Вверх дном

Жюль Верн

ВВЕРХ ДНОМ

Глава I

«Северное Полярное Товарищество практических деятелей» выпускает свои объявления

— Итак, мистер Мастон, вы полагаете, что женщина не способна содействовать прогрессу точных и опытных наук?

— К моему великому сожалению, миссис Скорбит, я должен признаться в этом, — ответил Мастон. — Среди женщин, в особенности русских, было несколько выдающихся математиков — это я признаю охотно; но в общем природа одарила их своеобразным строением мозга, и на свете нет женщины, которой суждено было бы сделаться Архимедом или — что еще меньше возможно — Ньютоном.

— О, мистер Мастон! Позвольте мне протестовать от имени всего нашего пола…

— Именно потому и полного прелести, что он лишен способности к отвлеченным наукам…

— Следовательно, по-вашему, мистер Мастон, падающее яблоко ни одну женщину не навело бы на открытие закона всемирного тяготения?

— При виде упавшего яблока, миссис Скорбит, женщине никогда не пришло бы на ум иной мысли, как только съесть его!!

— Ну, для меня теперь ясно, что вы отрицаете в нас всякую способность к высшему умственному развитию!

— Всякую способность?.. Нет, не скажу этого; но не могу не обратить вашего внимания на то, что не нашлось еще женщины, ум которой дал бы в области науки что-либо аналогичное открытиям Евклида, Кеплера и Лапласа.

— Разве это может служить доказательством нашей неспособности? Разве будущее всегда совпадает с прошедшим?

— Гм!.. Во всяком случае то, чего не случилось в течение тысячелетий, без сомнения, не случится никогда!..

— И потому нам остается сложить оружие и признать, что мы способны лишь быть…

— Нашими добрыми гениями! — подхватил Мастон со всею любезностью, на какую был способен ученый, начиненный всякими иксами. По-видимому, она вполне удовлетворила миссис Скорбит.

— Итак, — продолжала она, — каждому свое. — Оставайтесь великим математиком. Увлекайтесь вашими формулами и отдайтесь всецело проблемам того великого предприятия, которому вы и друзья ваши собираетесь посвятить свою жизнь. А я займу скромное место доброго гения, придя на помощь вашему делу деньгами…

— Чем заслужите вечную нашу благодарность, — ответил Мастон.

Щеки миссис Скорбит покрылись восхитительным румянцем; объяснялось это тем, что она питала если не ко всем ученым, то, во всяком случае, к своему собеседнику глубокую симпатию.

Огромное предприятие, на которое богатая американская вдова собиралась пожертвовать часть своих капиталов, действительно заслуживало этого и состояло в следующем.

В 189… году у правительства Северо-Американских Штатов (ныне они называются США — прим. ред.) возник неожиданный план пустить с торгов еще совершенно неизвестную, никем неисследованную территорию в Полярной области. Приобрести ее поставило себе целью одно вновь образовавшееся американское общество.

В Америке, как известно, нет такого смелого, невероятного предприятия, которое не нашло бы себе поддержки и сторонников, готовых рискнуть и вложить в дело свои средства. Пример мы уже видели несколько лет тому назад, когда Балтиморский пушечный клуб, задавшись целью установить сообщение с Луной, остановился на проекте перебросить на спутник нашей Земли снаряд. Мало ли нашлось тогда смелых янки, немедленно раскрывших свои кошельки? И если этот почти несбыточный план осуществился, то только потому, что два очень богатых члена клуба взяли на себя большую часть расходов по этому безумно рискованному предприятию.

Вообще, явись когда-нибудь второй Лессепс[1] и предложи прорыть канал через всю Европу и Азию, от Атлантического океана до Китайских морей; или гений-инженер с предложением пробуравить Землю до самых глубоких ее недр, чтобы воспользоваться даровым подземным теплом; или предприимчивый электротехник, со смелой мыслью соединить воедино все рассеянные по земному шару электрические точки для получения непрерывного, неиссякаемого источника света и тепла; или какое-нибудь новое светило из строителей с идеей соорудить вместилища необъятных размеров для хранения излишка летнего тепла, чтобы урегулировать этим температуру зимы,[2] — словом, на всякое предприятие американцы откликнулись бы. Любая затея всегда найдет себе среди них первых сторонников, и уж тогда доллары польются, как воды великих рек Америки в лоно океанов.

Понятно поэтому, что слух о намерении правительства — оставить Полярную область за предложившим на торгах наибольшую цену — возбудил живейший интерес.

Использовать на пользу человека полярные страны! Поистине, эта мысль могла зародиться только у безумцев!

А между тем, ничто не могло быть серьезнее этого проекта: в газете «Нью-Йоркский Герольд»[3] появилось первое объявление, являвшееся обращением ко всему свету, и в номере от 7 ноября десятки тысяч подписчиков прочитали сообщение об оригинальных торгах, быстро обежавшее весь коммерческий и ученый мир. Опубликованный документ гласил следующее:

«К сведению жителей обоих полушарий.

Область Северного полюса, находящаяся по ту сторону восемьдесят четвертого градуса северной широты, не могла быть эксплоатирована по той причине, что она еще не исследована.

Эта еще неисследованная область должна считаться пока общим владением всех государств земного шара и может сделаться частной собственностью одного из них с публичных торгов. А потому Северо-Американские Штаты решили заняться отчуждением этой области.

В Балтиморе уже образовалась компания под названием «Северное Полярное Товарищество практических деятелей», официально взявшее на себя защиту интересов Северо-Американских Штатов. Общество это задалось целью приобрести на правах собственности указанную область со всеми ее островами, материками, скалами, морями, озерами, реками и ручьями, будут ли они покрыты льдом вечно, или будут в летнее время освобождаться от него.

Приобретенное право собственности ни в коем случае не может быть отменено в силу давности и останется неотъемлемым даже в том случае, если бы с земным шаром произошли какие-либо изменения в географическом или климатическом отношениях.

О всем изложенном извещаются жители обоих полушарий для того, чтобы все государства могли принять участие во всемирном аукционе, причем право собственности останется за тем, кто предложит высшую цену.

День аукциона назначен на 3 декабря текущего года в Балтиморе, в городском аукционном зале (ул. Мэриланд).

За справками просят обращаться к Вильяму С. Форстеру — временному агенту «Северного Полярного Товарищества практических деятелей» — Гайд-Стрит, 93. Балтимора».

Это объявление — чистое безумие. Пусть! Но по ясности и точности оно не оставляло желать ничего большего, это тоже несомненно. Серьезная сторона сообщения доказывалась тем, что правительство C.-Американских Штатов, еще не дождавшись прав собственности, уже заявило концессию на земли Полярной области.

Общественное мнение разделилось: одни взглянули на это, как на известного сорта браваду чисто в американском вкусе, перешедшую всякие границы человеческого пустомельства. Но другие отнеслись к делу серьезнее, полагая, что дело заслуживает большего внимания уж потому, что новосозданная компания, не покушаясь на общественный кошелек, рассчитывает исключительно на собственные капиталы.

В объявлении была, между прочим, одна довольно загадочная оговорка, видимо имевшая целью устранить недоразумения, могущие возникнуть впоследствии. Этот пункт гласил следующее: «Приобретенное право собственности ни в коем случае не может быть отменено в силу давности и останется неотъемлемым даже и в том случае, если бы с земным шаром произошли какие-либо изменения в географическом и климатическом отношениях».

Что означала эта оговорка? На какую случайность она намекала? Какие изменения могли произойти на земном шаре, с которыми пришлось бы считаться и географии и метеорологии? Смысл ее давал повод ко многим толкованиям, чем газеты тотчас же воспользовались.

Так, одна газета, издающаяся в Филадельфии, поместила следующую заметку, не лишенную юмора:

«Делая подобного рода оговорку, будущие собственники Северной Полярной области тем самым доказали, что им известно о предстоящем в недалеком будущем столкновении земного шара с какою-нибудь кометой, обладающей твердым ядром, которое и вызовет географические и климатические изменения».

Фраза была достаточна длинна, но все же не объяснила ничего.

Другая, ново-орлеанская газета, подтрунивая, задала вопрос:

«Да почему же, наконец, члены новой компании так уверены в том, что если какая-нибудь пертурбация действительно произойдет, то она должна непременно повлиять благоприятно на эксплоатацию ее будущих владений?»

Одним словом, между газетами завязалась настоящая ученая полемика.

«Действительно, —

писало парижское «Научное Обозрение», —

Адемар в своем сочинении «Возмущения океана» допускает, что предварение равноденствий[4] в соединении с вековым перемещением большой оси земной орбиты естественно может иметь влияние на постепенное изменение температуры в различных пунктах Земли, а тем самым повлиять на льды, нагроможденные у полюсов».

«Это далеко еще не доказано, —

возразило «Эдинбургское Обозрение». —

Но, даже допустив возможность подобного явления, необходимо принять во внимание, что потребуется целых двенадцать тысяч лет для того, чтобы звезда Вега сделалась нашей Полярной звездой».

