Родоначальник

Наконец я взялся за рукоять взвода затвора и отведя её в крайнее заднее положение отпустил. Затвор с металлическим шелестом подался вперёд, после чего с сытым лязгом и клацаньем встал в перекос, запирая патронник. Я нажал на спусковой крючок и услышал лёгкий щелчок ударника, сорвавшегося с шептала.

Повторил это ещё несколько раз, после чего достал из шкафчика пачку с приготовленными патронами и снарядил магазин. Передёргивая затвор выщелкнул их все, и вновь зарядил. Подхватил пачку, с остававшейся дюжиной патронов и прихватив ещё три непочатые, направился на лётную палубу, где можно было попрактиковаться в стрельбе.

— Н-не с-судьба, — с расстановкой произнёс я.

Едва оказавшись в коридоре, я столкнулся с Настей, от приподнятого настроения которой не осталось и следа. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что на этот раз её постигла неудача и камень с новой формой конструкта её вместилища отказался принимать Силу.

— Пустышка, — вздохнула она. — А у тебя?

— В успехе я не сомневаюсь, но нужно ещё проверить, — тряхнул я карабином и добавил, — вот иду на лётную палубу испытывать.

— Я с тобой! — тут же всполошилась она.

Стрелять моя подруга любила. И «Тигра», новую винтовку, она так же испытывала со мной. Патрон конечно мощный, но грамотный дульный тормоз компенсатор нивелировал серьёзную отдачу до вполне комфортной даже для неё. К слову, любимая уже с осуждением посматривала на меня, так как хотела такую игрушку себе. Но пока не проедала плешку, а потому я предпочёл сделать вид, что так и должно быть.

— Привет, Гаврила — поприветствовал я старшего механика.

— Здравия, Фёдор Максимович. Не иначе как закончил, — кивнул Лужин на карабин.

— Есть такое дело. Откинешь аппарель?

— Сделаем, — с явным любопытством заверил Гаврила и подошёл к телефонному аппарату на стене. — Мостик, это старший механик Лужин. Хотим открыть заднюю аппарель для практической стрельбы. Ага, принял. Так, орлы, выкатывайте мишени, — это уже своим подчинённым.

— А какие выкатывать-то? — поинтересовался один из четверых механиков.

— Четыре грудные и одну круговую, — уточнил я.

Так-то, когда тренировались другие, то они сами занимались этим вопросом, но не владельцу же фрегата лично готовить стрельбище. Одновременно с этим задняя аппарель начала опускаться и на лётной палубе стало как шумно, так и свежо от ворвавшегося воздушного потока.

Не прошло и пяти минут, как в сотне метров от меня застыли четыре тележки со стальными падающими грудными мишенями. Точного попадания даже револьверной пули достаточно, чтобы их уронить. Поднимаются они самостоятельно с помощью противовеса. Ничего сложного, но до этого тут отчего-то никто не додумался.

Я вскинул карабин и переместив предохранитель в положение одиночного огня потянул за спусковой крючок. Грохнул выстрел, оружие лягнуло в плечо, не сказать, что сильно, но существенней моего «Тигра». Звон металла и одна из мишеней упала, после чего начала подниматься. Не дожидаясь этого я сделал ещё три выстрела, положив остальные мишени. Переключил переводчик в положение автоматического огня и отсекая двойки, под двойной звон вновь уронил все фигуры.

Перезарядил карабин и одной очередью выпустил все двенадцать пуль. Во время первой серии перед взором повисла лишь взвесь дымки. Но теперь, несмотря на бурый порох и гуляющий на палубе ветер, взор застило плотной белёсой стеной. Она конечно быстро истончалась и улетучивалась, но факт остаётся фактом, на какое-то время стрелок лишается обзора, а в помещении дела будут обстоять куда хуже.

