Цивилизация 2.0 Выбор пути

Я стал готовится к встрече гостей. Тор с братом, получив мое согласие, тоже одевались. Ожерелья наружу. Копья в руки.

— Дар, ты идёшь с нами.

Его рана уже затянулась, и парень, хоть и был заметно худее близнецов, мог хоть немного уравновесить силы. Протягиваю ему такое же ожерелье, как и у нас. Встречают по одёжке…

Эрика тоже собралась идти, пришлось в приказном порядке назначать ее старшей и ответственной за всех остающихся. По ее рассказам, в здешнем обществе царил патриархат, хоть и не слишком суровый.

Плетёная дверь за нами закрылась, подпертая прочными брёвнами изнутри. Нас четверо, и мы, хоть и похожи на взрослых мужчин ростом, но только издали — редкая борода пробивается только у меня и Дара. Плохо…

Мои спутники стоят спокойно, явно ничего не опасаясь. Может, зря волнуюсь?

Встретились в километре от пещеры. Мы стояли на тропе, опустив копья наконечниками вниз, по совету Дара, но готовые в любой момент перехватить их поудобнее. К нам подходили пятеро мужчин. Трое на вид ничем не отличаются от нас, но вот идущие впереди были настоящими гигантами — рост около двух метров, ширина плеч в два раза больше моих. Одеты в кривоватые накидки, в виде длинного мешка с прорезью для головы, по бокам скреплены веревками. На ногах намотаны портянки из шкур, пропитанные грязью. Головы открыты, длинные светлые волосы собраны в хвосты. Рыжеватые усы и бороды, внимательный взгляд синих глаз из под нависших бровей. В руках такие же, как и у нас, копья.

Остановились метрах в тридцати, перекинулись парой непонятных фраз, явно обсуждая наш внешний вид. Ещё бы, мы смотримся на их фоне намного опрятнее.

Один из гигантов идёт к нам, опустив копьё. Делать нечего, откидываю капюшон, шагаю навстречу.

— Таэн нерг орм, анхой эн-хха!

Анхой означает приветствие, эн — ха — мужчина, а удлиненное хха — множественное число. Это все, что я понял. Первые три слова скорее всего или его имя, или название рода.

— Племя Солнца приветствует тебя и твоих людей, воин! Анхой, эн — хха!

Стоящий напротив мужчина удивленно склонил голову набок, слушая мелодичное звучание русского языка. А вот вторую фразу он понял. На грубоватом, словно высеченном из камня лице, расплывается улыбка, и он отбрасывает копьё. Широко расставив руки он шагает на встречу. Я повторяю его жест, стараясь успеть вдохнуть побольше воздуха. Не зря, словно в тиски попал…

Его спутники тоже расслабились, что-то говорят близнецам, те отвечают на русском. Снова ступор. Дар отвечает на их языке, а Тор переводит для меня:

— Они просят разрешения пройти к огню, Дар ответил, что ты, наш вождь, из очень далёкого племени, говорящего на забытом языке мудрых предков.

Можно и так сказать … Я приглашающе взмахиваю рукой, и мы идём к пещере. Пока пришельцы ведут себя миролюбиво, даже учтиво, но я все равно жду подвоха в любой момент. Ну не укладывается у меня в голове, что в диком каменном веке может быть другая организация общества, кроме как основанная на силе.

Нас встречают младшие мальчишки. Одетые так же как и мы, в руках сжимают явно великоватоые для них копья. Успокаивающе поднимаю вверх руку, все нормально. Пришельцы с интересом рассматривают глиняную стену и дверь. Проходим внутрь, и я снова успокаиваю своих маленьких воинов — все дети одеты, в руках дротики. Оружие отложено, и я приглашаю гостей к огню. В пещере тепло, сухо, пахнет свежей травой, дымком и рыбой.

— Эрика, принеси еду нашим гостям.

Девчонка исчезает в глубине пещеры. Мужчины рассаживаются у очага, с любопытством озираясь. Вскоре им становится жарко, и они разматывают свои шкуры, скидывая их в кучу у стены. Вот это мускулатура… Страшно представить, что бы получилось, если бы они сбалансировано питались. Даже самый мелкий из них легко бы скрутил Шварценеггера из двадцать первого века.

