Сплав закона

«Я только гляну, к чему эта банда причастна, – сказал себе Ваксиллиум. – Чтобы быть в курсе текущих событий».

Что плохого в осведомленности? К тому же будет легче поддерживать светские беседы.

Ваксиллиум забрал стопку и снова сел за стол. Без труда нашел в свежей газете рассказ об ограблениях. В других газетах содержалось даже больше сведений. Ваксиллиум намекнул Лимми на умыкателей, и она раздобыла несколько выпусков, предназначенных специально для тех, кто коллекционировал все недавние происшествия с их участием. Эти газеты перепечатывали статьи недельной или даже многомесячной давности с указанием даты первой публикации историй. Подобные газеты, как понял Ваксиллиум, были популярны, поскольку их оказалось целых три, да еще от разных издателей. Похоже, очень многие хотели быть в курсе событий, которые пропустили.

Судя по датам перепечатанных статей, первое ограбление случилось гораздо раньше, чем предполагал Ваксиллиум. Семь месяцев назад, незадолго до того, как он вернулся в Элендель. Временной промежуток между первым и вторым исчезновением железнодорожного груза составлял четыре месяца. Термин «умыкатели» появился только после второго нападения.

Все ограбления оказались похожи, не считая последнего, в театре. Поезд останавливался из-за преграды на рельсах – первоначально ею было упавшее дерево. Позже из тумана появлялся вагон-призрак, который двигался навстречу. Поездная бригада в панике тормозила состав, но фантом исчезал.

Движение возобновляли, но, когда поезд достигал пункта назначения, один из вагонов оказывался лишенным всего груза. Люди приписывали всевозможные мистические силы грабителям, которые будто бы без особого труда умели проходить сквозь стены и запертые грузовые вагоны.

«Интересно, что за товары они украли?» – подумал Ваксиллиум, хмурясь.

В отчетах о первой краже ничего об этом не говорилось, хотя и упоминалось, что груз принадлежал Августину Текиэлю.

Текиэль – один из богатейших Домов в городе, располагался во Втором октанте, хотя новый небоскреб строился в финансовом квартале Четвертого октанта. Ваксиллиум снова перечитал статьи, потом просмотрел газеты, выискивая в них любые упоминания о первом ограблении до того, как произошло второе.

«А это еще что?» – подумал он, придвигая к себе газету, в которой было перепечатано письмо, написанное Августином Текиэлем специально для прессы несколько месяцев назад.

Письмо обвиняло констеблей Эленделя в неудачной попытке вернуть товары Текиэля. Газета с радостью его напечатала, даже вынесла в заголовок: «ТЕКИЭЛЬ ОБВИНЯЕТ КОНСТЕБЛЕЙ В НЕКОМПЕТЕНТНОСТИ».

Три месяца! Текиэлю понадобилось целых три месяца, чтобы как-то отреагировать на происшедшее. Ваксиллиум отложил газеты со сборными статьями и начал искать в более свежих выпусках другие упоминания. Недостатка в них не оказалось: ограбления были драматичными и загадочными. Что еще нужно, чтобы газеты шли нарасхват?

Во второй и третий раз украли партии стали. Странно и непрактично. Неудобно для транспортировки и куда менее выгодно, чем пожитки пассажиров. Четвертое ограбление привлекло внимание Уэйна: продуктовые консервы из поезда, который направлялся в северное Дикоземье. Во время пятого ограбления впервые были затронуты пассажиры. Шестое и седьмое прошли по той же схеме, причем седьмое оказалось единственным, когда умыкатели забрали двух заложниц вместо одной.

Все три последних ограбления включали кражи как из товарных вагонов, так и из пассажирских. Металл в двух случаях, провиант в одном случае – по крайней мере, так сообщали газеты. С каждым разом детали становились все интереснее, поскольку грузовые вагоны были лучше защищены. Более замысловатые замки, охранники по соседству. Ограбления происходили с невероятной скоростью, учитывая вес грузов, которые забирали умыкатели.

«Может, они использовали скоростной пузырь, какой делает Уэйн?» – подумал Ваксиллиум.

Нет. Когда пузырь уже сформирован, из него невозможно выйти. Войти, соответственно, тоже. Да и слишком мал он для подобного грабежа. По крайней мере, так представлялось Ваксиллиуму.

Он продолжил чтение. В газетах было множество статей с теориями, цитатами и рассказами очевидцев. Многие, подобно Ваксиллиуму, выдвигали предположение о скоростном пузыре, но в передовицах их рвали в клочья. Для перемещения награбленного требовалось слишком много живой силы, а столько народу попросту не поместилось бы в скоростном пузыре. Находились и такие, кто склонялся к версии, что тяжести из вагонов выносил увеличивший собственную силу ферухимик.

Но куда? И зачем? И как грабители справлялись с замками и охранниками? Ваксиллиум вырезал статьи, которые счел интересными. Лишь в нескольких нашлись сведения, на которые можно было опираться.

Тихий стук в дверь застал его в процессе раскладывания статей на письменном столе. Ваксиллиум поднял голову и увидел в дверном проеме Тиллома, в руках которого был поднос с чаем, а на сгибе локтя висела корзинка.

– Чаю, милорд?

– С удовольствием.

Тиллом установил рядом с письменным столом маленький раскладной столик, достал чашку и безупречно белую салфетку.

– Какой предпочитаете?

Тиллом мог изготовить десятки разновидностей чая из простейших базовых ингредиентов.

– Любой.

– Милорд. Чай обладает большой важностью. Он ни в коем случае не должен быть «любым». Все зависит от обстоятельств. Скажите, вы намерены вскоре лечь спать?

Ваксиллиум бросил взгляд на россыпь вырезок:

– Безусловно, нет.

– Отлично. Вы бы хотели поддержать ясность мыслей?

– Было бы славно.

– Сладкий или нет?

– Нет.

– Мятный или пряный?

– Мятный.

– Крепкий или слабый?

– Э-э… крепкий.

– Великолепно. – Тиллом достал из корзины несколько баночек и серебряные ложечки и начал смешивать в чашке порошки и травы. – Милорд выглядит очень сосредоточенным.

Ваксиллиум постучал пальцами по столу:

– Милорд раздражен. Из газет невозможно узнать ничего толкового. Я должен выяснить, что было в первой партии.

– Первой партии, милорд?

– В первом вагоне, который обокрали воры.

– Мисс Граймс отметила бы, что вы как будто возвращаетесь к старым привычкам, милорд.

– К счастью, мисс Граймс здесь нет. Кроме того, лорд Хармс и его дочь выглядели потрясенными из-за того, что я не знал об ограблениях. Я должен быть в курсе событий в городе.

– Превосходное оправдание, милорд.

– Благодарю. – Ваксиллиум принял чашку, поданную дворецким. – Я почти убедил самого себя. – Он сделал глоток. – Крылья Охранителя! Это вкусно.

– Спасибо, милорд. – Тиллом достал салфетку, резко встряхнул, потом сложил пополам и поместил на подлокотник кресла Ваксиллиума. – Насколько я знаю, в первый раз украли партию шерсти. Слышал, как в начале недели об этом говорили в лавке мясника.

– Шерсть? Это бессмысленно.

– Ни одно из этих преступлений не имеет большого смысла, милорд.

– Да, – согласился Ваксиллиум. – К несчастью, таковы самые интересные преступления. – Он глотнул еще чая. От сильного мятного запаха, похоже, прочистился не только нос, но и мозги. – Мне нужна бумага.

– Что…

– Большой лист, – уточнил Ваксиллиум. – Самый большой из всех, какие сможешь найти.

– Я посмотрю, что можно сделать, милорд.

На лице дворецкого промелькнуло едва заметное выражение неудовольствия, однако Тиллом не посмел обсуждать приказ.

Сколько времени прошло с того момента, как Ваксиллиум начал свое исследование? Он посмотрел на часы и удивился. Была уже глубокая ночь.

Похоже, ушел в работу с головой и не уснет, пока не разберется. Ваксиллиум встал и начал ходить из угла в угол, держа перед собой чашку с чаем. К окну не приближался: источник света за спиной превращал его в отличную мишень для снайпера снаружи. Не то чтобы Ваксиллиум всерьез считал, что таковой найдется, но… в любом случае так было удобнее работать.

«Шерсть», – думал он.

Подойдя к столу, Ваксиллиум открыл гроссбух, изучая цифры. И так сосредоточился, что опять утратил ощущение времени. Вошедший Тиллом едва не заставил его вздрогнуть.

– Это подойдет, милорд? – спросил дворецкий, занося мольберт, к которому был прикреплен большой блок рисовальной бумаги. – Старый лорд Ладриан держал это для вашей сестры. Она ведь любила рисовать.

Ваксиллиум посмотрел на мольберт и почувствовал, как сжалось сердце. Он целую вечность не думал про Тельсин. Они слишком редко виделись и были слишком далеки друг от друга. Не преднамеренно: так уж вышло, что Ваксиллиум и предыдущий лорд Ладриан часто находились не в ладах. Нет, дистанция между ним и сестрой возникла во многом из-за лени. За двадцать лет вдали друг от друга Ваксиллиум привык жить, не зная, как дела у Тельсин.

А потом она умерла, погибла во время того же несчастного случая, что и дядя. Ваксиллиум хотел бы испытать более сильные чувства. От подобного известия должно было сделаться гораздо тяжелее на душе. Однако к тому моменту Тельсин уже стала для него чужой.

– Милорд? – переспросил Тиллом.

– В самый раз. – Ваксиллиум поднялся и взял карандаш. – Спасибо. Я беспокоился, что придется повесить лист на стену.

– Повесить?

– Да. Раньше я для этого использовал кусочки смолы.

От подобной идеи Тиллому явно сделалось очень неуютно. Не обращая на него внимания, Ваксиллиум подошел к мольберту и начал писать.

– Хорошая бумага.

– Рад слышать, милорд, – с неуверенностью в голосе отозвался Тиллом.

В левом верхнем углу Ваксиллиум нарисовал маленький поезд, а впереди – рельсы. Ниже поставил дату.

– Первое ограбление. Четырнадцатое винуарча. Цель: шерсть. Предположительно.

Он добавил новые поезда, рельсы, даты и детали, продвигаясь ниже по листу.

Уэйн всегда насмехался, когда он вот так зарисовывал преступления, чтобы лучше над ними поразмыслить. Но это работало, хотя частенько приходилось мириться с шалостями Уэйна, который дорисовывал маленьких схематичных человечков или туманных призраков, портя в целом аккуратные и упорядоченные наброски и заметки.

– Второе ограбление случилось гораздо позже, – продолжал Ваксиллиум. – Металлы. По первому случаю лорд Текиэль не поднял никакого шума, пока не прошли месяцы. – Он постучал по бумаге, потом вычеркнул слово «шерсть». – Текиэль не терял никакой шерсти. Это произошло в начале лета, когда цены на шерсть были слишком низкими, чтобы окупить затраты на перевозку. Насколько я помню, в винуарче вышла из строя восемнадцатая железнодорожная линия, и поезда подорожали. Нужно иметь хлебный мякиш вместо мозгов, чтобы заплатить сверху за поставку несезонного товара.

– Значит… – начал Тиллом.

– Секундочку, – остановил его Ваксиллиум.

Он подошел к шкафу рядом со столом и вытащил несколько бухгалтерских книг. Где-то тут у дяди были путевые листы…

Да. Старый лорд Ладриан очень внимательно следил за тем, что продавали конкурирующие дома. Ваксиллиум проверил список в поисках странностей. На это ушло некоторое время, но в конце концов у него появилась теория.

– Алюминий, – сказал Ваксиллиум. – Текиэль, скорее всего, перевозил алюминий, но уклонился от налогов и задекларировал его как что-то другое. Указанные здесь объемы алюминия, которые он перевозил в последние два года, куда меньше, чем в предыдущие годы. Однако его плавильные печи продолжают работать. Готов поставить свой лучший пистолет на то, что Августин Текиэль – с помощью кого-то из работников железной дороги – устроил милую выгодную контрабандную операцию. Потому-то изначально и не стал подымать большой шум из-за кражи. Не хотел привлекать внимание.

