Княжич Соколов. Том 3 (СИ)

Федор Романов тоже рванул напролом, но действовал более грубо и чуть отстал от дворецкого, ибо запинался о многочисленные трупы.

Три выпущенных на волю чудовища рвали врагов на кусочки, не замечая практически никакого сопротивления. В основном потому, что били противникам в незащищенную спину, а те даже и не думали отвлекаться и изо всех сил продолжали попытки пробить водный купол.

Ровно также как и эти трое, враг пытался выполнить свою главную задачу. Добить раненного императора любой ценой. Даже ценой своей жизни, которой они не распоряжались, будучи пешками в руках Ильи Невского.

Мои вырвавшиеся на свободу потоки ветра свернули шеи всех врагов, кто имел бреши в покрове и мой счетчик остановился на отметке одиннадцать. Ровно столько я смог убить врагов отсюда, без сближения.

Но их было гораздо больше и стремительно угасающий под натиском врага водно-ледяной купол над союзниками таял и требовал немедленных действий.

В любую секунду купол мог лопнуть и подставить под удар раненного, но все еще продолжающего дышать Михаила Елецкого.

Однако от необдуманного рывка вперед меня остановила интуиция. В игре против столь могущественного врага стоит помнить, что ты не фигура на доске, а игрок. Видеть всю ситуацию на доске критически важно, а Невский меня этого лишил, устроив тут настоящий хаос.

Беглый взгляд на творящуюся вокруг мясорубку сбивал с толку, а «Око» не могло дать однозначного совета. Бои происходили по всему лесу в округе и мой атрибут был совершенно бесполезен. Звуки тонули и заглушали друг друга, голоса невозможно было различить, а подозрительный рельеф местности заставил меня остановиться и не идти в низину.

Слишком уж удачно по самому ее центру оказался вырезанный кусок самолета. Слишком уж искусственно вырезанным он выглядел. Слишком уж отчаянной казалась ситуация.

Но мат ли это?

Нет, всего лишь шах.

Трех союзных фигур будет вполне достаточно чтобы отбить его. Куда важнее понять, что будет дальше…

— Он говорил, что ты заметишь, — раздался хриплый голос за спиной.

Я повернулся и увидел ссутулившегося невысокого мужчину с бегающим взглядом и безумной улыбкой. Выглядел Артур Михайлович Холмский неважно. Его черные волосы были растрепаны, под глазами были бурые круги, пальцы нервно дергались, а от былой аристократической горделивости не осталось ничего.

Словно вместе с гербом у Холмского отобрали и хребет.

— Позвольте узнать сколько теперь стоит ваше время? — улыбнулся я и от моего спокойного вида Холмского передернуло.

— Дерзкий, — нервно хмыкнул Холмский, — самоуверенный. Все как он и говорил.

В мутном взгляде Артура Михайловича, который был не способен смотреть в одну точку, едва улавливались остатки рассудка, но дергаться я не спешил. Странная аура окутывала Холмского, а за безумной улыбкой скрывалось злорадство, совсем несвойственное человеку в его положении.

— Что он тебе пообещал? — попытавшись сохранить зрительный контакт спросил я.

Рассудок бедолаги был в полном раздрае и лишь осознанный разговор мог хоть на миг напомнить Холмскому что он человек, а не марионетка. Этого мига промедления будет вполне достаточно, чтобы его обезвредить, но безумие в глазах Холмского только усиливалось.

— Я убью тебя… Убью… — совершенно не слыша меня заявил Холмский, — и он вернет все как было… все станет как раньше… обязательно… станет!

Сказав последнюю фразу, Артур Михайлович неожиданно замолк и замер на месте. Его дряхлые руки сжались в кулак и эфирное возмущение ужасающей Силы обрушилось на меня одновременно с толчком земли.

Перекатом уйдя в сторону, я краем глаза заметил, как из того места, где я стоял секунду назад, взмыла вверх сплошная горная порода.

Разрывая землю, словно бумагу, десятки огромных пластин магической стихии нависли над низиной со всех сторон и тут же обрушилась на нее сверху, с диким грохотом погребая под собой всех, кому не повезло оказаться внизу.

Землетрясение, вызванное ударом, вырывало с корнем деревья, выворачивало землю и заволокло пылью все пространство.

Последствия удара такой мощи оказалось не способно просчитать даже «Око». Ловушка была явно подготовлена заранее и все что я мог сделать сейчас, это не дать врагу добить раненных.

То, что Анна Зверева, Прохор Семенович и Федор Романов пережили удар и защитили Елецкого я не сомневался. «Око» мне для этого было не нужно. Интуиции Ловца, проснувшейся вместе с Мином было вполне достаточно.

Я вернул свой взгляд на продолжающего улыбаться Холмского, с пальцев которого осыпались песком древние перстни, а следом за ними из изнеможденного и постаревшего за последние дни лет на двадцать тела бывшего Рюриковича исчез и весь эфир.

Проклятие Рюрика мгновенно наказало Артура Михайловича за нападение на императора, но ему было плевать. Лишившийся рассудка Холмский улыбался и без конца бормотал что убьет меня.

Даже когда он обессиленный завалился на бок и оставшихся в его теле сил едва хватало на то, чтобы дышать, Холмский продолжал скалиться и бросаться клятвами меня убить. Клятвами безумца, которым не суждено сбыться.

— Движение на три часа, — дал сигнал Мин.

Потеряв всякий интерес к уже не представляющему никакой опасности Холмскому, я повернул голову направо, где из леса выступил знакомый силуэт. Загорелый, поджарый мужик в военной форме и косой черных волос. С его хмурого лица стекала кровь, а видок был изрядно потрепан.

— Доброго дня, Тарас Степанович, — приветственно кивнул я Суворову и тот замер как вкопанный.

На лице моего бывшего инструктора явно читался подавленный гнев, а сжатые в ярости кулаки Тарас Степанович очень хотел пустить в ход, но атаки не последовало.

— Ничего доброго в нем нет, — хмыкнул взявший себя в руки Суворов и вцепился своими могучими ручищами в торчащий обломок плиты.

Вены на его лбу вздулись, твердые как камень мышцы напряглись и ему за спину улетел многотонный кусок магической стихии, освободив проход в три метра длинной.

Еще десяток тысяч подходов, и он откопает низину.

Спустя несколько секунд со всех сторон из леса начали выходить потрепанные отряды военных, среди которых я узнал с десяток свободных родов и даже пятерых представителей клана Рюриковичей. Одних только Суворовых было полтора десятка, а еще были Щепины, Гагарины, Озерецкие.

И каждый без исключения принялся раскапывать завал. Михаил Елецкий времени зря не терял и за двенадцать лет таки смог найти себе лояльных союзников, что не могло не радовать.

Ибо их с лихвой хватило чтобы уничтожить всех, кого Илья Невский послал в эту самоубийственную атаку. Только это были лишь пешки, что заставили проявить себя всех до единого скрытых союзников Елецкого.

— Подсобить не хочешь, Соколов? — рыкнул на меня Тарас Суворов, откидывая очередную глыбу.

— Неа, — улыбнулся я и кивнул в центр завала, где едва заметно ворохнулся камешек.

Тарас стиснул зубы и принялся с натугой поднимать следующий магический камень, вес которых был стократно выше обычных, а я пошел к машине.

Через еще десяток откинутых Тарасом камней, или пять земных минут, из-под этого завала, помимо прочих, вылезет страдающая клаустрофобией Зверева. И когда это случится я хочу быть от этого места как можно дальше.

Глава 2

Статный рыжеволосый мужчина в массивной красно-золотой накидке задумчиво потирал щеку.

Из открытого ростового окна доносился гвалт толпы. Под ногами вибрировал пол от сверл рабочих, монтировавших дополнительный слой укрепления. За казавшимся неприступными стенами не прекращались обеспокоенные шепотки.

Но властного мужчину, сидящего на главном элементе мебели в тронном зале, волновала вовсе не суета. Царившая вокруг обеспокоенность и беспорядок лишь слегка отвлекали, но, в целом, не являлись проблемой.

Настоящие проблемы всегда подбирались незаметно. Со спины, а не крича в раскрытые окна, шепчась за дверью или вибрируя под ногами.

Весь этот шум создан, чтобы отвлечь мысли и взор государя от главного.

Истинного.

Того, что должно ускользнуть от человеческого внимания, но, как император, Михаил Елецкий не мог позволить этом случиться.

Император.

Мужчина в очередной раз усмехнулся, мысленно назвав себя в этом ключе.

Уже двенадцать лет он сидел на главном троне самой могущественной империи на планете. Одно его слово было способно менять судьбы миллионов людей и поворачивать ход истории. В его руках было столько власти, что любой другой на его месте должен бы был ей упиваться и каждый день благодарить бога, что выбор кланового артефакта пал на него.

Но Михаил Елецкий не радовался двенадцать лет назад, когда в его поместье в Ельце ворвались гвардейцы и взяли его семью под защиту, объявив тем самым во всеуслышание волю давно почившего предка.

Не радовался Михаил Елецкий и сейчас, сидя в своей резиденции, которую готовили к грядущей войне.

Как-то не было поводов и времени радоваться.

От бесконечной вереницы дел и встреч, Михаила Елецкого спасал лишь сон. Да и там покоя государю не было. Вместо отдыха уставший разум был вынужден раз за разом лицезреть мир в огне и горы трупов на бескрайних землях русских. Мрачное будущее, которое нависло над империей и исправить которое было по силам лишь одному единственному потомку Рюрика из ныне живущих.

Михаилу Елецкому.

По крайней мере именно так говорили тысячи голосов родовых предков, а они не ошибаются. За двенадцать лет не ошиблись ни разу. Как не ошибается и сам бессмертный Рюрик, которому ведомо не только прошлое, но и будущее его главного детища.

Тяжело выдохнув, государь решился и взмахнул рукой.

Массивные двери большого тронного зала распахнулись и впустили внутрь четырех высокородных господ, что терпеливо ожидали аудиенции добрых двадцать минут.

Задерживать их более государь не хотел, сочтут немилостью, а ведь их причина нахождения здесь более чем приятная.

Все любят подарки и награждения.

А эти четверо заслужили поощрения больше прочих.

Государь дождался пока все четверо выстроятся в линию и склонят голову, после чего сам поднялся на ноги в знак признательности и расположения.

— Господа! — властно начал император всероссийский, как только сел обратно на трон, — в этот поистине непростой для родины час, в тот миг, когда она нуждалась в помощи больше всего, откликнулись вы! Именно на таких свободных родах как ваши держится могущество нашей империи! Если бы хотя бы половина моих родичей из клана Рюриковичей были похожи на вас, то ничего подобного с нашей империей бы не случилось!

— Благодарим на добром слове, государь! — нестройно отозвалась четверка.

— Князь Аничков Андрей Алексеевич, — повелительным тоном произнес Михаил Елецкий и поджарый блондин в светлом сюртуке сделал шаг вперед, — твой водный купол спас мне жизнь и отныне я желаю покидать княжество исключительно в твоем сопровождении. В качестве главы Императорского департамента внутренних дел.

— Это большая честь, ваше величество, — поклонился глава рода Аничковых и вернулся в строй.

Так случилось, что именно его рука оборвала жизнь предыдущего главы департамента имевшего неосторожность пойти против государя. Карьерный рост в дипломатической сфере бывает и таким.

Государь медленно моргнул, принимая благодарность и перевел взгляд на следующего.

— Князь Багратион Аркадий Степанович, — назвал следующее имя Михаил Елецкий и рыжебородый мужчина с седыми висками сделал шаг вперед.

Ростом он был меньше всех присутствующих, а кровное родство с одним из Богатырей российской империи выдавали только широченные перекачанные мышцы рук, что выпирали даже сквозь свободное пальто.

— Самолет, вышедший из твоих гениальных рук это самое крепкое транспортное средство, которое мне довелось видеть. Отныне я желаю использовать только транспорт твоей компании. Также как и моя семья и вся имперская канцелярия, службу обеспечения которой ты возглавишь с сего дня!

— Как прикажете, государь! — благодарно гаркнул Аркадий Багратион и вернулся в строй.

Поколениями предки Багратионов пытались захватить пальму первенства среди артефакторских ремесленных родов и даже слава Богатыря Макара Степановича, который использовал только артефакты своего рода не помогла обогнать засевших на самых жирных государственных контрактах Рюриковичей.

Но отныне все изменится и у старого ремесленника воспылали усы от грядущих перспектив, а руки чесались начать пахать немедленно.

— Князь Романов Иван Трофимович, — эхом разнеслось следующее имя по тронному залу и вперед вышагнул суровый старик в медвежьей шубе, — почему ты скрывал своего отпрыска? — отошел от протокола государь и впился в князя Аляски тяжелым взглядом.

— Разумная осторожность, государь, — поклонился Иван Романов, — вы как отец должны меня понять.

— Как отец — понимаю, — выдохнул Михаил Елецкий, — а должен ли я понять тебя как император?

— Клятвы не нарушены, — осторожно заметил Иван Романов, — а четвертый Богатырь, не привязанный к местности огромное подспорье для безопасности империи.

— Еще не Богатырь, — поправил горделивого отца Елецкий и смягчившимся тоном добавил, — но уже близок к этому. И начал путь Федор правильно, с подвигов. Но мальчишка молод, горяч и дик нравом для столицы! Его еще обучать и обучать, а приглядывать за ним тебе, князь! Как новому главе безопасности царского лицея!

— Это великая честь для меня, — поклонился Иван Романов и вернулся в строй сверкая от радости.

К этому дню его род стремился долгую сотню лет. Ко дню возвращения в столицу. Больше не нужно будет перебиваться торговлей с заграничными буржуями, французскими виконтами и американскими баронами. Столь высокая должность прямо под сердцем у резиденции государя это билет в самый высший свет. Золотой билет!

Одарив третьего отличившегося, Михаил Елецкий перевел свой взгляд на последнего из присутствующих, но лишь на миг, а потом отвел глаза в сторону дверей.

— Господа, официальные бумаги сможете получить в канцелярии, церемония для СМИ будет проведена через три часа в Невской студии! К новым обязанностям можете приступать немедленно!

Голос Михаила Елецкого смолк, а три пары глаз уставились на молчаливого Сергея Соколова. И в их устах застряло два вопроса.

Что такого сделал недавний изгнанник, которого на месте крушения никто из них не видел, чтобы стоять рядом с ними? А если что весомое и сделал, почему им об этом не говорят?

— Князья, я вас не задерживаю, — надавил голосом государь и створки дверей тронного зала открылись.

Не смея больше испытывать терпение государя, князья развернулись и направились к выходу.

Все, кроме Сергея Леонтьевича Соколова, который так и остался невозмутимо стоять на своем месте, а остальным пришлось подавить свое любопытство. Благо, на новых должностях, коих освободилось за прошедший вечер куда больше, чем три, им было чем заняться.

— Лояльных родичей уже наградил? — полюбопытствовал Сергей Соколов, стоило дверям захлопнуться.

— Ждут очереди в приемной, — радушно ответил государь.

— Союзным Рюриковичам не понравится, что первыми ты принял не их, — покачал головой Сергей Соколов и медленно пошел в сторону трона.

Руки главы «Расправной палаты» были заложены за спину, а голубой зрачок мерцал десятком огоньков.

— Им пора привыкать к новым реалиям, — повел рукой государь, — с сего дня монополия клана на ключевые должности будет нарушена и свою компетентность придется доказывать заново. Без оглядки на родство.

— Не туши огонь маслом, Миша, — вздохнул Сергей Соколов, — слышал такую мудрость?

— Иногда нужно позволить огню сжечь кое-что несовершенное, если того требует прогресс, — улыбнулся уголками губ государь.