Влад, но не Дракула

— Словно время над ее домом не властно… — задумчиво произнес я, смотря в окно на скрытые в сумерках деревья.

— Тебе обязательно нужно сделать то, что она говорит, — бросила на меня мимолетный взгляд Ольга. — Ира никогда не ошибается. Она обрела дар еще в детстве. Представляешь? Может, поэтому она мудрая не по годам?

Ольга болтала и болтала, а я пропускал ее слова мимо ушей. У меня появилась надежда узнать, где сейчас Аня, в порядке ли она, и почему я вижу искалеченных женщин. Я не стал сразу откровенничать с Ирой, да у меня и не было на это времени. Я как будто побывал у хирурга в кабинете, который сказал, как отрезал.

Остаток вечера я провел в одиночестве. Душ смыл с меня тяжесть пути. Ложась спать, я зевал, но заснуть не мог. В промежуточном состоянии между сном и реальностью я увидел следующую девушку. Лезвие медленно скользило по ее щеке, она кричала. Порез был глубоким, болезненным.

Я взял себя в руки и смотрел, затаившись и запоминая ее внешность: черные косы, ровные зубы, большой лоб. Казалось, будто я сам причиняю ей боль. Я вывернул ей руку, и она опять закричала. Мое дыхание было частым, желание причинить ей боль возрастало, подстегивая меня к действию. Я больше не мог этого выносить, не мог слушать!

Подобие сна развеялось, и я выбежал в гостиную, хватаясь за голову. Осколки разбитого зеркала со звоном приземлились о пол. Звон стоял у меня в ушах.

— Я схожу с ума! Схожу с ума! — прокричал я, продолжая слышать частое дыхание, чувствовать возбуждение и отвращение. Неистово заколотив кулаками по стене, я отключился.

Проснулся я почему-то в кровати.

— Какой кошмар, — прохрипел я, шлепая тапками по паркету.

Звуки телевизора были обыкновенным фоном моих утренних процедур. Умываясь, я заметил грязь у себя под ногтями. Выковыриваемые кусочки были похожи на землю. Не отрываясь от своих дел, я слушал то, о чем говорят в новостях:

— Вчера ночью было найдено тело очередной девушки! Оно имеет многочисленные повреждения!

Выбежав из ванной комнаты, я застыл с щеткой во рту. На экране показывали тело, кое-где закрытое квадратиками, но даже с ними я узнал косички и высокий лоб. На щеке жертвы был глубокий порез.

— По предварительным данным смерть наступила от потери крови ввиду многочисленных ножевых ранений. Преступник пытался сокрыть тело, но его спугнули. Девушка была отчасти присыпана землей.

Я выплюнул щетку и посмотрел на свои руки, под некоторыми ногтями чернела земля. Я снова увидел моим внутренним взором, но на этот раз это была не картинка, а целый сюжет: Аня сидела в углу и горько плакала, размазывая тушь по лицу. Отголоском эха ее рыдания кружились у меня в голове, удаляясь и затихая.

Мгновенно я вспомнил слова Иры: «Что-то с тобой не так». Тревожность и вспышки, которым я не мог найти объяснения, истощали меня морально и физически. Я взглянул на часы — время было около десяти. Ольга отпустила меня с работы, чтобы я съездил к Ире. Только вот я проспал. Но ехать все же решил.

***

Ира сидела на крыльце дома, накручивая на палец веревочку. Я наблюдал за этим какое-то время.

— Ты опоздал, — грубо сказала она. — Вчера был всплеск энергии, — подняла она на меня глаза. — Нехорошей энергии. Что произошло?

— Я вижу ужасные вещи…

— Видения… — протянула девушка. — Они сигнализируют о дарах или… — Я напрягся, но она не закончила. — Заходи, — поднялась Ира с крыльца и вошла в дом.

Я прошел в большую комнату, послушно опустился на стул. Ира принесла с кухни серебряные чаши. В одной из них было пахучее масло, в другой — вода. Рывком задернув шторы, она смочила пальцы в масле и помазала мне лоб и область сердца прямо поверх рубахи.

Разведя руки по сторонам от моей головы, она запела мелодию, в которой не было слов, только звук. Он то нарастал, то понижался. Поначалу я чувствовал себя полнейшим идиотом, но, как только она окропила меня водой, перед глазами замелькали картинки: девушка с косами, женщина, прикованная к спинке кровати, женщина с окровавленным лицом и волосами, Анина соседка, обнаруженная в подъезде.

