Новый штамм

Мучительная «тишина» — усиливалась, и давила на мое подсознание. Болезнь прогрессировала, и я проваливался из реальности. Но дабы не «потеряться» окончательно, я выбежал из машины, открыл дверь водителя, вытолкнул на пассажирское Антона, и яростно нажал на газ, пробивая брешь между полицейскими машинами.

«Мне нужен адреналин!»

— Мама, я заберу тебя, — кричал я сквозь слезы, теряя связь с реальностью.

— Ден, ты ********? — заорал Антон, когда я начал безжалостно буксовать на месте, и колотить в руль.

«А мне казалось, мы прорвались сквозь „патрульных“…»

Антон с силой надавил мне на шею, пережимая сонную артерию, пока перед моими глазами не появилась темнота, а затем — я потерял сознание.

Когда я очнулся, то понял, что лежу на заднем сиденье, а вибрация «внизу» — говорила только об одном, мы в дороге.

— Отошел? — заботливо спросил Тоха.

— Где мы? Почему едем? Куда едем?

— Обратно в Мурманск, — сказал Тоха, объезжая колею на дороге.

— Мы уже уехали из города?

— Пол часа назад, после твоего приступа… — глухо сказал друг, — Ден, я не знаю что творится, но надо валить из области. Давай заберём Генку и куда ни будь в глушь? М? Давай в Карелию? Там места — закачаешься.

Я неохотно кивнул головой, дабы избежать для самого себя — мысли о больнице и о маме.

Встречный поток машин — увеличивался в разы, что никак не было свойственно для ночи. Да и днем, столько машин не было… Жители эвакуировались, а мы лишь — возвращались в общежитие, где был запас воды, еды, и магазины в близь университета, в котором мы всегда могли пополнить запасы.

«Я не верю, что все это происходит прямо сейчас… Какое нафиг бешенство… Какой карантин… Боже, что происходит?»

* * *

Прошло три дня с тех пор, как мы вернулись из Полярных Зорей. Вспышка реально существовала, и я реально — был в полном шоке от происходящего.

В первый день «изоляции» — отрубились все новостные телеканалы и в телевизоре была лишь бегущая строка об эвакуации. На второй день — пропало радио, пропали люди на улице и в универе… А вот из окна общежития мелькали лишь редкие «лица», которые мародерствовали, что мы конечно же — осуждали.

Мы не знали, в чем дело, где все, и уж точно — не собирались выходить на улицу. Ах да, вода в душевых — закончилась. Мы банально не могли смыть за собой или помыться.

Но были и следующие минусы — наши запасы еды, воды и алкоголя — истекли на второй день. Мы были совершенно не подготовлены к грядущему.

Лапша быстрого приготовления — закончилась в первый день. Пельмени и вода из-под крана — на второй, и мы уже не ели целые сутки.

От голода — не было особых сил на передвижения… Хотя мы прошлись по всей общаге, и кроме как комнаты на втором этаже — все остальное пустовало, либо было закрыто, а мародерствовать мы не собирались.

Люди, за территорией университетского городка — шастали сутками, в зад и вперед. И они были зараженными.

Как мы это поняли?

Так эти психи — мычали, и еле-еле — волочили своими ногами по земле. Они были грязными словно бомжи, и тупоголовыми, ибо Геннадий кинул в бывшего охранника на КПП пустой бутылкой, попал тому в плечо, но «старик» — проигнорировал этот момент, и пошел за пустой бутылкой, думая, что это еда, бесконечно отпинывая ее от себя, каждый раз, как приближался к ней.

«Точно тупой…»

Это был самым настоящий апокалипсис. И шутки про зомби — уже не были смешными. Нам было страшно, реально страшно выйти за пределы временного дома.

На третьи сутки, во время «лежания» на диване перед телевизором, в поисках новостей, я почувствовал, как моя голова становилась все тяжелее и горячее, пока не начались приступы тупой боли.

— Твою мать… Только не приступ…

Мой рот издал слабый стон, после чего, тело пробила судорога.

— Ден ты чего? — послышался голос Антона, который знал о последствиях моего заболевания. — Приступ да? Ты это, только коньки не отбрось…

— Я уже чувствую запах панихиды в ногах… — вяло пошутил я.

Было дикое желание — уснуть… Вот рту давно пересохло, а желудок напоминал о том, что начинает переваривать себя… Пульсирующая боль в голове — начинала отдавать по нервам.

— *** Тох, прибей меня, а… Мне что-то совсем паршиво… — сказал я, чувствуя, как сознание погружается в темноту.

Мною было принято решение — тупо закрыть глаза, и просто молиться, дабы голова прошла. И спустя н-ное время, когда веки открылись, размытый силуэт Антона — начал проявляться.

«Обошлось… Я не провалился в свои реальности…»

Мое бренно тело медленно поднялось, голове было чуточку лучше, давление и звон в ушах пропал. И это означало только одно — приступ не пришел.

Когда я подошел к окну на втором этаже, дабы посмотреть на мир, то узрел, как охранник зачем-то бьется головой об охранную будку.

— Он и в жизни был редкостным придурком, а после «бешенства» вообще — слетел с катушек.

Наша троица прекрасно понимала, что с людьми творились глобальные изменения, и лишь вспоминая сериалы про зомби — понимали, на сколько опасны эти «новые». Хотя не знали наверняка.

Но пробовать и экспериментировать — точно не хотели.

Гена компосировал мозги, что «бешенные» — это зомби из фильма Нация Z, где мертвяки — бегали с огромной скоростью, Антоха же — вспоминал «Ходячих», и пытался с пеной у рта доказать, что бегать они не могут, и мы полностью свободны в своих действия, ибо интернета уже нет, телевещания тоже — и мы предоставлены сами себе. Но все как один — ни в коем случае, не хотели узнавать правду, то бишь — выходить за пределы общаги. И кстати, дверь в общежитие мы лично забаррикадировали старыми стульями и шкафами.

Авось что, как говориться.

Я облокотился на подоконник и попытался потрогать свой лоб. Как обнаружилось — моя рука оказалась какой-то тяжелой, и я в принципе — был без сил.

На «горизонте» объявился Антон, в спортивном костюме и страной палкой в руках.

— Ден, — начал он, — Я хочу жрать, хоть убей… Пойдем то магаза, а? Я один ****** как не хочу идти… А Гена вола ****. Ссыт.

Оценив свои возможности и желание поесть, я все же согласился.

По мере спуска по лестнице на первый этаж, мы обнаружили плакат из сериала «Ходячие Мертвецы», что вообще никак не подняло наш боевой настрой, а Тоха же — покрепче сжал свою «дубину».

Мы вышли в вестибюль, и здесь было тихо…

«Ожидаемо, мы же одни».

— Ден, давай через окно? Я четно скажу — ***** не надо снимать нашу баррикаду… — на что я согласился.

Когда мы с горем пополам вылезли через окно первого этажа, то обнаружили одинокую фигуру, которая медленно волочилась по тропинке «курильщиков». Эту тропу мы прозвали из-за малолеток первокурсников, которым еще не стукнуло восемнадцать, и они ныкались в кустах с сигаретой в зубах.

Антоха почему-то решил подать голос, дабы поприветствовать «тело».

— Салам пополам, уважаемый, а что, собственно, происходит?

— Тох ты дебил?

— Ша? — сказало «тело».

— Вот видишь, он базарит, а ты ссался, — весело сказал Антон, и подтолкнул меня к «персонажу».

«Тело» застыло, спиной к нам, и медленно покачивалось в стороны.

Не знаю, что двигало мною, но я все же решился приблизиться к нему.

И это стало моим концом.

12 часов после укуса

— Ден, ты как? — послышался голос Антона.

— Ша… — только и мог сказать я.

После того, как первокурсник напал на меня, моя реальность — сдвинулась, как и «кукушка». Меня лихорадило, мне было плохо, меня рвало…

Знаете, что произошло?

Студентик первокурсник, из тех самых — курильщиков, оказался «ненормальным», и когда я подошел к нему на расстояние вытянутой руки, тот обернулся и бросился на меня, прокусив мне плечо.

Звуки зубов, проникающих в тело — не забуду никогда, как и ту боль, которая проникла в меня.

Не сравнима с тем, как болела когда-то голова.

Мой недо друг — не растерялся и проломил ему голову, но было уже поздно.

Угрызения совести от своего поступка — он не испытывал.

«Шутник ****…»

— Ден? Ты как… — спросил вновь Тоха, жалобным голосом, — Я тебе повязку поменял, но градусник — в **** от твоей температуры… 41…

— Ша?

«Что такое? Почему у меня такой хриплый голос? Я же пытаюсь сказать…»

Меня постигла очередная мысль, что приступ все-таки был, и все что сейчас — сон.

— Ша?! — произнес я.

«Твою мать… Ну я же пытаюсь выговорить слова… Что за шипение?»

Моя голова разрывалась, тело горело… Приступы тошноты — не покидали ни на секунду…

Ощущения были такими странными…

19 часов после укуса

В груди была сильная боль, будто бы сердце — вот-вот разоврется.

Голова не работала, совершенно.

Я начал забывать все, что было.

Я начал забывать себя. В голове появилась лишь одна мысль, и она была последней.

«Это не сон…»

Глава 4

Пробуждение

1 день после пробуждения

Что я? Кто я?

Я ничего не помню… Где я? Почему так холодно?

Как я оказался здесь? Что за странные звуки во круг?

Голод… Я хочу есть…

Горячо?! Что это за чувство? Почему я помню это чувство?

После громкого хлопка, мое плечо что-то обожгло, но я не испытал боли, я понимал, что я отличаюсь, что я могу восстанавливаться.

Пару дней, и дыра затянется.

Почему я сравниваю себя с этими?

Они бестолковые, они не общаются, они не понимают…

Почему мне кажется, что я не должен восстанавливаться? Это не естественно…

А что естественно?

Почему я ничего не помню? Сколько я жил до пробуждения? Голова… Она болит…

Странный всхлип раздался из-за спины. На меня сквозь щель шкафа смотрел маленький мальчик.