Тихушник возвращается

— Мозг кипит от информации.

— Тебе мозг на тренировках отбили, ты заканчивай боксом заниматься, переходи на шахматы. В городе и так народу с кукушкой в голове пруд пруди, и ты прешься к ним в компанию. Операм бицепсы и трицепсы не нужны, на первом месте у них ум и быстрые ноги, чтобы вовремя отбежать в сторонку, когда двое на одного. Никакой бокс не поможет. Так меня учили старые опера, я же застал людей, кто еще войну прошел. Вот мужики были! На них смотришь, а от них идет энергия добра, а должно быть все наоборот: сколько они фашистов положили в гроб и не озлобились. И жили скромно, с ними поговоришь — как будто ключевой воды напьёшься, помню эти ощущения!

— Фёдырыч, тебя что-то на лирику потянуло, видать, стареешь!

— Вчера в парке пробежал десятку, потом с часок повисел на перекладине, чувствую, что здоровье уже не то, как было раньше.

Ермаков говорил, грызя карася:

— Врать — не мешки ворочать! У меня опера и километр не могут пробежать, а тут десятка! А с юмором у тебя в порядке! Оптимизма не занимать!

Семенов решил продолжить шутить:

— Юра, вот смотрю на твое лицо — тебе нет и шестидесяти, а выглядишь на все семьдесят, а все из-за того, что серьезно относишься к работе. Организм быстро изнашивается, чаще смотри по телику «Уральские пельмени», расслабляет, — про возраст сказал специально, чтобы узнать, как Ермаков отреагирует на его шутку.

— Хочешь меня вывести из себя? Не старайся, обзови хоть земляным червяком — задубел! Мне тридцать восемь лет, и ты это знаешь. Семьдесят лет! — помолчав. — До таких лет при нынешней власти дожить надо!

— Доживешь, если будешь со мной советоваться — это я уже говорю не из хвастовства, а из опыта. Сейчас твоя задача — меньше суеты. Примечай, кто тебе звонит. Группируй их по статусу: от сотрудников ФСБ до своих коллег ментов. Примечай, что их интересует, если кто обещает помощь, соглашайся. Но знай: доверять никому нельзя, не ты не я не знаем, кто стоит за убийством судьи. Кто-то из нашего брата мента приложил руку к судье — действующий милиционер или вот, как я, пенсионер. Он или они пойдут до конца, узнают, что ты к ним близко подобрался, — замочат, чтоб другим было неповадно. Встань на их место, я бы так и поступил: им светит пожизненный срок, одним меньше одни больше, я о будущих трупах говорю. Не дай бог, что в этот список мы с тобой попадем. И так замарались с журналисткой, информация дойдет до ФСБ или ляжет на стол прокурора. Могу палец на отсечение дать, так и произойдет. Поэтому быстренько заводишь оперативное дело на Быкова, еще раз повторюсь, чтобы ты в суете не забыл. И жди гостей из Москвы, громкие дела мимо себя они не пропускают. Помнишь, лет двадцать назад убили журналиста, а труп так и не нашли, а его авто припарковали напротив здания ФСБ, тогда еще видеокамер не было. Кто замутил это преступление, явно наш брат из органов: сотрудник уголовного розыска или чекист. Жуликам, какой резон рисковать свободой, гнать машину покойного по городу, вдруг остановит ГАИ? Тот, кто сидел за рулем машины убитого журналиста, в его кармане лежала красная ксива.

Ермаков, слушая наставника, понимал: найти убийцу полбеды, беда подкрадется незаметно, когда убийца узнает, что у него нет выхода. Розыск преступника — это не компьютерная игра, где в любой момент кликом мыши можно ее остановить и начать играть сначала. В жизни происходит всё иначе. Если убивают человека, то и сам господь не поможет его воскресить. Иисусов Христосов среди оперов еще не бывало, а их полегло в борьбе с преступностью достаточно.

— Федырыч, а ты рыбу пересолил, видать, влюбился, придется за пивом бежать, одной полторашкой я не обойдусь!

— Все пиво не выпьешь, и не забывай, что ты на службе! Тебя опера наверняка с фонариком ищут. Я так понимаю, идя ко мне, телефон отключил? Посмотри, а то он от звонков взорвется.

