Боец 2. Лихие 90-е

— Спина прямая, говорю, выпрями, Сыч! — и с этими словами тренер увесисто хлопнул по хребту одного из пацанов, чтобы тот как оловянный солдатик встал.

На меня зыркнул, ровная ли спина, тоже хотел съездить по хребтине. Но я держал спину как надо и занимался тем, что бой с тенью проводил.

— Так, молодежь, даже самые кровавые бои на ринге — это жалкое подобие реального уличного боя. Или, как в вашем случае, боя подпольного, который ничем от улицы не отличается, — начал тренер, а потом поманил к себе трех ребят из моей группы и пристально на них посмотрел. — Ты, ты и ты. С трех сторон меня окружите.

Те охотно окружили, встали — два спереди, а один сзади.

— Давайте, родные, покажите, как будете меня мочить, — ухмыльнулся он. — Представьте, что я на вас быкую в подворотне.

— Трое одного не бьют, — замотал головой Сыч, который теперь спину прямо держал и не горбился, помня о тяжелой руке Степаныча.

Тренер покачал головой.

— Дай бог, чтобы ты такой гордый с целой головушкой остался, не проломленной. Ты, может, толпой и не будешь никого мочить, а вот тебя замочат с радостью — и венок на могилку не купят, в лучшем случае — плюнут, — сухо прокомментировал он.

Я с любопытством наблюдал за происходящим. Действо чем-то напоминало армейский рукопашный бой, который преподают бойцам спецназа, доводилось мне в свое время бывать на таких инструктажах и впечатлиться. Где по двое дрались против одного, а где и по трое… Бой максимально приближенный к реальной уличной драке. На самом деле логика определенная в этом есть, потому что в подпольных боях нет никаких правил, хоть головы друг другу поотрывайте, главное — нет сомнений, кто победил. А в некоторых казино, как раз в 90-х, мне приходилось видеть, как ребята два на два или даже три на три сражались. Ну и по несколько боев за вечер с разными соперниками — тоже всегда пожалуйста. Разница с улицей лишь в том, что соперник напротив тебя наверняка умеет драться, раз за бабки вышел, то подготовлен. Поэтому пропустить плюху от такого — не самое приятное впечатление, а в ответ еще надо попасть.

Пацаны начали распрыгиваться, в стойки сразу встали, чтобы, как и просил тренер, атаковать. Тренер остался стоять с опущенными руками. Что происходит, я смекнул уже в тот момент, когда тренер нанес первый удар. Причем никого ни о чем не предупреждая. Пока пацаны готовились и ждали, что тренер встанет в стойку, ну, или скомандует, тот вдруг ударил. Вломил резко и неожиданно, на опережение. Ударом кулака в пах одного сложил, второго тут же ребром ладони по шее угомонил. Третьего ударом ноги под коленную чашечку свалил.

Конечно, он не бил по-настоящему, иначе бы пацанам пришлось совсем несладко, но движения вполне себе обозначил. Этого хватило, чтобы пацаны рухнули как подкошенные. И самое важное — ни один, ни второй, ни третий не сумел толком среагировать, потому что не ожидали. Ну не учат народ на секциях бокса, карате или борьбы бить друг дружку по яйцам, в сонную артерию или ноги ломать, а это не только больно, но и действенно. Так происходит только в реальной уличной драке… ну или в некоторых подпольных боях, максимально безбашенных. Мне что-то подсказывало, что бои будут именно такие…

— Врубаетесь? — тренер оглядел всех нас, переводя взгляд по очереди, пацанам потухшим помог подняться, по плечам похлопал.

Те поднялись, переминаясь с ноги на ногу, рожи кривя, но рыпаться никто не стал.

— Вы не должны принимать бой на тех правилах, которые вам диктует соперник. Вы обязаны ставить его в тупик, потому что если вы поднимете руки, — тренер показательно встал в боксерскую стойку, — то дадите сопернику понимание, чего от вас стоит ожидать. А высока вероятность, что ваш соперник именно к этому всю жизнь готовился и пахал в зале.