Я осмотрел карабин и остался довольным. Двадцать четыре выстрела, а оружие не загадилось и готово к дальнейшей стрельбе. Ствол конечно нагрелся, не без того, но обладая более толстыми стенками, в отличии от «Винчестера», из-за интенсивной стрельбы своих характеристик не утратил.

Вновь снарядил магазин, и выпустил его весь одной непрерывной очередью. Скорострельность порядка шестисот выстрелов в минуту, что очень даже хорошо. Отдача для автоматического огня слишком существенная. Я-то привычен к такой стрельбе и то испытываю дискомфорт, что уж говорить о тех, кому это в новинку. К тому же, ствол задирает вверх и вправо, а значит не помешает дульный тормоз-компенсатор. Чего не хотелось бы, так как это неизменно отразится на внешнем сходстве с «Винчестером», чего мне не хотелось категорически.

— Дай мне, — протянув руки, потребовала Настя.

Я хотел было сначала зарядить карабин, но она в нетерпении затопала ножками, как капризная девочка и я улыбнувшись уступил ей. Подруга сноровисто вскрыла новую пачку и быстро набила магазин патронами, после чего в бодром темпе отстреляла его, повторила заход, но уже с упором на автоматический режим. Она имела большой опыт стрельбы из пулемёта, упражнялась и из моего «Тигра», а потому имела опыт обращения с подобным оружием.

— Отдача сильная и ствол задирает. Нужен дульный тормоз-компенсатор, — задумчиво произнесла она, опуская карабин.

Настя хорошо стреляла, но когда отсекала двойки, то в цель попадали только первые выстрелы, вторые пули неизменно уходили мимо. Из очереди на четыре патрона по мишени приходилось только одно попадание.

— Тогда карабин будет мало походить на «Винчестер», — вздохнув, произнёс я.

— И? — не поняла она мой ответ.

— Задумка в том, чтобы был похож.

— Зачем? — опять удивилась Настя.

— Ну-у… Вот смотри, противник со стандартным тёхкаратником видит у тебя в руках «Винчестер». Он ожидает, что его амулет выдержит минимум два выстрела, а если патрон на чёрном порохе, то и все три. И вдруг сюрприз, очередь на три патрона пробивающая его защиту.

— Или стрелок безбожно мажет, если это подросток или девушка, потому что ствол уводит в сторону, — возразила она, не осознавая, что топчется по моей детской мечте.

— Ничего, «Винчестеры» покупают и этот купят, — буркнул я.

— Это вряд ли. Твой карабин всяко получится дороже, его преимущество в автоматической стрельбе, но какой в ней смысл, если не получится выдержать линию огня. Я бы за это переплачивать точно не стала.

— Но покупатели не подростки и женщины, а мужчины.

— Так отчего бы не подумать о подростках и женщинах? Это значительно увеличит спрос. Кстати, а к чему ты оставил эту скобу и выпилил на ствольной коробке подобие курка?

— Для схожести с «Винчестером», — вновь вздохнул я.

— Зачем? — опять не поняла она. — И, да, смени приклад на ортопедический из берёзовой фанеры, как на твоём «Тигре». Он куда удобней, и при случае вполне годится для рукопашной.

— Но тогда карабин вообще не будет похож на «Винчестер», — отмахнулся я.

— Да дался тебе этот «Винчестер»! — возмутилась она. — И вообще, лучше сделал бы магазин как на «Тигре», там вместимость больше, а то не успел нажать на спуск и уже пустой.

— Автоматический огонь только для боя накоротке, при этом, даже с бурым порохом, перед стрелком непроницаемая стена. Ты всё видела. И вообще патроны с фланцем не очень удобны для такого магазина.

— Сделай без фланца, как для своей винтовки. И калибром поменьше, чтобы не так сильно лягалась. А то, при автоматическом огне и дульный тормоз-компенсатор не больно-то поможет. Скорость пули должна будет возрасти и потери в мощности выстрела если и будут, то несущественные. А что до дыма, то если отсекать двойки или тройки, то и дыма не так много, а боезапас куда существенней.