«Ну, что же! Подождем двенадцать тысяч лет: тогда, пожалуй, и рискнем купить одну-две акции, а пока — ни кроны», —

вставил свое словечко и копенгагенский «День».

Во всяком случае, прав был Адемар, или нет, можно было вполне ручаться, что члены «Северного Полярного Товарищества», помещая свою статью, никогда не возлагали надежд на предварение равноденствий.

Казалось бы, для получения самых верных сведений, проще всего было обратиться к председателю, секретарю или вообще к кому-либо из членов названного общества. Но в том-то и дело, что никого из них никогда никто не видел. Они были таинственными невидимками. Неизвестно было даже, от чьего имени исходило объявление. Знали только, что в редакцию «Нью-Йоркского Герольда» оно было доставлено жителем Балтиморы, неким Вильямом Форстером, агентом фирмы Ардинель и Ко в Нью-Фаундленде, торгующей треской, — лицом, очевидно, подставным и в действительности не играющим в этом никакой роли. К тому же, Форстер был нем, как треска, которой он торговал, и ни одному, даже самому ловкому репортеру не удалось выудить у него ни звука. Словом, «Северное Полярное Товарищество», устранив всякую возможность связать с собой хоть одно имя, так хорошо сохранило свою анонимность, что дальше итти было некуда.

И, все же, хотя инициаторы нового коммерческого предприятия старательно оберегали свое инкогнито, цель их товарищества была вполне обстоятельно изложена в объявлении, обошедшем газеты обоих полушарий. Дело заключалось в том, чтобы приобрести в полную собственность часть Полярной области, центр которой составлял Северный полюс. Область эта, как сказано, не была еще исследована и являлась, так сказать, совершенно девственной территорией. Но она занимала площадь почти вдвое больше площади Франции и представляла довольно лакомый кусочек. Возможно было, что если не все, то, во всяком случае, некоторые смежные с ней государства взглянут на эти арктические страны как на продолжение своих владений к северу и предъявят свои требования.

Государств, имевших право на указанную территорию, было шесть: Америка, Англия, Дания, Швеция с Норвегией, Голландия и Россия. Это, впрочем, не исключало вмешательства и других держав, смелые исследователи которых делали неоднократно попытки проникнуть в таинственную Полярную область.

Глава II

В которой читатель познакомится с делегатами Англии, России, Дании, Голландии и Швеции

Опубликованное сообщение не могло остаться без ответа. Действительно, если бы новой компании удалось оставить за собой полярные земли, Америка тем самым опять присоединила бы к себе огромную площадь, как сделала она это несколько лет назад, когда Россия уступила ей чудный кусочек от северной цепи Кордильер до Берингова пролива, что очень округлило площадь Нового Света[5]. Понятно, что другие державы не могли остаться равнодушными к стремлению Американских Штатов ловить всякий удобный случай расширить свои владения на счет других.

Все государства, границы которых не соприкасались с полярной территорией, отказались от вмешательства, и с притязаниями выступили только Россия, Англия, Дания, Голландия и Швеция, имевшие серьезные основания оспаривать права Америки. Однако, далеко не доверяя сомнительным выгодам этого предприятия, державы оказались не особенно щедрыми на покупку фантастических земель, и только один английский депутат получил довольно широкие полномочия. Следует оговориться, что приобретение области, о которой в данном случае идет речь, никоим образом не грозило нарушением европейского мира.

В назначенный день в аукционный зал Балтиморы явились пять делегатов и предъявили свои полномочия. Первым выступил делегат от Швеции и Норвегии.

— Швеция и Норвегия, — сказал он, — основывая свои требования на подвигах норвежца Кейльхау и известного мореплавателя шведа Норденшильда, так много сделавших на поприще географических исследований, заявляют свои права на все пространство, начиная от Шпицбергена до Северного полюса.

Делегат Дании заявил, что уполномочившее его государство, не считаясь даже с открытиями Иоанна Мунка, впервые исследовавшего в 1619 г. восточный берег Гренландии и Беринга, давшего свое имя известному проливу, с давних уже пор, обладая колониями на побережье Гренландии, а также Исландией и Ферерскими островами, признает за собой неоспоримое право выступать покупателем.

Голландский делегат доказывал права своего государства тем, что ее моряки Баренц и Хемкерк еще в конце XVI ст. посетили Шпицберген и Новую Землю, а несколько позже, в 1611 г., голландец Мэйен присоединил к своему отечеству остров, названный его именем.