Ермаков из кармана джинсов достал смартфон:

— Точно ищут! Пять звонков только от одного Шорина, он же твой ровесник, а еще служит! В ФСБ, что не служить, курорт! На преступление выезжают раз в полгода, сидят в кабинетах как тюлени, пузо греют.

— Вот видишь, объявился первый кандидат, кто заинтересован в деле судьи. Про Шорина ничего плохого сказать не могу, компрометирующей информацией о нем не располагаю. Когда работал, жили с ним дружно, какой он стал сейчас, трудно судить, двадцать лет прошло, как я на пенсии. Годы людей меняют и не всегда в лучшую сторону. Позвони ему, только не говори, у кого находишься и что у тебя есть факты по убийству судьи, выжди, может, сам проявит инициативу. Если спросит, где находишься, тогда уж говори правду. Боюсь, что воспользуется локацией твоего телефона. Попадешь в неловкое положение.

Ермаков набрал номер:

— Олег Юрьевич, здравия желаю, вы мне звонили, не мог ответить, был занят, — слушая. — Да, мои сотрудники разговаривали с женой Морозова, она сама в недоумении, один из гостей подарил молодым огромную сумму. А вам кто из моих сотрудников доложил о Быкове? — задал прямой вопрос, почему из всех гостей его заинтересовал именно директор завода.

Семенов встал и прислонил ухо к телефону Ермакова.

— Говорите, мой зам доложил и ваш шеф выдал информацию. Так и подумал, он разговаривал с вдовой Морозова… Приложим все усилия, убийство судьи — преступление резонансное, затронута честь правоохранительных органов, — специально выговорил высокопарные слова, ведь на проводе старший брат — органы ФСБ, форпост Конституции. — Как побеседую с Быковым, обязательно вам доложу. До свидания, — отключил телефон.

Ермаков, ничего не говоря, дошел до туалета и там оставил смартфон, вернувшись, сказал:

— От греха подальше отложил трубу, пусть с унитазом поговорит, а фейсы их послушают.

Семенов ему вторя:

— Заметь, первым фигурантом из всех подозреваемых Шорин назвал Быкова. Пробивал тебя на вшивость и пробил насквозь! То, что ему дошла информация об аудиозаписи — это факт, хотя фээсбэшники — оперативники никакие, а вот в техническом плане надо им отдать должное: медийные люди у них всегда в оперативной разработке. Журналисты в первых рядах — слушают их в три уха. Про тебя и говорить нечего — начальник бандитского отдела, все серьезные дела в твоем ведении! Делай выводы: ФСБ тебя и в туалете слушает, кабинет само собой, смартфон твой первый враг. Слышал, что сказал Шорин, жена покойного звонила напрямую начальнику ФСБ, допускаю, что так и было, но по его интонации, похоже, что он соврал. Сейчас вдове судьи не до Быковских денег, в семье горе. Наш план — потянуть время накрылся медным тазом! О записи можно забыть — козырные карты забрал Шорин, у нас остались одни шестерки. Но, пока колода карт в наших руках, надо блефовать. Фильм «Блеф» смотрел? Я буду Филиппом Бэнгом, по возрасту подхожу, ты меня моложе, сойдешь за Феликса, а Шорин — глава мафии, роковая красавица Бель Дюк!

Ермаков отпил пиво из кружки:

— Хм! Не пойдет, Бель Дюк — женщина, а Шорин — мужик. И вообще, мы договаривались, ты будешь доктором Ватсоном, а я — Шерлоком Холмсом. Коней на переправе не меняют, вижу, что у тебя в голове созрел новый план, выкладывай, пока я трезвый. Ночь не спал, еще пару кружек выпью и запою: «Мурка, ты мой котеночек!» — пропел строчки из знаменитой песни любителей шансона.

Семенов долил в кружку пиво, держа ее перед собой, торжественно стал говорить:

— После продолжительных и упорных боев войска Первого Белорусского фронта перешли в контрнаступление, враг бежит! Ура, товарищи, победа будет за нами! — и немного отпил пиво. — Настраиваю свой мозг на битву с темными силами. В моих нейронах происходит химическая реакция, они возбуждаются и ускоряют связь с космическим разумом, и находят правильное решение. Этот метод применяли египетские жрецы, возводя свои пирамиды, я один из их потомков! Только ты никому про меня не говори, а то ученые заберут в свои лаборатории для изучения моего уникального феномена, — выдал слова улыбаясь.

— По службе мне приходилось бывать в «космической лаборатории», о которой ты говоришь, называется она «Психоневрологический диспансер»! Фёдырыч, если бы я тебя столько лет не знал, точно бы позвонил медицине — ваш клиент на подходе. Время не тяни, выкладывай, что за оперплан предложил тебе космос.

— Расшевелим осиное гнездо Быкова. Еще раз повторюсь: быстренько на него заводи оперативное дело, нужны основания для прослушки, и до кучи пусти за ним наружку. Понятно, что по телефону серьезные темы он не обсуждает, но зато сузим круг его интересов. Узнаем, что на данный момент его беспокоит — смерть судьи или потерянные деньги! Новобрачные ему подарок не возвратят. Сейчас на нём шапка горит. Не исключаю, что и смотрящий Тит подложил свинью судье. Лично мне высказал свою мечту подпалить под ним сковороду вместо чертей. Тоже радости полные штаны. Не забывай, что Морозов — крестник смотрящему, пятерик ему впаял. Как не крути, Тит — второй подозреваемый. И ещё есть третий неизвестный нам персонаж. Заметь, в разговоре мы все время возвращаемся к нему, космический разум нам его подталкивает. А разум живет по божьим законам — убийца должен быть наказан, поверь, и он восстановит сбой в своей программе. Дай время.

— Ты уж сильно мудро излагаешь свой план. Кто будет шевелить осиное гнездо, я? С Быковым могу поговорить только о его подарке молодым. Ответ известен, скажет: и не такие это и большие для него деньги! Он не милиционер с тремя рублями в кармане! На этом разговор у меня с ним закончится, больше предъявить ему нечего.

— У оперов главная задача — смотреть на два шага вперед, а все дела делать чужими руками. Предлагаю Быкова с Титом столкнуть лбами, пока они бодаются, нам постоять в сторонке. Главы государств во все времена так поступали со своими врагами и сейчас поступают. Пример — события на Украине. Два братских народа — русские и украинцы — воюют, а закоренелые враги, англосаксы с бугорка за ними наблюдают, да еще дровишек в костерок подбрасывают. Ждут, когда друг друга поубивают. Подельникам одновременно сольем информацию, как они обсуждают тему, чем травить судью. Скажем, ФСБ на ухо шепнула. Будет выглядеть правдоподобно, пусть репу чешут, кто из окружения их подслушал. Но главное, будут подозревать друг друга. В конце девяностых мы, опера, так стравливали преступные группировки, оставалась самая сильная. Крысы в своем прайде поступают также.

— Прайд у львов, а не у крыс, — Ермаков поправил высказывание.

— С тобой, пожалуй, соглашусь, даже воры в законе «добровольно» снимают с себя корону — духу не хватает ее удержать. А у кого она остается, то поголовно стучат на ФСБ, в качестве поощрения воров выпускают за границу покуролесить. А чтоб нам с тобой не распыляться, ты встречаешься с Быковым, а я беру на себя Тита, сошлюсь на тебя, что ты мне шепнул про аудиозапись. Тит мне еще больше станет доверять, да и у него годы не те, чтобы отвечать за чужие дела. Грею надеждой, что на его руках нет крови судьи: сыт, обут, надо быть полным недоумком пойти на преступление. Если меня не послушает, пусть думает головой — бежать к тебе писать явку с повинной или ему свободы долго еще не увидеть.

Ермаков хотел отпить из кружки пиво, как радостно крикнул:

— Ты погляди, что делается, уже и покупатель нашелся, вертится у клумбы! Точно он! Пареньку лет двенадцать не больше, наученный с мячом пришел. У наркоманов за душой ничего святого, детей впутывают в свои дела, жизнь им ломают. Сейчас опера его нахлобучат, сдаст их, как миленьких! Была б моя воля, наркоманов расстреливал на месте без суда!

Семенов смотря в окно:

— Раньше этого паренька не видел, в основном наркоши сами забирают закладку, видать прочухали, что их пасет наркоконтроль. Видишь, тебе повезло, раскрыл преступление! Что должен делать милиционер в таких случаях?! — вопрос задал с улыбкой и сам же на него ответил: — Правильно! Задержать преступника! Открой форточку и крикни: молодой человек, вы задержаны! Шаг влево, шаг вправо — стреляю без предупреждения!

— Еще в штаны наложит, самого посадят. К ребятишкам нужен подход особый, кнут им не помощник. Государство на самотек пустило воспитание молодежи, патриотизм их не колышет. Деньги и еще раз деньги — вот их весь патриотизм, — чуть помолчал. — Наверно, позвоню заму, дам команду, чтобы он завел дело на Быкова, написал все бумаги на оперативную разработку, что время тянуть. Надо брать быка за рога, а то упустим ситуацию из-под контроля, — и пошел за телефоном в туалет.

Вернувшись, стал печатать СМС, говоря вслух:

— Заму отправлю СМС, вдруг меня ФСБ слушает, нарушу режим секретности.

— Больше не пей, как будто СМС фейсы не смогут прочесть. Ты что текст закодировал?!

— Видишь, я тоже шутить умею! Написал, чтоб машину за мной прислал, я же на такси приехал. Поеду на базу, кроме убийства несчастного судьи на мне висит еще с десяток нераскрытых серьезных преступлений, мелочевку не беру в расчет. Оперов не хватает, поработают немного и переводятся в другие подразделения или на гражданку в менеджеры. Их женам спокойнее: муж вернется домой живым и денег больше принесет.

— У менеджера работа нужная, спора нет, ту же зубную щетку сам не сделаешь, но по мне она неинтересная, мозг тупеет — подешевле купить, подороже продать. Хотя ты прав, жизнь у человека одна, вторую на Авито не купишь! Тебя провожу, дойду до офиса Тита, если не застану, скажу его «гвардейцам», чтоб он подъехал. Проникнусь к нему душой, все ж он мне не чужой человек. Благодаря мне бесплатно несколько лет «отдыхал на курорте». Тут как посмотреть: не отправь я его в зону, за эти годы наскреб себе на пожизненный срок. Везде нужно видеть позитивный момент!

— Судя по твоей теории, убийство судьи — позитивный момент?!

— Конечно, другим судьям будет неповадно брать взятки! Космос не обманешь, там, как в Австралии, бумерангов завались, какой-нибудь да прилетит в твой огород. Наши с тобой бумеранги лежат пока на складе, в продажу не поступили, вот косяков наделаем, и они обязательно найдут своего покупателя.

— А если у меня несколько косяков, стало быть, забьют насмерть! — сказал в то время, когда раздался на его телефоне звонок. — Водитель приехал, видать, где-то был рядом с твоим домом. Фёдырыч, спасибо за рыбу, заеду в магазин куплю себе каску, спасёт от бумерангов.

— Купи и мне, но помни: телефон твой слушают, надумаешь позвонить, звони два раза по батарее! — на прощание пошутил, пожали друг другу руки.

Глава 6

Титов, зайдя в приемную Быкова, застал секретаршу у настенного зеркала, она красила губы:

— Светка-конфетка, мужики не ведутся на крашеные губы, они смотрят на фигуру. Ты хочешь большой и чистой любви?! — высказал слова из советского фильма «Формула любви».

— А кто ж ее не хочет! — ответила с улыбкой фразой из того же фильма.

— Тогда сегодня встречаемся за амбаром, — подошел к ней и положил руки на ее талию.

— Я приду не одна, а с Петром Петровичем! Он вас как раз ждет. Настроение мне испортил, то ему кофе принеси, то салатов заказал, сидит, пьет водку. Все время пил бренди перешел, как колхозник, на водку. Это все депутатские дела ему нервы потрепали.

— Забухал, значит! Видать, спустился с небес на землю, захотелось побыть с народом. Пойду его успокою, — и зашел в кабинет.

Быков, развалившись в кресле, держа в руке стопку с водкой, намеревался ее выпить. Посмотрев на Титова, морщась, выпил. Стопку поставил на стол. Закусил салатом:

— Фу, какая гадость! — передернул он плечами.

Титов первым начал разговор:

— Привыкай, в зоне водка медом покажется. А я тебе говорил, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Как погляжу, ты в загул пошел! Ждешь архангелов. Могу обрадовать: они уже едут. Знай, из общака регулярно будешь получать передачку, по блату определю тебя в промзону — на пилораму бригадиром. Ты же руководитель, значит, должен руководить людьми, — с ехидцей подшутил над ним. — На пилораме для зэка рай: целый день на свежем воздухе, елкой пахнет, здоровье поправишь, чтоб твои легкие в трусы не ссыпались. А двадцаткой ты не отскочишь. Это твои последние деньки на воле. С твоей секретаршей я уже перетёр. Бросает она тебя, на хрен ты ей нужен. Ждать, когда ты вернешься с зоны, — старухой станет. Но ты не расстраивайся, я тебя собой заменю, бабе без мужика нельзя. Природа!

— Сам завалил судью, а на меня хочешь повесить статью? — пьяным голосом промямлил Быков, сразу выложив суть предстоящего разговора.

— Ты свой базар то фильтруй, я тебе не фраер из подворотни. Заканчивай бухать, давай колись, что за дела? Мне показалось, мои слова дошли до твоей башки, что валить судью выйдет себе дороже. Кто тебе дал лекарство, фамилию назови этого Айболита, я его знаю? — жестко разговаривая.

Быков обхватил руками голову:

— Я ж тебе русским языком говорю: судья — не моих рук дело. Морозову, как и обещал, на свадьбу молодоженам подарил полную коробку с деньгами. Раскинул мозгами: не обеднею, заработаю еще денег, те же налоги спрячу, рабочим не доплачу, у меня главный бухгалтер «Остап Бендер». В моей голове только одна мысль витает: все стрелки на тебе сходятся, вспоминай, кому ты рассказал о моей беде.

Титов сел, напротив в кресло и спокойным рассудительным голосом сказал:

— С богом разговаривал, чтоб тебя дурака уберег от тюрьмы. А в чудеса я не верю, что бог в отместку за твое непослушание подвел тебя под статью и меня до кучи. Чувствую, за нашими спинами скрывается крутой фраер! Замочив судью, сейчас отдыхает в ресторане и радуется, а цель у него земная. Соображаешь, о чем я базарю, или с тобой на трезвую голову надо говорить?

— Намекаешь, наш разговор он подслушал? Ты упомянул про какую-то цель, туго соображаю.

— У всех людей цель в жизни одна — денег больше срубить! Ты что думаешь, кому-то нужен твой геморрой? Он у каждого второго. Жди весточки от своего «подельника», но я лично с ним побеседую, видать, он и на мне поставил крест. Лучше ему самому зеленкой лоб помазать. У тебя не кабинет, а проходной двор: народ толпами ходит, любой посетитель прилепит жучок под стол, и твой начальник безопасности его не заметит. У меня в офисе такая же карусель. Сейчас каждый фраер мнит себя ментом, норовит иметь на человека компру. Живем в сучье время, кругом козлы!

Титов говорил, а сам думал: Быков стрелки переводит на него. Подслушать их разговор могли и его друзья-бизнесмены, у каждого первого зависть к тем, кто круче по деньгам, не были бы они бизнесменами. Ментов сразу можно исключить — духу не хватит завалить судью.

В кабинет зашла секретарша:

— Петр Петрович, из полиции звонят, назвался полковником, я сказала у вас совещание. Настаивает, чтобы с вами соединила. Дерзко разговаривает.

— Дерзкий говоришь, — Быков встал, подошел к столу и взял трубку стационарного телефона. — Але, здравствуйте, я вас слушаю, — говорил спокойный голосом. — Начальник бандитского отдела? Странно, вы, наверно, ошиблись номером, у меня на заводе бандитов нет. Что обязательно сегодня? Завтра никак нельзя? Лучше вы подъезжайте, жду звонка из Москвы, звонят на стационарный телефон, отъехать не могу. Хорошо, — и положил трубку. — Полковник полиции назвался Ермаковым. Ты как-то о нем говорил. Накаркал, — косо, посмотрев на Титова. — Сказал, скоро подъедет. Оперативно работает полиция.

— Мне лучше от тебя свалить, чтоб Ермаков нас вдвоем не застал — ко мне неровно дышит. Поеду в офис. После его ухода отзвони, если, конечно, не увезет тебя с собой в наручниках! Мой адвокат будет на стреме. Заметь, опера шустро на тебя вышли, видать этот сученый фраер подсуетился, хочет быстрей срубить с нас денег.