Эрика вернулась, и, вместе с Ирикой раздает гостям сушёную рыбу, пригоршни таких же груш и орехов. Я, чтобы не смущать гостей, тоже жую мелкую плотвичку, наблюдаю. Предложенная пища им знакома, вот только они явно не ожидали увидеть рыбу зимой. Но ничего, сидят, жуют. Их лидер переводит взгляд с глиняной посуды на мотки веревок, развешанных по стенам, обширные глиняные закрома, связки трав и листьев, стопки отлично выделанных шкур. Ему явно хочется меня расспросить о всех этих предметах, но мужик сдерживается, чтобы не уронить авторитет.

Наконец, с едой покончено. Девчонки вручают всем глиняные миски с горячим травяным чаем. Гости ощупывают необычный камень, даже пробуют керамику на зуб, восхищённо качают головой. Пригубив терпкий напиток, начинаю разговор:

— Я Дим. Назови свое имя, воин.

Близнецы сидят рядом, повторяют мой вопрос. Лидера зовут Рауг, он из рода Черного Камня.

— Вы шли к нам?

Да, я не ошибся. Это разведчики, отправленные выяснить судьбу моего племени. И вот Рауг не выдерживает, и задаёт главный вопрос — где все? Где Эрр, где старый Ге- Тар?

Кто такой Эрр, я знал. Отец Эрики, она несколько раз рассказывала о нем. Гетар, значит, тот старик, которого я нашел первым.

Мой ответ, что все они были убиты злыми невидимыми духами, живущими в грязи, его удивил и расстроил одновременно. Гетар был мудрым, он ведь должен был победить злых духов…

Рауг пристально всматривается в мое лицо. Наконец, что-то для себя решив, произносит:

— Дим, Рауг рад, что род Тихой Воды жив. Род Черного Камня этому рад. И ждёт вас осенью на торг.

Что же, сходим, раз приглашают. Я согласно киваю, и поправляю:

— Племя Солнца, Рауг.

Объясняю значение слова "племя" — несколько живущих рядом родов.

— Я, Дим, из рода Солнца. Род Тихой Воды умер прошлым летом, а я спас его детей. И последних из рода Гремящей Воды. Так мой род стал племенем.

С этими словами указываю на Дара. Тот подтверждает мои слова.

— Род Гремящей Воды тоже убили злые духи?

— Нет, его убили злые черные люди

Рауг нахмурился, и отставил пустую миску.

— Эти дикие люди уже мертвы, мы убили их четыре дня назад. У нас стало на пятерых охотников меньше.

Хм… что то тут не сходится. Вряд ли погибший род Дара был намного меньше и слабее.

— Вы освободили женщин?

Мужчина непонимающе смотрит на меня. Прошу Дара снова рассказать свою историю. Рауг хмурится все больше, начиная осознавать всю картину происходящего.

— Сколько черных людей на вас напало?

Дважды поднятые руки с растопыренными пальцами, и три пальца отдельно, послужили мне ответом. Двадцать три негра навсегда остались лежать у стоянки рода Черного Камня. Но никаких женщин с ними не было. Выходит, на них напал всего лишь один из отрядов большого племени. Рауг и сам это понял, и сейчас его взгляд застыл, уставившись на языки огня. Его губы что то тихо шепчут…

— Дар, сколько черных напало на твой род?

Парень хмурится, пытаясь сосчитать. Затем начинает выкладывать ряды палочек на земле. Десять, двадцать, тридцать… Пятьдесят. И поколебавшись добавляет ещё пять.

Рауг вскакивает и что-то громко объясняет своим людям. Они тоже встают, переглядываясь и хмурясь. Ведь сколько обычно взрослых мужчин в среднем роду неандертальцев? Из слов Эрики и Тора я знал — десять — пятнадцать, редко больше. А сейчас пятеро охотников здесь. Пятеро были убиты в предыдущей стычке.

— Рауг, остановись. Моя рука крепко сжимает его плечо, я смотрю в полные тревоги глаза.

— Сколько охотников осталось защищать род?

— Пятеро. И четыре старика, — он повторяет мой жест, и его лапа до хруста костей сжимает уже мое плечо.

Они не выстоят… Черные дикари легко сомнут этот заслон, и ещё один род неандертальцев исчезнет. Не будет у меня трёх лет спокойной жизни, как я надеялся. Борьба за жизненное пространство уже идёт на этих землях, жестокость и многочисленность легко побеждают гуманизм людей, проживших тут больше двухсот тысяч лет.

— Мои воины идут с тобой, Рауг.

Огромный мужчина отводит взгляд, и разжимает стальную хватку. Не верит, что я с близнецами достаточно силен и опытен, но выбирать не из чего, и он соглашается.