Он поманил к себе тех троих, которые держались кто за промежность, кто за шею, а кто за ногу. Вроде и касание было, а не удар, но определенный ущерб они все равно понесли. Они снова встали в круг, переглядываясь. И тренерповторил комбинацию еще раз, для наглядности, но сменив очередность ударов, и последним нанес вместо стоппера удар открытой ладонью в нос. Мол, вот такое разнообразие.

Мне приходилось слышать, что от таких «похлопываний» в нос можно и коней двинуть — если носовой хрящ выбить, он вонзится в мозг, как заноза. Поэтому я непроизвольно поежился, пропуская ощущения через себя. Но на этот раз тренер только обозначил движения, не став никого урабатывать.

— Так вот, пацаны, сегодня работаем: трое против одного. Плотно, очереди своей не ждем, все сразу втроем нападаем и не жалеем, не гладим никого. Но убивать не убиваем, — пояснил тренер задачу на спарринг. — У кого голова или жопа заболит, руку поднимаем, снимаемся. Только сразу манатки собираем и на выход. Понятно все?

— Понятно, — протянули со всех сторон.

— Минуту работаем, меняемся по кругу, — и тренер в ладоши хлопнул.

— А по яйцам бить можно? — спросил Сыч, который самым общительным оказался.

— Нужно, в реальном бою тебя спрашивать никто не станет! Но сюда, — тренер показал на глаза, кадык, пах, — не переусердствуем, если выключили соперника, не добиваем, мне реанимация не нужна и вашему бригадиру тоже.

— А что тому, кто первый вылетит? — поинтересовался Танк, растирая перчаткой нос.

— Первые шестеро сдавшихся — с завтрашнего дня возвращаются к Зауру, — тренер выразительно улыбнулся. — С остальными продолжим подготовку к подпольным боям.

Неплохая первая тренировка намечалась, вот почему он меня отговаривал с такой настойчивостью. Но отказываться я не собирался, даже если бы всю подноготную знал. Отличный шанс конкурентов выбить, главное — самому в утиль не уйти.

Пока я размышлял, пацаны меня окружили. Видимо, за слабого приняли, захотели сразу, первым же вычеркнуть. Хотеть — не значит мочь, поэтому мы еще посмотрим. Я оглядел своих соперников, стоящих на расстоянии полутора метров от меня по кругу, и в этот момент раздался пронзительный свисток тренера.

Понеслась!

Понимая, что за минуту свежие пацаны меня в тесто замесят, я решил пойти на хитрость и попытался сбить четверку с толку.

— Че, пацаны, в полную, не в полную будем? — спросил я, плечами пожимая, когда кольцо потихоньку начало сжиматься. — А то я в первый раз в зале, не в курсах.

Пацаны, видя, что я заговорил, тормознули с напором. Сыч, который был в моей группе, вовсе начал отвечать.

— Разберем…

Эх, ничему тебя собственные ошибки не учат, Сыч. Он не договорил. Потому что я резко атаковал с наскока, разрядив правый хук точнехонько в челюсть своему сопернику.

Упс, нежданчик.

Сыч оказался не готов к удару, руки опущены, подбородок поднят. Поэтому первый же мой удар просто срубил пацана. Раскинув руки, он бухнулся морской звездой на маты.

Понимая, что у меня есть всего секунда, прежде чем дистанция сократится и остальные трое включат режим «мясоперерабатывающий комбинат», я продолжил движение. Резкий поворот корпуса, и бэкфист обрушился на голову второго соперника. Тот удара не ожидал, но я попал неплотно, слишком большая дистанция нас разделяла. Весь удар я не донес. Впрочем, эффект пацан явно прочувствовал: попятился, все еще стоя на ногах, уходя в глухой блок и «сверкая звездочками» над головой.