— Задумка в том, чтобы сделать карабин под существующий патрон, — вновь вздохнул я.

— Заче-эм? Ты же создавал его на продажу? — сначала возмутилась, а потом уточнила она.

— Я так и сказал, — признал я.

— Поставь сюда дульный тормоз компенсатор и даже с таким магазином карабин будет нарасхват. Тем более, что других кроме трубчатых и барабанов никто и не знает. А если оружие будет пользоваться успехом, то и патроны станут покупать. К чему делать кассу Винчестеру, когда на этом можно зарабатывать самому?

— А ведь она права, Фёдор Максимович, — заметил Гаврила.

— Ты ещё, туда же, — махнул я рукой.

— Господи, ну хочется тебе, оставь себе этот, а в качестве образца сделай нормальный, — предложила Настя, и тут же всполошилась. — Нет! Этот переделай как я сказала и отдай мне. А себе другой сделаешь. И под другой патрон.

— Хорошо, — уже полностью разочаровавшись, согласился я.

— И ещё, я хочу с этим карабином отправиться в нашу экспедицию. Успеешь переделать? — с надеждой попросила она.

— Ладно, — уже и не думая о сопротивлении, произнёс я.

В ответ Настя одарила меня лучезарной улыбкой, и вскинув уже заряженный карабин вновь открыла огонь. На этот раз в круглую мишень, чтобы проверить точность боя.

Глава 9

— Здравия, государь, — войдя в кабинет царя, поздоровался генерал-лейтенант Наумов.

— И тебе поздорову, Даниил Андреевич, — закрывая папку с документами, ответил Рюрикович.

Иные придворные и приближённые стремились предстать перед Дмитрием Четвертым при малейшей возможности, даже по незначительному поводу. И всё ради того, чтобы мелькать перед его взором, что бы ни приведи господь он их не позабыл, а заодно подчеркнуть свою значимость для государства и царя в частности.

Главный жандарм царства имел право входить к государю без доклада. Однако пользовался этой привилегией довольно редко, дабы не докучать ему. Так что, его чаще вызывали сюда, чем он захаживал сам. Но коль скоро заявился, то повод и впрямь того стоит.

— С чем пожаловал? — поинтересовался царь.

— Опять этот сопляк Горин.

— Давненько ты мне о нём не докладывал. И что он натворил в этот раз? Опять поставил царство на грань войны? — откинувшись на спинку кресла, поинтересовался Рюрикович.

— Он может. Но по счастью, хотя и уничтожил польский королевский крейсер, войну это не спровоцирует.

— Он уничтожил крейсер? Когда? — в удивлении вздёрнул бровь царь.

— Три недели назад, в нейтральном воздушном пространстве.

— И ты мне об этом ничего не доложил? Интересно, что же он ещё сотворил, что ты всё же удосужился прийти ко мне?

— Он посетил остров Буян, где попытался закупить толстые малахитовые бляшки. В ходе этой сделки у него возникло недопонимание с тамошним маклером, который в результате почил в Бозе.

— Малахит? То есть, ему известны координаты источника Силы?

— Иного объяснения, для чего ему понадобился малахит, у меня нет.

А вот это уже не уничтожение крейсера потенциального противника царства. Каждый источник Силы это камень упрочняющий фундамент государства, или расшатывающий устои. Всё зависит от того, к какому берегу пристанет тот, кто его контролирует.

— А что твои агенты? — поинтересовался царь.

— Увы. Но они информацией не обладают, — развёл руками жандарм.

— А может их зачаровала эта целительница Горина?

— Невозможно. Она слишком молода, и даже если сама может использовать плетение или применит амулет, с ворожбой целителя нашего департамента ей не справиться. А все агенты на фрегате «Носорог» имеют защиту. Просто Горин умеет хранить свои тайны.

— Однако, абсолютной гарантии не даст даже Господь, — хмыкнул царь.

— Совершенно верно. Горин конечно сделал всё для того, чтобы скрыть суть сделки, и Бирюкова зачаровала всех причастных. Да только шила в мешке не утаить, нашлись те, кто случайно прознал об этом, а там и до нас слушок докатился. Благо на Буяне у корпуса хорошие позиции.

— То есть, дальше корпуса жандармов это не ушло?

— Да, государь, по этому поводу не переживай, концы подчищены основательно и с запасом. Единственно, телохранители Горина, но их зачаровала Бирюкова.

— Однако твои люди допросить их смогли, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнёс царь.

— Как я уже говорил, Анастасии Ильиничне не сравниться с нашим целителем. Устранять их не стали, наложили более сильные чары.

— Чем занимается Горин сейчас?

— Направляется в Иркутск, и судя по всему прямиком к источнику, чтобы замаскировать его.

— Вряд ли прямиком, — возразил царь.

— Я имею ввиду лично его. Понятно, что он не отправится туда на дирижабле, даром что ли имеет на борту грузовой аэроплан.

— Думаешь постарается укрыть источник? — спросил Рюрикович.

— Это первое, что напрашивается на ум, — подтвердил Наумов. — Укрыть источник от посторонних глаз, озаботиться получением потомственного дворянства, обрасти сподвижниками, набрать дружину, накопить капитал и только после этого заявить о себе во весь голос.

— Как считаешь, удастся ему всё сохранить в тайне?

— Бирюкова вновь зачарует всех причастных, после чего мои люди допросят их, и наложат сильные чары. Хотя можно сделать всё гораздо проще.

— Захватить Горина и выведать у него секрет источника? — предположил царь.

— Именно. Как по мне, то оно того стоит, — подтвердил жандарм.

— Полагаю подобный подход неверным. Мальчишка уже доказал, что стоит многого. Сдаётся мне, что мы можем получить на выходе сильного великого князя. И мне хотелось бы он был на моей стороне. Вот если не получится, тогда совсем другое дело.

— Я понял, государь.

— Всё, что касается этого вопроса ко мне на доклад немедля.

— Слушаюсь, государь.

— Кстати, а есть мысли как он собирается получить потомственное дворянство? — склонив голову на бок, поинтересовался царь.

— Самому интересно, — развёл руками жандарм.

* * *

— … резко штурвал на себя не забирай. И вообще воздержись от рискованных манёвров, «Буревестник» не любит этого и не прощает ошибок. Это не «Дрозд»…

Василиса продолжала свои наставления, где-то уже заходя на второй круг. Я не перебивал её и состроив сосредоточенную мину внимал советам пилота, успевшего и полетать на этой птичке, и сродниться с ней. Настолько, что наставляет меня с плохо скрываемой ревностью. И вот как-то наплевать ей, что самолёт был сконструирован мною и мне же принадлежит.

Вообще-то, «Буревестник» уступит по полезной нагрузке утраченному ею «Гусю» и уж тем более рядом не стоял с «Альбатросом». Мало того, он не способен взмыть в небо без установленного на него «Облегчителя». Но сейчас забота Ларионовой сосредоточена именно на этой машине.

— Василиса, я всё понял. Обещаю вернуть тебе твою птичку в целости и сохранности, — дождавшись паузы в её словестном потоке, произнёс я.

— Ох Федя, лучше бы тебе сдержать своё обещание, — смерив меня взглядом произнесла она.

И это несмотря на то, что я одалживаю у неё птичку уже во второй раз. В первый это случилось через пару ней после нашего возвращения с Буяна. Я понимал что скрыть факт захвата нами малахита, как и наличности в усадьбе покойного Брейера, нам не удастся. Поэтому решил запутать следы, и как только мы выгрузили малахит в кабинете Насти, я вывез ящики на «Буревестнике» в неизвестном направлении, о котором знали только я и Бирюкова. Пусть гадают, куда я их подевал.