Собираемся быстро, в одни, туго затянутые мешки налита вода, в другие рыба и сухофрукты. Я добавляю охапку листьев подорожника, несколько полосок из хорошо выделанных шкурок, и моток веревки. Копья стоят у стены, и наши, и гостей. Близнецы уже готовы. Дар рвется с нами, но я приказываю ему остаться. Эрика с девчонками ревут, размазывая слезы и сопли. Отвожу ее в сторону и четко, разделяя каждую фразу на отдельные слова, делаю последние распоряжения:

— Срубить часть кустов и замаскировать вход. Из пещеры не выходить. Если мы не вернёмся через десять дней, все равно сидеть на месте и ждать, пока остаются запасы пищи. Потом уходить всем вместе на запад.

Кивает, и снова всхлипывает. Обнимаю ее, и, мягко отстранив, целую. Все, пора идти…

Мы шли вверх по течению реки. Холмы по левую руку становились все выше, превращаясь в невысокую горную гряду. Под вечер река, Тихая, как ее теперь называли, стала мелеть, и вскоре мы, сняв одежду и обувь, перешли ее вброд. Холодная весенняя вода обжигала кожу, но замерзать было некогда. Одеваемся, и некоторое время бежим, согреваясь.

Рауг оценивающе поглядывает на нас, и увеличивает темп. Через полчаса взмахивает рукой, и мы снова переходим на быстрый шаг.

Небо быстро темнеет, охотники на ходу подбирают сухие ветки у редких деревьев и кустов. Наконец звучит короткая команда, и мы становимся на привал в удобном распадке.

Рауг достает из-за пазухи небольшой мешочек с темно коричневым порошком, кусок коры и сухую палочку. Щепотка порошка ложится в углубление, посыпается древесная пыль, и охотник начинает быстро вращать палочку ладонями. Минута, две, и я вижу в полумраке красноватые искорки, отчётливо тянет дымом. Рауг раздувает огонь, и вскоре мы уже сидим у костра, впитывая тепло, и жуем небольших рыбёшек.

Сейчас я увидел необычное для каменного века действо — такой же порошок был и в доставшихся нам по наследству свертках. Я одно время интересовался химией, и марганцевую руду опознал сразу. А эти древние люди используют ее для розжига огня…

Я думал о своих детях, оставшихся в пещере позади, об Эрике. Правильно ли поступил, предложив помощь сидящим рядом охотникам? Ведь без меня шансы выжить у оставшихся сильно уменьшатся. Да, они многому научились, но все равно ещё слишком слабые для этого мира.

С другой стороны, если сейчас помочь соседнему роду, то в будущем они помогут уже нам. Да и если род Черного Камня погибнет, мы следующие. Нас выследят и перебьют вообще без напряга, как котят.

Эрика… первый человек, которого я здесь встретил. Именно она не дала мне снова забыться, вырвав из темноты и беспамятства. Именно об этой маленькой девушке, умеющей быть и сильной, и нежной и ласковой, я все чаще думаю с улыбкой и теплотой. И именно ради нее я обязательно вернусь домой…

Меня разбудили затемно. Наскоро перекусив и выпив по глотку воды, мы снова идём по пробуждающейся от зимнего сна степи, все дальше на запад. Горы слева стали выше, а вот деревья окончательно исчезли, сменившись кустарником, росшим на склонах, в оврагах и распадках. В сереющем небе раздался птичий крик, и мы, задрав головы, разглядели первый возвращающийся в степь клин журавлей.

К исходу второго дня прошли, самое меньшее, восемьдесят километров. Местность не менялась, иногда вдали мелькали стада животных, несколько раз слышали волчий вой.

Очередная ночёвка, и снова в путь… Я стал постепенно уставать, настолько длинные переходы были нам с близнецами не по силам. Тор вымотался, но держался, ещё и у брата забрал часть груза. Наш проводник уже смотрел на нас с уважением — мы держались наравне со взрослыми охотниками.

Так же прошел четвертый день. Кажущаяся бесконечной степь стала более влажной, часто встречались мелкие озера и болота.

Рауг насторожился, принюхиваясь, его ноздри широко раздувались. Я тоже почувствовал неприятный запах горелого мяса и шерсти.

Охотники остановились, с минуту посовещались, и пригнувшись, стали взбираться на склон. Так мы прошли ещё с километр, все выше поднимаясь. И вдруг наши проводники упали, прижавшись к камням. Следую их примеру, и подползаю ближе.

