Свободный

Нека не могла поверить в услышанное. Наверное, единичный случай и ничего более. Однако истории продолжились. Эдем может и не стал храмом нравственности и порядочности, но даже здесь имелись светлые моменты, на которые требуется лишь взглянуть. Ошибочно было считать, что все хозяева подобны демонам преисподней, как и неверно предположение, что все паладины являются святыми. Мир штука куда более сложная и неоднородная. Любой мир, даже Эдем.

Творение Этия, край постоянной конкуренции и борьбы за место под солнцем. Даже у простых тавернщиков порой имелись чуть ли не кровные враги. Все свободные видели друг в друге конкурентов. Зачастую времена становились настолько неспокойными, что свободные переставали общаться между собой. Эдем погружался на десятки лет в молчание, а великие и не очень аристократы могли поговорить по душам только со своими рабами из-за опасения предательства.

Зачастую эти же рабы становились друзьями и даже советниками. Сам Хранитель Музея являлся учёным и философом. И хозяин считал его за равного, несмотря на отличный социальный статус. Вместе они проводили долгие беседы до самой поздней ночи. В Эдеме никто не хотел подчиняться другим, поэтому рабы становились наставниками в школах, рабы становились доверенными лицами в цехах… И пусть положение невольников находилось на дне, но их роль и ценность оказывалась порой в разы выше даже жизней свободных граждан.

— А порой случалось даже такое… — Хранитель остановился перед статуей мужчины и женщины, которые держались за руки. — Пока одни выплёскивали желчь, другие освобождали своих рабов и затем связывались узы браком. Хотя подобное действительно редкость. Ведь дарование свободы стоит очень дорого. Купить её могут лишь богатые аристократы. И когда аристократ даёт свободу своей наложнице это сразу же становится поводом для колоссального скандала на верхних ложах. В подобные происшествия почти всегда приходится вмешиваться Гильдии. И все такие истории идут рука об руку с бесконечным позором для свободного гражданина Эдема и уж тем более представителя лариосов.

— Ух ты, а вы мне про такое не рассказывали, — Ада хотела, чтобы Хранитель показал Неке другую сторону Эдема, но в результате удивлялась теперь сама. — А кто эти люди, которых так точно запечатлел скульптор?

— Не помню, а имена почему-то стёрты, — неестественно пожал плечами Хранитель и отвёл взгляд. — А вот и чай! Давайте передохнём. Ходить по этим просторным залам довольно утомительно. Кстати, вы знали, что у нас в музее есть помещения, которые пешком даже за день не пройти!

— Ого. Это же какая площадь покрывается? Ваш музей что ли больше Сароса?

— О, нет. Просто то помещение является лабиринтом, к тому же там можно ходить как верх, так и вниз. А ещё архитектор поигрался с пространственной магией. Так что площадь определенно точно меньше Сароса, вернее сказать площадь верхней грани, если же посчитать все ярусы вместе, то цифры могут вас сильно удивить. Но, к слову, и сам Сарос не такой уж и маленький. Вы его тоже с одного края до другого вероятно за день не пройдёте. Особенно учитывая густоту застройки и толкучку на центральных улицах.

Тем временем горгульи поднесли столик, стулья, чай и сладости, которые купил Хранитель на пожертвования от единственной посетительницы. Господин Бальмуар сюда уже почти не заходит, в своё время он уже успел облазить здесь каждый угол. Теперь вместо него этим же занимается Ада, оставляя монетки, которые зритель выбрасывает в знак признания. Небольшие и скромные суммы, на которые помощники Хранителя покупают смертную еду. Он бы и сам выходил, да только последний завет хозяина нарушать нельзя. Так что этим занимаются всё те же горгульи.

Обречён был бы музей на вечное забвение, в тени похоти и разврата, но повезло господину Бальмуару наткнуться на самый настоящий дар Этия у границы миров. Ведь иначе происходящее Хранитель объяснить просто не мог.

Глава 12

— Можешь меня не ждать, — произнёс аристократ и ступил на берег.

Побелевший от страха лодочник поспешил сразу же отчалить. Серый туман над водой уже начал собираться в кучу. А все знали, что бывает с бедолагами попавшим в эту аномалию. Несчастный старичок уже успел сто раз пожалеть, что поддался блестящему золотом соблазну. Это путешествие никаких денег не стоило. Лодочник даже постарел лет на десять, подобный стресс опасен для жизни, особенно для жизни стариков вроде него.

Но старик доберётся домой в целости и сохранности. В пабе ему ещё нальют ни одну кружку, чтобы лодочник рассказал свою байку, в которую никто не поверит.

Лансемалион Бальмуар же отправился вперёд, вглубь безжизненного острова, окруженного ветрами Этия. Этого места не было на картах, более того эти земли находились на самом краю Эдема. За границу же мира заходить чрезвычайно опасно из-за аномалии Этия, которая доставляет попаданцев со всех миров в Эдем и жестоко убивает всех попытавшихся сбежать. Впрочем, как оказывается не всех. Да и как всем известно известно, аномалии динамичны и меняют своё расположение.

Эдем существует с первых времён. С самых первых, когда, как многие любят говорить, из ничего Творцы начали создавать планеты и звёзды, галактики и, по всей видимости, смертных. Но это не точно. Ведь даже в Эдеме сохранилась далеко не вся история, а многие источники вызывают вполне обоснованный скепсис.

Но так или иначе Эдем был всегда, всегда в нём было рабство и всегда были те, кто прозвал себя свободными. Непредсказуемые вспышки восстаний, загадочные проявления ветров Этия и растущее неспокойствие предшествовало большой буре. Рабы без координации в разных частях Эдема вдруг начинали делать одно и тоже. Звучали призывы и гремели локальные восстания.

Рабовладельцы ничего не могли сделать. Бессильны оказывались епископы. Не могла остановить неизбежное и Гильдия. Им оставалось лишь минимизировать последствия, ведь каждый раз всё происходило по заранее известному сценарию. И вот виток очередного цикла достиг своего апогея. Скоро явится Свободный, тот кто разрушает оковы. Его появлению всегда предшествуют аномальные восстания рабов.

Никто не знает его имени, никто не видел его лица, никто не знает каким образом он подчинил себе ветра Этия. Кто-то называет его Творцом, противоположностью Этия. Кто-то называет его первым рабом и первым освобождённым. Кто-то вообще считает, что Свободный — собирательный образ и ничего более. Некоторые умники и вовсе строят теории о том, что Свободный это и есть Этий, мир которого испоганили смертные своими пороками. Но такие долго не живут, ведь подобная теория является прямым и жестоким оскорблением Этия, подобное часто карается смертью.

Ланс тоже знал немногим больше. Но сейчас аристократа волновало нечто другое. Появление Разрушителя Оков становится закономерным итогом всех событий, как и то, чем закончится его вторжение. Эдем существует с первых времён, борьба со Свободными тоже, а стены Эдема ни разу не брали в осаду. Всё это вроде как правда, так что какой-то паники не было и не будет. Свободные опять проиграют.

Однако появление его не стоит недооценивать. Ведь сила, с которой явится Враг, может быть абсолютно разной. Она непредсказуема ровно также, как и щедрость ветров Этия. Всё может обернуться лишь стычкой на границе, а быть может умрёт половина армии и Враг пройдёт за Черту вглубь Эдема.

Хотя в этот раз вероятнее всего будет именно стычка. Не так давно Свободный уже появлялся. Вряд ли он успел накопить большие силы. И всё же появление Врага является уникальной возможностью, которой Лансемалион Бальмуар обязан воспользоваться. Для этого он и приплыл на этот позабытый остров, чтобы как можно скорее подготовиться к извлечению выгоды из будущих событий.

Вот уже в поле зрения появилась знакомая пещера. Ужас и страх царили вокруг, смерть ждала простых смертных ещё до появления острова на горизонте. Лишь единицы знали, как сюда попасть, все остальные терялись и погибали в сером тумане.

— Ох, как же я не люблю это место, — у аристократа аж скулы свело, после входа в пещеру.

— Дорогой Граниир… — прошептал обманчиво нежный голос в пещере. — Как же давно… Как же давно я не была в тебе, а ты во мне.

И сразу же тени со всей пещеры рванули прямо к Лансу. Колоссальной силы воля обрушилась на сознание аристократа, стараясь сломить и уничтожить его. Бессовестно были обнажены самые болезные воспоминания ещё не успевших зажить ран. Самая злобная тварь нанесла беспощадный удар по больному месту, чтобы проникнуть внутрь чужого разума. Но ничего этим она не добилась.

— Ха, ну хоть что-то ты можешь!

И тьма отступила также неожиданно, как и сгустилась. Слабый свет источали тусклые кристаллы на потолке пещеры. А в центре сидела сама Алгиренда Тхалнутан. Порождение тьмы, чей смертный срок измерялся десятками веков, а может и тысячелетиями. Эта бесчувственная тварь учила Граниира Торвандори истинному контролю над собственным разумом.

— Как же скверно твоё положение, что ты решил заявиться сюда… — прошептали тени, медленно материализуясь в физическую оболочку.

Древнее существо принимало облик создания Миоса, тёмная демоница смесь капающей комьями тьмы с прекрасной девушкой. Лица у Алгиренды не было, кожа бледна, руки заканчиваются чёрными когтями, а ноги напоминают копыта. Хотя это лишь один из её обликов. Как же выглядела эта представительница народа Миоса в первые свои годы никто не знает.

Ланс знал свою наставницу не так уж и долго, какие-то считанные века. А менять своё смертное тело Алгиренда научилась, наверное, ещё до рождения отца Граниира Торвандори. Хотя какая разница? Внешние оболочки смертных подобного уровня не волнуют. Ланс тоже знал и мог провести ритуалы по избавлению себя от плоти, но у такого поступка есть и весьма отрицательные стороны. Да и в обратное состояние просто так вернуться уже не получится.

— Я чувствую в тебе боль, я вижу твою слабость. Что случилось? — прямо спросила Алгиренда.

— Зелгиос мёртв. Адрион решил стать главой семьи.

— Вот как… — только и произнесла наставница, после чего ненадолго замолчала.

Да, Ланс считал это существо той ещё тварью, даже часто так её и называл. Характер у Алгиренды был, мягко говоря, не сахар. Её жестокие и беспощадные тренировки выбили всю слабость из двух наследников Торвандори. Путь к силе требовал много жертв.

Но никогда Ланс не обижался на свою наставницу. Так было необходимо. Лишь благодаря этой тёмной твари аристократ теперь полностью контролировал свой разум. Никто не мог внедриться в его сознание, а чувства всегда находились в истинном контроле. Правда и свой отпечаток тренировки нанесли. Помниться Ланс десять лет не улыбался после одного из уроков. Да и сейчас особо эмоциональным аристократа не назовёшь. Лишь сдержанность и хладнокровность. Такой подход также позволил сделать шаг вперёд и в качестве мага молний. Ведь молнии тоже не любят эмоций. Один лишний удар сердца, когда разряд проходит по телу и ты труп.

— Неприятно, — продолжила говорить Алгиренда, комментируя предательство другого ученика. — Но я рада, что ты не забыл наших тренировок. Даже такое эмоциональное потрясение не позволило мне проникнуть в твой разум. Ты стал ещё сильнее с прошлой нашей встречи.

— Но есть проблема…

— Да, я вижу… Поцелуй Харии. Яд всё ещё в твоём теле. Разум твой силён, но оба тела продолжают борьбу. Постепенно влияние отравы спадёт на нет. Ты это знаешь. Знаешь, но пришёл ко мне, потому что не хочешь ждать. Видишь, мне совершенно не нужно лезть в твой разум, чтобы всё понять.

— Всё верно. Мне нужно противоядие.

— Хорошо, а взамен ты мне отдашь… — Алгиренда сделала паузу, даже голову приподняла к верху, якобы она задумалась. — О, точно! То, что ты ценишь больше всего!

— Нет.

— Ну тогда проваливай. Будет ещё спорить со мной.

— Я никуда не уйду.

— Ничего себе, — наигранно возмутилась демоница. — И когда это младший братик успел отрастить зубки? Спорить ещё со мной будешь?

— Противоядие мне принесла, сейчас же.

— Эх, кого же я воспитала… монстра.

— Серьёзно? Это ты мне будешь говорить?

— А кто тебе ещё это скажет? Ты же теперь брошенная всеми сиротка.

— Стервозная сука, какой же у тебя дерьмовый характер. Ты всегда была просто невыносимой, поэтому здесь и сидишь!

— Ох, — Алгиренда театрально прикрыла лицо, после чего грудь её пробил материализовавшийся в воздухе клинок. — Ты ранил меня прямо в моё хрупкое сердце! А, стоп, у меня же его нет. Буквально нет. Круто не бояться удара в сердце, не правда ли?

— Дай мне противоядие.

— Хватит попрошайничать. Я тебя этому не учила.

— Я вот поражаюсь, насколько же тебе трудно просто взять и помочь.

— Зачем мне помогать просто так?

— Для тебя вероятно подобное станет истинным откровением, но порой можно помогать… бескорыстно.

— Это даже на словах звучит тупо, — Алгиренда ещё раз вздохнула, после чего наполнила голос наигранным сожалением. — Видимо яд поразил твой слабый человеческий мозг, и ты одебилел. Какая незавидная участь.

— Ну ты и гадина… Вот никогда с тобой по-человечески нельзя…

— Так я и не человек.

— Я разнесу твой остров.

— Попробуй, — тёмная демоница пожала плечами, после чего в руках у неё появился красный фрукт. — Будешь яблочко? На, покушай. Может успокоишься…

— Не кидайся в меня яблоками!

Как уже можно было понять у Лансемалиона Бальмуара сложились весьма особые отношения с Алгирендой Тхалнутан. Однако аристократ пришёл сюда полностью уверенный в том, что получит помощь. Но сначала нужно потерпеть и пообщаться с успевший накопить кучу желчи наставницей. Всё же на этом острове наверняка очень одиноко.

В конце концов Ланс точно получит желаемое. Да, придётся дать что-то взамен, найти компромисс. Ведь противоядие от поцелуя Харии вещь довольно редкая и ценная, как, собственно, и сам яд. Но это «что-то» будет чем-то более простым и приземлённым нежели «отдай то, что ценишь больше всего».

Глава 13

— Приезжайте ещё, господин Бальмуар! — ехидно проскрежетал утопленник, пока его клиент выбирался из лодки, изготовленной из костей разумных смертных.

В ответ Ланс показал вовсе недвусмысленный жест и добавил несколько недостойных аристократа слов. Тяжело далась эта поездочка, но всё же противоядие получить удалось. Пусть и пришлось поучаствовать в долгом… нет, это был не спор, даже перепалкой назвать подобное сложно. Просто обмен порциями желчи. Алгиренде это всегда очень нравилось, выводить собеседника из себя всеми доступными способами. В конце тёмная демоница заметно повеселела, расслабилась за счёт своего ученика, настроение которого наоборот ухудшилось. Все жизненные соки гадина высосала.

— Это кто вас привёз? Зомби в лодке из костей? Вы ещё из тумана выплыли? — удивился матрос в порту, да что уж там, он в шоке даже ящик из рук выронил.

— Дай сюда накладную! — аристократ буквально вырвал бумагу, торчащую из его кармана, на которой виднелась печать.

— Эй! Это не ваше…

— Закрой рот!

Ланс ознакомился с бумагой изучил даты, после чего пришёл к выводу, что отсутствовал он неприлично много времени. А ещё нужно до Сароса добраться…

— Как грубо и некультурно… — наконец-то осмелился что-то сказать матрос, который всё это время боялся даже шелохнуться: что уж говорить, он даже все бранные словечки позабыл. — Может вернёте, это не ваше…

— Да, прощу прощения, — потупился аристократ, после чего пробурчал ещё несколько слов: — Последние дни у меня не задались.

Вот так всегда, эта стервозная тварь выводит всех своих собеседников из равновесия. Всю оставшуюся поездку до Сароса аристократ прибывал в гробовом молчании. Ни на кого он больше не сорвался и даже немного успокоился. Но от одной мысли об Алгиенде Ланса начинало трясти. А потом вспоминалась цена, которую ещё нужно уплатить за противоядие…

— Мы приехали. Всё в порядке? — спросил кучера, замечая что у его пассажира глаз дёргается.

— В абсолютном! Спасибо за поездку! Храни вас Этий!

— Ага. Можно так громко и не говорить. Бывайте.

Ланс опять покорил себя, попробовал взять себя в руки ещё раз. Вроде получилось. Нужно просто не думать об раздражителе. Просто не думать. Плыть подобное реке, не зацикливаться на одном месте, размеренно огибать все мирские проблемы.

Тем временем аристократ уже поднялся к себе домой. Там его ждёт послушная рабыня, которую подарил сам Этий за все эти испытания. Не лишним будет сходить в «Золотой окунь» и пообщаться с Вульфом. На крайний случай всегда можно уйти с головой в работу. Раз реагент, два реагент, немножко того, немножко сего, слегка нагреть или охладить, получится заготовка, потом ещё одна, и ещё одна, и ещё одна, и ещё одна… Монотонная работа успокаивает.