Ваксиллиум подошел к мольберту и сделал несколько пометок на листе. Поднес чашку к губам, кивнул самому себе.

– Это также объясняет довольно длительный промежуток между первым и вторым ограблениями. Бандиты нашли применение тому алюминию. Скорее всего, часть продали на черном рынке, чтобы добыть средства для новых операций, а из остатка изготовили алюминиевые пули. Только зачем им могли понадобиться алюминиевые пули?

– Чтобы убивать алломантов? – предположил Тиллом, который прибирался в комнате, пока Ваксиллиум просматривал бухгалтерские книги.

– Да. – Ваксиллиум нарисовал над первыми тремя ограблениями лица тех, кого взяли в заложницы.

– Милорд? – Тиллом приблизился. – Вы думаете, пленницы – алломантки?

– Имена были оглашены. Все четыре женщины из богатых семей, но ни одна из них в открытую не призналась, что обладает алломантическими силами.

Тиллом промолчал. Это ничего не значило. Многие алломанты из сливок общества хранили свой дар в секрете. Возникало множество ситуаций, когда это могло оказаться полезным. К примеру, если ты поджигатель или гасильщик, способный влиять на человеческие эмоции, куда лучше, чтобы об этом никто не догадывался.

В других случаях алломантию, напротив, выставляли напоказ. Недавний кандидат на пост представителя садоводов в Сенате во время избирательной кампании сделал ставку исключительно на то, что является меднооблачником и потому на него невозможно воздействовать с помощью цинка или латуни. Победил, разбив всех конкурентов наголову. Людям не нравится думать, что кто-то может тайком управлять их избранником, дергая за ниточки.

Ваксиллиум начал записывать свои размышления на полях листа. Мотивы, возможные способы столь быстрого опустошения грузовых вагонов, сходства и различия между ограблениями. Поколебавшись, дорисовал в верхней части нескольких схематичных бандитов в небрежном стиле Уэйна. Хоть это и походило на безумие, с ними он чувствовал себя лучше.

– Готов поспорить, все пленницы – тайные алломантки, – подытожил Ваксиллиум. – У грабителей были алюминиевые пули, чтобы справиться со стрелками, хватателями и громилами. И если бы мы сумели поймать кого-то из воров, готов поставить хорошие деньги на то, что у них в шляпах обнаружатся подкладки из алюминиевой фольги, чтобы защитить эмоции от алломантического отталкивания или притяжения.

Это также не было чем-то из ряда вон выходящим в среде городской элиты, хотя простые люди не могли себе позволить подобную роскошь.

Ограбления совершались не ради денег – они совершались ради пленниц. Потому-то за них не потребовали никакого выкупа, и потому не нашли их трупы. С помощью ограблений маскировались истинные мотивы, по которым похищали этих женщин. Жертвы выбирались отнюдь не спонтанно. Умыкателям нужны алломанты. И алломантические металлы. Пока что украли чистую сталь, пьютер, железо, цинк, латунь, олово и даже немного темпосплава.

– Это опасно, – прошептал Ваксиллиум. – Очень опасно.

– Милорд… – подал голос Тиллом. – Разве вы не собирались просмотреть бухгалтерские книги нашего Дома?

– Да, – отрешенно проговорил Ваксиллиум.

– И соглашения по аренде новых контор в Железном Шипе?

– Я еще доберусь до этого сегодня.

– Милорд. Когда?

Ваксиллиум помедлил, потом проверил карманные часы. Снова удивился, когда увидел, сколько времени прошло.

– Милорд, я вам когда-нибудь рассказывал об увлечении вашего дяди лошадиными бегами?

– Дядя Эдварн был игроком?

– Им самым. Это превратилось в серьезную проблему для Дома вскоре после того, как он стал великим лордом. Лорд Ладриан проводил у скаковых кругов почти все свое время.

– Неудивительно, что мы нищие.