Сангвиний. Великий ангел

Но сейчас я оказался здесь. Назад дороги нет. Либо я блефую и наглею, прокладываю себе путь вперед, как всегда делал раньше, либо с таким же успехом могу вылететь из воздушного шлюза.

— Да, да, — произнес я. — Это общая картина. Я думал, вы имеете в виду непосредственно эту миссию.

— Ах, нет. Тут нет спеши. У нас есть неделя или две до начала, пока большая часть соберется, так что вы можете осмотреться.

— Я хотел спросить вас, с чего начать? Никто во флоте не даст мне данных о местонахождении экспедиционного флота.

— Потому что его нет. Пока нет. Вот почему я хотела, чтобы вы оказались здесь, в Красном Шраме, чтобы вы увидели, с чего все начинается для них.

Я задавался этим вопросом. Часть меня надеялась, на это, другая половина боялась — мы все знали эти истории.

— Тогда мы направляемся к…

Видера снова улыбнулась, теперь уже явно наслаждаясь моим дискомфортом.

— Совершенно верно, сэр Каутенья, — произнесла она. — Вам следует начать готовиться уже сейчас. Баал — не место для рассеянных.

Глава 2

У нас было множество возможностей поговорить за время дальнейшего путешествия. Мы летели не на боевом корабле Легиона — суда были востребованы для нужд войны, но наш корабль имел все его признаки. Внешний корпус судна был выкрашен в ржаво-красный цвет, а внутренние помещения украшены богаче, чем я привык. Выделялись мелочи: полированная бронза на перилах лестницы, фонари со стеклянными панелями, висящие вместо необработанных люменных трубок. Они заботились о том, как все выглядит, и мне это нравилось, так как я провел слишком много времени на ободранных, готовых к бою армейских крейсерах.

Экипаж состоял только из людей, то есть среди них не было ни одного космодесантника. Видера сказала мне, что большинство служащих являлись выходцами с Баала, и это меня заинтересовало. Они выглядели не слишком необычно. Я думал, что у некоторых из них могли быть две головы или пятнадцать пальцев, но я не замечал особых признаков мутации. Возможно, подумал я, они справились с радиоактивным заражением — это было практически единственное, что я знал о системе Баал, кроме того, что она производит Кровавых Ангелов. Они оказались достаточно вежливыми, говорили на понятном мне языке и казались вполне довольными своей участью. У многих из них была очень бледная кожа, но это могло стать следствием работы на пустотном корабле, так как из-за отсутствия солнечного света, бледнела даже самая смугла кожа.

Я старался быть полезным. Меньше ел и пытался хоть немного поспать. Я делал кое-какие записи, но не много, потому что все еще не представлял, что от меня требуется. Хронология их действий? Для этого лучше пригласить историка. Пропаганда Крестового Похода? Для этих целей лучше подойдет итератор. Я создал свою репутацию — такой, какой она была — на более хрупком фундаменте. Люди. Характеры. Недостатки и сплетни.

Я из-за всех сил старался не показывать свои сомнения. Когда мы встречались с Видерой, что в основном происходило в конце последней дневной вахты, она казалась вполне довольной тем, как идут дела. Мы ели в одной из офицерских столовых, окруженные гулом разговоров и звонов металлических подносов, игнорируемые всеми вокруг.

— Ты, конечно же, встретишь его, — сказала она мне. — Я хочу, чтобы ты поскорее с ним познакомился.

От этих слов у меня свело живот.

Примарх. Я слышал о них, писал о них, но никогда не встречал. Конечно, не встречал. Никто обычный не встречал примарха.

— Как он? — спросил я.

— Какой? Черт, что за глупый вопрос. Худший из всех вопросов.

Видера откинулась на стуле, рассеянно барабаня пальцем по столешнице.

— Ох, да, — произнесла она. — Теперь ты спрашиваешь.

Я подумал, не пытается ли она напугать меня, подстроить так, чтобы я потерял то немногое, что у меня осталось от самообладания. Но не думаю, что это так. На ее лица было искреннее выражение почти… восторга. Словно кто-то пытается убедить вас в том, что что-то красиво, ценно или выдающееся, и с трудом подбирает слова.

— Я хочу сказать, не обращай внимания на крылья, — продолжила она. — Если сможешь. Они — самая поразительная вещь в нем, но не самая важная.

— Не обращать внимания на крылья.

— Его Легион их игнорирует. Они терпимы к физическим отклонениям. Им приходится быть такими. И это просто еще одна разновидность оружия, сила, которой он обладает.

— Но… это не должно быть…

— Возможно. Я знаю. Но они есть, они существуют. Если ты будешь просто смотреть на них, делать из них что-то, ты оскорбишь его.

— Я не хотел бы этого.

— Ты можешь ему понравиться. Он добрый. По крайней мере, иногда. Это удивительно, учитывая то, что ему приходится делать. Он терпелив и умен. Чрезвычайно умен. Я бы не стала пытаться мериться с ним умом.

— Я и не собирался.

— Однако, он не уважает слабость. Никто из них не уважает. Они пришли из жесткого мира. Они отвергают все, что не может им соответствовать.

— Отлично.

— Просто смотри им в глаза. Им не все равно, как ты себя ведешь. Так что приведи себя в порядок, подними подбородок. Как много ты знаешь об истории Легиона?

— Немного. Многое все еще засекречено.

— Это не просто так. Их прошлое было неспокойным. Но все позади, и теперь они образец для подражания, а не повод для стыда.

Я не знал, что когда-то их стыдились. Все, что я знал на тот момент, было устаревшем и в общих чертах — Легион был недостаточно силен и не справлялся со своими обязанностями до того, как они обнаружили примарха. Он переделал их, увеличил численность, поднял боевой дух и теперь Девятый стал образцом, один из лучших из элит Императора, о котором говорили наравне с Лунными Волками и Ультрамаринами.

Тогда я был очень невежественным. Я не имел ни малейшего представления о том, какими существами были Легионес Астартес, и тем более не понимал, что такое Примарх. Если бы я это знал, то, возможно, я бы сбежал, вернулся в Ашаллон с новым позором, но я не мог — мы находились в варпе, мчались к моей встрече с этими людьми, и я винил только себя.

— Незнание — это добродетель в моей работе, — произнес я. — Я хочу получить первое впечатление, не испытывая никаких предубеждений. Начать с нуля.

Видера ухмыльнулась.

— Так ли это? — спросила она, доедая свою еду и отодвигая свой поднос. — Тогда я ожидаю, что готовый продукт будет стоить ожидания. Но если тебе захочется восполнить некоторые пробелы, то на этот случай в корабельной библиотеке есть видеокниги. — Она встала. — Подумай о том, чтобы посмотреть некоторые из них. Мы направляемся в опасное место.

* * *

Я сделал это. Я исследовал все, что мог. Я не уверен, насколько это было полезно — многое из того, что я смог найти, оказалось цензурировано или просто повторяло пропаганду, которую мы все видели в обновленных роликах о Крестовом походе. Кровавые Ангелы, великолепные золотисто-красные воины славного видения Императора, предвестники новой эры свершений и прогресса.

Стоило признать, они выглядели соответствующее. Даже при просмотре на крошечных экранах было видно, насколько внушительно они должны выглядеть на поле боя. Багровые доспехи выглядели красноречиво: их трудно скрыть, они богато украшены, это перчатка, брошенная врагам.

Мы не прячемся. Мы на виду. И мы идем за тобой.

Я не мог сосредоточится. Я лежал на своей койке во время номинальных ночных вахт, смотрел на украшенный потолок и слушал скрип палуб. Я молился о сне, но потом вспомнил, что нам больше нельзя молиться. Таблетки не помогали — когда я находился в таком состоянии, единственным решение было сбежать, скрыть и забыть о том, что мне предстояло сделать, а это было единственным, чего я не мог сделать сейчас. Я чувствовал себя словно в ловушке, зажатый злобными гигантами в броне из керамита, а ведь я еще даже не познакомился с ними.

Пока я дремал, то думал об их повелителе. Мне стало интересно, как будут выглядеть крылья и как я смогу не смотреть на них. Я думал о том, как аншеф величайшей войны, развязанной нашим видом, может быть добрым. Я думал о том, как буду держать себя в руках при встрече с ним, не заикаясь и не выставляя себя как посмешище.

Должно быть, у них есть кровяные сосуды и потовые железы. Примархи. Черт возьми, они же должны испражняться. А они испражняются? Они когда-нибудь запинались, оступались, случайно отрыгивали? Это никогда бы не попало в пропагандистские ролики, но все же — они же все еще оставались людьми. Не так ли?

В те несколько часов, когда мне удавалось нормально поспать, я видел его, парящим надо мной в красном тумане, благосклонно улыбающимся мне, пока его светлые волосы развеваются на слабом ветру. Я пытался извиниться, сказать ему, что не знаю, как оказался в таком положении, а он протягивал руку с одним пальцем и останавливал мою болтовню. Он говорил мне, что я одаренная душа, что мне просто не повезло в прошлом. А потом он показывал мне, что он задумал, взял бы меня под свое начало, и снова начал писать, слова лились рекой, и меня настигли слава и удовлетворение.

Я проснулся, раскрасневшийся и липкий, и оказался в одиночестве в тесном трюме. Все это было смешно. Он не какой-то святой, не икона, которую можно лапать и молиться. Он человек. Или что-то похожее на человека. Он был искусным тактиком и стратегом, чьи завоевания заслуживали того, чтобы о них писали. Я оказался здесь, чтобы оказать эту услугу. Я просто не знал, смогу ли это сделать.

Когда мы наконец-то вышли из варпа, это стало не только облегчением, но и поводом для новой тревоги. Я почувствовал, как спадает поле Геллера, и сделал глубокий вдох, словно этот переход каким-то образом сделал воздух на борту более свежим.

Видера позвала меня на главную смотровую площадку, чтобы я смог посмотреть вход во внутреннее ядро системы Баал. Варп-ставни распахнулись, открывая взору высокие арки с толстыми стеклами из армагласса. Я стоял рядом с ней на мраморной палубе и моргал, пока окружающее пространство заполнялось красноватым светом.

Пустота здесь не была полностью черной. Они казалась практически черной, но не совсем, как корка на старой ране, которая скоро зарастет.

Когда мы приблизились к самой планете, я увидел корабли. Сотни. Они плыли рядом с нами, наклоняя и поворачиваясь боком, а затем снова уходили. Некоторые были в цветах Кровавых Ангелов, некоторые в цветах вспомогательных подразделений Имперской армии: корветы, крейсеры, системные челноки, наблюдатели, даже полноценные линкоры, и все они скользили к нависшей сфере у основания колодца. Их огни были словно драгоценными камнями, частично скрытыми рубиновым туманом, они мигали и вспыхивали среди тяжелых бронеплит и сенсорных панелей.

— О Трон, — пробормотал я. — Я никогда не видел так много людей, собранных в одном месте.

— Это прекрасно, — ответила Видера. — Ты не поймешь, насколько они могущественны, пока не увидишь, как собираются их флоты.

Меня воспитывая на рассказах о неизбежности победы людей над ксеносами. Я всегда их принимал с щепоткой горечи, но, видя все это, я начал в это верить. В какой-то момент мы приблизились к настоящему линейному кораблю, с пушкой, установленной на носу, в которую невозможно было поверить — наш маленький корабль мог бы проскользнуть внутрь дула без особых проблем.

— Ты рисуешь их? — спросил я.

— Не совсем по моей части, — ответила Видера. — Морские художники делают на этом деньги, но это уродливые штуки. Даже когда они попадают в руки Девятого, они делают все возможное, чтобы их приукрасить.

Я тоже слышал об этом, а теперь смог убедиться сам. Все корабли Легиона были великолепны, с позолоченными носами и сверкающими башнями. Должно быть, для того, чтобы сделать их такими, потребовались огромные усилия, особенно если учесть, что они практически всегда находились на войне.

— В чем причина? — спросил я.

— Сбор? Совет закончился. Никея. Ты знаешь об этом? Все сильно изменилось. Был избран Воитель. Так что им есть что обсудить, прежде чем они снова отправятся в путь. — Ее глаза оставались прикованными к обзорным экранам, наблюдая за передвижениями пустотных кораблей с нескрываемым восхищением. — Это крупный сбор. Самое идеальное время, чтобы ты присоединился к нам.

Я посмотрел мимо основной массы носителей и крейсеров и сосредоточился на нашей цели. Это был красный мир, яркий полумесяц насыщенного цвета на фоне тьмы бездны. Над ним висели две луны, обе ярко сияли. Над обеими лунами были возведены колоссальные космопорты — разветвленные созвездия из железа и пластали, светящиеся сернисто-желтым светом. Пространство между ними заполняли небольшие корабли, снующие от одной посадочной площадке к другой. Я не мог даже пытаться считать их. Сложность происходящего ошеломила меня. Казалось, что целая планетарная система ожила и теперь бешено вращалась. И это был только один из восемнадцати действующих легионов, каждый из которых, как я предполагал, имел доступ к подобным ресурсам.

— Удивительно, — выдохнул я.

Видера рассмеялась.

— Даже не полный их состав. Я не знаю, собирались ли они, когда-то в полном составе. Только представь себе это.

Я не смог. Это оказалось выше моих сил. Я чувствовал себя очень маленьким.

— Он на одном из этих кораблей? — спросил я.

— Без понятия. Я сомневаюсь. Мы высадимся на Баал Примус. Но центр принятия решений находится на самом Баале. Ты читал инструктаж по гравипогрузке?

— Да, — я даже не подумал об этом.

— Тогда тебе известно, что надо делать. — Что-то привлекло ее внимание. — О «Трон Единства» — посмотри на него. Это «Слеза».

Я проследил за ее вытянутым пальцем и увидел что-то гигантское, пришвартованное в дали, почти над темным горизонтом Баала. Сначала я решил, что это естественный спутник, пока в угрюмом сиянии солнца системы не проступили знаки отличия легиона.

Видера ошибалась — это была настоящая красота. Каким-то образом, вопреки всему, этот примарх создал жемчужину среди боевых кораблей, собор в пустоте. Когда его башни дрейфовали над границей тени планеты, он показался мне чем-то вроде огромного реликвария, ларца для древних и заветных драгоценностей, только неохотно инкрустированного разрушительным оружием и отправленного поливать огнем врагов вида.

— А что думаешь ты? — спросила Видера.

Я не мог отвести от него глаз. Внезапно я пожалел, что у меня нет с собой авторучки.

— Что ко мне возвращается мое воображение, — ответил я.

Глава 3

Потребовалось много времени, чтобы получить разрешение на посадку. Очень много времени. Наш корабль считался мелким, даже не совсем военным, и я догадывался, что нам придется ждать свой очереди, прежде чем мы окажемся на причале. После нескольких часов ожидания даже привлекательность созерцания сверкающих кораблей ослабла, и я вернулся в свою каюту, чтобы проверить состояние моего скромного скарба.

Я ощущал волнение и нервозность. Я и раньше писал о Крестовом походе — некоторые из произведений были сатирическими, пока они не попали в руки цензуре. Мне казалось, что я что-то знаю о нем — о его глупости, его высокомерии. Но это был первый раз, когда я действительно наблюдал за ним вблизи, и теперь я задавался вопросом, все ли я понял правильно. Такое уже случалось.

В любом случае, мой аппетит разгорался. Я хотел оказаться среди них прямо сейчас, начать изучать их, описывать их, думать о том, что буду о них создавать. Когда наконец прозвучал сигнал для посадки в наземные корабли, я практически рысью побежал к лифту. Транспортировочные клетки с грохотом опустились в ангары, где нас ждали несколько десятков человек — в основном военные и слуги легиона. Мне сказали, что Видера спускается на другом корабле, поэтому я поднялся на борт в одиночку. Я занял место между женщиной в какой-то форме Баала и капитаном Имперской армии с густой черной бородой, выбивающейся из-под шлема. Ни один из них не изъявлял желания со мной разговаривать, поэтому я откинулся на спинку сиденья.

Перелет был как всегда неприятным — сильный толчок, когда пустотные двери внизу откинулись, а затем падение в невесомость, сопровождаемое свистом, оно ощущалось так, словно каждая клетка крови в твоем теле перестраивается. Я зажмурил глаза на время перехода через пустоту, а затем снова открыл их, когда мы влетели в верхние слои атмосферы и началась тряска, а ремни натянулись.

Именно тогда я и увидел Баал Примус, когда он пронесся совсем близко от нас. Это длилось недолго, — но я хорошо рассмотрел мрачные соляные равнины, сверкающие белизной и окольцованные низкими грядами обнаженной породы. Я видел поселения, раскинувшиеся на плечах беспорядочного массива, как литоральные порты на фоне неподвижного кристаллического моря, и все это купалось в бледно-розовом сиянии древнего солнца Баала.

Он выглядел удивительно неразвитым, по крайней мере, если сравнивать с гигантскими городами в космосе, которые я видел по пути сюда. Открытое пространство выглядело как пустошь с россыпью зданий по краям. В остальном — ничего. Сколько же людей здесь живет? Должно быть, население совсем мизерное в сравнении с тем, что могли вместить пустотные станции.

Затем вид исчез в ревущем грохоте прохода через атмосферу, за которым вскоре последовал тяжелый хруст приземления. Я сглотнул густую слюну, сжал и разжал кулаки, а затем сделал глубокий вдох. Двери корабля с лязгом открылись, впуская клин красного света. Я впервые вдохнул воздух Баала и ощутил его сухость на языке. Я принял предписанные антирадиационные таблетки, которые, скорее всего, притупляли чувства, но хлынувшие в пассажирский отсек ароматы, были тяжелыми: привкус соли, незнакомой растительности, тягучий запах химикатов. Я видел лососево-розовое небо, дрожащее от жары, и сухую землю под ним.

Мы отстегнули ремни и высадились. Я поковылял к трапу, чувствуя, как ноют мои больные мышцы. Большинство из пассажиров знало куда идти. Я неуверенно огляделся вокруг, гадая, где же Видера. Моя мантия развевалась на горячем ветру, и я почувствовал, как песок попадает мне в глаза.

— Сер Каутенья? — раздался голос у моего плеча.

Я повернулся и увидел женщину, которая смотрела на меня. На ней были цвета легиона — кроваво-красный, отделанный золотом. А на бледном лице выделялись темные глаза. Она была стройной и невысокой, как и большинство баалитов которых я видел. Я, конечно же, знал о старых войнах. Древние шрамы все еще не затянулись.

— Это я, — ответил я.

— Командир Легио-Ауксилии Оликса Эрис. Вас ожидают. Прошу вас, следуйте за мной.

Я так и поступил. Мы прошли мимо рядов персональных машин, пробирались сквозь толпу. Все находились в движении, все были заняты. Вдалеке, где возвышался пустотный порт, спускались и взлетали более крупные корабли, каждый из которых был набит войсками или припасами. Я посмотрел вверх и увидел бледные точки низкоорбитальных боевых крейсеров. Сложность происходящего пугала.

— Как долго это все будет продолжаться? — спросил я Эрис.

— Только две недели, — она не повернула головы, а просто продолжала идти. — Мы работаем с опережением графика.

Я мог себе это представить. Каждое движение вокруг меня было выверенным, скоординированным, огромный и сложный хронометр работал на полную мощность. Мы отошли от посадочных площадок и вошли в лабиринт туннелей, прорытых в хребте, идущем по юго-восточному периметру. Это оказались обработанные машинами помещения, хорошо построенные и просторные. Под высокими потолками парили подвески, освещающие фрески, вделанные в голые каменные стены.

Мы подошли к вырезанному в песчанике богато украшенному дверному проему, обрамленному мозаикой и пахнущему благовониями. Над дверью горели две бронзовые лампы, отбрасывающие теплый свет на плитку. Эрис жестом указала на дверь.

— Не войдешь? — спросил я.

— Мне было поручено доставить вас, — но ее серых губах мелькнула едва заметная улыбка. — Будьте почтительны.

И затем она ушла. Я не знал, что с этим делать. Я всегда оставался почтительным. Разве не так?