Помоги проекту - поделись книгой:
Игнатик шагнул к двери аварийного гермошлюза и ухватился за хромированный рычаг, утопленный в глубокой выемке. Вопросительно оглянулся на Яра.
— Чтобы открыть эту дверь, надо ее разблокировать и набрать двойной код, — тихо сказал Яр.
— Да не-е… — отозвался Игнатик.
И потянул рычаг.
Дверь тяжело отошла.
Яр увидел полосы солнца.
2
Солнце било в щели и открытую дверь дощатой будки. Будка примыкала к тамбуру шлюза. Игнатик легко перешагнул стальной комингс. Протянул оттуда, из другого мира, тоненькую свою руку Яру. Яр… вздохнул, зажмурился и тоже шагнул.
У него под ступнями прогнулись шаткие половицы. Яр быстро посмотрел назад. Там была теперь фанерная стенка с грубо сколоченной и плотно закрывшейся дверью.
— Как же я вернусь? — проговорил Яр с внезапным и совершенно детским страхом.
— Да очень просто. Так и вернешься… Ой, то есть вернетесь… Яр…
— Что? — машинально спросил он. Сердце стучало глухо и медленно. С трудом толкало кровь. Было жутко? Пожалуй, нет. Но… — Что? — механически повторил он.
— А можно… мы будем с вами на «ты»? Мы так привыкли, когда играли…
Игнатик опять засмущался, зачесал башмаком щиколотку. Он был настоящий. Его смущение было настоящим. И его царапина на носу, спутавшиеся на лбу волосы, дырка на майке.
И заброшенная голубятня была настоящая.
То, что это голубятня, Яр понял, увидев за окошком проволочную клетку. Здесь вкусно и знакомо пахло старыми досками.
Яр усилием воли вогнал сердце в нормальный ритм. В конце концов, он был скадермен с тремя звездами на рукаве.
— Да, — сказал он Игнатику, — конечно. Давай на «ты», так лучше будет.
— Пошли? — Игнатик шагнул к двери голубятни. Яр за ним. В проеме двери он, согнувшись, замер.
Навстречу ударило лето.
Знакомое до сладкой тоски лето с высокой травой, тополиным пухом, солнцем и чистой голубизной над низкими крышами.
Голубятня стояла посреди поляны, усыпанной звездами одуванчиков. Они покрывали поляну сплошной желтизной. Игнатик прыгнул в одуванчики и сказал Яру:
— Спускайся. Не бойся…
Яр медленно сошел по приставной лесенке.
За поляной лежал широкий двор.
Вокруг поляны, шелестя спицами по листьям высоких сорняков, ездил на велосипеде мальчишка.
— Во, Алька на моих колесах гоняет, — обрадовался Игнатик. — Алька!
Мальчишка подкатил, затормозил со звонким скрежетом. Распахнул ресницы, глянул изумленно. И вдруг просиял — иного слова не найдешь — навстречу Игнатику И Яру.
— Вот, — скромно сказал Игнатик. — Это Яр. Я привел. А вы не верили.
Алька положил велосипед. Сияя, обошел вокруг Яра, как вокруг новогодней елки. Потом встал перед ним, глянул серо-зелеными веселыми глазами и приоткрыл пухлый рот с трещинкой на верхней губе.
Он был круглолицый, русый, в полинялом и обвисшем тренировочном костюме. Чуть пониже Игнатика и на год или полгода помладше.
— Здрасте… здравствуй, — сказал он и протянул прямую ладошку с плотно сдвинутыми пальцами.
Яр улыбнулся… и опять поразился реальности и невозможности того, что случилось. Обдало жутковатым холодом. Но Алька был такой… такой взаправдашний Алька. И все вокруг —
А раз было, приходилось делать то, что полагается. Устав СКДР гласил:
«Столкнувшись с необычными явлениями, которые на данный момент не поддаются объяснению, командир и члены экипажа, вместе или в одиночку, должны действовать, полагаясь на собственную интуицию и опыт, в соответствии с обстоятельствами».
В соответствии с обстоятельствами следовало взять Алькину руку и поздороваться. Яр так и сделал.
— Ой! — спохватился Игнатик. — Надо же к Чите зайти! Подождите, я запру велосипед в сарай — и пойдем…
Он вскочил в седло и укатил по траве и одуванчикам.
У Яра и Альки наступило неловкое молчание. Чтобы его прогнать, Яр спросил:
— А кто такая Чита?
Алька обрадованно засмеялся:
— Это не «такая», а «такой»! Это Вадька, мы его так прозвали.
— А он не обижается? Чита — это ведь, по-моему, обезьяна из старого кино про дикаря Тарзана…
Алька замотал головой так, что волосы разлетелись по сторонам.
— Это не из кино, что ты! Это сокращенно от слова «читатель».
Подбежал запыхавшийся Игнатик.
— Пошли! — Он торопливо взял Яра за руку. За другую — двумя ладошками — ухватился Алька.
Улица была та, где он бегал в детстве. Или почти та. Яр узнавал дома с палисадниками, старые ворота с поржавевшими овальными знаками страховых обществ. Вот старая кривая липа, вот водонапорная колонка, похожая на человечка в матросском берете с помпоном. У нее, как всегда, лужа, из лужи пьют воробьи.
Асфальтовый тротуарчик тут и там пробит крепкими небольшими лопухами…
Вошли во двор, похожий на тот, где жил когда-то Славик Раскатов. На середине приставной лестницы, ведущей к чердаку, сидел мальчик в очках. Это, безусловно, и был Чита. Во-первых, потому, что он читал. Во-вторых, потому, что Алька радостно завопил:
— Чита, мы пришли! Вот смотри!
Чита поднял голову. Рывком откинул со лба темное крыло волос. Положил очки в накладной карман отглаженной голубой рубашки. Прикрыл книгу и встал на ступеньке. Отряхнул красивые светлые брюки с острыми стрелками. И, не держась за брусья лестницы, легко сбежал по шатким перекладинкам.
Встал перед Яром — тоненький, высокий, очень аккуратный. Посмотрел прямо и внимательно.
— Здравствуйте, Яр. Хорошо, что вы пришли.
— Мы договорились с Игнатиком, что будем на ты, — сказал Яр.
Чита рассеянно кивнул. Посмотрел на Игнатика.
— Тик, просто не верится. Как ты все это сделал?
— Я старался, — скромно сказал Игнатик.
— А где Данка? — нетерпеливо спросил Алька и крутнулся на пятке. — Еще не пришла?
— Вот она идет, — сказал Чита.
В калитку вошла девочка в красном платье. Угловатая, быстрая, с толстогубым добродушным ртом, но строгими бровями и темными глазами. Игнатик и Алька подтянулись. Впрочем, Алька тут же довольно развязно сказал:
— Где тебя носило? Принесла билеты?
— Здравствуйте, — сказала Данка. В основном Яру.
— Это Яр, — сообщил Игнатик.
— Я поняла… — В Данкиных глазах металось любопытство, но говорила она сдержанно. — Значит, все-таки вытащил вас Тик… Он у нас молодец, верно?
— Тут какой-то заговор, — заметил Яр. — Выходит, меня заранее готовились «вытащить»?.. Объясните мне все по порядку! — взмолился он.
— А мальчишки не объяснили? — Данка с укором глянула на ребят. Она была постарше и, видимо, умела командовать.
— А чего… — пробормотал Игнатик. — Я сказал, что мы играли.
— По дороге поговорим, — пообещала Яру Данка. — Вы ведь пойдете с нами в цирк?
— А у вас на меня и билет есть?
— Билета нет, но здесь такое правило: если собираются четверо ребят, один взрослый может пойти с ними бесплатно.
— А если спросят, откуда я взялся и кто я такой?
— Кому какое дело? — буркнул Игнатик.
— Мы скажем, что к Игнатику приехал в гости дядюшка! — воскликнул Алька и ухватил Яра за руку. — Пошли?
Данка хмыкнула и оглядела Альку от плоских растоптанных сандалет до растрепанной макушки. Потом Игнатика — его дырявую майку, мятые штаны и пыльные башмаки. Игнатик начал торопливо раскручивать правую штанину.
— Брысь, — холодно сказала Данка. — Даем вам десять минут.
Игнатик с Алькой переглянулись и рванули к калитке. Уже с улицы Алька крикнул:
— А Яр? Ему тоже надо переодеться!
— Не ваша забота, — ответила Данка.
Яр посмотрел на себя как бы со стороны: спортивные брюки из серебристой тетраткани, форменная рубашка с эмблемой СКДР и звездами на рукаве…
— Я принесу вам папин костюм, — деловито сказала Данка.
— А как отнесется к этому папа?
— Папа умер…
— Ох… прости, пожалуйста. Но…
— А мама на дежурстве… Вы не волнуйтесь, Яр, мы вас не подведем, все будет хорошо.
«Ничего себе «не волнуйтесь», — с усмешкой подумал Яр и понял, что не волнуется. Действие пентарина кончилось, пришло состояние легкого опьянения и беззаботной лени. Теплое лето обволакивало Яра. Крейсер показался далеким сном. Да и где он был теперь, этот крейсер?
…Данка принесла мягкий вельветовый костюм и клетчатую рубашку. Яр переоделся в сарайчике, где пахло сухой травой и копошилась в углу курица-несушка. Одежда оказалась широковата в плечах, а по росту в самый раз.
— Вы… то есть ты немножко на папу похож, — улыбнулась Данка. — Такие же волосы светлые и такой же высокий. Только ты моложе.
— Моложе? — усмехнулся Яр. — Да ты знаешь, сколько мне лет?
— Сколько?
Яр сказал.
Данка охнула.
Но Чита авторитетно разъяснил:
— Это же общее число лет. А по локальному биологическому времени гораздо меньше.
— Да, — согласился Яр. — Но это пока в рейсе. А на земле потом жизнь берет свое. И начинает наматывать годы за месяцы…
— Вам никак не дашь больше тридцати пяти, — с чуть заметным девичьим кокетством сказала Данка.
Поделиться книгой: