Группа крови на рукаве. Том IV

— Зови меня Николаем — я кивнул Маше, чтобы она пошла вслед за мамой и объяснила ей все. Хотя что тут можно объяснить? Двое взрослых полчаса жахались на софе, да так, что мебель дрожала и чуть не развалилась. Проветрить бы… Я подошел к окну, открыл его на распушку — Жарко. Тебя то как звать? Не успел поинтересоваться в метро

А парень то побледнел. Поди вспомнил, как на нас поезд мчался. Интересно, а это правда, что машинистам запрещено резко тормозить из-за человека на путях? Мол, лучше убить одного, чем покалечить в вагонах многих…

— Миша

— Лет тебе сколько?

— Десять. Скоро одиннадцать будет.

— Как нога?

Пока Миша рассказывал о своем гипсе — я подкинул ему идею разукрасить его всякими надписями и автографами, чем сильно впечатлил — на кухне засвистел чайник. А заодно заурчал мой желудок. Нет, никакая Машина мама не сможет меня лишить оладьев.

Выпечку еле под гробовое молчание. Миша дорвался до фломастеров и отказался от перекуса, а я наяривал и за него и за себя.

— В Комитете, значит, работаете? — нарушила молчание Феодосия Александровна

— Угу — буркнул я, засовывая в себя сразу целый оладушек

— А в каком звании

— Эмнты сепретнхрм

— Это секретная информация, мама — помогла мне Маша — У них не приветствуется разглашать

— Мама, бабушка, смотрите!! — в кухню прихромал пионер. В руках он держал «секретную» папку с моими фотками. Вот же… цензурных слов нет. Отобрать компромат я не успел, Маша тоже. Феодосия Александровна открыла первую страницу, увидела меня в плавках. Обалдела. Посмотрела на дочь, потом на меня. Открыла вторую страницу.

— Это что такое?!?

— Фотоподборка — я доел последний оладушек, допил, обжигаясь, чай — Американцы совершили диверсию во время нашей секретной поездки в Штаты. Дипломатическая нота им уже направлена. Ну ладно, мне пора — уже Маше — не провожай!

— Какая диверсия⁇ — отреагировала первая Феодосия Александровна

— Обалдеть фотографии — пионер попробовал отобрать папку у бабушки, но безуспешно

— А как же занятия по английскому⁈ — удивилась Тихомирова — Мы же… не закончили!

Как же Маша умеет мило краснеть! Интересно, сколько ей лет? Я так и не поинтересовался.

— Родина зовет.

* * *

Родина и правда звала. В машине опять мигал Алтай. Вот ни секунды покоя! Я достал из бардачка флакон с Шипром, побрызгался. Запах ядреный, совсем не мой аромат. Зато «забивает» любые женских духи. Дозвонился до дежурного. Опять ГРУшники дергают.

— Ты уже в курсе? — в трубке раздался голос Гурьева

— Конечно. Американцы уходят из Вьетнама. Только что выступал Линдон — просил прощение у всего вьетнамского народа

— Я серьезно!

— Тогда не знаю, что там опять случилось?

— Семье отдали тело Полякова. Завтра похороны. Ты идешь?

— Нет. Что мне там делать? Я же не близкий родственник…

Хотя сходить вбить осиновый кол — можно было бы. Чтобы уж точно, наверняка!

— Американцы узнали как-то про Полякова. Военный атташе звонил в МИД. Хотят прийти

— На похороны к секретному сотруднику⁇

Гурьев мне начал объяснять, что Дмитрий Федорович долго работал в Штатах, многих там знает. А по возвращению получил у Ивашутина разрешение посещать дипломатические и протокольные мероприятия с участием американцев. Дескать, ведет там вербовочную работу. Нет, красавцы! Сами считай отдали црушникам Полякова. Секретность — уровень бог.

— У меня занятия в ПГУ — почти не соврал я — Нет, я не пойду. На венок готов скинутся.

* * *

Дома была теща. И тоже пекла… оладьи! Что такое невезуха и как с ней бороться. Яна, морщась от моего Шипра, потащила кушать.

— Ты же небось, голодный? Папа говорил, что у тебя идут секретные тренировки. Отрыв от слежки и еще что-то — я не запомнила.

Жена и сама хомячила на ходу оладушек, дуя на него.

Вот! Бог наказал меня за блядство. Второй порцией выпечки. Давился, но ел. А что делать, когда две женщины смотрят на тебя с подозрением? Бока и пузо потом придется сгонять с Громом, но это не слишком высокая цена.

— Я говорила с папой — Яна налила мне кофе — Он сказал, что в принципе может предложить выездной комиссии мою поездку в Нью-Йорк с тобой.

Я поперхнулся оладушком.

— Беременная⁇

— Папа сказал, что были прецеденты, когда беременные жены дипломатов выезжали с мужьями.

— Я против — тихо произнесла теща — Еще неизвестно, как ты перенесешь полет! В Нью-Йорке придется рожать в американской больнице. Ты в своем уме⁇

Супруга начала спорить с мамой и опыт явно побеждал молодость. Аргументов у Яны было мало и были они в большей степени эмоционального характера.

— Душа моя!

Теще надо было помочь, я накрыл рукой ладошку жены.

— Я видел фотографии этой американской базы. Сэнди Хук… Там же нет никаких условий для жизни семьей. Капониры, шахты, ангары… Полевые условия, понимаешь?

— Ничего страшного! — губы Яны задрожали — Я справлюсь

— Это сейчас лет. А ведь дальше осень. Шторма, сырость и холод… Представь себя вместе с младенцем! Случись что, болезнь, травма — я же с ума сойду. Даже в американских больницах небезопасно. Папа тебе не рассказывал, почему закрыли советское консульство в Нью-Йорке?

Я коротко пересказал женщинам историю учительницы Оксаны Касенкиной, которую как раз в нью-йоркской больнице жестко обрабатывали фэбээровцы. «Прыжок к свободе».

— Я не боюсь!

Вот ничем непрошибаемая. Я выругался про себя, вопросительно посмотрел на тещу. Ты успокаивающе прикрыла глаза. Поговорит с тестем? Было бы хорошо… И чего он полез в это дело? Сам же не хотел отправлять жену со мной в Штаты. И тут вдруг дал заднюю. Дочка поработала дятлом? Яна может.

Я поблагодарил за угощение, пошел в гостинную. Чтобы жена не бросилась следом, достал штатный Макаров, громко сообщил, что буду чистить оружие. Отличный способ остаться одному.

Глава 9

Ночью меня разбудил звонок Кузнецова. Заместитель Громыко долго извинялся, объяснял про разницу в пять часов между Москвой и Нью-Йорком, плюс волокита посольских, которые затянули с телеграммой…

— Да что случилось? — оборвал я это длинное вступление — Что за телеграмма?

— Было голосование в Совбезе ООН. Устав и бюджет отряда специального назначения при военно-штабном комитете утвержден, причем единогласно. Такое бывает крайне редко.

— Кто там? — рядом проснулась жена, попыталась сесть. Я вернул ее обратно на подушку, закрыл ладошкой трубку телефона.

— Это по работе, спи

— Да кто может ночью звонить то⁇

— Мид. У них круглосуточная вахта. Спи. Да, Василий Васильевич, я слушаю. Что от меня то требуется?

— Первое. Завтра к 10-ти приезжай на Старую площадь.

— В Центральный комитет?

— В ЦК. С тобой хотят поговорить в отделах по пропаганде и административных органов. Последний даже важнее. Будут утверждать твою кандидатуру.

Кузнецов дал мне расклады на Олимпе, затем огорошил:

— Первого августа тебе надо быть в Нью-Йорке. Американцы будут передавать базу Сэнди Хук — твоя подпись должна быть под актом.

Я посмотрел на спящую жену. Будить, не будить? Пока не буду.

— Одному? Или всех командировочных брать с собой?

— Пока одному.

Я попрощался, повесил трубку. Задумался. Все-таки дело сдвинулось с места. Теперь в ЦК надо очень осторожно, на мягких лапках. У них уже есть доносы на меня от Вилорика. Не будем усугублять — улыбаемся и машем.

К моему удивлению про доносы никто не вспомнил. Видимо была какая-то указивка сверху. В административном отделе слегка погоняли по анкете, попеняли за неуплаченные партийные взносы. Я тут же смотался до кассы, погасил задолженность в двенадцать рублей. Принес обратно квитанцию. Потом мне объяснили «политику партии». Командир отряда Земля — должность полковничья. Это во-первых. Во-вторых, она еще и политическая. Важно проводить линию разрядки, в Штатах идет предвыборная кампания — по всем опросам будет новый президент. А с ним Брежнев уже будет договариваться и по Вьетнаму и по другим сложным вопросам. Главное тут не напортачить, не испортить, лучше меньше, да лучше.

В отделе пропаганды оказалось интереснее. Тут мне устроили развернутый инструктаж на тему, как отбиваться от нападок антисоветчиков. Оказалось, что готова целая письменная инструкция на эту тему — мне предложили ее вызубрить и даже сдать что-то типа экзамена.

Ну первые в космосе, победили фашизм, это понятно, привычно. А вот, например, что дал человеку социализм? Тут я подзавис. Гарантированная работа? Но ведь платят копейки. Зато весь соцкульбыт бесплатный — медицина, образование и прочее. Допустим. Я продолжал вчитываться в «шпору». Ликвидированы классовые, национальные привилегия. Ну это пиздешь. Для тех, кто не был в национальных республиках и не видел местных реалий с баями. В инструкции перечислялись выходцы в правительстве из рабочего класса/ Председатель Совета Министров СССР — Косыгин из семьи токаря. Первый заместитель председателя Совета Министров СССР — Мазуров из семьи крестьянина. И так далее. Да, тут все правда — элита посконно-народная, аристократию с голубой кровью выпилил еще в 17-м, потом добавили в 37-м.

Что еще? Однопартийная система? Отсутствие права выезда? Государственный атеизм? На каждый из вопросов был даден развернутый ответ. Где-то удачно, где-то не очень. Позабавили рассуждения на тему советской бытовой и электронной техники. Почему мол, граждане предпочитают зарубежное?

Умники из отдела пропаганды задавали убийственный встречный вопрос: «если советская техника так плоха, зачем же западные страны вводят на неё эмбарго? Кто может принудить капиталистическую фирму купить плохую технику?».

Закончив с агитаторами и сдав им своеобразный тест, я вышел из здания ЦК. Вдохнул в себя жаркий московский воздух, подумал, что неплохо бы наведаться к Маше.Пообедать и вообще…И тут мне бибикнула черная Волга Алидина.

— Садись, скатаемся в одно место — буркнул генерал, распахивая дверь на заднем сидении.

Ну вот. Над моими планами пролетела птичка обломинго.

— Что за место?

Виктор Иванович молчал, разглядывая улицы столицы. Ехали мы недолго, быстро выбрались на Боровское шоссе. Где-то через четверть часа, когда мы свернули на второстепенную дорогу, генерал приказал водителю остановиться.

— Пойдем, прогуляемся. Тут недалеко.

Мы выбрались на обочину, рядом, среди сосен виднелась, тропинка. По ней мы и пошли. Волга медленно поехала сзади.

— Новость раз. Меня назначают третьим заместителем Андропова. С присвоением звания генерал-лейтенант.

— О! — я даже остановился — Поздравляю! А семерка?

— Ее выводят из под Цинева, буду курировать в должности зама Юрия Владимировича. Плюс под меня отдают всю техническую разведку — шестнадцатое управление. Андропову очень понравились изобретения, что были сделаны в Громе, плюс из СпецНии пришли хорошие отзывы.

Вот не зря я распивал вино с Равилем.

— Кстати, выезд внучки немцев одобрен, Иоганна отдали в разработку ПГУ. Юрий Владимирович очень любит такие тонкие, многоходовые операции. Бывший левак, стал настоящим бюргером, промышленником, а его обратно перевербовывают на внучке… Идеальное прикрытие.

Через тропинку шло целое нашествие муравьев — мы аккуратно переступили через тружеников леса.

— А куда мы все-таки идем?

— Мы идем в Переделкино

— Там вроде писательские дачи?

— Не только. Это второе, о чем я хотел с тобой поговорить. Юрий Владимирович оказывает тебе высшее доверие. Познакомишься с его личным агентом, зовут его Виктор Левин. На Западе он представляется Луи Левиным. Будет тебя навещать в Нью-Йорке, давать задания.

— У Андропова есть личный агент, который работает на Западе в обход ПГУ⁇

— Ты все правильно понял. Даже не столько агент, сколько…

Алидин попытался подобрать синоним и не смогу. Только пнул в раздражении шишку.

— Я понял. Человек, который оказывает влияние в определенных кругах

— Точно! Именно так. Я сам недавно о нем узнал, навел справки. Короче…

Генерал начал мне рассказывать биографию этого Левина. Ну еврей, ладно. По Комитету ходят слухи, что Андропов сам наполовину из этого племени. По данным одного источника Алидина он родился в 1922 году, по данным другого в 1928. Родители Виктора были дворянского происхождения, которые переехали из Германии в конце XIX в. в Россию.

В 44 году Левин устроился на работу в организацию, которая обслуживала иностранные посольства в Москве, но в 1946 г. его арестовали. Допрашивал Луи лично министр госбезопасности Виктор Абакумов, а в тюрьме избива̲ли, требуя признаться в работе на иностранные разведки. В итоге он получил 25 лет лагерей.