Делегат России, предъявив свои полномочия, указал ряд имен и сделанных русскими мореплавателями открытий, начиная с первой половины XVIII столетия. Таковы: Алексей Чириков под командой Беринга с Павлицким, капитан Мартын Спанберг и лейтенант Вальтон, которые приняли участие в исследованиях пролива, отделяющего Азию от Америки. В 1764 г. Чичагов сделал попытку найти новый проход, чтобы сократить путь, отделяющий два континента, и т. д. Наконец, делегат указал на то, что огромная площадь, занимаемая Сибирью, и все Азиатское побережье, населяемое самоедами, чукчами и якутами, свидетельствует уже о том, что Полярная область составляет как бы естественное продолжение русских владений.

Права России казались неоспоримыми, но лишь до тех пор, пока на сцену не выступила Америка, имевшая, очевидно, не меньше прав. Разве не Америке принадлежат такие всемирные знаменитости, как Джон Франклин, Кэн, Гриннель, Гейс, Грили, Де-Лонг? Разве не ей принадлежат целые группы таких островов, как Принца Альберта, Виктории, Короля Вильгельма, Мельвиль, Кокберн и многие другие архипелаги и острова меньших размеров? Ее отважные мореплаватели, совершившие и ранее немало экспедиций в область полярных стран, ждут только случая выступить на новые подвиги.

Перечислив известных мореплавателей, необходимо упомянуть еще о Каботе (1498 г.), родом из Венеции, и португальца Кортереале, открывших в 1500 г. Гренландию и Лабрадор. Для того чтобы вполне ознакомиться и обстоятельно обсудить права и требования заинтересованных в этом предприятии государств, по почину того же «Северного Полярного Товарищества» был созван съезд ученых географов и представителей коммерческого и промышленного мира. А затем, когда вопросы были более или менее выяснены, решено было приступить и к самим торгам. В сущности, ведь все сводится к тому, кто больше даст, и серьезной борьбы можно было ждать только между Англией и Америкой — государствами, наиболее щедрыми на расходы.

Делегаты съехались в Балтимору еще за три недели до назначенного срока и 3 декабря явились в городской аукционный зал.

Делегатом С.-Американских Штатов оказался опять все тот же Вильям Форстер, представитель «Северного Полярного Товарищества», имя которого появилось 7 ноября под объявлением «Нью-Йоркского Герольда».

От Голландии явился Яков Янсен, коренастый, краснощекий, небольшого роста мужчина, прослуживший немало лет в Нидерландской Индии, безусловно честный и порядочный человек, не особенно доверяющий предприятиям, лишенным близкой практической цели.

Со стороны Дании — Эрик Бальденак, бывший вице-губернатор в Гренландии, — среднего роста, с необыкновенно большой головой, толстяк, настолько близорукий, что читал всякую бумагу, буквально уткнувшись в нее носом, человек, не признающий ничьих прав на Полярную область, кроме прав своего государства.

Швеция и Норвегия[6] прислали Яна Гаральда — профессора астрономии в Христиании, бывшего одним из самых горячих сторонников экспедиции Норденшильда, со здоровым свежим цветом лица и русой бородой, типичного северянина. Он упорно держался того мнения, что скрытая от человеческого взора таинственная Полярная область представляет сплошное нагромождение льдин, а потому и относился к данному вопросу более чем равнодушно.

От России выступил Борис Карков — полувоенный, полудипломат, длинный, прямой, как палка, усатый, бородатый, неуклюжий, видимо стесняющийся непривычным для него штатским платьем; его очень интересовал вопрос, нет ли в задуманном «Северным Полярным Товариществом» предприятии какой-либо скрытой цели, могущей впоследствии послужить поводом к международным конфликтам.

Наконец, со стороны Англии выступили майор Джон Донеллан и его секретарь Дэн Тудринк — два делегата, воплотившие в себе все аппетиты, стремления, инстинкты коммерческих и промышленных деятелей своего отечества, с присущей этой нации привычкой считать, по какому-то специально для них существующему закону природы, все северные, южные, экваториальные и прочие области, не принадлежащие еще никому, — своими.

Майор был высокий, худой, костлявый, нервный, но еще вполне крепкий для своих шестидесяти лет старик, энергичный и неутомимый в работе, что он и доказал, прослужив много лет в Индии. Сомнительно, улыбался ли он когда-нибудь в своей жизни. Разве машина или паровоз когда-нибудь смеются? В этом отношении его секретарь Дэн Тудринк представлял резкую противоположность. Шотландец по происхождению, веселый, экспансивный малый, с красивой волнистой шевелюрой и быстрыми, живыми маленькими глазками, он за свои веселые остроты и каламбуры был любим завсегдатаями многих клубов; это, однако, нисколько не мешало ему быть энергичной поддержкой Джона Донеллана, да и вообще везде, где только чудилось ему хоть малейшее нарушение интересов Великобритании.

