Битцевский маньяк. Шахматист с молотком

– Зачем ты? Она ж соседская. Зачем бить собак? – возмутился Пичушкин.

– Если не бить, твоих детей сожрет и тобой не подавится! Знаешь, сколько я таких стай видел? Бабка какая-нибудь их подкармливает, потом помирает, а те уже привыкли и на людей нападать начинают. Их нужно отстреливать, пока в стаю не сбились и не озлобились.

– Может, они в стаи сбиваются именно потому, что их такие, как ты, бьют? – хмыкнул парень.

– Слушай, я из деревни, у нас к животным другое отношение. Мне своего ребенка нужно защищать. Я против собак ничего не имею, но пусть они от меня подальше держатся, понял? Соседские или нет, пусть в другом районе бегают, – вызверился мужчина.

Пичушкин еще какое-то время слушал разговоры новых знакомых, держа в руках стакан, а потом распрощался и ушел.

Спустя пару недель после этой встречи Александр по своему обыкновению проснулся в семь утра и побрел в магазин, где нужно было разгрузить товар. Он поздоровался с продавщицами и направился к грузовику, в кузове которого возвышались ряды коробок. К одиннадцати утра он был уже свободен. Заведующая, словно издеваясь, протянула парню пачку мелких купюр, хотя могла бы расплатиться одной бумажкой. Затем женщина помахала перед ним пакетом с бутылкой дешевой водки:

– К шести вечера подходи, ты нам еще понадобишься, а вечером заберешь.

Александр кивнул и приблизился к прилавку, за которым стояла симпатичная новенькая продавщица. Пока Пичушкин помогал девушке с выкладкой товара, в магазин то и дело заходили покупатели. В какой-то момент ввалились двое выпивох, уже успевших набраться с утра. Ими оказались недавние приятели Пичушкина с его двора. Прямо с порога они потребовали самую дешевую колбасу. Продавщица взглянула на Александра, а потом робко предупредила, что ее брать не стоит.

– Нам не себе, а собакам. Надоели эти стаи рядом с домом, пусть себе по лесам бегают. Вон видели, даже возле вашего магазина щенок привязан? Скоро как тараканы расплодятся, – прорычал один из мужчин.

Плотник и его приятель, легко расставшись с парой купюр, купили три батона колбасы, намереваясь «подсластить» их крысиной отравой и накормить всех местных собак, чтобы те не пугали детей. Продавщица принялась было уговаривать мужчин не делать этого, так как у многих собак есть хозяева и домашние животные тоже могут отравиться, но в итоге лишь выслушала порцию оскорблений. Когда двое забулдыг вышли из магазина, Александр схватил с прилавка нож, которым распаковывали коробки, и ринулся в подсобку. Ярость в нем буквально вскипала и переливалась через край. Когда парень появился на складе, заведующая резко обернулась, но приблизиться к нему не решилась: так агрессивно сейчас выглядел грузчик. Не видя ничего вокруг себя, он наткнулся на груду пустых коробок, сложенных в углу, и начал со всей силы кромсать их ножом, пока пол не покрылся целым ворохом картонных обрезков. Только когда лезвие перестало вспарывать плотные листы картона и начало утыкаться в упаковочную бумагу, которой были заполнены коробки, Пичушкин наконец остановился. Он отбросил нож и тяжело опустился на пол. Заведующая осторожно подцепила нож толстыми пальцами с бордовым маникюром, спрятала в ящик стола, взяла с полки пакет с водкой и дрожащими руками протянула его парню:

– Держи. Ты, главное, не приходи сюда вечером. И вообще не приходи больше.

Александр исподлобья взглянул на женщину, хмуро усмехнулся и кивнул. Так происходило каждый раз, стоило ему разозлиться на какого-нибудь покупателя или напиться. Любой другой грузчик мог со злости наорать на кого-то или даже ударить, мог напиться и начать крушить все вокруг, но его не увольняли. Пичушкин же, стоило только ему выйти из себя, сразу до полусмерти пугал всех вокруг. Парень поднялся с пола, взял пакет и направился к выходу. Впрочем, ушел он недалеко, просто пересек дорогу и сел на железный заборчик, отделявший месиво из снега и грязи от проезжей части. Летом на этом месте росла жиденькая желто-зеленая травка, но большую часть года здесь можно было увидеть только снежную слякоть.

У входа в магазин действительно обнаружился привязанный к перилам, насмерть перепуганный черный щенок – то ли спаниель, то ли лабрадор. Щенок скулил и ежился от холода, но веревка, которой он был привязан, не позволяла ему приблизиться к дверям магазина, откуда веяло теплом. Тут на улицу вышла пожилая женщина с девочкой лет пяти.

– Смотри, какой хороший! – восхищенно воскликнула девочка и потянулась к щенку, который тут же начал лизать ей руку. Женщина резко хлопнула по руке внучки, задев по носу собаку.

– Не хватало еще от лишая лечиться и налысо тебя брить, – фыркнула она, будто оправдываясь за этот шлепок.

Щенок покорно отбежал в угол и тихонько заскулил. Александр, наблюдая за происходящим, отвинтил крышку бутылки с дешевой водкой и сделал большой обжигающий глоток – так, будто это была газировка, а не крепкий алкоголь. В магазин входили и выходили люди. Кто-то просто сторонился щенка, кто-то отпихивал ногой. Какая-то очень бдительная дама сообщила о животном продавщицам, и заведующая вышла покурить и оценить масштаб бедствия. Щенок выглядел жалким и несчастным. Она уже хотела было подойти и отвязать его, но тут кто-то из прохожих заметил:

– Погодите, может, вернутся за ним. А то ж его сейчас растерзают, он же маленький!

Рука женщины дрогнула и опустилась. Она докурила сигарету, посмотрела по сторонам, наткнулась на изучающий взгляд Пичушкина, которого только что уволила, поежилась и щелчком выкинула бычок сигареты.

Щенок все сильнее забивался в угол между стеной магазина и перилами, но чем более жалким он казался, тем больше агрессии и брезгливости пробуждал в прохожих. Сначала какой-то подросток бросил в него банку от газировки, а затем пьяный мужчина пнул сапогом. От удара пес отлетел к перилам и тихо заскулил. Когда из магазина вышел другой человек в похожей куртке, щенок впервые зарычал. Еще через час он заливался лаем и показывал едва выросшие зубы каждому покупателю. Наконец заведующая вновь вышла из магазина, на этот раз она твердо решила отвязать животное и выбросить к чертовой матери. Дворовая псина отпугивала клиентов.

– Дайте сюда, – потребовал подскочивший к женщине Александр и буквально вырвал из ее рук веревку, которая болталась на шее собаки.

