Чьи-то крылья

Это был настоящий лес, совершенно живой.

Наверно, водившиеся в нём животные были иномирские, чудесные и загадочные, каких Стафен бы никогда не увидел в своём мире.

Наверно, в лесу было много всего интересного. Наверно, Стафен мог бы…

Стафен мог бы наконец вспомнить инструкцию и скорее покинуть место протечки. Дождаться подмоги.

Он сделал ещё шаг назад. Упёрся лопатками в дверь, нажал… Дверь не открылась. Даже не дрогнула.

А лес будто бы сделался ближе.

Стафен ещё раз сильно надавил на дверь и даже лягнул её ногой.

— Крист!

Гулкое эхо покатилось, отозвалось птичьими криками. Сделалось ещё холодней.

— Крист! Выход заблокирован!

Пошёл дождь. Громыхнуло. Закричали и заухали в чаще.

Стафен почувствовал, как слабость возникает в коленях и поднимается выше.

А потом — резко и почти мгновенно — лес стал совсем близким, а потолок обвалился и с громким, рычащим криком на Стафена почти свалился Крист. Обдало пылью и солнцем, но лес никуда не делся, зато пролом в крыше затянулся.

— Ловушка! — крикнул Стафен. — Уходи назад!

Но было, конечно, поздно.

***

Инструкции для сантехников, как известно, написаны кровью. И, как известно, написаны на все случаи жизни. Если ты не помнишь инструкцию на твой конкретный случай, значит, ты пропустил соответствующую лекцию.

Если не пропустил ни одной, но инструкции всё равно нет, значит, она как раз сейчас пишется. Возможно, твоей кровью.

Поэтому лучше всё тщательно зубрить и надеяться, что тебе не понадобятся инструкции, которых ты не можешь припомнить.

А у Стафена был, кстати, диплом с отличием. Он до сих пор помнил все инструкции, а если какую забывал, то открывал и освежал в памяти.

Но с инструкциями вот ещё какая беда: чтобы принять решение, какую из них использовать в этой конкретной ситуации, нужно эту конкретную ситуацию понимать.

Сейчас Стафен лежал, придавленный тушей напарника, а между лопаток ему больно упирался то ли камень, то ли ветка. И было, соответственно, темно, нечем дышать и довольно больно.

Он попробовал пихаться локтями, и напарник изволил слегка ослабить давление, но в сторону не откатился.

— Тут какая-то хрень, — прогрохотал сверху. — Тут темно и это лес.

— Слезь с меня.

— Погоди, сперва осмотрюсь. Вы, человеки, хрупкие…

Глава 4

Всем известно, что протечка всегда означает некоторое дерьмо. Большая протечка, соответственно, — большое дерьмо. Но ещё ни разу Стафен не слышал, чтобы кто-нибудь оказывался внутри чертовски громадной протечки.

О, боже и все его черти — сейчас кто-то точно пишет новую инструкцию. И её неофициально назовут именами Стафена и Криста.

Боже, чёрт возьми!

Крист меж тем засопел громче.

— Поднимайся. Пока вроде жить можно.

Стафен сел и огляделся по сторонам.

Жить действительно было можно. Ну, какое-то время.

Был лес. Глухой, чёрный, таинственный. То, что Стафен издали принял за дубы, дубами определенно не было.

Листья отличались формой, корни, торчавшие из земли набрякшими узлами, были перевиты, словно венами, мелкими белесыми лозами, сплошь усеянными алыми мелкими цветочками. И выглядели весьма кровожадно.

— Воздух вроде пригодный для дыхания, — пробормотал Стафен.

— Мы не на Земле! — потрясенно ответил Крист. — Ведь это же не Земля?

— Не знаю.

И, в общем, никто не знает. Крист быстро пришел к тем же выводам.

— Про нас напишут инструкцию. Как думаешь, ради инструкции обязательно умирать?

— Напишем сами. Дождемся подмоги, выберемся отсюда — и напишем сами. И никаких больше чердаков.

Крист раздраженно хлопнул крыльями.

— Может, сами обратно пойдём?

— И в какую же, интересно, сторону?

Они стояли теперь на лесной поляне. Лес простирался во все стороны. Двери за спиной, разумеется, больше не было.

***

Крист, в общем, никогда не хотел работать сантехником. Он хотел так, сбоку постоять. Он вообще не маг, никак совершенно не одарён, он же ящер. Он буквально состоит из магии. Нельзя же подчинить то, из чего состоишь. Некоторым из его расы удаются совсем простые штуки, на грани с цирковыми фокусами, но в основном ящеры никак не умеют взаимодействовать с магическими энергиями, направлять или хоть что-то в этом роде. Зато отлично чувствуют и ориентируются в потоках. И этим ценны в сантехническом деле. Поэтому когда в интернате предложили на выбор три техникума, он выбрал тот, в который было легче поступить. Ну и поступил.

И теперь оказался посреди ненастоящего, неживого и совершенно чужого леса.

Чтобы кто понимал: ящеры чувствуют магию всем телом. Всеми собой, такие большие резонаторы. Магия бывает приятная, как массаж или там ванна со всякими девчачьими штучками, а бывает колючая. Бывает такая… вроде и не больно, а вроде и нечем дышать.

Лес облеплял, обволакивал плёнкой, через которую было холодно и страшно.

Крист — большой, взрослый — испугался.

Он давно, с детства, ничего толком не боялся.

А тут ему стало жутко так, что он едва не умер. Потом слегка попривык, но не хотел здесь находиться.

— Я сверху огляжусь. Поднимусь повыше и посмотрю, где мы оказались.

Потому что небо его обычно успокаивало. Возможно, в небе стало бы попросторней и посвежее.

— Аккуратно только.

Стафена Крист знал всего год, с выпуска из техникума. Стафена ему назначили напарником на испытательный срок, а потом продлили контракт, потому что вроде у Криста со Стафеном неплохо получалось, а ментальная связь не свела за этот срок с ума. И вообще была хороша…

Крист расправил крылья.

Ветер в них ударил с яростью, побежал по чешуйкам, попытался сломать нежные кости.

Крист взмахнул крыльями, поднимая опад и какой-то мусор, и взлетел.

Лететь — это необъяснимо. Не должен никто таких размеров летать просто так, без тяги и топлива. Магия.

В воздухе действительно стало чуть легче.

Крист поднимался выше и выше. И выше.

Верхушки деревьев стали крошечными. Лес расстилался внизу тёмным морем, у которого нет конца. На горизонте лес терялся в дымке, а луны в небе не было, но странное свечение, слегка фиолетовое, будто бы исходило со всех сторон. Звёзд в небе не было тоже.

А потом… потом Крист ударился.

Сильно ушиб крылья, спину — всё.

И повалился вниз.

С неба на землю, потому что небо оказалось… Небо оказалось… Крист закричал, выравниваясь, и снова попробовал.

И снова больно стукнулся.

Небо — оказалось — стеклянный потолок. Или что-то такое. Крист зарычал и попробовал пробиться.

Но небо будто упало ниже, а с ним — и сам Крист.

Он не разбился о землю. Успел прийти в себя, пока летел, как-то извернуться.

Но рухнул тяжело.

— Там… Там не небо. Там крышка. Мы тут как в ведре! Как раки в ведре!

Крист вообще-то не хотел становиться сантехником, но почтальоном ещё меньше хотел — но лучше бы письма и посылки разносил.

— Там!

Стафен кивнул и спросил:

— Не сломал себе ничего?

— Там!

— Тихо. Тихо. Дай посмотрю крыло.

Кристу Стафен нравился, иначе бы Крист с ним в напарниках не остался.

— Нормально всё! Но мы тут, понимаешь, заперты. Заперты мы!

— Тихо. Ну, тихо.

Воздуха было, как в яйце в одном из обычных кошмаров. И тогда Стафен дёрнул за крыло и заставил опустить голову на траву. И гладил, перебирая чешуйки. И внутри головы бормотал, что ничего, как-нибудь… И всё пока что нормально, никто не умирает.

— Тихо. Нам всего лишь нужно дождаться подмогу. Тихо. Крыло поранил, но, кажется, не сильно. Больно? Вот так если трогаю?

— Нормально, — прошипел Крист, помаленьку успокаиваясь. Он же не виноват, что боится, когда вот так всё? Когда вместо неба какая-то чёртова стеклянная крышка. Лес по-прежнему облеплял холодом и духотой, угрожающе шумел, но Кристу действительно стало чуть легче, когда Стафен этак его гладил.

— У леса нет конца, а у неба — есть. Мне здесь не нравится. Ощущение, что небо опускается, как крышка. Будто мы в аквариуме.

— Неприятно, да. Но пока что ничего страшного не происходит? Так ведь?

Не происходило ничего страшного, да. Если не считать этого чёртова неба.

— Посидим пока тут, возможно, попробуем огонь развести. Рюкзак остался со мной, так что еда на первое время есть, кое-какое оборудование тоже, но из оружия у меня только ножик.

— У меня коготь на мизинце больше твоего ножика в четыре раза, — проворчал Крист.

— Да, на твои когти я тоже рассчитываю. Ну? Норма?

— Норма.

Кристу стало немного стыдно, но ему, честное слово, столько не платят, чтобы ничего не бояться. И не его вина, что он не хотел становиться разносчиком посылок. Он, может, если б дали, стал бы художником или архитектором.

— Надеюсь, нас скоро найдут.

— К вечеру точно обнаружат, что мы не явились на планерку. Отправят бригаду и, может, саму Клару. Клара прекрасно ориентируется в протечках.

— Она старая, как динозавр. Даже старее. И почти слепая.