядом.

– Посреди ночи, пташка? Да еще с фотоаппаратом?

Будто по команде, камера соскользнула со своего места на шее Стэнли и воспарила вверх. Он попытался перехватить своевольный предмет, но понял, что не может и пальцем шевельнуть. Оставалось беспомощно наблюдать, как собеседник с разделенным на четверти лицом лапает бесценный аппарат.

– Я натуралист. Люблю делать фотографии растений и животных. Петушков, например.

– Правда? Боюсь, тебе не повезло, пташка. В здешнем парке не водятся петухи.

– Я знаю, о чем говорю. Тут полно всевозможных тварей. Стоит зазеваться, и нападут.

Мужчина в черном одеянии улыбнулся, демонстрируя ослепительно белоснежные зубы. Возможно, они казались еще белее из-за странной цветной кожи лица. Он посмотрел на фотокамеру, прикоснулся к ней кончиком пальца, и она окуталась языками пламени.

– Эй, ты испортил дорогую вещь!

– Взгляни на это с другой стороны, – еще шире улыбнулся собеседник, – если наш разговор пройдет успешно, возможно, ты сумеешь потребовать компенсацию у своего нанимателя. На кого ты работаешь, кстати?

– Я независимый фотограф. Хотя мои снимки иногда публикуют в журнале «Усадьба».

Человек с цветным лицом поднял ладони, и Стэнли почувствовал, как его тело выпрямляется, а руки сами собой тянутся вверх. Он посмотрел на безоблачное небо с бесстрастно мерцающими звездами.

– Как ты относишься к боли?

– Не могу назвать себя большим поклонником.

Стэнли вывернул шею, чтобы взглянуть на перевернутого теперь собеседника с разделенным на четверти лицом, который с улыбкой наблюдал за ним снизу. Сгусток красного света воспарил и завис над плененным журналистом.

– Тогда, боюсь, тебя и читателей «Усадьбы» ждет неудачная ночь. – Мужчина в балахоне быстро свел ладони вместе, будто собирался хлопнуть, а потом стал медленно разводить их в стороны, самодовольно прокомментировав: – Всегда хотел попробовать это сделать.

– Что именно? – уточнил Стэнли, стараясь не выдать охватившей его паники от ужасного ощущения, что кто-то невидимый тянет за руки и за ноги в разных направлениях.

– Слышал о старинных забавах минувших дней, когда злоумышленников вешали, топили и четвертовали? – промурлыкал собеседник, и нажим усилился. – Хорошая новость: я не собираюсь делать ни первого, ни второго.

– Ладно, ладно, – быстро сказал Стэнли. – Остановись. Пожалуйста. Давай обсудим всё как цивилизованные люди. – В отчаянии он взвесил возможные варианты действий, вернее, попытался придумать хотя бы один.

– Я уже сообщил, что именно меня интересует, – заявил мужчина с цветным лицом, еще чуть-чуть разводя ладони в стороны. – И не собираюсь повторяться.

– А-а! Ладно, я все понял! Я подрядился на небольшую работенку от «Странных времен».

– Что за работенка? – уточнил истязатель, усиливая растяжение так, что каждый мускул в теле Стэнли теперь вопил от боли.

– Я же рассказываю! Хватит! – взмолился он, не в состоянии даже утереть слезы, которые струились по лицу.

– О, я не планирую останавливаться.

– Дариус Уильямс. Проследить. За ним.

– Действительно?

– Пожалуйста! – выкрикнул Стэнли.

Он с отчаянием оглянулся на мучителя и за его спиной заметил тень движения. Затем что-то большое и тяжелое врезалось в затылок мужчины с разделенным на четверти лицом. Он тут же накренился вперед и скатился в овраг, на краю которого остался стоять Окс с каким-то бревном в руках, похожим на половину столба ограждения.

Спустя мгновение неведомая сила отпустила руки и ноги Стэнли. Он обессиленно наклонил голову, испытывая благословенное облегчение.

– Спа… – В эту секунду красный огонек над ним мигнул и исчез. – О-о…

Стэнли не издал ни звука, пока падал. Видимо, его тело расценило полет как улучшение ситуации по сравнению с предыдущим мучением. Похоже, полоса удачи еще продолжалась, и он приземлился на бессознательного истязателя. Но невезение также всегда сопровождало журналиста, поэтому его правая нога приложилась о камни и громко треснула. На этот раз он закричал.

В темноте подозрительные шорохи звучали особенно оглушительно. Потом его коснулась пара рук, и послышался голос Окса:

– Давай помогу. – Он наклонился над напарником, заметил бесчувственное тело мужчины в балахоне и побледнел: – Он ведь еще жив? Я его не прикончил, а?

– Ты беспокоишься об этом подонке? – недоверчиво поинтересовался Стэнли.

– Не хочу становиться убийцей.

На цветном лице незнакомца выделялись потеки крови. Ему разбил нос один из упавших сверху камней либо приземлившийся Стэнли. Несмотря на ранения, было видно, как вздымается и опадает грудь бессознательного мужчины.

– Он в порядке.

– Тогда быстрее валим отсюда, – поторопил Окс, пытаясь поднять крупного напарника. – Пока он не очухался.

– Моя лодыжка, – вскрикнул Стэнли. – Я ее сломал.

– Если твои вопли привлекут внимание приятеля этого весельчака, то сломанными наверняка окажутся и другие части тела, – пропыхтел Окс, смещаясь так, чтобы закинуть себе на плечо руку напарника, и помогая ему встать.

– Подожди секундочку. Я только… – Стэнли навалился на невысокого спутника, который пытался удержать его прямо, и со всего размаха обрушил левую ногу на пах мучителя.

– Полегчало?

– Немного.

Чтобы выбраться из глубокого оврага, потребовалось приложить немало усилий. И еще больше – чтобы отыскать дорогу к фургону почти в полной темноте, так как свет луны не проникал сквозь густую крону деревьев. Но самой сложной частью оказалась пытка мучительно медленным продвижением к цели, ожидая нападения в любую секунду. Организм Стэнли постоянно пробовал отключиться, и вряд ли можно было его за это винить.

Когда журналисты добрались до парковки возле железнодорожной станции, Окс прислонил напарника к ограждению и направился за фургоном сам. Преодоление вдвоем еще одного холма казалось непосильной задачей.

Стэнли заметил отсутствие внедорожника Дариуса Уильямса на парковке, но уже не сумел напрячь мозги и предположить, что это могло означать.

Спустя какое-то время Окс похлопал напарника по щекам, приводя его в чувство.

– Что?

– Ты вырубился.

Стэнли понял, что растянулся на земле. С огромным трудом маленький уфолог снова привел его в вертикальное положение и помог забраться на пассажирское место в фургон. Звук хлопнувшей с другой стороны дверцы и рокот двигателя донеслись до полуобморочного журналиста словно издалека.

– Эй, даже не вздумай, – окликнул его Окс. – Не отключайся опять. – И он резко вошел в поворот.

– Черт! – зашипел Стэнли от боли в лодыжке. – Полегче!

– Прости.

Недовольному пассажиру оставалось только крепко держаться и морально готовиться к новым мучениям, пока Окс безрассудно срезал углы, чтобы быстрее оказаться подальше от заповедника. Фургон поехал медленнее только тогда, когда свернул влево на главную дорогу.

– Так, теперь нужно доставить тебя в больницу.

– Зачем ты это сделал? – проворчал Стэнли и сам удивился неприкрытой злобе в собственном голосе.

– Что именно? – растерянно уточнил Окс.

– Зачем вернулся за мной?

– Ну… – Он не сумел облечь в слова очевидное.

– Я не просил тебя об этом! – Стэнли ударил ладонью по приборной панели. – Мне нужно улучшать карму, а не влезать в новые долги!

– Ты вообще нормальный? – Окс изумленно уставился на собеседника, отчего фургон вильнул. – Я только что спас тебе жизнь, неблагодарный придурок.

– Я об этом не просил.

– Невероятно, – покачал головой Окс. – Просто невероятно.

Глава 38

Эндрю стоял на самом краю крыши и упивался видом ночного города внизу. Зрелище было потрясающим. Улицы простирались под ногами, умоляя проявить к ним внимание.

Теперь он стал кем-то совершенно иным, сбросил старую кожу, избавился от ненужной уже личины Эндрю Кэмпбелла и превратился в мистера Реда – улучшенную свою версию. В самой глубине души он всегда считал себя хищником, но сейчас трансформировался в нечто большее, достиг высшей точки в цепи питания.