Под нами, метрах в тридцати, виден вход в пещеру. Ярко пылают несколько костров, черные фигуры деловито переворачивают мясо, чтобы не подгорало. Между кострами несколько юрт, обтянутых шкурами. Из пещеры доносятся гортанные крики, но что там происходит, мы не видим. Я тихо шепчу Раугу, чтобы он взял себя в руки — бугры мышц под одеждой вздулись, тело напряжено, как струна, огромные кулаки сжаты так, что пальцы побелели. Послушался, не бросился вниз…

Лежим не шевелясь, продолжая наблюдение за захваченной стоянкой рода Черного Камня. Теперь я понял, почему его так назвали — весь этот склон состоит из очень темного, изрядно выветрившегося и покрытого сеткой трещин, гранита. Одно неверное движение — и камень крошится, выдавая нас с головой.

Дикари внизу закончили готовку, и потащили мясо в пещеру. Я догадывался, что за дичь они ели, и к горлу подступил комок. Сдерживаюсь, только зубы стискиваю покрепче. Все племя захватчиков внутри, на праздничном ужине в честь победы над неандертальцами. Снизу раздаются крики, и высокая черная фигура появляется из под нависающего карниза, таща за собой двух белых женщин. Их длинные волосы намотаны на руки дикаря, они не сопротивляются. Голые тела покрыты темными синяками и кровоподтеками. Негр пинками заталкивает пленниц в одну из юрт, и усаживается у костра. Только один противник, если, конечно в других юртах нет его соплеменников… Пришедшая мне в голову мысль кажется сумасшедшей, но ведь может сработать!

Я тихо рассказываю близнецам свою идею, а те доносят ее до Рауга. Он с сомнением качает головой, но не спорит. Мы так же осторожно отползаем от края карниза. Отходим на несколько десятков метров назад, и сбросив с плеч мешки, привязываем копья за спины. И начинаем подъем. В этом месте горная порода выветрились, и широкие пласты гранита нависают над входом в пещеру. Я внимательно осматриваю трещины, прикидывая шансы на успех. Наконец, я нашел то, что искал — огромный камень, больше тонны весом, едва держался, чтобы не упасть. Осторожно расчищаем склон под ним от мелких обломков, и оперевшись на древки копий, как на рычаги, все вместе нажимаем. Камень слегка отклонился, но все ещё стоит крепко. Рауг тихо рычит сквозь сжатые зубы, его мышцы вот-вот лопнут от напряжения…

И валун не выдержал. Одновременно с треском ломающегося копья, камень качнулся сильнее, застыл на секунду в неустойчивом равновесии, и рухнул вниз, увлекая за собой другие обломки. Раздался грохот, земля задрожала, а мы бросились в сторону, уходя из под камнепада

Без потерь не обошлось, Тору ощутимо прилетело булыжником по спине, а одному из людей Рауга обломок отсушил на время руку, попав в плечо. За нашими спинами гул обвала только нарастал — туча пыли мешала рассмотреть подробности, но мы явно перестарались.

Выждав несколько минут, пока грохот падающих камней стих, мы бросились к тому месту, где был вход в пещеру. Его не было — оползень широким языком накрыл и вход, и часть склона перед ним. Крайние костры были засыпаны мелкими обломками, одна юрта раздавлена крупным валуном.

Серый от страха, ослепший от пыли негр что то кричал, выпучив глаза, но его крик сразу прервался — Рауг метнул копьё, забрав его у Тора. С сорока метров… Сила броска поражала — грудную клетку дикаря пробило навылет, и он завалился на землю, захлебываясь хлынувшей изо рта кровью. Из юрт выскакивали чернокожие старики, старухи — и падали под ударами копий последних охотников погибшего рода. Я молча добивал раненых, близнецы страховали меня с боков и со спины. Крики ярости и боли звучали все реже, пока не наступила тишина, нарушаемая только редким стуком мелкого щебня, падающего с осыпи. Я откинул шкуру на входе, и выставив перед собой копьё, шагнул в полумрак юрты. Опасности не было — в углу прижались друг к другу недавно виденные женщины, ещё двое лежат на полу, их ноги и руки стянуты ремнями. Зову Тура, и, поручив ему развязывать и успокаивать спасённых, иду дальше. Вторая уцелевшая юрта, и ещё трое связанных пленниц, совсем ещё девчонки. Слышу крики, и, вместе с Тором, выскакиваем наружу. Второй гигант, молчаливой тенью всегда следовавший за Раугом, в исступлении молотит кулаками лежащего на земле черного подростка. Тот уже не шевелится, у него расколот череп, а ребра вмяты внутрь… Рядом лежит голая неандертальским девочка, лет десяти. Тоже мертвая… На бедрах потёки крови, руки связаны, голова неестественно повернута, в распахнутых голубых глазах застыл ужас. Рауг набрасывает на нее сорванную со входа в последнюю юрту шкуру. Мы молча стоим, не рискуя остановить впавшего в бешенство охотника. Подошедший ко мне Рауг, тихо говорит что-то Тору, и я слышу перевод:

— Это была его дочь.