Пичушкин едва стоял на ногах, а изо рта у него резко пахло алкоголем, но испугало это только заведующую. На свою утреннюю зарплату парень купил в том же магазине еды для собаки, запихнул смешного маленького щенка за пазуху и, шатаясь, поплелся домой. Наконец у него появился тот, кто нуждался в нем и кто был нужен ему самому. Люди видели в этом существе только неприятную и опасную живность, от которой лучше держаться подальше. Подросшего злобного спаниеля даже любители собак на дух не переносили. Точно таким же досадным недоразумением, с которым не стоит связываться, считали и самого Александра Пичушкина.

5

Лучшее в нас

1993–2001 гг.

Мир вокруг менялся. СССР распался, тысячи людей по всей стране лишились возможности работать по профессии. Все повально занялись бизнесом, или тем, что они таковым считали. Те, кто не знал, что продать и где купить, стали сбиваться в банды и требовать дань с более проворных. Повсюду стали появляться группировки, куда зачастую попадали вернувшиеся из Афганистана солдаты или выпускники ПТУ и техникумов. Встречались и напоминающие заорубежные версии, когда ОПГ возникали на базе спортивных клубов. Работу найти было сложно, а эти молодые люди не обладали никакими преимуществами, кроме физической силы и умения подчиняться. По тем временам – вполне достаточно для того, чтобы заработать на жизнь. Впрочем, все это обходило стороной Александра Пичушкина, равно как и большинство москвичей. Каждый знал о том, что на территории района есть хозяин и его ребятам нужно платить, если ты решил торговать здесь, но не более того. Все это был опасный и закрытый мир, в который, казалось, попасть не так просто. Зачастую с ним сталкивались только в том случае, если срочно требовались деньги. Тогда человек шел к ростовщику, а потом, если вернуть деньги в срок не получалось, уже к нему приходили… самозанятые коллекторы.

МНЕ НЕ ДАЛИ ШАНСА, И Я УБИВАЛ ТЕХ, КОМУ ТОЖЕ НЕ ДАЛИ ШАНСА НА ЖИЗНЬ. ЗАЧЕМ НУЖНЫ ТАКИЕ ЛЮДИ? КОМУ ЕСТЬ ПОЛЬЗА В ТОМ, ЧТО ОНИ ПЬЮТ В ПАРКЕ НА ЛАВОЧКЕ, ДЕРУТСЯ И ЗАНИМАЮТ МЕСТО В КВАРТИРАХ? ЕСЛИ ЕСТЬ ШАНС ВЫИГРАТЬ, ТО ЖИТЬ ИНТЕРЕСНО, А ЕСЛИ ЕГО НЕТ, ТО ИНТЕРЕСНЕЕ УМИРАТЬ И УБИВАТЬ.

АЛЕКСАНДР ПИЧУШКИН

Во всем остальном мир остался прежним, разве что товаров в магазинах прибавилось, а денег убыло. ПТУ № 66 было непригодно для создания ОПГ, так как там училось довольно много ребят из интернатов. Все бы ничего, но не было людей, которые бы с большей ненавистью и презрением относились к учащимся этого заведения, чем бывшие ученики и выпускники интернатов. Александр, равно как и большинство его знакомых, с рождения оказался на задворках жизни, в ящике для ненужных вещей. Все его приятели жили с родителями, хотя у многих уже появились собственные семьи – так же как и у его сестры. Если кто-то из этого круга и устраивался на работу, то получать он мог около трехсот долларов в месяц, а аренда самой дешевой квартиры стоила четыре сотни. В какой-то момент зарплаты могли повыситься до пятисот долларов, но отчего-то на следующий же день съем жилья стоил уже шестьсот.

На три сотни долларов можно было более-менее сносно существовать в течение месяца, если только никуда не ходить, кроме точки фастфуда возле станции метро «Каховская» раз в неделю. Так и жили. Кое-кто из молодежи норовил по выходным укатить в центр города, где открывались легальные ночные клубы и устраивались первые и оттого поистине впечатляющие рейв-вечеринки. Попасть на них мог каждый, у кого в гардеробе было хоть что-то, кроме спортивных штанов. Если этих разодетых попугаев ночью встречал кто-то из знакомых Пичушкина, то им быстро объясняли, что гулять нужно в парке и в таком виде лучше сидеть дома. Зюзино здесь мало чем отличалось от любого другого спального района Москвы. Та самая жизнь богатых и успешных всегда протекает где-то в другом месте. Не имеет значения, где именно. Просто не там, где находишься ты. Некоторое время люди пытались приблизиться к достатку и успеху, но рано или поздно сдавались и начинали ненавидеть тех, кто еще не потерял надежду выбраться из нищеты. Чем дольше человек боролся, тем меньше у него оставалось возможностей прийти в магазин и купить продукты, не задумываясь об их стоимости; и чем острее человек осознавал это, тем злее он становился.

Менеджер получал меньше грузчика, но ему и требовалось меньше сил, чтобы каждый очередной день выходить на работу. В середине девяностых все потихоньку стало налаживаться. Зарплаты были все такими же смешными, но на них научились выживать. Одни работали в НИИ, другие – трудились на заводах или стояли за прилавком. Все жили в одном районе и садились за одни столы, чтобы сыграть партию в шахматы. Желая примириться с безысходностью и нищетой, люди покупали алкоголь. Вот только если тратишься на бутылку, то уже не сможешь дотянуть до конца месяца. Если отказываешь себе, неизменно задаешься вопросом: зачем такая жизнь?

Водка редко способствует карьерному росту, поэтому человек начинал получать все меньше, злился, запутывался в долгах, а потом приходили самозанятые коллекторы и быстро освобождали его от кредитов, жилья и хлопот. Оставалась только одна проблема – где добыть выпивку. Почему-то никому никогда не составляло особого труда эту проблему решить. К тому же поначалу алкоголизм способствует развитию коммуникативных навыков, да и с задачами тимбилдинга прекрасно помогает справляться. По крайней мере, многим так кажется. В действительности на взрослого человека, которого слишком хорошо научили подчиняться, алкоголь действует как растормаживающее средство. На короткий срок он становится вовсе не тем, кем хотел бы быть, но тем, кто есть на самом деле. Не так уж мало, но цена этого удовольствия бывает слишком высока. В те годы Пичушкин знал в Битцевском парке целых три палаточных городка на 3–5 человек, в которых жили те, кто чрезмерно злоупотреблял магическими свойствами спиртного. Ну а самое главное, далеко не все хотят знать, каковы они на самом деле. Пичушкин не хотел. Для него спорт и дисциплина были способами себя занять, а алкоголь служил анестезией: приглушал рой мыслей и оказывал ядовитое парализующее действие, от которого потом раскалывалась голова. Лишь спустя несколько лет он стал ощущать еще один дополнительный эффект: со спиртным он на несколько минут, но все же становился Богом. Не чувствовал себя равным Богу, но буквально занимал его место и решал, кому жить, а кому – нет. Как и все правители, поначалу Пичушкин миловал почти всех, а потом ему стало скучно.

– Кого ты опять притащил? Ты понимаешь, что это собака, а не кот? С ней нужно гулять два раза в день, никто не будет за тебя этого делать! – заверещала Катя, увидев за пазухой у брата черного щенка со слезящимися и подернутыми пеленой глазками.

– Я буду, – сообщил Александр так, будто был провинившимся школьником, а не взрослым человеком. – У тебя ребенок, у меня – собака. Собака лучше.

Он с трудом нагнулся и опустил щенка на пол. Кутенок тут же засеменил на кухню. Оттуда стали доноситься визг, крик, рев Константина, мужа сестры, и уморительное рычание щенка, которое могло напугать разве что таракана. Поняв, что рычанием здесь не справиться, пес поскакал к единственному существу, кто отнесся к нему с добротой. Александр к тому времени уже спал.

На следующее утро он действительно отправился гулять с собакой, чем очень удивил домочадцев. Они полагали, что забота о животном сразу будет делегирована Наталье или Кате, а потом у них останется только одна забота – пристроить псину куда-нибудь, кроме живодерни. Вопрос был не в гуманности, а в том, что никто в семье не знал адреса специальной службы. Пес, явно чувствуя отношение окружающих, рычал и скалился до тех пор, пока от него не отходили.

Спаниель рос не по дням, а по часам, и к зиме уже весил килограммов восемь, хотя все еще был щенком. Александру казалось, что все соседи будто с цепи сорвались. Он знал этих людей с детства. Были здесь и новые жильцы, но в основном в девятиэтажных и двенадцатиэтажных домах на Херсонской и Керченской жили те, кто въехал сюда двадцать-тридцать лет назад. Сергей Иванович, с которым Александр по-прежнему иногда играл в шашки, одобрил собаку:

– Человеку нужно о ком-то заботиться, пусть благодарности и не будет.

Услышав это, парень расплылся в гордой улыбке и принялся уверять, что пес очень благодарный. Собака, явно из желания опротестовать порочащее ее заявление, оскалилась и попыталась укусить соседа за ногу. Сергей Иванович на это только добродушно засмеялся. Однако больше никто с такой добротой к псу не относился. В первое же утро, когда Пичушкин гулял во дворе со своим питомцем, из окна в него полетел мусорный пакет.

– Говорила, здесь гулять с псинами нельзя! Будешь теперь знать, – послышалось откуда-то с третьего этажа.

В другой раз навстречу Александру попалась закутанная в пуховое пальто женщина, которая тянула за собой санки с таким же замотанным по самые уши ребенком. Очевидно, женщина задумала устроить из прогулки увеселительное мероприятие, но выглядело все так, будто она шла не по аллее с лавочками по обе стороны, а тянула санки с ребенком по блокадному Ленинграду. Щенок испугался и неожиданно дернул поводок. Александр умудрился удержать его в самый последний момент, но ребенок уже успел испугаться и заплакать. Женщина тут же принялась костерить парня на чем свет стоит. Ей явно не терпелось на кого-нибудь сорваться, а парень с собакой просто попался под руку.

– Не смей здесь гулять с псиной, тут с детьми ходят, понял? Ты моего ребенка напугал!..

Пичушкин ощерился, процедил что-то хамское и направился к дому. Он искренне не понимал, как ему телепортироваться из подъезда сразу в лес. Когда они уже почти зашли в подъезд, пес снова разразился лаем. Александр обернулся и увидел, как на него бежит мужчина, размахивая какой-то палкой или монтировкой. Это был плотник, который в тот день, когда нашелся щенок, собирался потравить всех собак в районе, чтобы его ребенок был в безопасности. Оказалось, это муж той нервной мамаши. В тот вечер они с Пичушкиным довольно долго качали права, и плотник категорически заявил, чтобы сосед «со своей псиной» ходил гулять в парк по муравьиной тропе в обход, а не по Керченской улице. Нечего пугать своим видом окружающих. Конечно, парень в ответ пригрозил отныне выгуливать спаниеля только возле окон плотника, но одно дело самому нарваться, а другое – если животное пострадает. На следующий день, выйдя из дома со своим питомцем, Пичушкин чуть помедлил, но все же двинулся по обходной дороге.

К весне пес вырос и превратился в полноценного спаниеля – с душой бультерьера. Пес хорошо усвоил, что все люди, кроме хозяина, – опасные и злые создания, поэтому норовил облаять и укусить каждого нового знакомого. Несколько раз повстречавшись с человеком, он постепенно привыкал к нему и позволял себя погладить, но даже тогда, если новый знакомый вдруг делал резкое движение, спаниель отскакивал и предупреждающе гавкал. По вполне понятным причинам собаку недолюбливали во дворе приблизительно все, кроме разве что добродушного Сергея Ивановича. Его внука все тоже не жаловали, но это же не повод теперь отказываться от парня. Иногда одно прескверное существо помогает другому, в результате обычно и дружба зарождается, а порой даже браки создаются.

– Если человек не подарок, это не повод выкидывать его на помойку, – любил повторять старик, когда соседи начинали обсуждать тех жильцов, кто им особенно досаждал. Александр Пичушкин в этом списке фигурировал довольно часто.

ДА, У НЕГО БЫЛА СОБАКА, УЖАСНО ЗЛОБНАЯ И АГРЕССИВНАЯ ТВАРЬ, ТОЛЬКО САШУ СЛУШАЛАСЬ И НА ВСЕХ БРОСАЛАСЬ. ЕГО ПСА ВСЕ НА ДУХ НЕ ПЕРЕНОСИЛИ, НО ОН ЕГО ЛЮБИЛ. КАКИМ БЫ ПЬЯНЫМ НИ БЫЛ, ВСЕГДА ВЫХОДИЛ С НИМ ГУЛЯТЬ В ЛЮБУЮ ПОГОДУ. ЗАБОТИЛСЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ О РЕБЕНКЕ ИНОГДА. ЭТО НЕПРИЯТНО ВЫГЛЯДЕЛО.

СЕРГЕЙ, СОСЕД ПИЧУШКИНЫХ

Как-то летом в подъезде забился мусоропровод, и Пичушкину пришлось выйти с мусорным мешком на улицу. Помойка располагалась возле соседнего дома. Тащиться туда с собакой не хотелось, поэтому Александр просто бросил пакет рядом с урной у подъезда. Проходившая мимо пожилая соседка тут же начала возмущаться. Пичушкин оттолкнул женщину и пригрозил натравить на нее пса. Старуха осеклась, но, как только Александр отошел на пару шагов, продолжила кипятиться. Один из местных забулдыг как раз мучился от похмелья и чувства вины за потраченные деньги, поэтому разобраться с наглым парнем он был не прочь. Мужчина посмотрел на мусорный мешок, вытащил из него бутылку и ударил Пичушкина по голове. В глазах у Александра потемнело, и он, извернувшись под неестественным углом, упал на землю. За сценой наблюдало по меньшей мере человек десять, но никому не пришло в голову посочувствовать пострадавшему. Сам виноват, мусор нужно выкидывать в контейнер за углом.

Падая, Александр умудрился не выронить из рук поводок, поэтому все время, пока он был без сознания, обезумевший от ужаса спаниель бегал вокруг хозяина и отгонял от него всякого, кто намеревался приблизиться. Никто не захотел помочь парню, соседи были заняты обсуждением того, как бы избавиться от пса.

Ни одна война не длится вечно. Рано или поздно наступает зыбкое перемирие, основанное на искренней и глубоко взаимной ненависти. Александр теперь ходил в парк окольной дорогой, а соседи больше не бросали из окон пакеты с мусором всякий раз, когда видели фигуру в неизменном спортивном костюме и с черным лохматым спаниелем на поводке. Пес, как и прежде, на всякий случай демонстрировал готовность убить каждого незнакомца на своем пути, еще с детства уяснив: лучше показаться монстром, чем получить неожиданный удар в живот. Впрочем, избавиться от этого страха он не мог и дома. Хозяин, в каком бы пьяном виде он ни был, никогда не злился на собаку, но вот другие люди, даже домочадцы, всегда представляли собой опасность.

Александр делил комнату с матерью. В другой жили сестра с мужем и ребенком. Тесное соседство неизбежно влекло за собой ссоры и скандалы. С Катей и ее мужем он, в общем-то, ладил: так обитатели коммунальной квартиры, казалось бы, знают буквально все друг о друге, но на деле не имеют ни малейшего представления о том, что за человек живет за стеной. Встречаясь на кухне, Александр и Костя здоровались, иногда обсуждали, как починить фен или кто сегодня идет в магазин, но не более того.

С матерью за последние несколько лет у Александра сложились болезненно близкие отношения. В их общей комнатушке едва умещались две кровати, поэтому все личные вещи были всегда на виду. Они смотрели одни и те же телепередачи, обсуждали перипетии сериалов и цены на продукты. Когда Пичушкин хотел рассказать родительнице что-то про карате, которым увлекся пару лет назад, Наталья обычно затыкала его или уходила на кухню. Вещи, которые ей были неинтересны, она считала детскими глупостями. Предполагалось, что Александр будет молча сидеть и иногда кивать головой. С точки зрения Натальи, так и должны выглядеть идеальные отношения между матерью и сыном. Вот только ее Саша все больше пил, но это мелочи. С Катей дело обстояло иначе. Помимо матери на девушку оказывал влияние муж, поэтому у нее часто было свое мнение по определенным вопросам. По крайней мере, она считала его своим.

– Зачем ты читаешь все эти глупости? – говорила Наталья, натыкаясь на стопку журналов, газет или какую-то новую книгу на слишком мрачную тему. Александр всякий раз ужасно раздражался и требовал, чтобы мать больше не трогала его личные вещи, но та считала это не более чем глупыми капризами великовозрастного сына.

ДА НОРМАЛЬНЫЕ У НИХ БЫЛИ ОТНОШЕНИЯ. КАК У ВСЕХ ДЕТЕЙ С РОДИТЕЛЯМИ СКЛАДЫВАЮТСЯ. ССОРИЛИСЬ ОЧЕНЬ ЧАСТО, ИНОГДА ПРИХОДИЛОСЬ ЕГО УСПОКАИВАТЬ. ССОРИЛИСЬ ЧАСТО, НО ПРИВЯЗАНЫ ОНИ ДРУГ К ДРУГУ БЫЛИ СИЛЬНО, КАК МНЕ КАЗАЛОСЬ. ЛЮБИЛ ЛИ ОН МАТЬ? МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОН НИКОГО НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ.

КОНСТАНТИН, ШУРИН АЛЕКСАНДРА ПИЧУШКИНА

Когда женщина говорила, что сын похудел или его рубашка выглядит уж очень потрепанной, Пичушкин ощеривался, злился, назло надевал неугодную вещь, но потом откладывал ее в сторону и больше никогда не носил. Мнение матери относительно любой мелочи для него имело большое значение. Наталья уже через секунду выкидывала из головы неосторожное замечание, но Александр запоминал каждое ее слово и копил обиды. Впоследствии эти обиды выливались в то, что Пичушкин напивался и начинал оскорблять мать до тех пор, пока все не перерастало в глобальный скандал, прекратить который под силу было только Константину или милиции. Пару раз, заслышав крики за тонкой железной дверью квартиры Пичушкиных, соседи вызывали наряд, но затем научились не обращать внимания на яростные вопли. Иногда Александр вываливался из квартиры, буянил и засыпал в подъезде, но кого, в конце концов, таким удивишь? Парень был патологически чистоплотен, поэтому никогда не мусорил, не оставлял после себя переполненных пепельниц или пустых бутылок. Все аккуратно отправлялось на свалку, а перед тем, как уйти домой, Александр всегда приоткрывал небольшое окно между лестничными пролетами, чтобы на площадке не оставался запах дешевых сигарет вдобавок к «ароматам» горелого масла, картошки и котлет, которыми пропитаны стены всех типовых пятиэтажных домов. Запах бедности. Именно так пахнет еда, готовя которую всегда можно сэкономить на ингредиентах и при этом сохранить видимость того, что живешь не хуже других. В конце концов, даже в магазинные котлеты вместо мяса туалетную бумагу кладут. По крайней мере, этот миф так долго существует в умах жителей пятиэтажек, что его уже можно считать правдой. Ведь то, во что верит большинство, и становится истиной.

Больше всего на свете спаниель боялся того, что хозяин однажды не проснется и не придет за ним, ведь намного проще нападать на других, когда разбираться с последствиями будет кто-то еще. Пес прекрасно знал, что всегда рискует получить от Кости, огромного двухметрового амбала. Екатерина могла в сердцах скинуть животное с дивана и пнуть ногой, если тот вдруг задумывал подобраться к ребенку или изучить детские игрушки. Наталья и вовсе частенько вышвыривала собаку на лестничную клетку, и тогда обезумевший от страха спаниель несколько часов сидел рядом с отключившимся хозяином и всем своим видом показывал, что готов убить каждого, кто пройдет мимо. Пару раз ему действительно удалось тяпнуть потенциального обидчика за штанину: один раз это был подросток, живший на пару этажей выше, а в другой – внук Сергея Ивановича, к тому моменту успешно переквалифицировавшийся из наркомана в алкоголика ввиду отсутствия средств на недешевое хобби.