Кулаком я ему взрыхлил нос, съездив по самому кончику. Из ноздрей тут же брызнула кровь, как из фонтана. И пацан, держась за лицо обеими перчатками, сел на присядки. Поднимать руку он не стал, и, по-хорошему, стоило его добить, но такой возможности у меня не оказалось. Оставшиеся двое будто бы очнулись и атаковали нахрапом.

Обычно, если уходишь в блок, то он должен быть зрячим. Во-первых, для того, чтобы удары видеть. Во-вторых, чтобы иметь возможность ударить в ответ, когда противник откроется. Но мой блок был глухой, ведь в атаку поперли сразу двое, и единственной задачей на ближайшие секунды было тупо выжить и устоять на ногах. Понятия не имею, сколько народа выключилось в других группах вслед за Сычом, да и выключилось ли, и рисковать я не имел права. Поэтому, согнувшись калачиком, принял на себя тяжелые удары. Думать в таком положении не получалось, я терпел, принимая в блок и остальные открытые места чувствительные плюхи. Несколько тяжелых ударов отбили мне локти, потом прилетело в колено, кто-то пытался пробить печень, я, сцепив зубы, шипел, но терпел. Пусть тратят силы, пусть вымахиваются. Время тает, а урон все еще не критический — прорвемся.

Не могу сказать, что мои соперники были подготовлены сильно лучше меня, потому что снести меня с нахрапу не вышло, и через несколько секунд натиск начал ослабевать, а. Ребятам требовалось отдышаться. Они отошли, разрывая дистанцию. Я, пошатываясь (все же парочку ударов прилетели почти в цель), выпрямился. И в этот момент раздался спасительный свисток.

— Меняемся! — распорядился тренер.

Времени на передых никто не давал, но мне, пока шла «пересменка», удалось краем глаза увидеть, что еще два пацана на манер Сыча оказались выключены из спаррингов. Все трое сидели на лавке. Слава богу, здоровью Сыча ничего не угрожало — очухался. Осталось выбить еще троих…

Следующим в нашей паре защищался пацан, которому я бэкфистом сломал нос. Сдаваться он не собирался, хотя юшка текла из него, как из брандспойта. Мои нынешние «напарники», восстановив дыхание после попытки меня забить, как мамонта, снова поперли в атаку. Я же никуда не спешил — восстанавливался. Понимал, что выключить нынешнего защищающегося из спарринга — дело нескольких секунд, и там справятся без меня. Дыхание же надо восстановить, да и выйти из состояния грогги тоже нужно.

Все произошло, как я и предполагал. Никто никого не жалел, и пацана с поломанным носом за несколько секунд превратили в отбивную. Надо отдать ему должное, он не сдался и в этот раз. Попытался перетерпеть, но добили его тем самым ударом колена в печень, которым прощупывали меня. Пристрелялись. Получив плюху, пацан опустился на колено, зашипел. Одной рукой держался за нос, другой за пробитую печень. Продолжить драку, а это именно дракой было, пацан не смог. Тренер, поспешивший вмешаться, отвел бедолагу на лавку. Жалко его жалко, характер стальной, но это еще минус один…

На лавке уже сидели четверо молодцов, окровавленных, избитых и все-таки не прошедших испытание. В остальных двух группах расклад был следующим. В группе Танка пацаны рубились в полном составе, и сам Танк в эту минуту был в роли защищающегося. Свалить эту машину было довольно проблематично, настоящий тяж. А вот в третьей группе уже дрались один на один, тоже без особого энтузиазма — выдохлись, рты пооткрывали. Карасиками воздух глотали. Осталось выключить одного. И этим одним я быть не собирался, хотя мои соперники, судя по всему, кореша, явно планировали вывести из спарринга именно меня.

Ну… пусть попробуют.

— Работаем, не стоим, — прикрикнул тренер.

Загорать некогда. По-хорошему, теперь настала очередь одного из этих двух на разнос. Но главное в такого рода боях — отсутствие правил. Парочка поперла на меня, совершенно позабыв об очередности, которую они нагло нарушали. Тренер, который стоял в трех метрах от нас, нарушение видел, но никак не отреагировал.

