Естественная история

18. §78 Я узнал, что некоторые люди живут с совершенно твердыми костями без костного мозга. Такие люди не чувствуют жажду и не потеют, хотя мы знаем, что жажда побеждается волей. Но римский всадник Юлий Виатор из союзного племени воконтиев[1381], которому еще в юности из-за кожной водянки врачи запретили принимать всякую влагу, сделал это такой привычкой, что и в старости обходился без питья. И другие, наверное, владели собой во многих отношениях.

19. §79 Рассказывают, что Красс, дед убитого в Парфии Красса[1382], никогда не смеялся, за что получил прозвище Агеласт[1383], подобно тому, как многие никогда не плачут. Сократ, знаменитый мудрец, всегда появлялся с одним и тем же выражением лица, и не веселым, и не печальным. Это неизменное состояние души иногда переходит в некую холодность, в суровый и непреклонный нрав и лишает человека душевных переживаний. Таких людей греки называют ἀπαθεῖς[1384], причем среди них (греков) было много подобного рода людей, и принадлежали они, как это ни странно, к числу великих философов, §80 как Диоген Киник[1385], Пиррон[1386], Гераклит[1387], Тимон[1388], последний из которых даже возненавидел весь род человеческий. Но у многих людей отмечают и различные маленькие особенности. Так, Антония, дочь Друза, никогда не сплевывала, а консул и поэт Помпоний[1389] никогда не рыгал. Люди с совершенно твердыми костями встречаются крайне редко и называются ороговелыми.

20. (19) §81 Варрон среди других примеров чудесной силы рассказывает, что Тритан, который был худощавым, но обладал исключительной силой, отличился в гладиаторских играх, выступая в самнитском вооружении[1390], и что его сын, солдат Помпея Великого, имел по всему телу, даже на руках и ладонях, крестообразно расположенные жилы. Даже противника, который вызывал его на бой, он побеждал без оружия одним пальцем правой руки, потом хватал его и приносил в лагерь. §82 Винний Валент, который служил в преторианской гвардии божественного Августа центурионом, имел обыкновение удерживать нагруженные мехами с вином повозки, пока они разгружались, одной рукой останавливал на ходу колесницы, хотя запряженные лошади противились ему, и совершал другие чудеса, которые можно увидеть высеченными на его надгробии.

§83 Тот же Варрон говорит, что Рустицелий, прозванный Гераклом, поднимал вверх своего мула, а Фуфий Сальвий поднимал по лестнице гири весом в 200 фунтов[1391] на своих ногах, столько же на руках и 400 фунтов на своих плечах. Еще я видел одного человека по имени Атанат, который, выставляя напоказ свою огромную силу, расхаживал по сцене, облаченный в свинцовый панцирь весом в 500 фунтов и обутый в котурны такого же веса. Атлета Милона[1392] никто не мог сдвинуть с места, когда он стоял, и никто не мог разогнуть ему даже один палец, когда он держал яблоко.

(20) §84 Говорят, что Филиппид, который пробежал 1140 стадий[1393] от Афин до Лакедемона за два дня, считался великим до тех пор, пока спартанский бегун Анистис и Филонид, гонец Александра Македонского, не пробежали за один день 1305 стадий от Сикиона до Элиды. Я знаю, что и сейчас в цирке некоторые могут выдержать 160 тысяч шагов, а еще недавно в консульство Фонтея и Випстана[1394] восьмилетний мальчик с обеда до вечера пробежал 75 тысяч шагов. Можно удивиться еще больше, если представить себе, что Тиберий Нерон[1395], спешивший к своему больному брату в Германию, проделал за одну ночь и один день длиннейший путь в 200 тысяч шагов, меняя экипажи.

21. (21) §85 Остроту зрения обнаруживают такие примеры, которые превышают всякое доверие. Цицерон сообщает, что «Илиада» Гомера была написана на пергаменте и помещена в орехе. Он же передает, что один человек хорошо видел на расстоянии в 135 тысяч шагов. Об этом же говорит и М. Варрон и даже называет этого человека Страбоном. Во время Пунической войны он даже должен был обычно с мыса Лилибей[1396] на острове Сицилия при выходе флота из гавани Карфагена указывать количество кораблей. Калликрат вырезал из слоновой кости муравьев и других столь же мелких животных, что их отдельные части нельзя было отличить от других. Некий Мирмекид прославился в этом же отношении, изготовив квадригу из такого по размеру материала, который муха покрывала своими крыльями, и корабль, который пчелка могла скрыть под своими крылышками.

22. (22) §86 Единственный удивительный пример слуха дает сражение, в котором был разрушен Сибарис[1397], и которое было услышано в Олимпии в тот же самый день, когда оно произошло. Ибо весть о победе над кимврами[1398], а также Касторы, которые доставили в Рим сообщение о победе над Персеем[1399] в тот же самый день, когда она была достигнута, были предзнаменованием и божественным чудом.

23. (23) §87 Имеются многочисленные примеры выносливости тела, так как несчастная участь бывает очень часто. Самым известным среди женщин является пример гетеры Леэны[1400], которая даже под пыткой не назвала тираноубийц Гармодия и Аристогитона[1401]. Среди мужчин заслуживает упоминания пример Анаксарха[1402], который, пытаемый по подобной причине, откусил зубами язык и выплюнул эту единственную надежду на признание в лицо тирану.

24. (24) §88 Тех, для кого память, это крайне необходимое благо жизни, стала отличительным признаком, назвать нелегко, когда столь многие прославились благодаря ей. Царь Кир[1403] знал по именам всех солдат своего войска, Л. Сципион[1404] — имена всех римских граждан, а Кинея[1405], посланник царя Пирра, — имена всех сенаторов и всадников в Риме на следующий день после своего прибытия. Митридат[1406], царь 22 народов, вершил суд на стольких же языках, обращаясь к каждому посланнику в народном собрании с речью без переводчика.

§89 Некий Хармад в Греции всякую книгу, которую кто-либо требовал из библиотеки, тотчас воспроизводил по памяти, словно читая ее. Наконец, на этой основе было создано искусство воспроизводить услышанное теми же самыми словами[1407], которое было изобретено лирическим поэтом Симонидом[1408], а усовершенствовано Метродором из Скепсиса[1409].

§90 Но нет в человеке и ничего, что было бы более непрочным и в большей степени подвержено влиянию болезней и других несчастий, даже страха, причем иногда частично, а иногда и полностью. Один, пораженный камнем, забыл только алфавит; другой, упав с высокой крыши, забыл свою мать, родственников и друзей; третий — своих рабов, а оратор Мессала Корвин[1410] — даже свое имя. Часто она (память) сама по себе ослабевает в спокойном и крепком теле. Когда же нас охватывает сон, она нас оставляет, так что покинутая душа должна искать, где ей находиться.

25. (25) §91 Диктатор Цезарь, как я полагаю, был в высшей степени наделен силой духа. Я хочу сейчас сказать не о его храбрости и упорстве, ни о его великой способности охватывать все, что охватывает небо, а только об особой живости и окрыленной неким огнем быстроте его мыслей. Как я узнал, он имел обыкновение, когда писал или читал, одновременно диктовать и слушать. В самом деле, он сразу диктовал своим писцам четыре письма о важнейших делах, а если он больше ничем другим не был занят, то семь.

§92 Он сам сражался в 52 битвах и в этом один только превзошел Марка Марцелла[1411], который дал 39 сражений. Ведь кроме своих побед в гражданских войнах, он погубил в битвах 1192000 человек; но это великое зло, хотя и поневоле причиненное человеческому роду, я не мог бы поставить ему в заслугу, и он сам дал это понять тем, что не сообщал о количестве убитых в гражданских войнах.

(26) §93 Вполне справедливая слава подобает Помпею Великому за то, что он отнял у пиратов 846 кораблей. Цезарю, кроме названных выше добродетелей, была свойственна еще особенная необыкновенная мягкость, благодаря чему он превзошел всех вплоть до раскаяния. Он же дал пример великодушия, с которым ничто другое не могло сравниться.

§94 Ведь перечислить здесь зрелища, которые он устраивал, суммы, которые он расточал, и великолепие его архитектурных сооружений означало бы произнести панегирик роскоши. А свидетельством истинного и бесподобного величия его непобедимой души было то, что захваченные у Фарсала[1412] ящики с письмами Помпея Великого и затем у Тапса[1413] ящики с письмами Сципиона он добросовестно сжег, даже не прочитав их.

26. (27) §95 Для украшения Римской империи, а не только для славы одного человека, необходимо назвать здесь все победы и триумфы Помпея Великого, сравнивая блеск его дел со славой дел не только Александра Великого, но и, возможно, Геракла и Либера[1414].

§96 Итак, начал он благополучно с повторного завоевания Сицилии, заявив о себе в государстве сперва как сулланец. После того как вся Африка была покорена и подчинена власти Рима, вследствие чего он как победитель получил прозвище Великий, Помпей, будучи всадником, вернулся в Рим на триумфальной колеснице (чего прежде еще никто не делал)[1415]. Вслед за тем он отправился на запад, воздвиг на Пиренеях трофеи, причислив к своим победам на них название 876 городов, которые он завоевал от Альп до границ дальней Испании, и великодушно умолчал о Сертории[1416]. После окончания гражданской войны, которая возбуждала все чужеземное, он вновь как всадник вернулся в Рим на триумфальной колеснице. Он столько раз был императором, не будучи прежде солдатом.

§97 Потом он был отправлен на многие моря и на Восток, и возвратился победителем в священных битвах и вернул отечеству победные памятники, ибо такие мужи увенчивают не сами себя, а свою родину. В честь города Рима он посвятил в храме Минервы сооруженный из военной добычи памятник со следующей надписью:

«Император Гн. Помпей Великий, который завершил тридцатилетнюю войну, рассеял, обратил в бегство, убил и взял в плен 12183000 человек, потопил или захватил 846 кораблей, принял сдачу 1538 городов и крепостей, покорил земли от Меотиды[1417] до Красного моря, во исполнение обета посвящает Минерве».

§98 Это краткий перечень его деяний на Востоке. Но надпись, которая была сделана до его триумфа, состоявшегося 28 сентября в консульство М. Пизона и М. Мессалы[1418], гласила следующее:

«Когда Помпей очистил морское побережье от пиратов и вернул римскому народу господство на море, он справил триумф по случаю побед над Азией, Понтом, Арменией, Пафлагонией, Каппадокией, Киликией, Сирией, скифами, иудеями, албанцами, Иберией, островом Крит, бастарнами[1419] и кроме того над царями Митридатом и Тиграном[1420]».

§99 Величайшим из всех его прославленных деяний (как он сам сказал на народном собрании, когда говорил о своих делах) было то, что он получил Азию в качестве самой отдаленной из провинций, а вернул ее как центр своего отечества. Если кто-то, напротив, пожелал бы подобным образом рассмотреть все дела Цезаря, который оказался еще более великим, чем Помпей, то должен был бы перечислить действительно весь круг земель, что стало бы бесконечным занятием.

27. (28) §100 И в прочих добродетелях многие отличились по-разному. Полагают, что Катон первым из рода Порциев обладал тремя наивысшими человеческими достоинствами, так как он был лучшим оратором, лучшим полководцем и лучшим сенатором. Между тем все эти добродетели, как мне кажется, даже если не раньше, однако более ярко обнаружились у Сципиона Эмилиана[1421], который к тому же еще и не был объектом ненависти многих людей, от которой страдал Катон. Поэтому славу Катону, возможно, принесло и то, что он 44 раза защищал себя в суде, и что никого, кроме него, чаще не обвиняли и при этом всегда оправдывали.

28. (29) §101 Кто обладал величайшей храбростью, является вопросом, который нуждается в специальном исследовании, особенно если принять во внимание баснословные рассказы поэтов. Квинт Энний[1422] так восхищался Т. Цецилием Тевкром[1423] и его братом, что ради них добавил к своим «Анналам» еще 16-ю книгу. Л. Сикций Дентат[1424], который был плебейским трибуном в консульство Сп. Тарпея и А. Атерния вскоре после изгнания царей, получил на выборах наибольшее количество голосов. Он участвовал в 120 сражениях, 8 раз побеждал в поединках, имел 45 ран на груди и ни одной на спине.

§102 Он же захватил 34 доспеха, снятых с неприятеля, получил в награду 18 копейных древка без наконечника, 25 нагрудных украшений, 83 ожерелья, 160 золотых браслетов, 26 венков[1425], из которых было 14 гражданских, 8 золотых, 3 стенных и один за освобождение осажденного города, деньги из государственной казны, 10 пленников и 20 быков. Он сопровождал во время триумфа 9 полководцев, которые одержали победы главным образом благодаря ему. Кроме того, он обвинил (что я считаю наилучшим из его дел) одного из полководцев, Т. Ромилия[1426], после сложения консульских полномочий, перед народом в плохом ведении военных дел.

§103 Не меньшей была бы военная слава Манлия Капитолийского, если бы он не погубил ее в конце своей жизни[1427]. До своих семнадцати лет он уже дважды захватывал доспехи. Он первым из всадников получил стенной венок, 6 гражданских и 37 других подарков. У него было 23 шрама на груди, он спас начальника конницы Публия Сервилия, хотя сам был ранен в плечо и бедро. Но величайшим из всех его дел было то, что он один спас от галлов Капитолий и тем самым все государство, если бы только он не присвоил сам себе царскую власть.