По-видимому, оба делегата собирались выступить рьяными противниками представителя таинственного «Северного Полярного Товарищества»: Полярная область принадлежит им и никому более, и они сумеют отстоять ее от притязаний янки!

Не мешает заметить, что Франция, отказавшись от активного вмешательства, все-таки прислала в Балтимору французского инженера, явившегося, якобы из любви к искусству, проследить за общим ходом дела. Все делегаты, во избежание малейшего подозрения в том, что один действует под влиянием другого, приехали отдельно, каждый на особом пароходе. В данную минуту это были только соперники. Все они были снабжены известными средствами, но не в равной степени: один мог располагать миллионом, другой меньшей суммой, третий большей и т. д. И то сказать, раз шел вопрос о покупке такой части нашего земного шара, на которую еще никогда не ступала нога человека, — и миллиона было жалко!

С прибытием делегатов в Балтимору газеты опять забили тревогу, стараясь перещеголять одна другую в догадках по поводу пущенной в продажу Полярной области.

Между тем сами уполномоченные, избегавшие всякого сближения и даже случайных встреч до приезда в Балтимору, водворившись в городе, видимо изменили тактику и искали случая познакомиться друг с другом. Их побуждало к этому то, что каждый задался мыслью, спустившись с парохода, прежде всего отыскать представителя таинственного «Северного Полярного Товарищества» и осторожно выведать у него подробности затеянного предприятия. Но оказалось, что Форстер нем, как треска, и сам ровно ничего не знал. И лишь после того, как делегаты окончательно убедились в несбыточности своих надежд, они отказались от взаимного недоверия, и началось сближение. Нащупав стремления и намерения каждого из своих товарищей и убедившись в том, что они вовсе уж не так опасны друг для друга, как предполагали, делегаты решили даже составить нечто в роде союза против общего, невидимого, но страшного соперника. С этой целью 22 ноября, в гостинице «Вольслей», в помещении, занимаемом майором Донелланом и его секретарем, состоялось совещание делегатов, инициатором которого явился русский уполномоченный Борис Карков, бывший, как уже сказано, очень тонким дипломатом.

Совещание было открыто вопросом профессора Гаральда, не удалось ли кому-нибудь из собравшихся коллег раздобыть хоть какие-нибудь сведения о коммерческих и промышленных целях нового предприятия. Вот тут-то и обнаружилось, что все делали попытку что-нибудь разузнать у Форстера, но потерпели полную неудачу.

— Мне совсем не повезло, — признался Эрик Бальденак.

— Да и я не имел успеха, — прибавил Янсен.

— Что касается меня, — сказал Дэн Тудринк, — дело было так: явившись в магазин на Гайд-Стрите, я застал там какого-то толстого господина в цилиндре, черном сюртуке и длинном белом переднике, закрывавшем его от подбородка до пяток. Отрекомендовавшись, я сказал ему, что пришел от имени м-ра Донеллана получить кое-какие сведения; на это последовал ответ, что сейчас только пришел из Нью-Фаундленда пароход «Южная Звезда» с большим грузом свежей трески, и что он может уступить мне большую партию в счет фирмы Ардринель и Ко.

— Ну, что ж, — заметил голландский делегат, все еще продолжавший относиться довольно скептически к своим товарищам, — по-моему, лучше купить партию трески, чем бросить деньги на покупку каких-то неведомых ледников.

— Вопрос идет вовсе не о треске, — резким и высокомерным тоном прервал его майор Донеллан, — а о Полярной области, которую…

— …Америка собирается проглотить! — шутливым тоном докончил за него Дэн Тудринк.

— Не поперхнется ли она ею? — заметил Борис Карков.

— Повторяю, — тем же тоном продолжал Донеллан свою речь, — вопрос идет не о треске, а о том, что Америка, в лице «Северного Полярного Товарищества практических деятелей», — прошу, господа, обратить внимание на выражение «практических деятелей», — собирается купить площадь в 400 000 кв. миль, за 84° сев. широты…

— Все это нам уже давно хорошо известно, майор Донеллан, — перебил его на этот раз профессор Гаральд. — Теперь нас больше всего интересует, как именно Америка собирается эксплоатировать свои вновь приобретенные моря, территории и…

Майор Донеллан начал в третий раз: