Игры демиургов или... попаданцы в стиле стимпанк

КОННИЦА

Толпа подавит вздох глубокий, И оборвется женский плач, Когда, надув свирепо щеки, Поход сыграет штаб-трубач. Легко вонзятся в небо пики. Чуть заскрежещут стремена. И кто-то двинет жестом диким Твои, Россия, племена. И воздух станет пьян и болен, Глотая жадно шум знамен, И гром московских колоколен, И храп коней, и сабель звон. И день весенний будет страшен, И больно будет пыль вдыхать... И долго вслед с кремлевских башен Им будут шапками махать. Но вот леса, поля и села. Довольный рев мужицких толп. Свистя, сверкнул палаш тяжелый, И рухнул пограничный столб. Земля дрожит. Клубятся тучи. Поет сигнал. Плывут полки. И польский ветер треплет круче Малиновые башлыки. А из России самолеты Орлиный клекот завели. Как птицы, щурятся пилоты, Впиваясь пальцами в рули. Надменный лях коня седлает, Спешит навстречу гордый лях. Но поздно. Лишь собаки лают В сожженных мертвых деревнях. Греми, суворовская слава! Глухая жалость, замолчи... Несет привычная Варшава На черном бархате ключи. И ночь пришла в огне и плаче. Ожесточенные бойцы, Смеясь, насилуют полячек, Громят костелы и дворцы. А бледным утром – в стремя снова. Уж конь напоен, сыт и чист. И снова нежно и сурово Зовет в далекий путь горнист. И долго будет Польша в страхе, И долго будет петь труба, – Но вот уже в крови и прахе Лежат немецкие хлеба. Не в первый раз пылают храмы Угрюмой, сумрачной земли, Не в первый раз Берлин упрямый Чеканит русские рубли. На пустырях растет крапива Из человеческих костей. И варвары баварским пивом Усталых поят лошадей. И пусть покой солдатам снится – Рожок звенит: на бой, на бой!.. И на французские границы Полки уводит за собой. Опять, опять взлетают шашки, Труба рокочет по рядам, И скачут красные фуражки По разоренным городам. Вольнолюбивые крестьяне Еще стреляли в спину с крыш, Когда в предутреннем тумане Перед разъездом встал Париж. Когда ж туман поднялся выше, Сквозь шорох шин и вой гудков Париж встревоженно услышал Однообразный цок подков. Ревут моторы в небе ярком. В пустых кварталах стынет суп. И вот под Триумфальной аркой Раздался медный грохот труб. С балконов жадно дети смотрят. В церквах трещат пуды свечей. Всё громче марш. И справа по три Прошла команда трубачей. И крик взорвал толпу густую, И покачнулся старый мир, – Проехал, шашкой салютуя, Седой и грозный командир. Плывут багровые знамена. Грохочут бубны. Кони ржут. Летят цветы. И эскадроны За эскадронами идут. Они и в зной, и в непогоду, Телами засыпая рвы, Несли железную свободу Из белокаменной Москвы. Проходят серые колонны, Алеют звезды шишаков. И вьются желтые драконы Манджурских бешеных полков. И в искушенных парижанках Кровь закипает, как вино, От пулеметов на тачанках, От глаз кудлатого Махно. И, пыль и ветер поднимая, Прошли задорные полки. Дрожат дома. Торцы ломая, Хрипя, ползут броневики. Пал синий вечер на бульвары. Еще звучат команд слова. Уж поскакали кашевары В Булонский лес рубить дрова. А в упоительном Версале Журчанье шпор, чужой язык. В камине на бараньем сале Чадит на шомполах шашлык. На площадях костры бушуют. С веселым гиком казаки По тротуарам джигитуют, Стреляют на скаку в платки. А в ресторанах гам и лужи. И девушки сквозь винный пар О смерти молят в неуклюжих Руках киргизов и татар. Гудят высокие соборы, В них кони фыркают во тьму. Черкесы вспоминают горы, Грустят по дому своему. Стучит обозная повозка. В прозрачном Лувре свет и крик. Перед Венерою Милосской Застыл загадочный калмык... Очнись, блаженная Европа, Стряхни покой с красивых век, – Страшнее труса и потопа Далекой Азии набег. Ее поднимет страсть и воля, Зарей простуженный горнист, Дымок костра в росистом поле И занесенной сабли свист. Не забывай о том походе. Пускай минуло много лет – Еще в каком-нибудь комоде Хранишь ты русский эполет... Но ты не веришь. Ты спокойно Струишь пустой и легкий век. Услышишь скоро гул нестройный И скрип немазаных телег. Молитесь, толстые прелаты, Мадонне розовой своей. Молитесь! – Русские солдаты Уже седлают лошадей.

1928

Глава двадцать шесть. Большая политика на шахматном поле

Помимо золота, орки демиурга привезли модуль связи, по которому можно было не только получать сообщения от демиурга, но и общаться с другими «квадратами» и сразу же посыпались предложения о продаже Шуваловских пушек-дуплексов, на которые, согласно запрету демиурга, был дан отказ. Но были и другие интересные перспективы… Вся эта Олимпийская планета, была одним огромным игровым полем боя, испещренным лакунами типа той, куда перенесло Депо и между обитателями этих дистриктов существовали так сказать, неуставные отношения… Это были временные и более-менее постоянные союзы, и сеть контрабанды. Порталами и логистикой тут командовали орки, но технарями были морлоки, у которых был свой тайный куклос, которые уже вышли на морлоков из Депо. Помимо запросов о продаже пушек, были предложения об объединении сил против кого-либо в будущих боях. Оказывается, за определенную сумму в золоте, можно было попасть на выбранное заранее «Боевое поле», (местные технари всех уровней, очень любили золото).

На расширенном совещании в котором приняли участие, Царица, коменданты, старшина морлоков и глава хирда гномов, было принято решение о том, что с пушками надо погодить, а вот союзы не помешают, ибо при бое 3х3 и больше, последующие действия будут более успешными, при прикрытом тыле, ибо при боях такого рода, соседи по квадратам имели право вмешиваться в бой и договоренность о нейтралитете, сильно упрощала ситуацию. На сегодня самым сильным и удачливым комплотом, был союз французов, поляков, австрийцев и британцев. Пруссаки, русские и савойцы, искали себе четвертого союзника и предложили союз «Полку Светлой Царицы», и реальный, и секретный. Для участия в Больших боях, 2х2 и так далее, надо было одержать четыре турнирных победы 1х1 и тут советы старожилов были кстати. Нет, бронеходчики не боялись проиграть, но зачем лишний раз напрягать Коллекторий. Новые друзья посоветовали сразится с Апачами, реальными индейцами, имевшими помимо томагавков, и ружья, и пушки, но предупредили, что союзниками у индейцев японцы.

Новая битва за «Черные холмы»[8] началась в полдень. У индейцев была чисто индейская конница с томогавками, копьями и луками, пехота с мушкетами и в американских мундирах поверх индейских одежд, и двумя батареями «Наполеонов»[9] укомплектованными хуманами с явно азиатскими лицами. На командном пункте, который был на штатном холме, помимо индейцев, виднелись низкорослые фигуры в униформе Императорской армии Ямато времен Русско-Японской войны (типа военные советники). Как нам одновременно сообщили союзники и местные морлоки сдружившиеся с нашими морлоками (сто золотых за информацию это ничто для настоящей дружбы), сразу за «Индейским» квадратом был «Самурайский» квадрат и японцы в этот день сражались с испанцами.

По индейцам мы ударили, не дожидаясь их атаки. Уже стандартно вывели из строя их артиллерию, прочесали «Шуваловской картечью» боевые порядки конницы, густо поливая из ружей строящуюся пехоту, а потом к ружьям присоединились и орудия, а потом одна из батарей обработала командный пункт, к которому сзади уже подбирался взвод разведки, хищно поблескивая кинжалами и топорами. В шатре было обнаружено два знамени и немаленькая казна. Потерь в этот раз не было от слова совсем и генерал Иваницкий, решил по праву победителя, ударить по японцам, которые добивали несчастных испанцев. Как только с поля боя стали исчезать тела индейцев, генерал приказал своим войскам, перестраиваясь на ходу, идти на сынов Ямато. Пушки уже традиционно добили вражескую артиллерию и теперь катили в боевых порядках развернувшейся в три шеренги пехоты, пехота благодаря такому построению, могла вести практически беспрерывный огонь, ружья проходили бесконечную ротацию в трех шеренгах, причем третья шеренга перезаряжала ружья, а первая и вторая вели огонь по готовности, короче практически получился пулемет. Смешавшиеся ряды японцев, буквально только что праздновавшее победу над кастильцами, ринулись было в контратаку, но свинцовая метель их буквально смела.

Часть самураев добралась до рядов бронеходчиков, перед своей гибелью скрестившие оружие с гвардией Царицы и первый раз в этом Мире, Депо понесло потери, но оно того стоило… В шатре японского командующего, было найдено, аж четыре знамени, хотя казна была и поменьше индейской, (как потом выяснилось, индейский вождь, все свое золото все время таскал с собой, на чем и погорел, причем не первый раз). А испанцы после битвы обратились с просьбой принять их в союзники, так что теперь было положено начало еще одному союзному комплоту, что было немаловажно в свете будущих больших битв. Царица подводя итоги сказала: «У них тут забавные шахматы, но мы будем играть лучше них».

Глава двадцать семь. Гномы на коней

Беспорядки, а вернее проявления недовольства, проявились во владениях Царицы Агарваэн, по самому неожиданному поводу… Все ее подданные, выслушав рассказы участников последних боев, захотели воевать и носить красивую форму, причем кирасирами захотели стать даже гномы дамы. Депутации, у входа в царскую резиденцию, составили целую толпу и все требовали Царицу. Генерал быстро нашел консенсус… Для каждого подразделения полка, были созданы дублирующие составы и таким образом наша Олимпийская армия увеличилась чуть ли не в четыре раза. Появились гусары и кирасиры хуманы и вдобавок к ним два эскадрона кирасиров гномов разных полов (для леди пришлось сильно перерабатывать и кирасы и шлемы, шлемы потомучто они принципиально не хотели менять прически). Пехота добавилась хуманами, гномами и эльфами, а артиллерия батареей морлоков, под которых пришлось переделывать лафеты. А морлоки в благодарность выдали уменьшенный вариант тоннельного червяка под магическим скрытом, и провели эксперимент, подведя свой агрегат к входу в портал и во время открытия портала зашли под землей на игровое поле и вышли назад, не вызвав никакой реакции у контролеров. Во время следующего боя 1х1 «Червяк» прорылся до командного холма сделав замаскированный выход прямо у шатра командующего, которым в нужный момент и воспользовались разведчики-диверсанты, в момент атаки устроившие быструю резню для штабных и захвативших знамя. Бой в этот день вели с португальцами, артиллерия своей мощью и дальнобойностью их убила в обоих смыслах, и сеньоры не заметили никаких странностей, тем более, что в начале боя на холме, кирасиры лихо прорвавшись к высоте, сбросили десант морлоков из взвода разведки, сидевших на конях сзади них. Так что испытания секретного оружия прошли успешно. А португальцы эти были самые настоящие из португальского Легиона легких войск, насильно включенного Наполеоном в свой Португальский легион. Когда португальцев привезли в Саламанку, они взбунтовались и половина «добровольцев» сбежала к испанским гверильесам, но вот элитному батальону не повезло, предатель проводник заманил их в ущелье ловушку, откуда их вытащил заезжий демиург, так они тут и оказались. Что интересно, женами у легионеров были… гномихи, но как говорится в ряде пословиц на вкус и цвет, влияет в первую очередь безрыбье. Все это бронеходчики узнали на Большой Ярмарке, в стандартном торгово-увеселительном городе демиургов. Туда запускали через портал группы по пятьдесят единиц и в одном из кабаков Генерал Иваницкий познакомился с полковником Альваресом Душ Сантушем, командиром легиона, который и поведал ему свою историю. Полковник очень интересовался морлоками, которые произвели на него неизгладимое впечатление, но морлоки не посещали ярмарок, были у них с этим какие-то сложности, но зато у Полка Светлой Царицы, появился еще один союзник. Так что все было хорошо, но даже изюминка на торте может быть червивой. От демиурга пришел строгий приказ, исключить из боевых штатов паровые трактора и секретная задумка коменданта-инженера про паровые танки, была временно заныкана и «червяка» бронеходчики решили пока не светить.

Глава двадцать восемь. Янки из Коннектикута при дворе Демиурга

Пока новичков отданных на дрессировку прусским унтерам, учили военной грамоте XIX века, ветераны окунулись в знакомство с новой Большой Ярмаркой… Этот город был в несколько раз больше и помимо уже знакомых заведений типа, Мюр и Мерелиз, Елисеевского, Филиппова, Жоржа Бормана, Вольфа и Беранже, Яра, Славянского базара, а так же известных Санкт-Петербургских и Московских театров тут были торгово-развлекательные объекты из европейских столиц, от «Harrods» и «Le Bon Marché», вплоть до Theatre Royal, Drury Lane и Moulin Rouge, а все улицы были буквально оплетены гирляндой кафе, бистро, пабов и баров.

Бронеходчики радостно окунулись в новые развлечения, ну а их жены отправились в набег на магазины, ибо золото у них имелось в достаточном количестве и принималось тут в любых видах.

Улицы кишели разноцветием мундиров начала XIX века, но в городе был порядок, за которым следили закованные в броню рыцари с глухими забралами на шлемах увенчанных пышными плюмажами. Часть стальных альгвазилов были пешими, а часть рассекали по улицам на мощных велосипедах вычурной конструкции, педали которых крутили без малейшего усилия. Когда генерал-комендант и царица (комендант-инженер остался на хозяйстве) наслаждались выпечкой и кофием по Венски на веранде Wiener Kaffeehaus, к ним подошел рыцарь с золотымы офицерскими шевронами и откинув забрало, под которым оказалось обычное человеческое лицо с пышными рыжими усами, и вежливо спросил, не будут ли уважаемые гости против знакомства с начальником Стражей Ярмарки, на что получил милостивый кивок от Царицы.И когда рыцарь снял шелом и отдал легкий поклон, комендант воскликнул, не веря своим глазам: «Мистер Сэмюэл Ленгхорн Клеменс ! Да да, перед ними стоял автор книги, которой генерал зачитывался в юности, той самой, под названием «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Генерал потом объяснил писателю, что, увидев рыцарей на велосипедах сразу вспомнил эту книгу, ну а дальше пошла уже подсознательная ассоциативная цепочка. Марк Твен попал сюда, так же, как и бронеходчики, а именно по капризу демиургов. Сначала, один из демиургов, прочитавший про янки при дворе короля Артура, похитил автора и перенес его ко двору одного из средневековых королей в параллельных Мирах. Там Марк Твен практически повторил путь своего героя, его даже называли так же, как и в книге – Хозяин, но случилось одно серьезное расхождение со старым сюжетом… После отлучения Хозяина от церкви, на его стороне остались не молодые специалисты, а Королевский Рыцарский полк Бициклистов, две сотни рыцарей на велосипедах, и когда их окружили крестоносцы (электростанцию враги захватили из-за измены и электро-ловушки не сработали), но Демиург вытащил их оттуда и поселил здесь. Рыцарям как не странно весьма легко получилось врасти в новую реальность, тем более, что клан Эльфиек Амазонок, осуществлявший внешнюю охрану периметра, их приютил, обогрел и по быстрому женил на своих валькириях, у Сэмюэля кстати было две жены эльфийки и одна хуманка. На Большой Ярмарке как раз обострились в виду увеличения количества игровых лакун, мелкие конфликты между олимпийцами и Марк Твену поручили создать нормальную стражу, чем он с удовольствием занялся. Стража состояла из двух манипул… конной из рыцарей велосипедистов, и пешей из механических стражей из мастерских гномов. Порядок навели быстро и четко и живут тут рыцари-бициклисты уже третий век. Вечер закончился грандиозной пьянкой с участием рыцарей, португальцев и бронеходчиков из старых экипажей и закончилось все разгромом ресторана L'Escargot, короче, хорошо погуляли.

Глава двадцать девять. Индустриализация в отдельно взятом Царстве

Пока мужики самозабвенно керосинили и разносили кабаки, их жены не только скупали платья и драгоценности, но и проявляли государственный подход… Были закуплены семена и саженцы, всевозможных сельскохозяйственных культур с магической составляющей, позволяющей снимать пол дюжины урожаев в сезон и успешно сажать даже бананы в тундре. Так же эльфийки скупили кучу всевозможного огнестрела с боеприпасами, да и холодняком не побрезговали. Помимо этого дамы сманили в родное Царство, хирд гномов-изгоев перегруженный фамильными инструментами и безземельный род эльфиек-амазонок (у этих воительниц погиб их Мэллорн и они потеряли право на лен. А перед самым отправление назад в Депо, у входа в портал бронеходчики обнаружили жителей трех разорившихся бывших Вольных селений с женами и чадами, которые лишились и земли и домов из за разборок местных баронов их Мира, и каким то образом нанявшись к эльфийскому торговому каравану, только за еду, оказались тут, и без долгих раздумий несчастных фригольдеров тоже оприходовали, то есть привели к присяге Царице увели с собой в Долину. Пришлось правда чуток задержаться и прикупить мелкого рогатого скота и птицы, ждля будущих царских пейзан. Такое пополнение было очень пользительно.

В самом Царстве помимо расширения кормовой базы, было решено развивать дОбычу полезных ископаемых и модернизировать промышленные мощности. Все мастерские гномов и морлоков были объединены с мощностями Депо и была начата работа по строгому планированию производства, но первым делом была начата массированная геологоразведка горного кольца м внутренних территорий и было принято решение, дпже если какая-либо ценная руда в данный момент не нужна, то все равно надо перерабатывать ее в концентрат для складирования про запас (что весьма одобрили прижимистые гномы). Все бронеплощадки и локомотивы, в процессе ротации боевых дежурств (которые никто не отменял) стали проходить модернизацию и текущий ремонт. Количество мотрисс было увеличено и на каждой их них, было по умолчанию устроена укрепленная точка для турелей. Для новых Олимпийских подразделений, создавались запасные комплекты снаряжения и оружия, естественно не в стиле XIX века.

Часть мощностей Депо переводились в обнаруженные пещеры древней искусственной постройки, как сказал генерал-комендант, перефразируя латинскую пословицу - «Кто вооружен, тот предупредителен, но мы мирные люди»[10]

Была разработана система видовой и слуховой сигнализации, на случай если из строя выйдет радиосвязь и морлоки стали тянуть по всей долине бронированную проводную связь.

Ну и естественно было произведено необходимое количество сельскохозяйственных инструментов ибо местные пашни и нивы, в свете инициативы жен бронеходчиков, теперь расширялись на порядок. И это правильно. Как сказала в конце узкого совещания посвященного новациям Царица – «Задачи поставлены, цели определены, за работу друзья».

Глава тридцать. Остров Русь с планеты Океан

Была и ещё одна встреча на Новой Ярмарке… кавторанг Иванов второй, зашел в ресторан «Адмиральский рейд», привлекший его своим морским названием. Иванов был в морской форме Императорского флота, официально утвержденной для, всех бывших русских моряков и он увидел за одним из столов знакомую форму и естественно подошел к группе морских офицеров и представился.

Это оказались русские моряки из несчастной эскадры невесёлой памяти адмирала Рождественского. Они официально пали при Цусиме (в том Мире корабли дали бой и героически погибли), но их спасли демиурги и теперь они пребывают на планете Океан, где происходят морские Олимпиады. У каждой команды есть свой большой остров, размерами типа Мадагаскара, на котором находится Порт (аналог Депо) и гражданская и промышленная инфраструктура. Корабли используются аналогичные временам Цусимы, но модернизация допускается, но только за счет собственных сил. Моряки прибыли сюда в наградной отпуск, за победу над итальянской эскадрой.

Когда они узнали из застольной беседы о будущем их Российской империи, настроение у них естественно упало в минус.

Расставаясь с бронеходчики, опечаленные моряки с Цусимы дали ему код своего модуля связи, для передачи руководству.

Зал Регентского совета Острова Русь, был шумен и заполнен клубами табачного дыма. Уже второй век (таковы игры с временем и физиологией в Мирах демиургов) ветераны Цусимского сражения, участвовали в Морских Олимпиадах. Официально, на острове была монархия, иного государственного устройства, элита вооруженных сил Империи, к которой относились морские офицеры не желала и любая другая государственная система, была для них неприемлема. Команда была в основном надежной, а несколько бунтарей сгинули (Старший офицер броненосца "НАВАРИН", капитан второго ранга фон Козен, взявший на себя вопросы внутренней безопасности и идеологии, шутить не любил). Учитывая дивную природу острова, барское жилье (командам выделили двухквартирные дома с садами), дружелюбных туземцев из д.жины рыбацких деревушек, где преобладало женское население и разрешение команде заключать брак с местными, нивелировали внутреннее напряжение матросов. Тем более, что корабельный священник с броненосца "СИСОЙ ВЕЛИКИЙ" отец Глеб, сразу подвязал сборную команду строить храм и местных туземцев к этому привлек, обещая за это прощение грехов и заодно окрестив их. Всего демиурги спасли полторы тысячи моряков с кораблей: Броненосец "ИМПЕРАТОР АЛЕКСАНДР ТРЕТИЙ", броненосец "НАВАРИН", броненосец "БОРОДИНО", броненосец "СИСОЙ ВЕЛИКИЙ", броненосный крейсер "ОСЛЯБЯ" и броненосный крейсер "АДМИРАЛ НАХИМОВ". Среди спасенных было полторы сотни офицеров, сотня боцманов и кондукторов, и плюс двести гардемаринов которых выдернули с Балтики и Черного моря, так что контроль за командой осуществлялся вполне строгий. Что характерно, среди спасенных не было ни одного адмирала, а самыми счастливыми были гардемарины, ибо они получили общее право жениться, а у туземок брачный возраст был с пятнадцати лет, и в этом возрасте они уже были полностью созревшими для брака и даже прошедшие некий курс молодой невесты, куда входило и половое воспитание.

Старшим по званию и производству был капитан I ранга Николая Михайловича Бухвостова, командира броненосца "Император Александр III", он же и стал Председателем регентского совета, куда вошли штаб-офицеры и главный врач госпитального судна Коллежский советник Федотов, оказавший перед боем на броненосце. Когда все более-менее утряслось, Регентский Совет объявил, что на острове «Русь» монархия и до тех пор, пока не появится легитимный монарх, править будет регентский совет.

Планета Океан была, как оказалось второй половиной этой планеты, разделенной по экватору горной грядой многокилометровой высоты и руководил ей брат демиурга с полушария, куда попали бронеходчики. На острове, в самом его центре был мощный горный массив, из ледников которого проистекали многочисленные ручьи и речушки и в этих горах, естественно обитали гномы, добывающие большой спектр руд и выплавляющих металлы и сплавы, для верфей Порта, бывшим морским аналогом Депо, с тем же национальным составом трудового коллектива. Верховную власть на острове, осуществлял Комиссар демиурга, копия старика встретившего бронеходчиков в пещере.

Моряков перенесло сюда с броненосцем "Император Александр III", и двумя япрнскими эсминцами (слава богине Аматерасу без экипажей), которые был абсолютно новеньким, так сказать с иголочки и в первом же Олимпийском бою, он пустил на дно сначала Австрийскую, а потом Итальянскую лоханку. Залечив на верфи боевые раны, броненосец и его команда вошли в Олимпийский процесс, согласно которому корабли мотались по океану в качестве рейдеров, иногда объединяясь, но не больше трех кораблей зараз, иные варианты были запрещены. На верфи был мощный арсенал с артиллерийским вооружением и всевозможными судовыми агрегатами, и хорошим станочным парком, верфи тоже были достаточно мощными, могущими строить только рыболовные суда, либо замену погибшим. И был у моряков тут свой Коллекторий и свое кладбище.

После длительного обсуждения факта присутствия за грядой монархии с легитимной царицей и русским населением, было принято единогласное решение попроситься под руку Светлой Царицы Агарваэн.

Глава тридцать один. Шальная императрица

В это же самое время проходил тайный совет Царства, при участии Царицы, комендантов и старейшин гномов, ракшасов и морлоков (старейшинами эльфов и хуманов, по умолчанию были Царица и генерал-комендант). На повестке дня стояло два вопроса… прием под руку Светлой Царицы новых подданных и ее величание… Второй вопрос поднял инженер-комендант Иванов. Он, будучи любителем Истории, заявил, что Светлая Царица Агарваэн, будучи властительницей разных народов, должна числиться, как императрица. Данное решение было принято единогласно и все учреждения, и подразделения, отныне получали прибавку «Императорские», а старейшины, становились имперскими наместниками. Само новое государство решили назвать просто и незатейливо – Империя.

А комендант-инженер Иванов уже в личном разговоре, в кругу семьи так сказать, сказал императрице, что как императрица она может давать воинские звания и дворянские титулы и должна сделать оное своим новым подданным морякам, и это им обязательно понравится и поднимет рейтинг монархини. На тайном совещании был образован тайный совет Империи, официально постановившим о признании Светлой Царицы Агарваэн Императрицей, о реорганизации Царства и вассальных земель в Империю, а также о принятие в Империю острова Русь на правах Имперской территории, и назначением капитан I ранга Николая Михайловича Бухвостова Имперским наместником, с присвоением ему звания Контр-адмирала и титула Светлейшего князя. В ознаменование присоединения к Империи, все военнослужащие производятся в следующий чин и все офицеры получают Имперское дворянство (это была юридическая хитрость Иванова, который пояснил, что теперь все офицеры острова Русь, автоматически становятся прямыми вассалами императрицы). Все старейшины получили княжеское достоинство, коменданты стали Имперскими комендантами и Светлейшими князьями, а Иванов заодно и Канцлером империи (Иваницкий стал фельдмаршалом и военным министром). Все бронеходчики так же прошли через эту реформу, причем среди бывших красных никто этому не воспротивился. Срочно были пошиты новые парадные мундиры и естественно новые платья и костюмы, для императрицы (в том числе и официальный адмиральский). Через два дня из портала на острове Русь вышла блестящая лейб-кампания во главе с императрицей поразившей моряков элегантным белым морском кителем с черно-орляными золотыми погонами, черными галифе с белыми лампасами, изящной шляпкой-кепи с золотым якорем и лаковыми белыми сапожками.

На главной площади Порта, перед четкими коробками военных и шпалерами публики, канцлер зачитал Указ императрицы о принятии вассалитета Острова Русь и местных назначениях, титулованиях и производствах, встреченный бурным восторгом. А потом был банкет, затянувшийся на три дня…

Лейтенант (после повышения в звании, по новой табели о рангах- капитан-лейтенант) Римский-Корсаков, дальний родственник известного композитора, грешивший написанием стихов и музыки к ним, как правило романсов (а под шафе скабрезных куплетов) вельми отличился на этом банкете... В данном случае он написал песню в некоем сборном жанре с припевом, в котором звучали слова «Гуляй шальная императрица, и вся страна которой правишь ты, берет с тебя пример…». Самое интересное, императрице это сочинение понравилось и лейтенант был допущен к ручке и стал кавторангом и бароном.

В это самое время в замке Демиургов беседовали два брата…

-«Интересно себя ведут эти новички. На Олимпиаде жестко себя проявили и тут же Империю создали буквально на голом месте»-

-«Ничего, пусть добавят огня в морскую Олимпиаду, они там точно чего-нибудь придумают, хотя портальщики конечно обнаглели со своим левым заработком, за несанкционированный проход»-

-«Полно тебе брат, такова древняя традиция, а если что, то перекрыть порталы в наших силах, кстати, а что творится в самой новой лакуне?»-

-«Увы, ее стены имеют очень большие вкрапления Черного базальта и это глушит системы наблюдения, но я думаю, это не имеет большого значения. Если они излишне разыграются, то я думаю мы найдем нужные меры».

Глава тридцать два. Морские шакалы.

Его светлость имперский Комендант и Канцлер, фельдмаршал Иванов рассказал командованию моряков Цусимы о том ка продвинулась, за следующее десятилетие военно-морская наука, рассказ о том, как 21 июля 1921 года, полковник Уильям Митчелл, потопил девятисот киллограммовыми бомбами с самолета линейный корабль "Остфрисланд", переданный по условиям Версальского мираСША в счет репараций с Германии. А после рассказа про торпеды типа 45-12 образца 1917 года, просто пришли в восторг. Инженер Иванов работал два месяца в Кронштадской школе подплава и устройство торпеды знал в совершенстве. Присутствовавший при беседе, Главный технолог Верфей гном Бурремир, посмотрев набросанные от руки эскизы, сказал, что сможет сделать такую торпеду и даже лучше. Производя для флотилии торпеды Уайтхеда, сотрудники верфи создали немало наработок по этой теме и на новой торпеде, они пообещали увеличит заряд со ста, до двухсот килограмм, а скорость с 45 км/час до шестидесяти, плюс увеличить калибр с 450 до 600 мм. Под эту торпеду было решено заложить новый эсминец, который решили назвать «Авось». Имперские морлоки связались с местными морлоками обслуживающими порталы, и запросили десять тысяч золотых, для выплаты вступительного взноса в «Круг», так называлась секретная организация морлоков торгующая информацией и нештатным использованием порталов. Императрица и Канцлер милостиво разрешить соизволили, а когда верхушка «Круга» узнала, что может получить баронство, то быстренько оформило секретную индивидуальную присягу и все информационные услуги стали бесплатными, а порталы открывались для любой Имперской группы, всего за сто золотых. Первым местным путешествием, стало посещение Большой Морской Ярмарки. Ярмарка напоминала уже привычные места, но тут был морской упор… Во-первых, большинство заведений местного общепита, ориентировались на морепродукты, во-вторых улицы кишели моряками. Еще тут были так называемые абордажники (или как их брезгливо называл адмирал Бухвостов – Морские шакалы).

Затонувшие в бою эсминцы не восстанавливались и подлежали новой постройке на Верфях, либо же закупались на Морской ярмарке, а вот погибший броненосец, появлялся в гавани абсолютно новеньким, такой был утешительный подарок от демиургов. Так вот после, официально признанной гибели команда с него исчезала… живые моряки переносились по месту порта приписки, погибшие на стандартное кладбище, а гибнущий корабль еще какое-то время держался на плаву и тогда, к нему устремлялись рыбацкие лоханки и обдирали с гибнущего гиганта, все что угодно, но иногда они гибли не успев покинуть тонущий корабль, но в данном случае через Коллекторий они не проходили. Рыбу они тоже ловили, но также не чурались грабить в море одиноких рыбаков, ибо оружия с кораблей, у них было достаточное количество. У мародеров, даже были свои лавочки на Ярмарке. Фельдмаршал, предложил создать Императорскую морскую пехоту и держать ее на броненосце, для таких случаев и собирать трофеи самим, и добавлять на рыбацкие суда для морской практики и в качестве охраны, что и было утверждено. А все бронеходчики, которые посещали Морскую ярмарку, отныне щеголяли в форме Императорской морской пехоты, очень похожей на морскую. Кстати на этой ярмарке, огромным успехом стали пользоваться самогонные настойки фельдфебеля Тарасюка, их с радостью покупали, и в барах, и в пабах, и в ресторанах и по слухам, этого напитка не чурались даже демиурги.

Глава тридцать три. Женщина на борту?

В новой Имперской губернии, повеяли новые же ветры… На Верфи Императорской гвардейской флотилии, все силы были брошены на реализацию двух проектов… модернизация броненосца и строительство нового эсминца. На броненосце ставили новые удлиненные стволы орудий среднего калибра 152 мм., всю среднюю и малую артиллерию заменили на роторно-револьверные пушки Гочкиса калибром 47 мм., плюс к этому монтировались устройства ускорения заряжания, ну и были установлены подводные торпедные аппараты под новые торпеды, параллельно началось производство улучшенных боеприпасов которые повышали эффективность и дальность огня, включая повышенную бронепробиваемость для всех калибров. Теперь четыре 305 мм орудия и дюжина шестидюймовок были в полтора раза дальше и в два раза усилилась поражающая мощность снарядов и снаряды стали универсальные, бронебойно-фугасно-зажигательные, их создал объединенный коллектив сухопутных гномов, морлоков и инженеров Депо.Эсминцев заложили две единицы, оба типа «Заветный», на них заменили старые торпедные аппараты на новые, всю артиллерию заменили Гочкисами и форсировали двигательную группу.

На Императорском флоте были неплохие торпеды 45-12 образца 1917 года, калибр 450 мм, вес БЧ 100 кг, нож-прорезатель противолодочной сети на носу торпеды с собственным минизарядом, движитель на парогазовой смеси разгонял эту торпеду до 35 узлов и боевая дальность достигала четырех километров. Инженер Иванов несколько месяцев работал в торпедных мастерских в Кронштадте и помогал конструкторской группе в испытаниях и отладке новой торпеды и посему знал ее до винтика и сделал весьма неплохие рабочие чертежи. Заместитель начальника Верфи, инженер-капитан второго ранга, оценил данный дивайс и сказал, что торпеды Уайтхеда которые они сейчас производят, по сравнению с этой торпедой, выглядят, как дерьмо пещерной крысы рядом с чаркой Гномьей водки (он был гномом естественно). И сразу же предложил доработать эту торпеду увеличив калибр и БЧ, а заодно скорость. Канцлер одобрил это, но попросил, чтобы эта торпеда, была внешне похожа, на детище Бирмингемских оружейников, дабы Надзор не придрался к слишком позднему году, на что гном сказал, что тут проблем нет ибо чины из Комиссии по надзору, обожают гномью водку и он остановит их внимание на ноже для резки сетей, сказав что ради него и увеличивается мощность торпеды, так что остальное они не заметят. И еще одну реформу провел Военный министр, Комендант и Светлейший князь… В каждой башне и у каждого платунга торпедистов, средней и малой артиллерии, появились артиллерийские офицеры – эльфы, а если быть точным – эльфийки. От этой новости, экипажи, начиная от трюмного матроса, до старшего офицера забурлили, но когда на палубы броненосца и эсминцев ступили грациозные красавицы затянутые в белые морские мундиры, с катанами у пояса (последняя фича у эльфов). стать артиллеристами захотели буквально все. Эльфийки, с детства владевшие луками, представляли собой ходячий гибрид прицела и баллистического вычислителя. Надо сказать, что за право стать морячками, сцепились девицы из лучших эльфийских домов и был проведен достаточно жесткий отборочный конкурс, где дело доходило до дуэлей. А после первых же морских стрельб под руководством морских валькирий, уважение к ним моряков, стало аксиомой. Как сказал контр-адмирал Бухвостов: «Женщина на корабле к несчастью, если конечно она не эльфийка».

Глава тридцать четыре. Рейд

Испытания нового торпедного вооружения решили провести так сказать «на кошках». Бароны морлоки из портальной службы, рекомендовали для баронских титулов парочку приятелей из Олимпийской диспетчерской и теперь у Имперского Морского штаба, была информация о местонахождении в океане, всех боевых плавающих единиц (и не боевых тоже). Для экспериментального боя выбрали австрийский броненосец «Эрцгерцог Карл», лоханка с четырьмя 240 мм орудиями главного калибра и дюжиной пушек 190 мм, скорость у императорского-королевского броненосца была двадцать с половиной узлов. У обновленного «Александра III» скорость при фуллспиде достигала двадцати восьми узлов, то есть австрияк был ему не соперник.

В плавание с броненосцем пошли два старых миноносца с самоходными минами Уайтхеда, они были в данном случае «туманом войны».

Согласно плана боя, разработанного контр-адмиралом Бухвостовым, после обнаружения противника, в атаку пошли миноносцы, на перерез которым пошли миноносцы австрияков. Русские выпустили все свои торпеды в сторону австрийского броненосца и развернувшись дали деру а «Александру», их австрийские систер-шипы, радостно бросились за русскими в погоню, но тут настало время проверить себя в бою, эльфийкам артиллеристкам… Ударил главный калибр и со второго залпа, австрийские эсминцы ушли на дно. А тем временем подводные торпедные аппараты броненосца дали залп и две торпеды, через расчетное время поразили австрийский корабль в районе кормы. Сначала как отрезало винтовую группу, а потом еще раз рвануло под кормой и броненосец стал набирать воду. Над давшим сильную осадку назад кораблем вспыхнуло зеленое сияние, означавшее, что корабль признан погибшим и экипаж эвакуирован и тут миноносцы и броненосец дали полный ход и устремились к тонущему кораблю, пришло время учений Императорской морской пехоты. За те несколько часов, что корабль держался на плаву, он был очищен от всего ценного и нужного, к большому сожалению и раздражению тройки «Морских шакалов» маячащих на горизонте. История эта кстати имела продолжение… Через несколько дней, стали пропадать траулеры приписанные к «Острову Русь». Морлоки наблюдатели сообщили, что это дело рук Морских шакалов и что они пометили пиратские корабли, а заодно и все остальные корабли данных пиратской флотилии оказавшийся японской. Адмирал Бухвостов обратился в Контроль с просьбой разрешить карательный рейд (просьба была подтверждена четвертью гномьей водки), которая и была благосклонно удовлетворена. В боевой поход вышли два новеньких эсминца «Авось» и «Варяг», у капитанов были карты-планшеты, по секрету ссуженные диспетчерами (за пятьсот золотых), на планшетах мигали красные, синие и зеленые точки. Красные, это были суда убийц, синие – остальные корабли этих флотилий, а зеленые – боевые суда иных островов.

У пиратов как оказалось были даже небольшие пушки, под видом гарпунных, что применялись для охоты на китов, но против роторных Гочкисов, эти пукалки не играли. Вся пиратская флотилия была уничтожена, причем пленных не брали а на Большой Морской ярмарке был запущен слух, что за нападения на русских рыбаков, будет уничтожаться вся эскадра. И сенсацией на Ярмарке стал магазин трофеев «Садко» с Острова Русь.

А тут от Контроля поступила новость, которая касалась новых Олимпийских правил… Теперь победитель морского сражения, имел право вмешаться в один из соседних боев. Короче, развлекались демиурги.

Глава тридцать пять. Небесная неожиданность ​

На сухопутном Олимпийском театре военных действий, все шло как надо, правда бронеходчикам пришлось несколько сбавить пыл, ибо морлокская агентура сообщила, что за императрицей и ее мужьями приказано присматривать на предмет применения ими запретных технологий и пришла грустная весть о том, что планеты Ракшас больше нет, она попала во временной разлом и единственные, кто уцелел их ее жителей это жители Депо и Ярмарки. Что характерно, местные Демиурги об этом умолчали. Выводы были сделаны следующие… Усилить конспирацию и увеличить содержание наиболее успешных агентов, но только через премирование за важную или просто интересную информацию, ибо как говорил товарищ Старший майор: «Лишние кубари и дырки под ордена появляются только за дело, а за безделье можно докатиться и до зеленки»[11].

Так что флот занялся модернизацией кораблей и ремонтной базы, благо золота на это Императрица не жалел, а Имперские войска занялись наработкой очков в одиночных и парных битвах, пропуская через бои все составы подразделений.

На планете было аж пять польских армий и за них бронеходчики и взялись, периодически подключая союзников. Во время одного боя, когда бронеходчики вместе с португальцами разгромили два польских отряда и мирно занимались сбором трофеев (в первую очередь это были пушки, пусть даже и разбитые, гномы и морлоки весьма ценили берилловую бронзу, из которой тут делали орудийные стволы и посему первым делом, спеша, пока не кончалось контрольное время, после которого весь мусор с поля сражения растворялся в воздухе, собирали стволы, от разгромленной артиллерии противника. По Олимпийским правилам, любой трофей, после того, как его касался победитель уже не подлежал возврату бывшим хозяевам. Это правило очень нравилось бронеходчикам и особенно поручику Трасюку (бывшему командира орудийной башни с «Буревестника», а ныне главному интенданту Депо). Андрей был хозяйственным до ужаса на чем и выдвинулся.

Во время сбора трофеев, специально выделенные стрелки следили за небом, так как тут существовали летучие стервятники, которые тоже охотились за трофеями, это были существа похожие на огромных летучих мышей, с руками и ногами, и головой мартышки. Этих существ прозвали «Небесная неожиданность», за то, что они навострились очень метко гадить на головы конкурентов и посему ПВО было необходимо.

И именно летнабы (так называли следивших за небом стрелков) заметили два красных самолета -этажерки, с красными звездами выделенными белым рантом, на фюзеляже и на крыльях. Один из самолетов явно шел на вынужденную посадку, а другой его прикрывал. Когда оба самолета сели в поле, вокруг них вспыхнул мерцающий купол, который, как выяснилось был непроницаем с обеих сторон. Из самолетов вылезли пилоты и стали возиться с одной из машин, а потом увидев у границы купола генерала Иваницкого со штабом, подошли к преграде, со своей стороны. Это оказались два студента из будущего одного из дублей Земли, которых звали Максим и Петр, они могли входить из обычного измерения в игровое, где воевали в воздухе на летательных аппаратах времен Второй Мировой войны, которая состоялась через двадцать один год после Империалистической[12]. Бывшие красные порадовались рассказам про Великий Советский Союз и взгрустнули, узнав, что он просуществовал меньше семидесяти лет. Тут братья оказались, включив аварийный режим, который закукливал пространство и время на период ремонта техники. Братья в свою очередь выслушали историю бронеходчиков и сказали, что им очень понравился прикид предков, особенно диссонанс формы Добровольческой армии (в которой был генерал) и мундиры офицеров его штаба из XIX века. Ну а подошедшие ракшасы в мундирах Наполеоновской гвардии, вообще вызвали полный восторг.

Тепло распрощавшись с предками, молодые полковники ВВС РККА сели в свои грозные машины и растворились в эфире.

А генерал повел свои войска на соседний квадрат, где британцы теснили савойцев и смели артиллерийским огнем красные мундиры, традиционно расчехвостив их командный пункт, поимев пять знамен и немалую казну.

Глава тридцать шесть. Солнце Аустерлица

Демиурги решили организовать большую битву из расчета 6х6 объявив о самоорганизации союзов. Императрица не имела проблем с набором войск в свой Военный комплот, к старым союзникам стремилось присоединиться множество новых, так что выбор был. В Императорский экспедиционный корпус (курсив Его светлости имперского Коменданта и Военного министра, фельдмаршала Иваницкого) вошли полки пруссаков, русских, савойцев, португальцев, саксонцев и естественно собственно имперские силы.

Против них выступали, британцы, французы, поляки, австрийцы, японцы и индейцы.

Демиурги разрешили прибавить к стандартному боевому составу еще по одному батальону и тут фельдмаршал Иваницкий на союзном военном совете, предложил добавить шесть батальонов из имперского резерва, включая морскую пехоту. А фельдмаршал Иванов предложил заменить все артиллерийские батареи имперскими, естественно с имперскими же расчетами, что было принято с пониманием, ибо всем уже была известна непревзойденная мощь имперской артиллерии. Фельдмаршал Иваницкий провернул тут хитрый военно-политический финт… Он предложил назначить Верховным главнокомандующим Императрицу, проведя при этом исторический экскурс упоминавший Екатерину Великую, Марию-Терезию, Изабеллу Кастильскую, Жанну д Арк и даже Чьеу Тхи Чинь[13].

Светлая Императрица Агарваэн была единогласно признана Верховной главнокомандующей и сразу же назначила командующим корпусом фельдмаршала Иваницкого. Среди командиров союзных полков оказалось кстати не мало исторических личностей, тут демиурги явно развлекались, так что список остальных командиров частей был следующим: командующий артиллерией – фельдмаршал Иванов, командующий пехотой – фельдмаршал Блюхер, командующий кавалерией – генерал Уваров, командующий резервом – атаман Платов.

У противника так же среди командиров сверкали известные имена – герцог Веллингтон, маршал Мюрат, маршал Понятовский, фельдмаршал Мак и даже знаменитый самурай Миямото Мусаси. Все эти безусловно яркие личности имели достаточно высокое самомнение и посему за два дня нескончаемого военного совета, так и не выбрали главнокомандующего. В результате австрийцы, индейцы и японцы объединились под командованием фельдмаршала Мака (японцы сохранили за собой право вето). А остальные заявили, что будут действовать самостоятельно, но совещательную централизацию доверяют герцогу Веллингтону ибо не Мюрат, ни Понятовский подчиняться друг другу не соглашались. Все это оказалось роковым для этого союза.

Когда морлоки, которые видели и слышали все, сообщили (за пятьсот золотых), что Мюрат заявил, что это будет новый Аустерлиц, фельдмаршал Иваницкий процедил сквозь зубы, что покажет этому сборищу лягушатников, лимонников и самураев «Солнце Аустерлица»[14].

Открытым оставался только один вопрос, использовать ли в бою «червей» и с какой интенсивностью и после бурного обсуждения решили не рисковать и нанести подземный удар только по ставке герцога Веллингтона, как наиболее опасного врага, ну и в тыл фельдмаршалу Блюхеру тоже можно пробросить тоннель, но не рядом со ставкой, что бы не засветиться. Совещание было закрытым, в составе императрицы, фельдмаршалов и старейшины морлоков ставшего после последней операции генералом (это помимо князя и имперского наместника). Кстати местные морлоки, еще за несколько баронских титулов и тысячу золотых в месяц (для порядка) блокировали любые утечки информации по секретным совещаниям в Империи. Морлоки были тут сами по себе демиурги, ибо как выяснилось жили они тут и в вовсе приснопамятные времена.

А тотализаторы всех видов буквально зашкаливало от ставок и их вариантов. Морлоки запустили веер слухов о том, что Императорская армия слаба и блестят только мундиры, а артиллерия вышла из строя из за нарушения технологий и будет работать в пол силы, и командиры подразделений враждуют и дело доходит до дуэлей, и эльфы оскорбленные поведением ракшасов, собираются уйти с поля боя в разгар сражения. Короче ставки против имперцев поднялись до восьми к одному, чего и добивался хитроумный канцлер. И вот наступило утро битвы…

Глава тридцать семь. За Севастополь !

Девизом императорской армии стал клич «За Севастополь», который даже савойцы приняли с пониманием, тем более, что новый военный порт Острова Русь имел именно это имя. Там кстати сделали огромный оздоровительно-развлекательный комплекс, куда могли приезжать офицеры союзных армий, причем комплекс был разделен на холостую и семейную части (естественно с разным уровнем морального климата), стадионы были в обоих комплексах и если в семейном играли сборные союзников то в «холостом» секторе процветал женский футбол с тотализаторами (бордели также присутствовали и футболистки были как раз оттуда) так что боевой дух и братство по оружию были на уровне. Кстати в бордели был конкурс среди девиц туземок с соседних островов, для которых забеременеть от белого пришельца, было важнее, чем заработать деньги, хотя золотой за визит брали с охотой. Императрица конечно морщилась, но давала добро на все эти безобразия, ибо дело важнее. И тут наступило время большой сухопутной битвы…

Для битвы было выделено тридцать шесть квадратов, размером шесть на шесть стандартных игровых полей причем судя по пяти лунам, видневшимся на светло фиолетовом небе, это был какой то другой мир, так что подземные эскапады отменялись. Холмы резиденций командующих были раз в десять больше стандартных, там стояло по шесть шатров и в финале их надо было обязательно взять штурмом. В воздухе вспыхнули букеты осветительных ракет, и битва началась… Войска коалиции Мака двинулись вперед тремя красивыми пехотными колоннами и остановились, выдвинув на флангах кавалерию. Артиллерия стала быстро обустраивать редуты в тылу, но отдельно друг от друга. Герцог Веллингтон объединил пехоту в один корпус, артиллерию выкатил перед ней, но кавалерия Понятовского и Мюрата расположилась отдельно, индейцы же остались возле главной ставки в качестве резерва. Герцог махнул перчаткой, и Блюхер повел пехоту вперед и тут грянула имперская артиллерия, которая стала выбивать вражеские готовившиеся к обороне, причем у орудий было по три расчета, за счет уменьшенного штата пехоты (общее количество штыков осталось неизменным и контролеры демиургов, увлеченные гномьей водкой и официантками из футболисток, ничего не заметили. По пехоте открыли огонь имперские пехотинцы, ружья которых имели большую дальность стрельбы, причем огонь вели два первых ряда из положения стоя и с колена, а остальные передавали им заряженные ружья, то есть получилась практически шеренга из сотен пулеметов с дальностью стрельбы превышающей оную у противника минимум в полтора раза. Пехота, вернее, то что у нее осталось побежала и Веллингтон отдал приказ послать вперед всю конницу, тем более к этому времени из командующих на поле битвы остались только герцог и Мюрат. Артиллерия и специально выделенные снайперы охотились за генералами и старшими офицерами. Конн7ица была встречена комплексными залпами ружей и пушек, две трети имперской конницы пошли в атаку, а гусары с традиционными уже морлоками-диверсантами пробились в тыл ставки противника и герцог Веллингтон лишился головы в прямом смысле, ну любили морлоки резать головы. Дольше всех держались уланв Понятовского потерявшие своего командира, они засели за брустверами из туш своих павших коней, но имперская артиллерия поставила точку.

Самое интересное, что после этой битвы, самой популярной песней на планете, стал гимн «Дерзких футболисток», так назывался один из женских футбольных клубов, который лично спонсировал поручик (ныне подполковник) Стрелецкий, некогда инкогнито игравший в Петроградской футбольной команде, он же и напел и наиграл своим спортсменкам эту шантанную песенку из репертуара кафе-шантана «Бродячая собака»...

Я футболистка, в футбол играю Свои ворота я защищаю А если в сетку прорвется мяч Тогда обидно, тогда хоть плач и.т.д.

Эту песню распевали солдаты Экспедиционного корпуса после победы, и она моментально вошла в моду.

Кстати коменданты, через своих морлоков, потом пригласили Блюхера и Мюрата в «Хлостой сектор» (с их офицерами естественно), где произошла грандиозная пьянка, после которой у Императрицы появилось еще два союзника.

А демиурги объявили трехмесячный перерыв в сухопутной олимпиаде.

Глава тридцать восемь.Король Капибардур Восьмой ​