§104 Впрочем, в таких делах храбрость имеет большое значение, но еще большее — удача. М. Сергию, как я полагаю, никто по праву не мог бы предпочесть другого человека, хотя его правнук Катилина запятнал свое имя. Во время своего второго похода он потерял правую руку, в ходе обоих походов он 23 раза был ранен, вследствие чего не мог в полной мере пользоваться ни рукой, ни ногой, однако позже он, будучи инвалидом, участвовал во многих военных кампаниях, сопровождаемый только одним рабом. Он дважды был пленен Ганнибалом (ведь не с каждым врагом он имел дело) и дважды бежал из плена, хотя в течение 20 месяцев его постоянно держали в цепях и оковах.

§105 Одной левой рукой он сражался в четырех битвах, а однажды под ним пали два коня. Правую руку он сделал себе из железа и, прикрепив ее к предплечью, сражался ею. Он освободил Кремону[1428] от осады, оборонял Плаценцию[1429] и захватил в Галлии двенадцать вражеских лагерей. Все это известно из его речи, которую он произнес, когда во время претуры был отстранен своими коллегами от священнодействий. Какое множество венков нагромоздил бы этот человек, если бы враг был другим!

§106 В самом деле, очень важно, на какое время приходится проявление доблести. Какие гражданские венки могли бы дать Требия, Тицин или Тразимен? Какой венок можно было заслужить при Каннах[1430], где бегство было высшей степенью храбрости? Действительно, остальные были победителями людей, а Сергий победил даже судьбу.

29. (30) §107 Кто мог бы сделать выбор выдающихся людей по их славе при столь многих отраслях науки и столь большом разнообразии дел и трудов, если не желают единогласно признать греческого поэта Гомера самым счастливым гением как относительно выбора сюжета, так и исполнения труда?

§108 Поэтому когда Александр Великий (ибо лучше всего провести столь смелое исследование с помощью мнения выдающихся и свободных от зависти людей) обнаружил среди захваченной у персидского царя Дария добычи сундук для благовоний, который был наполнен золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и его друзья посоветовали ему разные способы его применения (ибо мази покрытым пылью воинам были противны), он сказал: «Скорее, клянусь Геркулесом, он должен служить для хранения книг Гомера, чтобы самый великолепный труд человеческого разума хранился и в самом богатом сосуде».

§109 Также он приказал при взятии Фив пощадить семью и дом поэта Пиндара[1431]. Родной город[1432] философа Аристотеля он отстроил заново и таким образом к великой славе своих дел прибавил еще и столь прекрасное свидетельство своей благосклонности. Убийц поэта Архилоха[1433] объявил Аполлон в Дельфах. Труп Софокла, первого среди трагических поэтов, отец Либер повелел похоронить, когда спартанцы осаждали стены Афин, часто напоминая во сне их царю Лисандру[1434], чтобы он позволил похоронить его любимца. Царь осведомился, кто умер в Афинах, без труда обнаружил того, кого ему назвал бог, и во время похорон соблюдал мир.

30. (31) §110 Платону, этому наставнику в мудрости, тиран Дионисий[1435], который родился только для жестокости и высокомерия, послал навстречу великолепно украшенный корабль и сам встретил его при высадке на берег на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей. Исократ[1436] продал одну свою речь за 20 талантов[1437]. Когда Эсхин[1438], величайший афинский оратор, зачитал жителям Родоса произнесенное им обвинение, а затем и защитную речь Демосфена[1439], которая стала причиной его изгнания, и они пришли в восхищение от последней, он сказал, что они восхитились бы еще больше, если бы услышали его самого[1440]. Так он сам стал могучим свидетелем для своего противника.

§111 Фукидида[1441] афиняне отправили в изгнание как полководца, а вернули его обратно как историка, ибо они восхитились его красноречием, тогда как недостаток у него мужества осудили. И комедиографу Менандру[1442] досталось в удел большое одобрение со стороны царей Египта и Македонии тем, что они отправили за ним флот и через посланников приглашали его к себе. Но большей его заслугой является то, что царской милости он предпочел изучение наук.

§112 Даже самые знатные римляне оказывали большие почести иностранцам. Когда Гн. Помпей после окончания войны с Митридатом намеревался войти в дом знаменитого философа Посидония[1443], он запретил ликтору[1444], согласно обычаю, стучать в двери, и таким образом этот человек, которому покорились восток и запад, склонил фаски[1445] перед порогом мудреца. Когда Катон Цензор услышал Карнеада[1446], одного из членов того знаменитого афинского посольства, которое состояло из трех ученых мужей, он посоветовал как можно скорее отпустить этих послов, ибо практически невозможно было отличить, что в рассуждениях этого человека было истинным.

§113 Какая перемена нравов! Тот муж, впрочем, всегда думал только о том, чтобы изгнать всех греков из Италии, а его правнук, Катон Утический, привез с собой в Рим одного философа, когда вернулся по окончании своего военного трибуната[1447], а другого — когда завершилось его посольство в Кипр[1448]. Примечательно, что один и тот же язык[1449] одним из двух Катонов был отвергнут, а другим введен в употребление.

§114 Но давайте вспомним и о славе наших соотечественников. Африканский Старший[1450] приказал установить на своей могиле статую Квинта Энния, чтобы знаменитое имя того, кто одержал победы в трех частях света, когда-нибудь прочитали на сосуде с его прахом вместе с именем поэта. Божественный Август запретил сжигать произведения Вергилия[1451] вопреки скромной воле поэта, выраженной в его завещании. И это свидетельство принесло поэту бо́льшую славу, чем если бы он сам восхвалял свои труды.

§115 В библиотеке, которая первой во всем мире была сделана публичной в Риме Азинием Поллионом[1452] на средства из военной добычи, была установлена статуя единственного живущего, М. Варрона, каковая почесть, как я полагаю, была не меньшей, так как первый оратор и гражданин присудил эту награду ему одному из большого тогда множества ученых, чем та, когда Помпей Великий после войны с пиратами наградил его корабельным венком.

§116 Имеются еще бесчисленные римские примеры, если кому-то угодно было бы их продолжить, потому что этот народ в любом роде деятельности может представить больше выдающихся людей, чем все остальные страны. Но какое было бы преступление, если бы я умолчал о тебе, М. Туллий? Как я могу достойным образом прославить тебя, столь выдающегося человека? Чем я могу это сделать больше, как не самым величественным свидетельством всех потомков этого народа, выделив из всей твоей жизни только дела во время твоего консульства?[1453]

§117 Когда ты произнес речь, трибы отказались от аграрного закона[1454], то есть своего содержания. Когда ты посоветовал, Росция, автора театрального закона[1455], простили и спокойно допустили обозначение и различие мест. Когда ты попросил, дети изгнанников[1456] постыдились добиваться почетных должностей. От твоей проницательности бежал Катилина[1457]. Ты осудил на изгнание М. Антония[1458]. Приветствую тебя, кто первым из всех был назван «отцом отечества», кто первым по заслугам получил триумф в тоге и лавры красноречия, кто стал отцом латинского языка и наук и (как написал о тебе диктатор Цезарь, некогда твой противник) добыл себе славы больше всех триумфов, ибо ты расширил границы римского духа значительно больше, чем границы империи[1459].

31. §118 Прочие смертные отличились остальными добродетелями души. Тех, кто превосходил прочих мудростью, у римлян называли поэтому Катами и Коркулами[1460]. У греков же, согласно изречению оракула Аполлона Пифийского, первое место среди всех мудрецов занимает Сократ.

32. (32) §119 Затем люди причислили к оракулам и спартанца Хилона[1461], увековечив золотыми буквами в Дельфах три его наставления, суть которых такова: познай себя самого, не желай ничего слишком, долги и тяжбы приносят несчастье. Вся Греция провожала его в последний путь, когда этот человек умер от радости по случаю победы своего сына в Олимпии.

33. (33) Дар предсказывать будущее и определенную благородную связь с небожителями имела среди женщин Сивилла[1462]; среди мужчин у греков — Мелампод[1463], у римлян — Марций[1464].

34. (34) §120 Самым благочестивым мужем со времени сотворения мира был признан однажды благодаря решению сената только один, а именно Сципион Назика[1465]. Он дважды при соискании должности получал отказ, а народ поносил его, ему даже много раз не позволяли умереть на своей родине; поистине, за исключением тюрьмы, ему жилось в своем отечестве не намного лучше, чем Сократу[1466], который был признан Аполлоном самым мудрым.

35. (35) Самой целомудренной женщиной в первый раз, по мнению матрон, была признана Сульпиция[1467], дочь Патеркула, супруга Фульвия Флакка, которую выбрали из 100 предложенных для того, чтобы она, по предписанию Сивиллиных книг, посвятила изображение Венеры; а во второй раз, благодаря религиозному доказательству, — Клавдия, когда ввозили в Рим Матерь богов[1468].

36. (36) §121 О любви детей к своим родителям есть во всем мире бесчисленное множество примеров; между тем в Риме случился один, с которым не могут сравниться все остальные. Одна роженица низкого происхождения и потому неизвестная, мать которой должна была умереть в тюрьме голодной смертью, получив разрешение навещать свою мать, но всегда обыскиваемая привратником, не принесла ли она с собой еду, была однажды застигнута кормящей мать своей грудью. После этого удивительного события матери даровали свободу из-за любви своей дочери. Обе получили пожизненное содержание, а место, где это произошло, было посвящено богине. При консулах Г. Квинкции и Ман. Ацилии[1469] на месте тюрьмы был воздвигнут храм Благочестия[1470], там, где теперь находится театр Марцелла.

§122 Когда отец Гракхов в своем доме поймал двух змей и ему предсказали, что он останется в живых, если будет убита змея женского рода, он сказал: «Нет, убейте моего пола, ибо Корнелия молода и может родить еще детей». Это означало беречь жену и заботиться о государстве. И вскоре предсказание сбылось. М. Лепид из-за любви к своей жене Апулее умер вскоре после развода[1471]. П. Рутилий, который был чем-то болен, получив известие, что его брат проиграл на консульских выборах, тотчас испустил дух. П. Катиэн Филотим так сильно любил своего патрона, что бросился в его погребальный костер, хотя сделался наследником всего его состояния.

37. (37) §123 В различных видах наук и искусств отличилось бесчисленное множество людей, которых, однако, следует упомянуть, учитывая цвет человечества: в астрологии — Берос[1472], которому афиняне за его божественные предсказания на общественные деньги поставили в гимнасии статую с позолоченным языком; в филологии — Аполлодор[1473], которого почитали даже амфиктионы[1474] Греции; в медицине — Гиппократ[1475], который предсказал пришедшую от иллирийцев чуму и отправил своих учеников в город для помощи, за что Греция воздала ему такие же почести, как Геркулесу. За эту же науку царь Птолемей наградил Клеомброта[1476] из Кеоса 100 талантами во время Мегалезийских игр, так как он излечил (вернул к жизни) царя Антиоха.

§124 И Критобул[1477] стал очень знаменит благодаря тому, что он извлек из глаза царя Филиппа стрелу и сохранил ему зрение, не изуродовав при этом лицо. Но высшей славы заслуживает Асклепиад[1478] из Прусии, который основал новую школу, отверг предложения, которые ему делал царь Митридат через своих посланников, изобрел способ лечить больных вином, вновь вернул к жизни человека, который уже должен был быть похоронен. Но больший почет ему принес спор с судьбой о том, чтобы его не считали врачом, если он сам когда-нибудь заболеет, ибо он выиграл его, умерев в глубокой старости в результате падения с лестницы.

(38) §125 Почетное признание выпало на долю знаниям Архимеда[1479] в области геометрии и механики благодаря Марцеллу[1480], который при взятии Сиракуз приказал только его одного не трогать, но один солдат из-за незнания нарушил приказ. Далее достойны похвалы также Херсифрон[1481] из Кносса, который построил восхитительный храм Дианы в Эфесе; Филон[1482], который соорудил в Афинах арсенал на 400 кораблей; Ктесибий[1483], который открыл законы пневматики и водяного насоса; Динохар[1484], который разметил Александрию в Египте, когда Александр основывал ее. Этот же самый полководец (т. е. Александр) приказал, чтобы его не рисовал никто иной, кроме Апеллеса[1485], не вырезал на камне никто иной, кроме Пирготеля[1486], не отливал в бронзе никто иной, кроме Лисиппа[1487]. Эти искусства прославились еще многими другими образцами.

38. (39) §126 За одну-единственную картину фиванского художника Аристида[1488] царь Аттал[1489] предложил 100 талантов. За 80 талантов диктатор Цезарь купил две картины Тимомаха[1490] — «Медею» и «Аякса», чтобы посвятить их в храме Венеры Прародительницы. Царь Кандавл[1491] за картину Буларха[1492] «Гибель жителей Магнесии», немалую по размеру, заплатил равным по весу золотом. Царь Деметрий[1493], прозванный Осаждателем городов, не стал поджигать Родос, чтобы не сгорела картина Протогена[1494], находившаяся у этой части стены.

§127 Пракситель[1495] приобрел известность благодаря своим работам в мраморе и особенно Венере Книдской, отмеченной сумасшедшей любовью какого-то юноши и оценкой царя Никомеда[1496], который пытался обменять ее на огромный долг книдцев. В пользу Фидия[1497] ежедневно свидетельствует Юпитер Олимпийский, а в пользу Ментора[1498] — Юпитер Капитолийский и Диана Эфесская, которым были посвящены вазы его работы.

39. (40) §128 Самая высокая цена за человека, родившегося в рабстве, до этого дня была заплачена, насколько мне известно, за Дафниса, знатока языков, которого Аттий из Пизавра продал М. Скавру[1499], первому человеку в государстве, за 700 тысяч сестерциев. В наше время эту сумму неумеренным образом превысили актеры, но так они купили себе свободу. §129 Ведь рассказывают, что уже во времена наших предков актер Росций[1500] зарабатывал 500 тысяч сестерциев в год, если только кто-то не желает в этом месте упомянуть казначея во время армянской войны, шедшей недавно против Тиридата[1501], которого Нерон освободил за 13 млн. сестерциев. Но это была цена войны, а не человека; так же, клянусь Геркулесом, как была цена сладострастия, а не красоты, когда Клуторий Приск[1502] купил Пезонта, одного из евнухов Сеяна[1503], за 50 млн. сестерциев. Впрочем, он совершил эту покупку безнаказанно с выгодой для себя в печальное для государства время[1504], когда ни у кого не было возможности его в этом обвинить.

40. (41) §130 Самым доблестным из всех народов на всей земле является, без сомнения, римский. У какого человека было исключительное счастье, не является человеческим решением, так как каждый ограничивает свое благополучие тем или иным способом и по своему усмотрению. Если же мы хотим вынести решение, отвергнув всякое обхождение судьбы, то мы должны сказать: никто из смертных не является счастливым. Кто пребывает в полном достатке и к кому судьба благосклонна, того по праву можно назвать не несчастливым. Ведь даже если ничто иное не мешает, все-таки имеется страх, что судьба переменится, а то, что однажды было взято назад, не является прочным счастьем.

§131 Разве пословица не гласит, что никто из смертных не бывает всегда мудрым? О если бы это было ложью и многие не поверили бы, что это сказано поэтом! Тщеславный и столь изобретательный в самообмане человек, по обычаю фракийцев, считает, какие камешки разного цвета он бросит в урну в зависимости от опыта каждого дня и в последний день жизни, отделив, сосчитает их и после этого вынесет решение.

§132 Но сколько раз день, отмеченный белым камешком как хороший, являлся началом несчастья? Сколь многих погубила полученная власть! Сколь многих сгубило и ввергло в крайнюю нищету богатство, разумеется, то богатство, когда радуются только час! И действительно, один день судит о другом, и только последний обо всех, и поэтому нельзя верить ни одному из них. Разве не равносильно хорошее плохому, даже в одинаковом количестве, и разве нельзя сравнить какую-нибудь радость с маленькой печалью? О, пустое и неразумное старание — сравнивать дни по количеству, тогда как следует устанавливать их важность!

41. (42) §133 Среди женщин во все времена находится одна спартанка Лампидо[1505], которая была дочерью царя, женой царя и матерью царя; одна Береника[1506], которая была дочерью, сестрой и матерью олимпиоников; одна семья Курионов[1507], в которой появились непосредственно друг за другом три оратора; одна семья Фабиев[1508], из которой непосредственно друг за другом вышли три принцепса сената — М. Фабий Амбуст, его сын Фабий Руллиан и внук Кв. Фабий Гургит.

42. (43) §134 Прочие примеры изменчивого счастья бесчисленны. Ибо что делает радость еще больше, если не предшествовавшее несчастье, или какие беды являются большими, как не возникшие из большой радости?

43. Счастье в течение 36 лет оберегало проскрибированного Суллой сенатора М. Фидустина, но затем вторично последовала проскрипция. Он пережил Суллу, но вплоть до Антония[1509], который, как известно, проскрибировал его только по той причине, что он уже был когда-то проскрибирован.

(44) §135 Для П. Вентидия[1510] было, разумеется, счастьем справить триумф над парфянами, после того как его еще мальчиком провели во время аскуланского триумфа[1511] Гн. Помпея, хотя Мазурий[1512] сообщает, что он был дважды проведен во время триумфа. Согласно Цицерону, он был погонщиком мулов и доставлял в лагерь хлеб. Большинство же утверждают, что он провел свою бедную юность в солдатских сапогах.

§136 И Корнелий Бальб Старший[1513] стал консулом, но после того как он был прежде обвинен, и судьи решали, наказывать ли его розгами. Он первым из иностранцев и даже среди родившихся у океана занял такую почетную должность, в которой наши предки отказывали даже латинам. Есть среди выдающихся примеров и Л. Фульвий[1514], консул тускуланских мятежников, который сразу же, как только отошел от мятежников, был облечен римским народом той же почетной должностью. Он один в том же году, в котором был врагом государства, справил в Риме триумф над теми, консулом которых он был прежде.

§137 До настоящего времени только один человек, а именно Л. Сулла, присвоил себе прозвище Счастливый, основанное, естественно, на крови граждан и покорении своего отечества. А в чем состояли доказательства его счастья? В том, что он смог изгнать и убить столько тысяч граждан? О, какое позорное и несчастное для будущего времени объяснение! Разве не были достойны лучшей участи погибшие тогда, которых мы и сегодня жалеем, в то время как Суллу ненавидит каждый?

§138 И не был ли конец его жизни ужаснее гибели всех им проскрибированных, когда его тело изъедало само себя[1515] и вызывало столько мучений? Если он мог это умышленно скрывать, и мы можем поверить его последней мечте, ради которой он некоторым образом умер, что он один победил зависть славой, то все же он сам признал, что единственным недостатком его счастья было то, что он не освятил Капитолий[1516].

(45) §139 Кв. Метелл[1517] в своей речи, которую он держал на похоронах своего отца Л. Метелла[1518], великого понтифика, дважды консула, диктатора, начальника конницы, квиндецимвира для раздачи земель, который во время первой Пунической войны привел множество слонов для триумфа, и которую (т. е. речь) он оставил после себя в письменном виде, утверждал, что его отец соединил в себе десять величайших и наилучших качеств, для достижения которых мудрецы тратили всю жизнь.

§140 Ведь он хотел быть первым воином, лучшим оратором, храбрейшим полководцем, под своим руководством решать важнейшие дела, пользоваться величайшим почетом, быть самым мудрым, считаться первым сенатором, приобрести большое состояние честным образом, оставить после себя много детей и быть самым известным человеком в государстве. Всего этого ему удалось достичь и больше никому другому со времени основания Рима.

§141 Было бы долгим и напрасным занятием опровергать эти утверждения, когда одно обстоятельство с избытком их разрушает, так как этот Метелл провел старость в слепоте, потеряв зрение во время пожара, когда выносил Палладий[1519] из храма Весты, — причина славная, но с печальными последствиями. Поэтому его нельзя назвать несчастливым, но и счастливым нельзя. Римский народ предоставил ему привилегию, какую со времени основания города еще никому не давал, а именно, чтобы он приходил в сенат, когда пожелает, и ездил в курию на повозке. Для него это большая и почетная привилегия, но данная за глаза.