По зрелом размышлении, пожалуй, следовало задать пару вопросов тому наемнику, который так удачно постучал в дверь, прежде чем выпить его кровь, но голод и жажда иного рода – испробовать новые способности – толкнули на поспешный поступок. Что ж, и без того было ясно: кому-то захотелось убрать из игры лишнего участника. Они просчитались. Однако теперь важно подыскать правильную жертву, и именно поэтому мистер Ред поджидал того, кто принесет ему максимальное количество очков. Знаменитость – 100 баллов. Видео в качестве доказательства – еще 50. Плюс надбавка за общую сложность задачи и скрытность при ее выполнении.

Мистер Ред посмотрел на экран телефона, заметил появление новой точки и нажал на нее.

Так-так, что тут? О, как аппетитно.

Глава 39

Человеческий мозг, как подумалось Ханне, был во многих отношениях настоящим чудом. Взять хотя бы основные его функции: мышление, память, способность создавать такие невероятные вещи, как мороженое с шоколадной крошкой, самоконтроль при противостоянии искушению, чтобы не лакомиться мороженым с шоколадной крошкой на завтрак, обед и ужин. Бесспорно, все вышеперечисленное впечатляло, и это не считая великих достижений гениев, не говоря уже о необъяснимых явлениях вроде тех, когда пациенты с поврежденным мозгом приходили в себя, обладая недоступными им до того качествами: знанием иностранных языков, или внезапно обретенными навыками игры на фортепиано, или способностью целиком прочитать пользовательские условия любого программного продукта, не заработав при этом ужасной головной боли.

Так что да, в общем человеческий мозг был чудом в полном смысле этого слова. Но конкретно сейчас он причинял Ханне сплошные неудобства. Она чувствовала себя на грани изнеможения еще два часа назад, до вливания в кровь значительной дозы адреналина от встречи с настоящим вампиром, с клыками и всеми прочими атрибутами, который явился в редакцию просить убежища.

Он не смог сообщить никакой полезной информации, помимо своего имени, основных данных о себе и заверений, что никого не хочет кусать, невзирая на сильный голод. Когда Бэнкрофт решил пока не выдавать Леона Гибсона полиции и не пронзать его сердце покрытым чесночным соусом колом, главным приоритетом стало обеспечение гостя надежным убежищем – для его собственной и всеобщей безопасности.

Задачу осложняло то обстоятельство, что подруга Мэнни ясно дала понять: она не рада Гибсону на вверенной ее защите территории бывшей церкви Заблудших душ. Пришлось поместить его в подвале здания, куда дух не мог проникнуть, как ранее установили опытным путем. К тому же на добровольного пленника надели цепи из коробки с разными непристойными вещами, предположительно оставленной предшественником Бэнкрофта в его кабинете. К тому моменту Ханна слишком вымоталась от усталости и пережитого стресса, чтобы задавать вопросы, но все равно принесла с кухни пару резиновых перчаток, прежде чем коснуться хоть одного предмета из коробки.

Вид всхлипывающего Гибсона, который надевал на себя десятифутовые цепи и закреплял их к стене подвала под прицелом мушкетона Бэнкрофта, вызывал жалость у Ханны. Краем сознания она, конечно, понимала, что вампир способен на ужасные поступки, как покойный Филип Батлер, разорвавший глотку сторожу, однако в данный момент перед ней находился плачущий, перепуганный парень, выбитый из колеи своим превращением и не имеющий этому объяснения.

После всего пережитого Ханна наконец разрешила себе воспользоваться такси, забрела в квартиру, едва держась на ногах, и с трудом справилась с одеждой, после чего рухнула на кровать. На часах перевалило за полвторого ночи.

Именно в это время мозг Ханны, в прямом противоречии с требованиями остального изнуренного тела, принялся усиленно работать, пытаясь найти всему происходящему рациональное объяснение. Что значило появление Леона? Почему все – Основатели в лице доктора Картер, народец в лице их лидера, с которым беседовал Бэнкрофт, и Когз в лице, ну, самого Когза, обреченного говорить лишь правду, – в один голос твердили, что вампиров не существует? Что они представляют собой аллегорию. И вот теперь выяснилось, что их как минимум двое. Кто стоял за этим и почему? Нужно ли рассказать Стерджессу о неожиданном госте? Они обещали Гибсону не информировать органы правопорядка, но… А что но?