Понятно.

Я ударил друг о друга перчатки, когда двое пошли в атаку. Перекрываться во второй раз — смысла нет. В прошлой минутке один из рубак хорошо нашел мою печень своим коленом, и еще один удар туда отправит меня на скамейку запасных. А значит, единственный вариант — рубиться. Они поперли на меня, я бросился навстречу, рассчитывая донести шальной удар.

Пан или пропал.

Ставку сделал на летящее колено…

Прыжок. Удар.

Мое колено врезалось в черепушку одного из соперников, тот в последний момент наклонил голову и встретил колено лбом. Просел, отшатнулся, его тряхнуло, но на ногах пацан устоял. Я же, нанося рисковый удар, открылся и боковым зрением увидел, как его кореш выкинул в мою голову свинг. Твою мать!

Глава 3

Удар я видел, даже поднял перчатки, успел перекрыться… бил соперник, как мул копытом. И, судя по всему, пацан кое-что в единоборствах соображал. По крайней мере, заставив меня поднять руки, следом всадил очередное колено по печени — с лету, как черепашка ниндзя. От него защититься я уже не успел. Я услышал резкий сигнал свистка от тренера, и как же вовремя. Нехорошо выключаться из боя, но именно это я и сделал, полагая, что закончилась минутка.

Боль пришла не сразу, но потом накрыла меня волной. Резко дыхание перехватило, ноги подогнулись, и я грузно опустился на пол, ловя воздух открытым ртом. Нокаут от удара по печени — самое неприятное, что только можно представить в единоборствах. Ты вроде и в сознании, а острая боль лишает рассудка, ощущения как от почечной колики. Несколько минут я сидел, очухиваясь и приходя в себя. Злость брала, обидно до чертиков! Неужели я в шаге до финальной черты с дистанции сошел! Можно было чуть корпус повернуть, и удар бы пошел вскользь. Но не доработал, подготовки в новом теле не хватило.

— Живой?

Это Владимир Степаныч передо мной вырос.

Боль начала отпускать, я уселся на пятую точку прямо на пол, делая первый вдох полной грудью. Звездочки перед глазами все еще мелькали, поэтому тренера я видел размыто.

— Ж-живой, — прошипел я, все еще через стиснутые зубы.

Владимир Степаныч кивнул, по плечу меня хлопнул.

— Ну поздравляю, Боец.

— С чем? — удивился я, кривясь от отступающей боли.

Так себе — принимать поздравления по отлету в нокаут по печени.

— Ну, как с чем? С успешным завершением испытания, — пояснил тренер. — Вообще не ожидал, что ты с ходу наравне с моими соколиками сможешь биться.

Он протянул мне руку, помогая встать. Я помощь принял, поднялся, окончательно отходя. Народ из тех, кто продолжал ещё боксировать на момент моего падения, перчатки обратно складывал да шлемы. Испытание действительно подошло к концу, остались семеро… хотя почему-то шестеро.

— Завтра как штык, — бросил Владимир Степаныч и к другим парням пошел, за самочувствие справляться, понять — надо скорую или так пойдет. Я на Степаныча уже не смотрел.

Ну да, шестеро — я перевел взгляд на лавку, где после «отлета» куковали выбывшие пацаны, в себя приходили. И вот там их отчего-то было шесть. К пятерым выбывшим из четверки Танка прибавился шестой. Ему прямо сейчас пацаны в нос вату с нашатырем совали, в чувство приводили. Видать, тоже плюху словил. Получается, что на секунду или на две раньше, перед моим нокаутом, один из пацанов выбыл, и в пылу боя я даже не заметил этого. И теперь… И теперь я в команде. В команде по подготовке к соревнованиям. Есть! Начало положено…

— Поздравляю, хотя пропускать было необязательно, — послышался густой бас Танка.

Он подошел ко мне, руку протянул в знак примирения.

— А если бы я Казака не скопытнул, то был бы ты как фанера — в пролете! — заржал он, толкая меня кулаком в предплечье.

Мне все ясно сразу стало. Казак — пацан из четверки Танка, которого на лавке нашатырем откачивали. И Танк, по ходу, его вырубил… а! Вон оно что, почему свисток прозвучал, из-за которого я из спарринга выключился.

— Должен будешь! — буркнул Танк.

И пошел дальше. Я несколько секунд переваривал произошедшее — что это выходит, я-таки в «великолепную семерку» попал. Отличные новости, хоть в кои-то веки фартануло, что упал я на несколько секунд позже, чем Танк Казака вырубил. Что сказать — живем! Печень бы еще попустило…

* * *

Домой я возвращался ближе к вечеру. Пока перчатки снял, пока шлем, пока с парнями попрощался из зала и на вопросы тренера по моему спортивному бэкграунду ответил.

Вообще минут через десять после окончания жестких спаррингов все снова шутили, обнимались и братались. Дрались мы жестко, но по скорой, тьфу-тьфу, никого не забрали, обошлось, на удивление. Только пацан, которому я нос сломал, с унылым видом в травмпункт поперся, благо от зала до больницы было недалеко. В ближайший месяц в зале он теперь не появится.

День выдался насыщенным. Жизнь так и перла на полную катушку, регулярно меня на прочность проверяя. Как в одной песенке поется: «а я держусь всем назло». Впрочем, на остаток вечера хотелось избежать приключений, домой я шел с мыслями принять душ и скорее завалиться спать. Ну, может, еще до таксофона ближайшего сходить, Лидке для порядку звякнуть, чтобы узнать, как девчонка устроилась. Рубило меня основательно. Ага. Хрен мне, а не отдых, потому что получилось все как всегда…

Что-то не так… Я это понял, когда увидел открытое окно своей квартиры. Под окном на земле лежали осколки стекла. Занавеска трепыхалась на ветру, на сквозняке… как будто распахнута входная дверь. Хату, что ли, вскрыли?. Усталость у меня мигом сняло.

Соображая, что делать дальше, я огляделся, наткнулся на металлический прутик, из каких местные бабульки забор для палисадника сделали. Такая вроде бесполезная штука, но башку хулигану проломить — самый раз. Прутик вырвал, он хорошо в руку лег, но я его за пояс сунул, чтобы не мешался. Потому что через несколько секунд я уже лез по трубе к окну своей хаты, желая грабителей врасплох застать. Можно было, конечно, через подъезд пойти, но что-то мне подсказывало, что грабители, если это они, будут именно через двор уходить, чтобы перед соседями не светиться. Если так, то мы как раз лицом к лицу встретимся.

Однако, забравшись в квартиру, я увидел пустую комнату, в которой все было перевернуто вверх дном. По полу были разбросаны простыни, подушки, перевернутые стулья. В шкафу-стенке ломиком вырваны перегородки, куда обычно честной народ бабки прятал. Обшивка дивана — вообще выпотрошена…

Интересно девки пляшут. Что они искали-то здесь? По чьей наводке зашли? У меня из своего — запасные труселя, блин… какого рожна они тут собрались брать? Или, может, хозяйка чего хранила? Вытащив прутик из-за пояса, я на цыпочках прошелся до коридора, в кухню и санузел заглянул. Никого. Хотя и тут утварь на полу валяется — несколько чашек разбито, кастрюли и сковородки перевернуты. Цветок, кактус, росший на подоконнике, тоже стороной не обошли. Горшок вдребезги разбили, землю по полу развезли. Ну и дверь входная — она оказалась закрыта, несмотря на сквозняк, заходили-таки через окно.

Все верно — обнесли меня, как сидорову козу ободрали, правда, было бы что брать, а так в пустую все. Не думаю, что кому-то нужно белье не первой свежести… ну да хрен их этих грабителей поймешь. Однако в чем я был уверен, так это в том, что такие вот кражи не происходят без наводки, если не нарики работали. Но тут не похоже на наркоманов, чувствуется уверенная рука.

Паспорт!

Блин, я же все документы в хате оставил! В одном из выдвижных ящиков тумбочки. Я было бросился к ней, но в этот момент услышал шорох за дверью. Замер, прислушался, в глазок выглянул — никого. Однако звук повторился, кто-то прямо сейчас копошился за дверью.

Я пересохшие губы облизал, еще раз в глазок посмотрел и по отбрасываемой от лампы тени уловил едва заметное движение. Ага, по ходу, меня какой-то товарищ упоротый в коридоре пас. Не знаю, как у грабителя получилось так спрятаться, чтобы дверь не открывать… но тут явно было что-то нечистое. Я прутик из руки в руку переложил, вытащил ключ и в замок вставил, закусив губу — старался не шуметь и не спугнуть бедолагу. Ключ ме-е-едленно провернул, отворяя дверь и следом в коридор выскочил, размахивая металлическом прутом, как нагайкой. Вот тут-то меня и ждал неприятный сюрприз.

— Мочи гада!

— А-а-а!

Сразу с трех сторон с воплями на меня накинулись три тела, вооруженные кто чем. Я блокировал первый удар, нанесенный бутылкой, выбросив перед собой прут. Стекло разбилось, на пол, на стены и на меня брызнула вонючая жижа — паленая водка. Владимир Степаныч как нутром чуял, показав буквально сегодня, как с такими падлами, которые толпой прессуют, себя вести. Я выбросил ровно три удара — по яйцам, в коленную чашечку и в горло. Оказался гораздо быстрее своих противников, поэтому на пол коридора тут же завалились три тела. Справиться с ними, на мое удивление, удалось довольно легко. И скоро я понял почему…

— Макс? — я опустил прут, изумляясь.

Ни фига себе, как закрутилось лихо. Три тела, лежащие на полу коридора, оказались хорошо знакомыми мне бухариками, которых я совсем недавно из хаты выселил. Макс, которому я по яйцам съездил, согнулся в три погибели, рот раззявил, как рыба, на берег выброшенная, глаза таращил и всё ловил воздух беззубым ртом. Два его кореша тоже временно вышли из строя — один за ногу держался, по полу катаясь с воем, второй кашлял сухо, за кадык держась.

Я смерил своих старых знакомых взглядом и по очереди заволок их в квартиру. Дверь закрыл. Стоит поговорить.

Непонятка, по ходу, какая-то вышла… не стали бы алкаши меня обносить. На фига? Только вчера в квартире были, порядок наводили и собственными глазами видели, что ничего ценного у меня и в помине нет. Ну а Макс в хате вовсе несколько месяцев жил, и если бы хотел что-то вынести, то давно бы это сделал. Короче, не складывалась мозаика в голове, вообще ни разу.

Присев на корточки, я дождался, пока алкаши оклемаются, чтобы вопросы задать. Досталось им довольно плотно, но они ведь тоже молодцы — меня хотели мочкануть, вот я и среагировал, так что тут без обид. А то, что они не виноваты — очевидно…

— Что за херня, Макс? — сухо спросил я, когда алкаш, наконец, очухался.

Он утер липкую испарину со лба одной рукой, другой все еще за промежность держась.

— С грабителем тебя попутали, Боец, — прошипел он, объясняясь.

Ну и поведал мне, что они с мужиками сидели в беседке, водку пили, в «козла» играли, когда из окна донесся грохот. Они сразу из беседки высыпали…

— Смотрю, хмырь какой-то по трубе тебе в хату лезет, прикинь, — продолжил эмоциональный рассказ Макс. — Я мужикам и говорю — к нашему падла лезет, грабить, пойдем встретим. Ну и пошли, хотели в подъезде щемануть, да похоже, собака такая, ускользнул раньше!

— А чего же у окна не встали, раз он через окно полез? — поинтересовался я.

— Думали, что обратно через подъезд пойдет, притаились. Тот же магнитофон, как ты его через окно вынесешь?

Нельзя сказать, чтоб в его словах не было логики — я-то изначально тоже так подумал.