Из юрты люди Рауга выводят последнюю оставшуюся в живых женщину. Спасённые обнимают своих братьев и мужей, а я подхожу к осыпи и ложусь на склон, прислушиваясь. Из под земли слышны далекие, приглушённые крики, что то периодически обрушивается, и крики на время умолкают. Значит, внутри остались живые дикари… Впрочем, не думаю, что они смогут выбраться — осыпь рыхлая, не слежавшаяся, и стоит вытащить снизу несколько камней, как верхние тут же обрушатся вниз, снова засыпая выход. Расчистить двадцать метров сплошного каменного завала, без надёжных крепей, без железных инструментов, абсолютно безнадёжная задача

Мы обходим разгромленный лагерь кроманьонцев. Все, что может гореть, стаскивает к костру, Тор снова раздул угасшее пламя. Охотники собирают разрубленные на части останки своих погибших родичей, и сносят их в кучу, рядом Рауг, вместе с так толком и не пришедшим в себя гигантом, роют братскую могилу, разрыхляя копьями и палками каменистую почву. Тур собирает оружие дикарей, складывая возле костра уцелевшие копья и дротики.

Почти стемнело. Женщины сидят у костра, прижавшись друг к другу, им выдали большую часть провизии из наших скудных запасов. Уставшие охотники бросили земляные работы, и без сил лежат на земле, закрыв глаза. Я с близнецами сижу чуть в стороне, положив руки на копья. Время от времени слышен вой волчьей стаи, и, похоже только мы в состоянии не спать, охраняя остальных.

Перед рассветом я все таки стал отключаться, и, если бы не сменивший меня Рауг, точно бы заснул на посту. Все обошлось — волки не рискнули напасть, посчитав столь многочисленную стаю двуногих слишком опасной добычей. Я провалился в сон…

Мы стоим на рядом с невысоким холмом из камней, накрывшем останки рода Черного Камня. Тело найденной вчера девочки, разрубленные тела стариков, детей, обгоревшие в кострах и погрызенные кости — все они там, в общей могиле.

Рауг с осунувшимся от горя гигантом затаскивают на холм тяжеленный черный камень. Одна из женщин, кутаясь в грубую шкуру, снятую с разобранных юрт, склоняется над могилой, и на серых камнях остаётся последний подарок мертвым людям от живых — букет хрупких белых подснежников…

Мы идём к моему племени. Тринадцать человек остались без дома, без запасов, без инструментов. Рауг подошёл ко мне утром, и, как то виновато ссутулившись, стал говорить. Тор переводил, растерянно глядя на меня

— Дим, они все просят принять их в племя Солнца. Рауг говорит, что он хороший охотник, и его люди тоже не будут обузой. Он клянётся, что выследит и убьет любого черного дикаря, появившегося в степи рядом с Тихой рекой

Я знал, что этот разговор состоится. И, конечно же, согласился. Чем больше нас станет, тем больше у нас шансов выжить.

Обратный путь затягивался. Мы тащили с собой трофейные копья, несколько хороших крепких шкур, ровные жерди. Все остальное сожгли, покидая место разыгравшейся трагедии.

На второй день пути мы нашли ещё троих — старую, с трудом передвигающуюся женщину, и с ней двое мальчишек лет шести. Во время нападения они отошли недалеко в степь, собирать первые побеги дикого лука. А потом, узнав о гибели всех родичей, бежали на восток, рассчитывая выйти к пещере рода Гремящей Воды, откуда была родом старуха.

Они шли очень медленно, голодные, без огня, опасаясь каждую ночь стать добычей волков. И только улыбка фортуны, словно спохватившейся и решившей хоть немного загладить свою вину перед погибшими, столкнула наш отряд с ними.

Мы не могли терять время, люди были сильно измотаны. Из жердей сделали примитивные носилки, и теперь, сменяясь, мы несли найденную женщину. Охотники смогли убить двух зайцев, опрометчиво считавших себя в безопасности на расстоянии в полсотни метров от нас. Копья со свистом рассекли воздух, и зверьки забились на земле, тонко вереща. Мясо поддержало наши силы, и к исходу шестого дня пути я узнал знакомый склон.