И будто всего вышеупомянутого было недостаточно, следовало еще разобраться с теми, кто пытался похитить Стеллу и построил в ванной люк. Взаимосвязаны ли эти два события? Ханна не имела ни малейшего представления. Когда она чуть ранее попыталась узнать что-нибудь у Бэнкрофта, тот отмахнулся от ее расспросов, сказав, что разберется со всем сам при помощи команды по спецзаданиям. Непонятно, что он подразумевал под «командой», но, видимо, в ней состоял Окс, который не появлялся на работе последние пару дней.

Эти соображения проносились в сознании Ханны. Лучше бы она не тратила время на возвращение проклятого «Ягуара» Бэнкрофту и…

– Черт! – воскликнула она, похоже, обращаясь к потолку, вспомнив, что ключи от машины по-прежнему лежат в ее сумочке. – Ну, теперь-то я уж точно не повезу их обратно. Ничего, подождет Бэнкрофт как миленький.

Потолок ничего не ответил.

– Ему все равно не нужна сейчас машина, в два-то ночи. Даже он иногда должен спать.

Плоский белый собеседник продолжал молчать.

– И вообще, я уже сама сплю.

Отсутствие возражений от потолка приобрело отчетливый осуждающий оттенок.

– Да заткнись ты, – проворчала Ханна, с трудом выползая из постели.

Затем, потому что человеческий мозг иногда может быть не только чудом, но и извращенцем – не таким, как бывший редактор Барри, хотя да, и таким тоже, – она натянула на себя спортивную форму, решив совершить пробежку до редакции, бросить там ключи и тем же способом вернуться обратно. К тому времени и мозг, и тело достигнут такой степени изнеможения, что радостно согласятся в полной мере насладиться оставшимися четырьмя часами сна.

Только покинув квартиру посреди ночи и пробежав спотыкающейся трусцой мимо пьяницы, который лежал с дорожным конусом на голове, и парочки, которая изъявляла настойчивое желание стать троицей, облаченная в спортивный костюм Ханна осознала, что недостаток сна может толкнуть на не слишком разумные поступки. Какой дурак отправляется на пробежку посреди ночи? Очевидно, такие, как она сама.

В итоге Ханна добралась до рабочего места всего за двадцать минут. Персонального рекорда ей помог достичь тот факт, что каждый раз, как она пыталась остановиться или немного пройтись, навстречу попадался нетрезвый субъект, жаждущий завязать беседу. Жители северных регионов действительно были намного дружелюбнее, вне зависимости от того, хотел ты этого или нет.

Помощница редактора отперла главные двери, поглядывая на подвал. Кажется, все шло как надо. Она поднималась по лестнице, когда с удивлением услышала голоса и постаралась как можно тише перешагнуть четвертую ступеньку сверху, которая по-прежнему нуждалась в починке. В приемной стало ясно: кто-то разговаривал в загоне. Звуки беседы доносились через слегка приоткрытую дверь. Сквозь щель лился свет, и Ханна на цыпочках двинулась в том направлении. Она и сама не знала, почему крадется, – в конце концов, она здесь работала, – но все равно тихо заглянула в зазор и увидела Бэнкрофта.

Он опирался на один из столов в дальней части загона. Ханна осторожно толкнула створку, открывая дверь чуть шире, и сначала не поняла, на что именно смотрит. Затем усталый мозг заработал, и пришлось заткнуть себе рот ладонью, чтобы заглушить невольный вскрик.

Они встречались всего дважды, да и то совсем кратко, но Ханна знала, что глаза ее не обманывают. За свободным столом возле окна сидел Саймон Браш, который мечтал стать репортером «Странных времен», но так им и не стал, потому как был убит несколько месяцев назад, в первую неделю работы новой помощницы редактора. Она смотрела на покойника. Затем поняла, что фактически видит стену за ним, и мысленно поправила себя: она смотрела сквозь покойника. То есть призрака. Ханна потерла глаза.

В это мгновение Бэнкрофт снова заговорил нехарактерным, если не сказать беспрецедентным для него спокойным голосом:

– Как видишь, Стелла собрала полную коллекцию статей про вампиров, опубликованных за последние десять лет.

– Да, – отозвался Саймон. – Она крайне обстоятельно подошла к делу.

– Согласен. Хотя ничто в материалах не объясняет существование джентльмена, сидящего сейчас в нашем подвале.