— Господин Бальмуар! Вы наконец-то вернулись! — в прихожую тут же выбежала лучезарно улыбающаяся Ада. — А мы как раз ужин скоро приготовим.

— Отлично, как раз успею принять ванну.

— Вам помочь?

— Нет, не нужно.

Иногда Ланс мылся не один, а вместе со своей рыжеволосой рабыней. Однако ванна для этого была всё же маловата. Там и одному человеку приходится ноги поджимать, а двум… Удовольствие не из лучших, так что чаще Ада находилась снаружи и мыла своего хозяина. Но не в этот раз.

Всё же ещё аристократ собирался немного разрядиться, а этого процесса его рабам лучше не видеть. Резким проявлением воли открылось маленькое окошко, холодный воздух мощным потоком ударил внутрь, вместе с этим за считанные секунды сконденсированная влага наполнила ванну, после чего на улицу повалил пар.

Кроме того, аристократ сконцентрировался своей тени в Кихарисе и начал источать огромную силу. Колоссальное возмущение в энергетических потоках почувствовали многие смертные и не только. Опасность ощущали все, кто находился слишком близко. Никто не видел проявления этой воли, но все понимали — что-то происходит, правда объяснить своё предчувствие не могли. Хотя для двух рабынь происшествие прошло и вовсе незамеченным.

Затем вода в ванне окрасилась в алый цвет. Поцелуй Харии поражал физическое и ментальное тело полностью. Из-за этого значительная часть сил уходила на борьбу за жизнь. Главная проблема этой отравы заключалась в том, что она фактически не выводилась из организма и могла причинять вред даже веками. Полное излечение, даже с антидотом, всё равно подразумевает полную замену органов. Поэтому приходилось перестраивать своё тело, заменять одну частичку за другой, что сопровождалось весьма кровавым зрелищем.

Но так или иначе Ланс почувствовал себя ещё лучше. Яд действительно отступал, силы возвращались. Это радовало. Правда процесс очистки займёт длительное время. А времени, к сожалению, не так уж и много.

Вскоре аристократ высушил себя, очистил комнату магией, накинул халат и направился ужинать. Быть может магам его уровня и не нужна пища, ведь те крохи энергии, что дают калории, становятся действительно незначительными на фоне получаемой силы с помощью хара. Однако вкусовые рецепторы никуда не делись. Всегда приятно покушать тёплой и вкусной пищи. Многие маги так и вовсе по привычке продолжают есть по три раза в день. Да и в рестораны ходят, но не для утоления голода, а с целью получения эстетического удовольствия.

— Приятного аппетита! — к приходу аристократа уже всё было подготовлено.

— И вам.

Отдельно Ланс заметил, что его вторая рабыня теперь ест за столом. Обычно она утаскивала еду за кресло. Однако в данный момент Нека сидела за столом, держа в руке не ложку, а острую вилку. Также аристократ подметил, что нож находится на своей подставке, а не спрятан в глубинах полок. Кроме того, хвостатая рабыня перестала шарахаться и дрожать при виде своего хозяина. Правда во взгляде всё равно читался страх и чувство опасности не покидало девушку. Но хоть так, чем никак.

— Что нового произошло за время моего отсутствия? — поинтересовался Ланс у своих рабынь, хотя обращался скорее к той, которая могла говорить. — Я немного задержался. Как там ситуация с боями на арене?

— Разбирательство было закончено и Дхинарел Нар’Авид из Дкал’Алинтар вернулся к частичному исполнению своих обязанностей. Арена снова работает, и я провела там пару боёв. Правда говорят, что скоро её снова почему-то закроют. Также я открыла ту самую полку и нашла там инструкции. Ничего лишнего не трогала.

— Отлично, молодец.

В коробках находились инструкции на случай длительного отсутствия аристократа. Или даже на случай, если он не вернётся. Коробки открывались по очереди, где давались пояснения дальнейших действий. Ада дошла только до первой коробки, где находилась грамота с магической печатью о том, что рабыне разрешается действовать от имени хозяина в указанных пределах.

— А что в последней коробке, хозяин? — ожидаемо спросила Ада, которая дурой никогда не была.

— Неважно, — Ланс же ничего не собирался объяснять и не желал сейчас развивать эту тему.

— А куда вы ходили, хозяин?