— Возможно и так, но я думаю, Ермакова интересует коробка с деньгами, которую я подарил молодоженам. Большими деньгами не разбрасываются даже директора заводов.

Тит встал:

— Вижу, звонок Ермакова тебя протрезвил. Держись увереннее, менты пасуют, когда с ними базарят на равных, — и вышел из кабинета.

Семенов, выйдя из подъезда, увидел, как сосед, припарковав машину, выходил из салона. Крикнул ему:

— Николай, ты зря ставишь прокурорскую машину у входа — дорогая вещь! Ребятишки поцарапают, от шефа огребешь тумаков. На днях шустрый велосипедист чуть не въехал в мою машину. Сейчас ее ставлю за домом в закутке, — Семенов решил поговорить с водителем прокурора Шувалова, может, он, что и расскажет интересного про убийство судьи.

— Приехал ненадолго, а машину ставлю в гараже, что не знал?! Сегодня у шефа с генералом ФСБ банный день, сказали, позвонят, когда понадоблюсь. Что мне торчать в машине, и так остеохондроз замучил.

— Это что получается, у твоего шефа не нашлось угла для своего водителя?

— В его дворце места достаточно, сказал, чтобы я тоже отдохнул.

— Тогда понятно, завтра тоже собираюсь на дачу в бане спинку погреть. В ванне что мылся, что не мылся, вода из-под крана. В ней все элементы таблицы Менделеева, даже больше. Тело пахнет, как будто в свинарке побывал!

— И не говори, в болоте вода и то чище!

— Сосед, хочу тебя спросить, твой шеф как чувствует себя после статьи журналиста? Ох и смелая женщина! Народ в интернете ее поддерживает, видать, написала правду о нём, а может, кто и заказал ей статью. Сейчас плати деньги, и журналисты все, что хочешь, понапишут — первый канал отдыхает! Будь я на месте твоего шефа, давно бы ее отправил в тюрьму.

— Ты говоришь про Андрееву?! Недолго ей осталось чернить честное имя шефа, — хитро, улыбаясь.

Семенов заметил в словах соседа другой их смысл:

— Николай, что так достал? — сказал слова серьезным тоном, имея в виду прокурора. — Можешь не отвечать, — не дал ему ответить, понимая правду, не скажет, побоится. — Сам был на твоем месте, когда носил погоны. Мой начальник полиции, как и твой прокурор, просиживал в кресле штаны, зато карман свой потуже набивал. Начальники, они все с короной на голове! На заре своей карьеры думают иначе, что останутся порядочными людьми, но коррупционная система ломает их сознание. Так и твоего патрона сломала. Журналист пишет, смета при ремонте здания прокуратуры завышена в три раза. Народ сейчас ученый, всё понимает, стало быть, бюджетные деньги не обошли стороной карман твоего шефа? Вот уволят его с треском с прокурорского кресла и тебя попрут с машины, куда пойдешь работать? А у нового прокурора свой шофер есть. Тебе до пенсии еще далеко, и ты гражданский человек, погон не носишь. Если что, податься в таксисты, так там тоже работа не сахар, наркоманов возить, — усыплял его бдительность, подготавливая к вопросу о том, что ему известно про убийство судьи. Наверняка краем уха слышал, что говорил прокурор. — С утра интернет гудит, якобы областной судья скоропостижно скончался, и говорят на свадьбе своей дочери. Не знаю, правда ли?! Наверно, сердце подвело, пандемия никого не щадит, — задал расплывчатый вопрос.

— Он умер не от сердечного приступа, а его отравили прямо за свадебным столом. Шеф сидел с ним рядом, могли и ему в стакан положить яд.

— Судью отравили?! — Семенов сделал удивленный вид. — Не путаешь?! Отравился едой, это я понимаю, продукты коммерсанты продают с просрочкой. Тут на днях жена с подружками в кафе «удачно» отдохнули! Они на роллах помешаны, так эта пища для японцев, а не для нас, русских. Покушали ролл с «аппетитом», что два дня таблетками отпаивались и с очка не слазили! Пока заморскую рыбу до наших краев довезут, ее десять раз заморозят и столько же разморозят, качество ни о чем. Я как-то этих заморских роллов попробовал, стошнило. Лучше мясо на сковородке поджарить и покушать с русскими солеными груздями, да с картошечкой. Не еда, а песня!

Николай ждал, пока договорит Семенов, он ведь не простой водитель, возит областного прокурора, статус высокий, знает многое:

— Преступление расследует полиция на пару с чекистами, и уже напали на след преступника. Начальник ФСБ моему шефу сказал, что журналист, ну, эта Андреева, имеет доказательства по убийству судьи, но они ее пока не трогают. Сегодня об этом только и говорят. Ведь моему шефу Морозов был товарищем, не завидую я тем, кто его отравил.

Семенов передергивая плечами:

— Жуть! Тот, кто приложил руку к смерти судьи, — смелый человек! Если ты говоришь, что его отравили. Наверно, убийца на него имел зуб, осудил ни за что, такое часто бывает, люди всю жизнь сидят в тюрьме за чужие преступления. Освободился, ему отомстил. Когда я служил в милиции, знал таких людей, шли на уговоры опера, лишь бы его вывезли из следственного изолятора на волю. Чаем хорошим напоили, с родственниками повстречался. Зэки за эти услуги, брали на себя чужие кражи: какая разница одним преступлением больше, одним меньше. Им за явку с повинной срок не набавляли. Судьи операм шли навстречу — гнались за раскрытием преступления, — прочитал Николаю лекцию. — Сосед, ты хоть поостерегись не сиди за одним столом с прокурором, убийца еще на свободе. Вдруг он маньяк, одним преступлением не остановится, — подыгрывая ему.

— А мы, водители, и не сидим за одним столом с начальниками. Нашим шефам стыдно с нами сидеть.

Семенов его перебил:

— Хотел сказать слово стрёмно. Хорошо тебя понимаю: у кого щи жидкие, а у кого бриллианты мелкие! Ты как-то говорил, что с прокурором учился в одной школе. Сейчас с товарищем как раз эту тему обсуждали за кружкой пива и вяленым карасем. Жизнь нас тоже с ним потрепала. Тебе надо изредка расслабляться, выбирай время, попьем пива. Далеко ходить нам в гости не надо, живем в одном подъезде, — предложил специально, чтобы разговор не прошел с соседом даром, со временем еще что-нибудь расскажет полезного по расследованию убийства судьи.

А рассказал он важное — его шеф угрожает тюрьмой журналисту Андреевой. Она в его полной власти. Хрупкой женщине тягаться с прокурорской машиной марки «КАМАЗ» на своем «Запорожце» выйдет себе дороже, хотя иногда перо в умелых руках сильнее генеральских погон. Если за спиной стоит человек выше по должности прокурора, но у нее таких людей нет. «Получается, кроме меня у неё никого нет, если обратилась за помощью. Не помочь, значит, подставить ее под монастырь, всю жизнь буду себя корить, и сам весь на нервы изойду, — рассуждал Семенов. — Журналиста срочно нужно спасать — Ермаков официально изымет у нее аудиозапись. ФСБ оставит с носом, а то чекисты его опередят, предъявят ей обвинение за укрывательство доказательств — хлебом их не корми обвинить человека. Вдобавок навесят ярлыков за ее смелые статьи.

— Николай, не буду тебя задерживать, иди, лечи свой остеохондроз. Но скажу как врач душ человеческих: жигулевское пиво лечит все болезни, — закончив разговор с соседом, планируя, что еще нужно ему сделать — встретиться со смотрящим Титовым с ним тоже не всё гладко — темнит! И чекисты вцепились в Ермакова серьезно. Олег Юрьевич Шорин, хоть ты и полковник ФСБ, но рано радуешься, — как бы подытожил свое суждение Семёнов.

— Спасибо, сосед успокоил. И вправду напрошусь к тебе в гости с пивом, если хвастаешься угостить вяленым карасем, а он всем рыбам рыба! — невесело ответил Николай и пошел к подъезду.

Тем временем Ермаков находился в приемной директора завода Быкова. После слов секретаря по имени Светлана, директор его примет, открыл дверь в кабинет.

Быков сидел в кресле.