Ира пропевала звуки, закатив глаза, напряжение нарастало. Я снова услышал дыхание, ощутил возбуждение и болезненную радость. Ира сотряслась всем телом. Картинки прекратили мелькать, шторы сами по себе резко распахнулись. Яркий свет ослепил меня на мгновение. Девушка рухнула на пол, теряя сознание.

Пожилая женщина выбежала из маленькой комнаты и помогла мне уложить Иру на диван. Она была напугана, без конца мельтеша. На щеках у девушки отпечатались кровавые полосы. Я старался перевести дыхание.

— Впервые вижу такую реакцию, — сказала женщина, косясь на Иру.

— Она… сможет мне… помочь? — заикался я.

— Когда Ира родилась, я сразу почувствовала… — Девушка шевельнулась, и она на мгновение смолкла, а затем продолжила: — В пять она говорила, что видит мертвых. В девять — предсказывала людям смерть. В одиннадцать — вылечила соседа, которому оставалось всего ничего, — протянула она мне шоколадку. — Съешь. Сеанс отнимает много сил.

Ира закряхтела, и я подскочил к ней, с надеждой заглядывая в ее кроваво-красные глаза. Она схватила меня за руку, крепко ее сжимая.

— Тебе лучше уйти, — прошептала она. — Я не справлюсь…

— Что со мной такое? — дрожал у меня голос.

— Все эти девушки… Ты… — Я отчаянно замотал головой. — Я видела… Уходи…

Я собирался пуститься в уговоры, умолять, если придется. Мне даже захотелось заплакать. Но строгий пронзительный взгляд девушки меня остановил.

Когда я вышел на улицу, оказалось, что пролетели целые сутки. Ведя автомобиль по мокрой от дождя трассе, я прокручивал в уме жуткие сцены. Мне вспомнились веснушки Ани, ее смех. «Что я наделал?» Я никогда не стал бы подозревать себя в этом, не держа зла даже в мыслях! Все это походило на дурной сон.

— Проснись! Влад! Проснись! — закричал я, брызжа слюной на лобовое стекло.

Всего на миг я встретился с отражением своих глаз в зеркале заднего вида, и увидел жадный, безжалостный, похотливый взгляд. На лице пролегали черные тени. Испугавшись, я свернул с трассы в кювет. Машина перевернулась. Я потерял сознание.

Очнувшись, я выбрался из машины и позвонил в скорую, и в службу эвакуации авто. Поездка на скорой была недолгой. Осмотр показал, что со мной все в порядке, за исключением шишки на голове. Я ехал домой на такси, все больше и больше принимая мысль о том, что я убийца. Все указывало на меня: провалы в памяти, видения, земля под ногтями.

Дома я тщательно обыскал квартиру, пытаясь найти улики, которые утопили бы меня окончательно, но ничего не нашел. Выбившись из сил, я свернулся калачиком на диване и задремал, опять погружаясь в пограничное состояние между сном и явью.

На этот раз я ступал осторожно, листья шуршали у меня под ногами. Мои пальцы ухватились за что-то металлическое, потянули, и дверь со скрежетом отворилась. Это было затхлое сырое помещение, от холода у меня стучали зубы. Я снова ощутил то мерзкое чувство — предвкушение чего-то запретного.

Похожее чувство я испытывал в детстве, когда совершал поступки заведомо обреченные на грандиозную порку. Мне пришлось отвлечься, потому что я полез куда-то, доставая увесистый сверток из кожи. Положив сверток на металлический стол, я включил тусклую лампу, медленно раскачивавшуюся на цепочке. Развернув сверток, я принялся доставать из него ножи, поблескивавшие стальными рукоятками. Работа была тонкая, заказная. Испытывая особый трепет к изделию, я полюбовался им, а затем взял один и провел по нему пальцами, не дрогнув, разрезая себе кожу.

Я распахнул глаза, с радостью отмечая, что лежу в своей постели.

— Это неправда. Этого не может быть, — убеждал я себя.

А потом провел рукой по волосам и ощутил боль. Отведя руку в сторону, я увидел порез. Кровь стекала по руке, на постельном белье остались следы. Я закрыл лицо руками и горько заплакал.

Я боялся телевизора, обходя его стороной. Я понимал: если услышу хоть еще об одной смерти, пущусь в бега. В голове крепло убеждение: если я убийца, то куда бы не отправился, везде оставлю свой след. Мне нужно было подумать, и я собрался на прогулку.

Шагая по улицам города, я силился восстановить пробелы в памяти, и наткнулся на подходящее кафе. В помещении посетителей было немного: сладкая парочка и грустная девушка в конце зала. Сладкая парочка склеилась губами, руки юноши забрались подружке под кофту, лаская ей спину. Я не знал, куда мне смотреть, а потому взглянул на телевизор у барной стойки. Звук был выключен, внизу бежала полоса текста: «Очередная жертва! Убедительная просьба соблюдать осторожность! Не перемещайтесь по одиночке!»

На экране частично показали тело, и у меня возникло ощущение, что я видел эту женщину раньше. Сердце сжалось в груди, в затылке стучало, паника нарастала. Подскочив, как ошпаренный, я выбежал под проливной дождь. Одежда липла к телу, холодный ветер пронзал меня до костей.

— Я чудовище! Я должен положить этому конец!

Прервав свои душевные терзания, я протянул руку, останавливая попутку. Старая копейка притормозила. Запрыгнув на пассажирское сидение, я уныло смотрел в окно, капли дождя все еще стекали мне по волосам и лицу. Мужчина бубнил, глаза у меня стали слипаться.

Он разбудил меня, когда мы приехали к отделению полиции. Полицейский на КПП попросил предъявить документы. Я медлительно выудил их из кармана.

— К кому идете? — спросил он.

— Сдаваться, — честно ответил я, проходя на территорию отдела под его удивленные взгляды.

В дежурной части я написал заявление. Надо мной посмеялись, посчитав сумасшедшим. Я превратился в городского психа, и теперь, помимо ужаса, испытывал жгучий стыд. Прошел час, прежде чем за мной спустился оперативник и забрал с собой.

В кабинете было жутко накурено, закружилась голова. Сотрудник открыл окно, извиняясь. Я опустился на стул и скрестил перед собой пальцы. Оперативник был крепким, широким в плечах, с аккуратной короткой стрижкой и гладко выбритыми щеками.

— Иван, — представился он для начала. — Так значит, вы убили несколько женщин… — промычал он, стуча ручкой по листку бумаги.

— Да, — срывался у меня голос.

— Кого? Где? Как именно?

Я затараторил про провалы в памяти и землю под ногтями. Иван, нахмурившись, кивал.

— Что ж, — вздохнул он устало. — Придется провести обыск у вас в квартире.

Мы запрыгнули в дежурную буханку и покатили к моему дому. Иван взял с собой криминалиста и кинолога с собакой. Трясясь в автомобиле, я представлял, как за мной захлопывают металлическую дверь с крохотным окошком. Как вдруг чье-то дыхание снова раздалось у меня над ухом. Начав оглядываться по сторонам, я привлек внимание Ивана.

— Мы почти на месте! — перекричал он шум буханки.

Дыхание становилось все громче, и я вновь оказался где-то в другом месте. Я держал за горло девушку. Она вскрикнула, и я узнал Анин голос. Я не был силен, но она все равно не могла со мной справиться. Грубо вдавив ее лицом в подушку, я навалился. Аня кричала. Я зажмурился, силясь прогнать назойливое воспоминание.

— Эй! — схватил меня за рукав Иван, и видение растворилось. — Идем, говорю!

Я послушно кивнул, и из глаз у меня хлынули слезы. Стыдливо вытирая их пальцами, я трясся, будто от холода.

— Ты на учете у психиатра не состоишь? — шутливо поинтересовался кинолог. Я мотнул головой.

Они обыскали мою квартиру, но кроме крови на постельном белье ничего не нашли. Смыв крови взяли на экспертизу. Иван прислонился плечом к стене.

— Ты не убийца, — сказал он по-доброму. — Я видел убийц. Ты на них не похож.

Я поднял на него затравленный взгляд.

— Каждый день что-то выпадает из памяти. Я не знаю, что делал вчера, где был. Вспоминаю, как резал их, истязал. В машине вспомнил, как насиловал свою пропавшую подругу. Я даже не знаю, жива ли она… — всхлипнул я. Иван положил мне на плечо тяжелую руку.