Иногда в самый разгар особенно громких скандалов Косте надоедало слушать крики, доносящиеся с кухни.

– Пойди и сделай что-нибудь, это же моя мать! – верещала жена.

Эти призывы срабатывали. Константин выходил на кухню, чтобы утихомирить родственника, который, кстати говоря, вообще непонятно на каких правах здесь жил. Завязывалась драка. Костя служил в охране, а Пичушкин активно занимался спортом и работал грузчиком, так что бой, по идее, должен был проходить на равных. Однако Костя выбирал моменты, когда шурин уже едва держался на ногах. Пары ударов обычно хватало. После этого Александр сидел на полу, молотил от злости кулаком в стену, а спаниель пытался укусить «амбала» за ногу.

– Я в милицию тебя сдам! Это статья! – кричал Пичушкин.

– Вызывай давай, посмотрим еще, кого увезут, – ухмылялся Костя и был прав.

Однажды Константин сломал-таки брату жены нос, и Пичушкин исполнил угрозу. Когда приехал наряд, Александр держал тряпку у носа, пытаясь остановить кровь, и не мог связать двух слов. Костя же выглядел трезвым и вполне вменяемым.

– Вы милицию вызывали? – хмуро поинтересовался участковый, которому жутко не хотелось со всем этим разбираться.

– Конечно. Он и говорить-то не сможет, даже если захочет, – с напускной серьезностью ответил Костя и посторонился, приглашая сотрудника органов внутренних дел зайти в квартиру.

Александра забрали на пятнадцать суток. За эти дни Наталья несколько раз порывалась выкинуть надоевшую псину из дома, но Константин не разрешал, чувствуя вину за то, что сломал Саше нос, а потом еще и в милицию его сдал. С другой стороны, тот сам позвонил. Если бы Костя сказал, что все в порядке и позвонили просто так, ему бы штраф за ложный вызов выписали. Сам виноват. Не умеешь пить – не берись. Спустя несколько месяцев ситуация повторилась, но на этот раз милиция уже без лишних разговоров забрала Александра в отделение.

После второй такой поездки Александр обнаружил спаниеля уже в подъезде. Тот забился за мусоропровод и грозно на всех рычал. Парень взял собаку на руки и осторожно отнес домой, решив, что больше не пьет. Алкоголь давал анестезию от жизни, заглушал сонм мыслей и парализовал их, но наутро они всякий раз с новой силой начинали свое кружение, а головная боль и тошнота сводили с ума. Спиртное дарило необходимое жизненное пространство. Но оно же лишало памяти, и он тщетно пытался восстановить события, которые разворачивались в этом пространстве. Он не помнил, как происходили драки с Костей, как его везли в милицию. Несколько раз Пичушкин просыпался после вечерних возлияний со сбитыми костяшками пальцев, но понятия не имел, что случилось накануне. Может, он убил человека и не помнит? От этого делалось страшно. Конечно, не от мыслей об убийстве, но от понимания того, что мог забыть об этом, натворить ошибок и не замести следы. В конце концов, было бы ужасно прикончить кого-то и не уловить то прекрасное чувство всевластия и абсолютного контроля, которое захватывает все твое существо после того, как лишил человека жизни.

* * *

Универмаг на Керченской улице превратился сначала в магазин, потом в супермаркет, а затем его купила известная сеть, и он снова стал напоминать советский гастроном самообслуживания. При входе можно было увидеть не самые свежие фрукты и овощи, дальше следовали стеллажи с молочными продуктами, мясом и бакалеей, а в дальнем углу громоздились упаковки с гнилыми бананами, мягкими, как вата, апельсинами и сморщенными огурцами. Все здесь продавалось вдвое дешевле обычного, поэтому возле этих прилавков всегда толпилось больше всего покупателей. Когда рядом появился еще один стенд – с продуктами, срок годности которых кончался или истек совсем недавно, – народ и вовсе оживился. Теперь появилась возможность достать практически все самое необходимое, просто товар был не первой свежести.

В этот магазин вскоре и устроился грузчиком Александр Пичушкин. Он долгое время кочевал с одного места в другое, но здесь задержался на несколько лет. Его вспышки гнева, привычка по пять раз за смену мыть руки и молчаливый характер наконец-то никого не пугали. А о чем говорить, если и так все понятно? В такие места идут работать не от хорошей жизни, а о чужих проблемах никому слушать не хочется, всем хватает собственных. Вечером Александр покупал банку собачьего корма и бутылку водки, прощался с сотрудниками магазина и тащился домой. Иногда к нему присоединялась одна из продавщиц, и они на пару часов отправлялись в Битцевский парк. Потом Пичушкин возвращался домой, брал поводок и выгуливал собаку – в любую погоду и в любом состоянии. После пары вояжей в отделение милиции из стандартного продуктового набора будущего маньяка исчезло спиртное. Остался только корм. Иногда он рыбачил в парке, ежедневно занимался спортом – летом на улице, зимой в кладовке, – полюбил покупать на развале возле метро видеокассеты с боевиками.

– А вы чем свою собаку кормите? У меня Греточка такая капризная, ни один корм ей не подходит, а каждый день варить кашу с мясом и овощами – это столько времени занимает. И ведь от вчерашней она отказывается, только свежую подавай! Мы сначала выкидывали, но потом дочке попробовали давать. Она вроде бы ест, но жена все равно злится, что я столько времени на пса трачу… – Высокий мужчина в коротком сером пальто прицепился к Александру в один из дней, и с тех пор буквально на каждой прогулке ему приходилось выслушивать бесконечный рассказ об этой собаке – черном щенке лабрадора с модным кожаным ошейником, блестящей шерстью и смышлеными глазами.

Как ни странно, спаниель подружился с Гретой, которая ела исключительно свежую кашу с мясом и овощами. Вскоре к их компании стал иногда присоединяться рыжий веснушчатый подросток с огромной русской овчаркой. Все три питомца имели большие проблемы с коммуникацией, поэтому их хозяева с удивлением отметили, что собаки неплохо ладят друг с другом. Высокий мужчина обычно рассказывал о новых достижениях Греты или сетовал на то, сколько он потратил на игрушки для собаки и как сложно варить кашу для привередливого лабрадора. Остальные отмалчивались в ожидании, пока животные нагуляются. Разве что иногда паренек упоминал о том, как мать опять отругала его из-за собаки или как он в очередной раз попытался избавиться от веснушек при помощи народного средства. Пичушкин просто следил за тем, как его пожилой спаниель бегает между двумя огромными собаками. Все чаще пес выдыхался и ложился у ног хозяина, чтобы понаблюдать за тем, как резвится молодежь. Александр же во время таких прогулок обычно помалкивал или неуклюже шутил. Он привык выгуливать спаниеля в одиночку.

Огромная территория парка за эти годы была исхожена вдоль и поперек, изучены все секретные места и ловушки – а их было предостаточно. Наверное, когда-то Александр был бы даже рад компании, но за прошедшие годы он разучился общаться. Ни родственники, ни коллеги, ни соседи никогда особо не спрашивали у него о том, как идут дела и чем он сейчас занят. Иногда ему задавали подобные вопросы, но спрашивали не из интереса, а из вежливости. Это было так непривычно, что ничего, кроме раздражения, не вызывало.

В какой-то момент спаниель занемог, несколько дней отказывался выходить на улицу и с трудом подходил к миске с едой. Александр подозревал, что дело в булке, съеденной псом во дворе, – ее вполне мог отравить сосед-плотник. С тех пор, как щенком пес облаял ребенка этого человека, они больше не общались, но поговаривали, что от мужчины недавно ушла жена, и он вполне мог выместить на собаке обиду за собственную неполноценность. На третий день пес и вовсе слег, поэтому Пичушкин все же повез его в клинику. За бешеные деньги собаке сделали какие-то процедуры, но, что с ним, все равно было непонятно. Назад спаниеля пришлось нести на руках: отказали задние лапы. Отныне каждое утро и каждый вечер Пичушкин выносил пса на прогулку, но владельцы лабрадора и овчарки теперь его сторонились. Людям и животным свойственно избегать старых и больных из врожденного иррационального страха заразиться.

Спустя несколько месяцев спаниель умер, и Пичушкину вроде бы больше незачем было ходить в парк, но он все равно продолжал это делать. Однажды ему повстречался владелец овчарки, но подросток был один. Оказалось, мать устала от шерсти в квартире и потребовала отвести собаку в лес, чтобы она там гуляла, когда ей заблагорассудится. Парень подчинился и теперь изо дня в день бродил по парку с едой для своего питомца, но каждый раз, так и не встретив пса, отдавал корм другим бродяжкам. Еще через пару месяцев Пичушкин случайно столкнулся в магазине с хозяином Греты. Тот узнал старого знакомого, но почему-то не стал привычно рассказывать об особенностях приготовления каши для собак. Когда Александр поинтересовался, как поживает Грета, мужчина неожиданно погрустнел:

– Пришлось усыпить. Жена очень злилась из-за нее, потому что для ребенка собака не полезна. Да и вообще, она ведь очень шумная была. Дурная. Так лучше, правильнее. А где ваш спаниель? Он ведь у вас тоже дурной был. Тоже усыпили?

Александр только хмыкнул и направился в подсобку разгружать товар. Вечером он по привычке взял с полки банку с кормом, но потом опомнился и заменил ее бутылкой водки. Вернувшись домой, Пичушкин уселся на кухне и принялся в одиночку пить, пока не почувствовал паралич и ядовитый дурман, отключавший мысли. Он тяжело переживал смерть собаки, но вряд ли кто-то из близких это заметил. В доме всегда были животные, они иногда умирали, но никто не воспринимал это как трагедию. Да и самому Александру в голову не могло прийти поговорить о своей тоске с кем-то из домочадцев. Здесь он давно превратился в недоразумение, занимающее квадратные метры и раздражающее всех вокруг. Дальний родственник, который всем уже надоел, но все никак не уедет. Именно так воспринимали его и сестра с мужем, и мать. Вскоре Катя даже стала запрещать сыну общаться с дядей, так как Александр частенько нес что-то невразумительно-возмутительное про Чикатило, собак или американские боевики. Ребенку незачем подобное слушать.

Пичушкин иногда играл в шашки со стариками во дворе, всегда был готов перекинуться с соседями парой слов, частенько соглашался побеседовать с кем-то из постоянных посетителей парка – бродяг и алкоголиков, которых временно или навсегда из дома выгнали жены, но никогда не пил с ними, только наблюдал и слушал. Ему не хотелось, чтобы кто-то увидел его пьяным, услышал его мнение по тому или иному поводу. А хуже всего было то, что он вполне мог потом не вспомнить, о чем говорил и чем занимался.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПОДПИТКА ОТ ПЕРВОГО УБИЙСТВА ЗАКОНЧИЛАСЬ. НУЖНЫ БЫЛИ НОВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ, ТАК КАК Я СТАЛ ХАНДРИТЬ.

АЛЕКСАНДР ПИЧУШКИН

Часто ему снилось, как он душит кого-то или бьет по голове. Эти сны были такими яркими, что казались воспоминаниями. Что, если он убил человека и не помнит? Такого нельзя допустить. Пил Александр обычно наедине с бутылкой. Никакого сомнительного очарования попойки в дружеской компании, чем многие оправдывают свою пагубную привычку, никакой дегустации дешевого алкоголя, когда с видом знатока обсуждают отличия одного пакетированного вина от другого. Только анестезия, одинокое путешествие в черную дыру, где нет ни мыслей, ни воспоминаний. Проблема заключалась в том, что утром он ничего уже не помнил не только о вчерашних событиях, но и о многом другом. В памяти стали стираться образы из прошлого: он уже не мог представить лицо деда, только по записям в тетради припоминал об Одийчуке и даже образ любимой собаки постепенно таял. Это выводило из себя и заставляло вновь напиваться. Пичушкин шел в парк, бродил по давно истоптанным дорожкам, а потом, шатаясь, возвращался домой и еще долго сидел возле подъезда, так как не мог самостоятельно взобраться по шести ступенькам до площадки с лифтом. Его замечала идущая с работы мать и затаскивала в квартиру. Иногда в таком полубезумном состоянии он замечал во дворе кого-то из знакомых, с трудом поднимался, подходил и спрашивал:

– Ты помнишь мою собаку?

6

Битцевский лес

2001–2002 гг.

Считается, что слово «битца» означает «остров посреди реки», и лес на юге Москвы всегда полностью оправдывал это название, оставаясь островом проклятых, прибежищем для лишних и ненужных людей. Жители Зюзина, Ясенева, Чертанова, Северного Бутова и Коммунарки всегда чувствовали опасную близость к зеленому массиву, от которого веяло холодом и печалью. Человеку свойственно маскировать страх агрессией, наверное, именно поэтому вокруг лесного острова образовались самые бедные и криминальные районы столицы. Иногда казалось, что по мере приближения к лесу люди попросту теряют человеческий облик. То, что выглядело совершенно безумным возле метро «Каховская» или «Новоясеневская», становилось вполне привычным и естественным, стоило только проехать несколько автобусных остановок в сторону леса. По дороге из магазина муж мог заорать на жену или даже дать ей затрещину. Школьники устраивали здесь темную однокласснику. Подростки ходили стенка на стенку. В середине 2000-х эта добрая традиция, правда, постепенно стала сходить на нет. Драться запрещать никто не собирался, но наличие такого большого количества людей, объединенных общей идеей «навалять» соседнему району, начали вызывать у милиции опасения: народный энтузиазм всегда настораживает власти.

Если вы действительно хотели оказаться на «острове проклятых», нужно было двигаться дальше, в сторону необычайно холмистого для Москвы леса. Попадавшиеся тут и там рвы и пригорки можно было принять за эхо войны – подобного в лесах Подмосковья предостаточно. Но здесь это эхо звучало как-то слишком ровно и упорядоченно, снаряды не взрываются по линейке. Если зайти с главного входа, Битцевский лес мог показаться обычным, чуть более диким, чем принято в столице, парком. Как знаменитый Лосиный Остров на северо-востоке столицы, только без лосей, ежей и лис. Зато бездомных собак тут было в избытке.

Гуляя по лесу, вы вскоре начинали встречать ничем не примечательные компании по два-три человека, которые сидели на лавочках, пригорках и возле пруда, распивая алкоголь. Картина, типичная для любого парка. Кое-где попадались бродяги, то были безнадежные алкоголики, которых уже перестали пускать домой. Лучше было пройти еще немного, в самую глубь, хоть это займет много времени. Чтобы ускорить продвижение, разумно было бы зайти с другой стороны, но, если ваш путь начался от центрального входа, путь предстоял долгий. По дороге вам встретятся заброшенное жилье, пара свежеотстроенных церквушек, одноэтажные здания, напоминающие бетонные бытовки, и какие-то лачуги из шифера и веток, где селятся бродяги, у которых больше нет надежды вернуться домой. Не останавливайтесь, дальше вам будут часто попадаться пустыри и высокие заборы с колючей проволокой. Они кажутся заброшенными, но повсюду таблички, гласящие о том, что объект находится под наблюдением. Так ли это, можно проверить, но лучше не стоит.

После долгой-долгой прогулки вы подойдете к черному обелиску, на котором высечены незнакомые вам имена. Вы оказались на Бутовском полигоне. Это обелиск, на котором высечены имена людей, которых здесь расстреляли. 20 761 человек, если точнее. По крайней мере, это кто известен. Сколько погребено в расстрельных рвах, никто уже не расскажет.

В древние времена на этой территории были села и городища, но напоминанием о них остались лишь курганы, капища и кладбища. Затем здесь построили завод, а со сменой власти территорию стали использовать в сельскохозяйственных целях, но отчего-то здесь плохо росли полезные культуры, поэтому в 1930-х годах тут появились стрельбища для сотрудников НКВД и дачи наиболее полезных членов общества, например, здесь располагалась дача наркома НКВД Генриха Ягоды. Этот человек стоял у истоков создания этой организации, несколько лет был одним из ее руководителей. По-своему, он был хорошим начальником и, пожалуй, не самым худшим менеджером. Всю свою жизнь Генрих посвящал только работе, поэтому и дачу рядом со стрельбищем построил.

Наступали новые времена, которые потребовали от НКВД трудных решений и расстрельных приговоров, много расстрельных приговоров. Генрих Ягода верно служил партии и товарищу Сталину, обрушивая «карающий меч революции» на головы ее врагов. По мере того, как товарищ Сталин все более сосредотачивал власть в своих руках, тем больше врагов революции обнаружилось в рядах самих революционеров. Ягода беспрекословно следовал линии партии и правительства, но поскольку массовые расстрелы бывших товарищей ему были не вполне по душе, работать он стал без прежнего революционного задора и огонька в глазах, так необходимого в деле зачистки государственного и партийного аппарата от всех инакомыслящих и чуждых социалистическому обществу элементов. В 1936 году он был освобожден от должности, а спустя пару лет его приговорили к расстрелу. Бывшего наркома отвезли в находящуюся неподалеку Коммунарку, на его собственный дачный участок. Там и расстреляли наркома НКВД. Нехорошо забывать своих бывших руководителей, их нужно помнить и ценить, несмотря на все ошибки, которые они совершили. Вероятно, именно поэтому бывшую дачу Генриха Ягоды было решено превратить в расстрельный полигон Коммунарка.

Начиная с 1936 года на территории лесопарка стали рыть траншеи. Это были расстрельные рвы для приговоренных к высшей мере социальной ответственности. Поздней ночью на территорию полигона заезжали небольшие, ужасно тарахтящие и грохочущие при езде грузовики, на железных листах фургонов которых были выведены чуть подстершиеся, бывшие когда-то белыми буквы «ХЛЕБ». Когда ночью кто-то из жителей соседних районов встречал на дороге такой грузовик, то сразу отходил в сторону и снимал с себя шапку. Все знали, что в этих грузовиках везут людей на расстрел.

Машина заезжала на полигон и останавливалась возле одноэтажного барака, выкрашенного грязно-желтой краской. Фургон открывали, и оттуда на улицу выходили насмерть перепуганные люди. Кто-то молился или взывал к состраданию, но в основном все молчали. Толпу заводили в барак, где сотрудники НКВД сверяли списки и оглашали приговор. Когда на улице начинало светать, двери барака открывались, и людей вели к одной из ям, где их выстраивали лицом ко рву. Кто-то из сотрудников шел и по очереди стрелял им в затылок. Те тихо сваливались в ров, а из барака выводили новую партию людей. И так до тех пор, пока четырехметровая яма не заполнялась трупами. И все это происходило под звуки вздрагивающих и тарахтящих грузовиков, в которых никогда не глушили мотор. Работающий двигатель отлично маскирует звук выстрелов.

Рекорд был поставлен в феврале 1937 года. В тот день было расстреляно более 500 человек. На полигоне скопилась целая очередь тарахтящих грузовиков, а работа была закончена только к середине дня. Расстрелять всех недолго, но ведь нужно было все по списку проверить, всех пересчитать, приговор зачитать, все это растянулось надолго. Кое-кто из жителей окрестных районов видел много лишнего, и по городу поползли тревожные слухи. Больше решили так людей не пугать и стали ограничиваться парой сотен человек в день. «Тройки НКВД» работали в те дни на износ.

По факту лесной массив был разделен на два полигона. На территории бывшей дачи Генриха Ягоды расстреливали видных деятелей, политиков, писателей и других представителей элиты и интеллигенции, а вот на Бутовском полигоне расправлялись уже с теми, кто попроще. Здесь находили свой последний приют священники, крестьяне, которые казались соседям богаче прочих, рабочие, попавшиеся на том, что таскали спирт с производства или рассказывали неправильные анекдоты, другие сотрудники НКВД, работавшие без революционного задора и должной искорки в глазах. Одним словом, казнили всех, кто попадался под руку, до кого проще было дотянуться. Десятки тысяч перепуганных людей упали в расстрельные рвы, а память о них рассыпалась и растворилась, потому что во времена Большого террора безопаснее было не помнить и не знать.

В годы Второй мировой здесь шли бои, а в 1944-м в этом районе был организован крупнейший лагерь для немецких военнопленных. Истощенные и изможденные, уставшие от постоянных унижений и голода люди вызывали у местных жителей жалость, а не ненависть. Именно пленники этого лагеря работали над расширением Варшавского шоссе, перерезавшего лесопарк надвое. Работали они, конечно, на износ, а жили – впроголодь. Всех, кто мог быть чем-то полезен, отсюда, конечно, забирали, а остальные работали в лучших традициях каторги. Естественно, смертность в лагере была огромной, а закапывали их тут же. Спустя несколько лет о войне больше старались не вспоминать. На месте бывшего лагеря высадили еще несколько деревьев, а Битца, остров посреди реки, застыл в ожидании.

После войны наступило время сажать деревья. До часа, когда откроются архивы и мир узнает о том, где именно находились места массовых казней, оставалось еще несколько десятков лет, но остров проклятых, изъеденный пустырями и рвами, пугал людей, поэтому здесь потихоньку стали высаживать хилые саженцы, возвращая лесопарку первозданный облик. С тех пор лишние и ненужные люди находили здесь приют.

В 1970-х на территории лесопарка появился большой психоневрологический интернат. Людям не нравится видеть рядом с собой старых, больных или умирающих, поэтому больницы, хосписы и психиатрические лечебницы во все времена старались строить подальше от любопытных глаз. В этом интернате содержались старики, за которыми родственникам было лень ухаживать, тяжелобольные всех возрастов, о которых некому было позаботиться, а заодно и выпускники детских домов, которым не хватило квартиры. Эти люди, равно как и инвалиды или бродяги, портили строгий и аккуратный вид столицы, а в лесу им должно было стать лучше. Свежий воздух все-таки, да и птички иногда поют, правда, все больше вороны каркают.

Непризнанные художники и музыканты, бездомные и наркоманы, подростки и влюбленные рано или поздно ступали на территорию «острова проклятых». Одним это место казалось неуютным, неустроенным и непригодным для прогулок, а другие находили утешение в заброшенном и глухом лесу, в бесконечных извилистых лабиринтах протоптанных дорог, в гулком шуме бурных вод огромной канализационной сети, пролегавшей под корнями высаженных после войны деревьев. Чем больше времени человек проводил здесь, тем меньше у него оставалось шансов обрести себя за пределами проклятого места. За те восемь с половиной лет, которые прожил у Александра Пичушкина черный спаниель, он, кажется, исходил здесь все тропы, был осведомлен о каждом здании, лавочке и канализационном люке. Благодаря своему знанию местности Пичушкин чувствовал себя хозяином леса.

17 мая 2001 года на улице было свежо, а с утра и вовсе прохладно. Пичушкин изрядно продрог, пока после занятий на турнике шагал в парк. В тот день он по привычке свернул на окольную дорогу и решил прогуляться перед работой. Александр шел по своему стандартному маршруту, когда увидел люк, рядом с которым его спаниель обычно останавливался и делал все свои самые важные дела. Люк был закрыт. Пичушкин попробовал сдвинуть тяжелую железную крышку. С третьего раза ему это все же удалось.

ЭТА КРЫШКА ВЕСИТ СОРОК КИЛОГРАММОВ. НУЖНО БЫТЬ ДОСТАТОЧНО СПОРТИВНЫМ, ЧТОБЫ ОТОДВИНУТЬ ЕЕ, А ИЗНУТРИ ЭТО СДЕЛАТЬ ВООБЩЕ НЕВОЗМОЖНО. ИДЕАЛЬНОЕ МЕСТО ДЛЯ УТИЛИЗАЦИИ ТРУПА.

АЛЕКСАНДР ПИЧУШКИН

Он заглянул внутрь и увидел бездну. Где-то далеко внизу бурлили потоки канализации. Сбоку виднелись железные скобы, предназначенные для того, чтобы спуститься внутрь и починить что-то, но ими вряд ли кто-то воспользовался хотя бы однажды. Знакомый сантехник как-то объяснил, что в такие люки, как под Битцей, не каждый специалист решится залезть. Рядом дюкеры, участки трубы, в которых вода течет под напором. Попасть туда – верная смерть. Александр опомнился и поспешил на работу. К двенадцати они с напарником Василием, хмурым сорокалетним мужчиной, приехавшим в столицу откуда-то из средней полосы, разгрузил весь товар. Василий остался любезничать с продавщицами, а Александр поспешил на прием к стоматологу. Эскулап вылечил зуб, но выставил за это непомерный счет. Поликлиника была бесплатной, но оказалось, что Александр записался на платное время. Пришлось расстаться со всеми заработанными за неделю деньгами. Возвращался он в плохом настроении.

Свернув на Керченскую улицу, Пичушкин увидел, что возле дверей магазина, как и всегда в это время, уже собралась компания любителей выпить. Эти люди стекались сюда ежедневно, сложился даже своего рода клуб по интересам. Александр, конечно, всех здесь знал: с кем-то познакомился на работе, а кого-то помнил с детства. Он остановился на приличном расстоянии и стал разглядывать завсегдатаев «клуба». Долго примеривался, вычислял, высматривал, но никто, казалось, не подходил под нужные критерии. Спустя минут десять мимо сидящего на железном бортике Александра прошел его старый знакомый, живший неподалеку.

– Женя, привет! Пойдем выпьем в парк, пса моего помянем, – окликнул мужчину Пичушкин.

Евгений Пронин обернулся, расплылся в счастливой улыбке, но потом вдруг опомнился и уныло покачал головой:

– Меня только сегодня из КПЗ выпустили. Сказали, чтобы на глаза не попадался.

Уговорить Пронина, однако, оказалось не так уж трудно. Еще одного предложения оказалось достаточно. Пичушкин подхватил приготовленный заранее пакет с водкой и кое-какой закуской, и они отправились в лес.