44. §142 И сын того Кв. Метелла, который произнес эту речь об отце, числится среди редких примеров человеческого счастья. Ибо кроме того, что он занимал высшие почетные должности и получил прозвище Македонский[1520], он был возведен на погребальный костер четырьмя своими сыновьями, из которых один был претором, трое — консулами, двое — триумфаторами, один — цензором, а такие знаки отличия выпадают на долю лишь немногим.

§143 Однако в самом расцвете своего авторитета он, возвращавшийся с Марсова поля[1521] в полдень, когда Форум и Капитолий были безлюдны, был схвачен и силой приведен к Тарпейской скале[1522] для казни плебейским трибуном Г. Атинием Лабеоном по прозвищу Мацерион, которого он в бытность цензором исключил из сената. Правда, вскоре собралась толпа людей, которые называли его отцом, но, как бывает в таких неожиданных случаях, слишком поздно и как будто на его похороны, так как они не имели права противиться священной воле трибуна, и он стал бы жертвой своей доблести и цензуры, если бы другой трибун, который вступился за него, с трудом не вернул его с порога смерти. Позже он жил благодаря чужому благодеянию.

§144 Потом даже его имущество было посвящено богам[1523] тем, кого он раньше осудил, как будто было мало того, что его в качестве наказания задушили веревкой и пустили кровь из ушей. Я, конечно, отнес бы к несчастьям Македонского и то, что он, по его собственному свидетельству, враждовал с Африканским Младшим, ибо он сказал: «Идите, сыновья, проводите его в последний путь, больше вы никогда не увидите похороны великого гражданина». И это он сказал им, когда один из них уже имел прозвище Балеарский[1524], а другой Диадемат[1525], и сам он уже именовался Македонским.

§145 Но если принять во внимание только то единственное оскорбление, кто же тогда мог бы по праву назвать счастливым того, который по желанию врага, даже не Африканского, испытал гибель? Скольких побед над врагом это стоило? Или сколько почетных должностей и триумфов коварная судьба не отодвинула на задний план, когда цензора через центр города притащили (ведь это была единственная причина его спасения) на тот самый Капитолий, на который он сам, справляя триумф, даже пленников в качестве добычи богам приводил не таким образом?

§146 Это преступление благодаря последовавшему за ним счастью выделилось еще больше, так как Македонский из-за него лишился даже столь славных похорон; но его дети, уже удостоенные триумфа, возвели его на погребальный костер словно триумфатора. В самом деле, не является прочным никакое счастье, которое не прервал бы какой-нибудь позор в жизни, тем более такой. Впрочем, я не знаю, прибавилось ли это к славе нравов того времени или усилило боль негодования, что среди стольких Метеллов столь преступная дерзость Г. Атиния навсегда осталась неотмщенной.

45. (46) §147 И у Божественного Августа, которого все человечество считает счастливым, если все тщательно взвесить, можно обнаружить большие повороты человеческой судьбы, а именно: получение отказа со стороны своего дяди[1526], в то время когда он добивался высшего командования над всадниками, но ему предпочли Лепида[1527]; позор проскрипции из-за связи с дурными гражданами во время триумвирата, причем власть даже не была разделена равным образом, а превосходство имел Антоний; §148 его болезнь во время битвы при Филиппах[1528], бегство и трехдневное укрывательство в болоте больным и (как свидетельствуют Агриппа и Меценат) опухшим из-за кожной водянки; кораблекрушение у берегов Сицилии[1529] и второе укрывательство в тамошней пещере; просьба убить его, обращенная к Прокулею[1530], когда отряд врагов преследовал его во время бегства после морского сражения[1531]; опасения в ходе Перузинской войны[1532]; тревога за исход битвы при Акции; падение с башни в Паннонской войне[1533]; §149 частые мятежи солдат; столь опасные болезни тела; подозрительные желания Марцелла[1534]; угнетавшее его удаление Агриппы[1535]; многочисленные покушения на его жизнь; обвинения в смерти детей[1536] и сильная печаль по поводу их утраты; прелюбодеяния дочери и ставшие явными замыслы его убийства; оскорбительное удаление его пасынка Нерона[1537]; прелюбодеяния его внучки[1538]. Затем следует множество других связанных между собой несчастий: нехватка жалованья солдатам; восстание в Иллирии[1539]; набор в армию рабов в связи с нехваткой молодежи; чума в Риме[1540]; голод в Италии; его твердое решение умереть и четырехдневное голодание, заложившее по большей части основы его смерти; §150 вслед за тем поражение Вара[1541]; гнусное оскорбление его величия[1542]; исключение из состава семьи Агриппы Постума[1543] после его усыновления и тоска по нему после ссылки; затем подозрение в адрес Фабия[1544] в разглашении тайны; планы его жены и Тиберия; наконец, его похороны. В итоге, этот бог, и я не знаю, добился он этого или заслужил, оставил после себя наследником сына своего врага[1545].

46. (47) §151 При таком размышлении вспоминаются дельфийские пророчества, как будто бы посланные богом для обуздания человеческого тщеславия. Это следующие два пророчества: «Педий, который недавно погиб за родину, является самым счастливым человеком». Вновь спрошенный Гигесом[1546], самым могущественным тогда царем, оракул ответил: «Аглай из Псофиды[1547] является более счастливым, чем ты». Этот старый человек в самом скудном уголке Аркадии возделывал маленький, но вполне достаточный для ежегодного пропитания участок земли, который он никогда не покидал, и, как ясно следует из его образа жизни, при скромных желаниях не испытывал в жизни ни малейшего несчастья.

47. (48) §152 Еще при жизни по повелению того же самого оракула и с согласия Юпитера, наивысшего из богов, был обожествлен кулачный боец Евтим[1548], который всегда был победителем в Олимпии и только один раз был побежден. Его родиной были Локры в Италии; его статуя, установленная там, и другая в Олимпии в один и тот же день были поражены молнией, чем Каллимах[1549], как я вижу, был удивлен, как ничем иным, и бог велел приносить ему жертвы, что делали и при его жизни и после смерти. И в этом нет ничего удивительного, кроме того, что это решили боги.

48. (49) §153 О продолжительности человеческой жизни нельзя сказать ничего определенного, так как не только условия местности, но и обстоятельства и сопутствующая каждому с рождения судьба делают такое определение сомнительным. Гесиод[1550], который первым поведал кое-что об этом, рассказывает, на мой взгляд, много баснословного о возрасте людей и сообщает, что ворона живет в девять раз дольше нас, олень в четыре раза дольше вороны, а ворон в три раза дольше, чем олень. И остальное в отношении феникса и нимф является еще более баснословным.