— Сходи к специалисту. Из города не уезжай. Если что, звони, — подмигнул он, подгоняя кинолога с криминалистом к выходу.

В квартире наступила тишина. Я лег в кровать, и на этот раз не видел снов. А утром не обнаружил ничего странного.

С опаской включив новости, я ждал ужасных сводок, но и там была тишина. Я боялся только одного — услышать среди жертв ее фамилию. В какой-то момент мне стало казаться, что виной всему мое больное воображение. Практически внушив себе это, я увидел очередное воспоминание. Красочным фейерверком оно пронеслось у меня перед глазами.

Я украдкой наблюдал за Аней. Она сидела в углу, обхватив ноги руками, и смотрела в одну точку. На лице у нее не отражались эмоции. Кажется, она примирилась.

— Все сходится, — прошептал я (голос звучал будто издалека). — Это я. Других я убил. Ее не могу.

Я стал осматривать помещение. Стены были кое-где потресканными, обои облупились.

— Незатейливые ромбики. Где-то я их уже видел.

Видение завершилось. Я налил стакан водки и махом его опрокинул. В голове у меня помутилось.

— Надеюсь, ты жива. Пусть она будет жива, — вяло оформились пьяные мысли.

Зазвонил телефон. Не с первого раза, но я попал по экрану.

— Влад! Черт! Где тебя носит?! — злилась Ольга. — Я больше не могу тебя прикрывать! — Я несвязно бубнил. — Ладно! Трезвей! Завтра, чтобы как штык! Кстати, Ира была права. Моя дочка скоро выходит замуж. Ах! Там и детки пойдут! Я буду молодой бабушкой! — мечтательно сказала она, вешая трубку.

— Ира… — повторил я, и, подгоняемый гневом, схватил графин, запустив его в стену.

***

Я скрипел зубами, не зная, куда выплеснуть злость. «Она должна помочь! Неужели нельзя ничего сделать?! Исцелить?!» Мне до сих пор не верилось, что во мне незаметно что-то сломалось. И тогда в моем воспаленном мозгу возникла идея. Выпив еще стакан водки, я занюхал рукавом и припустил к машине. После аварии крыша у нее была помята, но меня это мало заботило. Промаргивая размытый пейзаж, я мчался, не замечая, что рискую.

Ира ждала меня на крыльце. Ковыляя, я сосредоточился на равновесии.

— Ты пьян, — констатировала она.

— Ты обязана помогать! — выдал я заплетающимся языком. — Ты не можешь меня бросить!

— Ты прав, — вздернула она подбородок. — Я помогу…, но с одним условием…Что бы я не выяснила, ты не тронешь ни меня, ни мою мать.

Мы не прерывали зрительного контакта. Я положил ладонь на грудь:

— Клянусь.

Вначале я проспался. Петухи заголосили рано, и с первыми лучами я поднялся с дивана. Голова у меня раскалывалась. Ира разлила чай по чашкам, по центру стола стояла тарелка с аппетитными румяными пирогами.

— Угощайся, — бросила она не глядя, и я накинулся на еду.

Мне стало легче, но головная боль так и не прошла.

— Сколько тебе лет? — спросил я девушку, желая отвлечься от испытываемого стыда.

— Шестнадцать, — ответила Ира, не сводя глаз с чаинки, кружившей у нее в чашке. — Послушай, — вкрадчиво сказала она. — Я кое-что заметила. Когда ты пьяный, негативной энергии от тебя почти не исходит.

— Отлично, — прохрипел я. — Мое спасение — алкоголизм!

Ира расхохоталась, и эмоциональное напряжение между нами улеглось.

— Нет. Но работу ты уже потерял.

Через минуту мне позвонила Ольга. Вердикт — уволен по статье. «Что ж, это меньшая из моих бед», — потирал я виски.

— Если моя теория верна, все получится. Алкоголь ослабляет тебя. А значит, я смогу залезть глубже. В прошлый раз ты сопротивлялся так сильно, что я чуть не лишилась зрения. — Я вспомнил, как кровоточили ее глаза, и виновато повесил нос. — Начнем вечером.

Весь день я провалялся в маленькой комнате. Голова у меня перестала трещать ближе к полудню, но выходить из комнаты мне не хотелось. Хозяйки любезно оставили меня одного, за что я был им благодарен. Я обдумывал предыдущий сеанс, опасаясь его повторения. Конечно, выхода у меня все равно не было.