§154 Поэт Анакреонт[1551] дает Арганфонию[1552], царю Тартесса, 150 лет, Кинире[1553], царю Кипра, — на 10 лет больше, Эгимию[1554] — 200 лет; Феопомп[1555] дает Эпимениду[1556] из Кносса 157 лет. Гелланик[1557] сообщает, что некоторые люди из племени эпиев в Этолии достигали 200 лет. С ним соглашается Дамаст[1558], упоминающий одного из них, Пикторея, который отличался телом и силой и прожил даже 300 лет.

§155 Эфор[1559] сообщает, что цари Аркадии достигали 300 лет, а Александр Корнелий[1560] пишет, что некий Дандон в Иллирии прожил 500 лет. Ксенофонт[1561] в своем перипле рассказывает, что царь острова лутмиев[1562] прожил 600 лет, а его сын (как мало он еще выдумал!) — 800 лет. Все эти сообщения случились от незнания различных систем летоисчисления. Ведь некоторые считали лето за один год, а зиму за второй; другие из одного года делали четыре, как жители Аркадии, у которых год состоял из трех месяцев; третьи, как египтяне, считали год по фазам луны, поэтому у них, как рассказывают, некоторые люди жили 1000 лет.

§156 Но если мы перейдем к достоверным фактам, то близким к истине является то, что Арганфоний из Гадеса царствовал 80 лет; полагают, что он начал править в 40 лет. Несомненным является то, что Масинисса правил 60 лет, а Горгий[1563] с острова Сицилия прожил 108 лет. Кв. Фабий Максим 63 года был авгуром. М. Перпенна[1564] и недавно Л. Волузий Сатурнин[1565] пережили всех, мнение которых они спрашивали во время своего консульства. Перпенна оставил после себя только семерых из тех, кого он, будучи цензором, выбрал; а прожил он 98 лет.

§157 В этой связи следует упомянуть тот факт, что в общем было только одно пятилетие, в течение которого не умер ни один сенатор, когда цензоры Флакк и Альбин совершили люструм[1566], вплоть до следующих цензоров, с 579 года от основания Рима[1567]. М. Валерий Корвин[1568] прожил 100 лет, и между его первым и шестым консульством прошло 46 лет. Он же занимал курульное кресло[1569] 21 раз, столь часто, как никто другой. С ним сравнялся по продолжительности жизни понтифик Метелл[1570].

§158 И среди женщин Ливия, супруга Рутилия, прожила 97 лет, Статилия из знатного дома в правление Клавдия — 89, Теренция, жена Цицерона, — 103, Клодия, супруга Офилия, — 115, и она же еще 15 раз рожала. Лукцейя, мимическая актриса, в свои сто лет еще выступала на сцене. Актриса интермедий Галерия Копиола еще раз вышла на сцену в возрасте 104 лет, когда в консульство Г. Поппея и Кв. Сульпиция[1571] проводились игры, данные по обету, за благополучие императора Августа. Первый раз она была выведена на сцену 91 год назад плебейским эдилом М. Помпонием в консульство Г. Мария и Гн. Карбона[1572], а снова была возвращена на сцену ко всеобщему удивлению уже будучи старой женщиной Помпеем Великим во время освящения его большого театра[1573].

§159 Как сообщает Асконий Педиан[1574], Саммула также прожила 110 лет. Меньше я удивляюсь тому, что Стефанион, который первым ввел танец в тоге, танцевал во время двух Столетних игр[1575] — игр императора Августа и тех, которые устроил император Клавдий в свое четвертое консульство, так как между ними прошло не более 63 лет, хотя и после этого он жил еще долго. На вершине горы Тмол[1576], которая называется Темпса, люди живут, согласно Муциану[1577], по 150 лет. Такого же возраста во время цензуры императора Клавдия был записан Т. Фуллоний, житель Бононии[1578], и это подтверждалось сравнением с теми данными, которые он представил ранее, и признаками жизни (ведь об этом позаботился сам принцепс).

49. (50) §160 Здесь кажется уместным привести мнение астрономов. Эпиген[1579] утверждает, что человек может прожить не более 112 лет, Берос[1580] говорит, что не больше 116 лет. Это подтверждают и расчеты Петосириса и Нехепса[1581] (они называют это четвертью от деления знаков зодиака на три), согласно которым на территории Италии можно дожить до 124 лет. Они отрицали, что человек может переступить меру в 90 частей[1582] (что они называют анафорами), которые сами сокращаются в результате столкновения с плохими светилами и даже через их лучи и лучи солнца. Школа Эскулапа[1583] также говорит, что продолжительность жизни зависит от звезд, но насколько долгой она может быть, неизвестно.

§161 Однако говорят, что жизнь редко бывает долгой, так как многие люди рождаются в такие отмеченные луной моменты часов и дней, как 7 и 15, которые наблюдаются ночью и днем, когда ступенчатый порядок лет, который они называют климактерическим, является близким к смерти, и когда рожденные таким образом едва ли достигнут 54 лет.

§162 Следовательно, непостоянство самой науки показывает, насколько неопределенной является вещь. К этому следует добавить опыты последнего ценза, который в течение четырех лет в качестве цензоров[1584] провели императоры Цезари Веспасианы, отец и сын. Нам даже не нужно просматривать все списки, а достаточно взять только некоторые примеры из средней, расположенной между Апеннинами и Падом долины.

§163 В Парме были три человека в возрасте 120 лет, в Брикселле[1585] — один 125 лет, в Парме — двое 130 лет, в Плаценции[1586] — один 130 лет, в Фавенции[1587] — одна женщина 132 лет, в Бононии — Л. Теренций, сын Марка, а в Аримине[1588] — М. Апоний, оба 140 лет, там же — Тертулла 137 лет. В окрестностях Плаценции на холме лежит город Велеяций, в котором шесть человек указали свой возраст в 110 лет, четверо — в 120 лет и один, по имени М. Муций Феликс, сын Марка, из галерийской трибы, — в 140 лет.

§164 Чтобы нам больше не останавливаться на очевидном деле, отметим, что в восьмой области Италии в цензорские списки были записаны 54 человека в возрасте 100 лет, 14 человек — 110 лет, два человека — 125 лет, четыре человека — 130 лет и три человека — 140 лет.

§165 Другими примерами непостоянства человеческой судьбы являются следующие. Гомер[1589] рассказывает, что Гектор и Полидамант, люди столь разной судьбы[1590], родились в одну и ту же ночь. В третье консульство Г. Мария и Гн. Карбона[1591][1592] в один и тот же день, а именно 28 мая, родились М. Целий Руф и Г. Лициний Кальв, оба хотя и ораторы, но со столь разным успехом[1593][1594]. Даже когда рождаются в один и тот же час, что случается во всем мире ежедневно, то одновременно появляются на свет хозяева и рабы, цари и бедняки.

50. (51) §166 П. Корнелий Руф, который был консулом вместе с Ман. Курием[1595], во время сна потерял зрение, когда ему приснилось, что это с ним случилось. Напротив, Ясон из Фер[1596], признанный врачами из-за язвы безнадежно больным, нашел исцеление благодаря полученному от врага ранению в грудь, в то время как он искал смерть в бою. Консул Кв. Фабий Максим[1597] во время сражения против аллоброгов и арвернов[1598] у реки Исара, которое состоялось за шесть дней до августовских ид (8 августа) и в котором погибло 130 тысяч врагов, избавился от четырехдневной лихорадки.

§167 Слишком ненадежным и хрупким является тот дар природы, что дается нам, но незначительным и коротким он проявляет себя даже у тех, кто был наделен самым щедрым образом, особенно если принять во внимание все время жизни. Разве каждый человек, если вычесть время ночного сна, не живет половину своей жизни, а другую половину проводит в состоянии, подобном смерти, или в страдании, если не может спать? При этом в расчет не принимаются ни годы детства, когда не хватает понимания, ни годы старости, проходящей в мучении. Существует столько видов опасностей, столько болезней, столько страхов, столько забот, что чаще возникает желание умереть, чем какое-либо другое.

§168 Таким образом, природа не дала людям ничего лучше, чем кратковременность жизни. Чувства притупляются, члены немеют, зрение и слух ослабевают, походка становится тяжелой, даже зубы, необходимые для приема пищи, выпадают, и все же это время называется жизнью. А потому был чудом и известен только один пример музыканта Ксенофила[1599], который прожил 105 лет без каких-либо болезней.

§169 Но, клянусь Геркулесом, у всех остальных людей, как ни у каких других животных, в отдельных частях членов в определенные часы начинается губительный жар или озноб, и не только в определенные часы, но и через три-четыре дня и ночи, и даже в течение всего года. Но болезнью является даже сиюминутное желание умереть[1600].

§170 Ведь природа и для болезней установила определенные законы. Четырехдневная перемежающаяся лихорадка никогда не начинается в самые короткие дни в году или в зимние месяцы; некоторые болезни после шестидесяти лет жизни больше не случаются, а другие исчезают с наступлением половой зрелости, особенно у женщин. Стариков меньше всего поражает чума. Некоторые болезни встречаются у всех народов, а другие или у рабов, или у знатных, или у других сословий. Также сделано наблюдение, что чума всегда идет с юга на запад и почти никогда иначе и что она никогда не случается зимой и никогда не продолжается больше трех месяцев.

51. (52) §171 Теперь назовем признаки близкой смерти: во время бешенства — смех; а при расстройстве разума — обрывание бахромы и свертывание подстилки; пренебрежение к тем, кто будит больного; самопроизвольное отправление естественных потребностей; но самым надежным симптомом является вид глаз и носа и даже постоянное лежание на спине, неравномерное или слабое биение пульса, что обнаружил еще Гиппократ, выдающийся врач. И хотя имеется бесчисленное множество признаков смерти, однако нет никаких признаков здоровья и душевного спокойствия, так что еще Катон Цензор в одном из писем к своему сыну замечает, подобно оракулу, что развитая не по годам юность является признаком преждевременной смерти.

§172 В самом деле, имеется бесконечное количество болезней. Так, Ферекид[1601] из Сироса умер от того, что множество змей выползали из его тела[1602]. Некоторые постоянно страдают лихорадкой, как Г. Меценат[1603], который в последние три года своей жизни не мог уснуть ни на минуту. Поэт Антипатр Сидонский[1604] один раз в год только в день своего рождения заболевал лихорадкой и умер от нее в глубокой старости.

52. (53) §173 Консуляр Авиола[1605] вновь ожил на погребальном костре, но сгорел заживо, так как из-за очень сильного пламени ему не смогли помочь. Рассказывают, что подобный случай произошел и с бывшим претором Л. Ламией[1606]. Но занимавший должность претора Г. Элий Туберон был возвращен с погребального костра, как сообщают Мессала, Руф и многие другие. Такова судьба смертных. Мы рождаемся для этих и подобных ударов судьбы, так что человеку нельзя верить даже смерти.

§174 Среди других примеров я обнаружил, что душа Гермотима из Клазомены покинула его тело, долго блуждала и при этом сообщала из отдаленных мест многое, чего не мог знать никто иной, кроме того, кто сам там был. Тем временем тело его находилось в полумертвом состоянии, пока, наконец, его враги, которых называли кантаридами[1607], не сожгли его, лишив тем самым вернувшуюся душу как бы ее оболочки. В Проконнесе видели, будто бы у Аристея душа в образе ворона вылетела изо рта. Вслед за этим рассказывают еще много баснословных вещей.

§175 Нечто подобное я узнал и от Эпименида из Кносса[1608], который сообщает, что он, будучи мальчиком, сильно устав от жары и ходьбы, проспал в пещере 57 лет, а когда проснулся, удивился изменению окружавших его вещей, как будто пробудился на следующий день. После этого за такое же количество дней[1609] он превратился в старика, однако прожил 157 лет. Женский пол, кажется, особенно подвержен этому недугу[1610] при повороте матки, но если она выпрямляется, то жизнь снова возвращается. Этой темы касается столь знаменитое у греков сочинение Гераклида[1611] о женщине, которая после семи дней бездыханного состояния вновь вернулась к жизни.

§176 Варрон также сообщает, что в то время, когда он в качестве вигинтивира[1612] производил раздел полей в Капуе, один человек, который был вынесен на форум для погребения, вернулся домой пешком; что то же самое случилось в Аквине[1613]; и что в Риме Корфидий, муж своей тетки, после того как похороны уже были организованы, ожил, и локатор[1614] был им похоронен.

§177 Он же (Варрон) прибавляет и другие чудесные случаи, которые следует передать полностью. Из двух братьев Корфидиев из сословия всадников старшему случилось как бы умереть, и после вскрытия завещания младший брат, назначенный наследником, организовал похороны. Между тем старший брат, который казалось бы умер, созывает слуг, хлопая в ладоши, и рассказывает, будто он пришел от своего брата, который поручил ему заботу о своей дочери, кроме того указал, в каком месте он зарыл золото без свидетелей, и просил устроить ему такие похороны, какие он приготовил. Когда он это рассказывал, слуги его младшего брата сообщили, что тот внезапно умер, а золото оказалось там, где он указал.

§178 Жизнь полна такими предсказаниями, но их следует опустить, так как они чаще всего оказываются ложными, как мы покажем с помощью одного замечательного примера. Во время Сицилийской войны Габиен, очень храбрый моряк Цезаря, взятый в плен Секстом Помпеем[1615], пролежал на берегу целый день, после того как ему, по приказу последнего, была перерезана шея так, что она едва соединялась с телом. Позднее, когда наступил вечер, стонами и мольбами он просил собравшуюся вокруг него толпу людей передать Помпею, чтобы он сам к нему пришел или послал кого-нибудь из своих приближенных, так как он вернулся из преисподней и хотел бы кое-что сообщить.