Из Ниццы с любовью

Интересно, он своим много выписывал, подумала я.

— Я могу продолжать? — Сашка перевернул газетную страницу. — Первого января в три часа дня она ушла прогуляться, сказав родителям, что идет в компьютерный клуб. В гостиницу она не вернулась, мобильный телефон ее не отвечал. Утром родители сообщили в полицию, начались поиски. Мобильный телефон девочки был обнаружен путем пеленга в машине у хозяина компьютерного кафе, гражданина Франции, имеющего арабские корни, Салиха Шакура. Шакур объяснил, что обнаружил забытый кем-то телефон в кафе, взял его с собой, чтобы он не потерялся, намереваясь вернуть его владельцу, если таковой объявится. Проанализировав последние звонки с телефона, полиция установила, что одним из адресатов звонков — около десяти вызовов за три дня — был пресловутый господин Лимин, вот его и потянули на цугундер. Последний звонок с телефона девочки на телефон Филиппа имел место за час до ее ухода из гостиницы. Полиция обоснованно предположила, что она договаривалась с месье Лиминым о встрече, каковая и произошла вскоре, но месье Лимин категорически отрицал, что виделся в этот день с Шарлин, хотя под давлением улик признал факт своего знакомства с девочкой. Видимо, данные, собранные полицией, были настолько нехорошие, что месье Лимину закрутили руки и бросили в кутузку, но благодаря своим связям, которые не разглашаются, он вскоре был выпущен из тюрьмы, и все обвинения с него были сняты, тем более что тело найдено не было и факт убийства не установлен.

— Но теперь-то месье Лимин опять поедет в кутузку? — прищурился Горчаков.

Регина вздохнула так тяжко, что месье Лимину, наверное, где-то икнулось.

— Да, теперь, после обнаружения тела и судебно-медицинского исследования, когда установлен насильственный характер смерти девочки…

— А что за насильственный характер? — поинтересовалась я. — Неужели они на разложившемся трупе докажут утопление?

— Мадам, не бегите впереди паровоза, — Сашка оторвал глаза от газеты и укоризненно взглянул на меня. — Поверьте, что меня этот вопрос также чрезвычайно занимает. Сейчас…

Он снова уткнулся в газетные листы, потом полистал словарь. Мы затаили дыхание.

— Итак: как сообщил неназванный источник в полиции, причина смерти — асфиксия, и даже больше скажу удавление руками. Девственность нарушена незадолго до смерти… Да что ж они, прямо весь акт вскрытия в прессу выкладывают, никакой тайны следствия!

— Свободная пресса, — отметил Горчаков. — У них, небось, большой бюджет на неназванные источники. Надо Старосельцеву намекнуть…

— Размечтался, — хмыкнула я. — Старосельцев тебе в лучшем случае стакан нальет.

— Ну, хоть стакан. Иногда тоже неплохо.

Регина шикнула на нас и повернулась к Сашке.

— Сашенька, продолжай, пожалуйста!

— О’кей. Продолжаю: все это время полиция не прекращала поиски девочки. Родители ее вынуждены были вернуться в Англию, но все время находились на связи со следователями. Личность трупа, извлеченного из воды в Ницце, была установлена по особым приметам… Каким — не называется. Но родителям Шарлин немедленно сообщили об этом, и они срочно вылетели в Ниццу. Предстоит официальное опознание и генетическая экспертиза.

— Интересно, за что он ее грохнул? — задумался вслух Горчаков. — Не дала?

— Ты что, не слышал? Девственность нарушена незадолго до смерти, — удивилась Лена.

— Да слышал я, слышал. Сначала не дала, он ее изнасиловал или уговорил, а она собралась жаловаться. Девяносто девять из ста.

Регина повернулась к Горчакову. Зубы ее были сжаты, глаза метали молнии.

— А с чего это ты взял, что ее убил Филипп? Тут про это слова не сказано! Мало ли кто ее мог убить — хулиганы, грабители, наркоманы! Мало ли сброда в Антибе шляется?! Тоже мне, майор Пронин!

— У-у! — протянул Горчаков. — Я вот читал в газетенке у Старосельцева, что есть бабы, которые падки на маньяков. Они маньякам в застенки пишут, себя предлагают, даже замуж за них выходят. Тебе адресочек достать?

— Какой адресочек? — растерялась Регина.

— Местной кутузки. Вот и пристроим тебя, чем не жених этот могучий содержанец? Здоровье, видно, хорошее: и старушонку регулярно укладывает, и на молоденьких хватает. Значит, и тебе отломится.

— Ты!.. — задохнулась Регина.

— Ну, ты уж действительно, — укорила его и Лена. — Кто тебе дал право…

— Ой-ой-ой! — перебил Лешка. — Ты что, еще не поняла, кто он такой?

— Да тебе-то откуда знать, кто он такой?! — почти заорала Регина. — Ты его видел-то полторы минуты, как ты можешь судить?.. Может, он приличный человек!

— Да извращенец он, к гадалке не ходи! — отмахнулся Горчаков. — Ты же в кафе все видела сама.

— Мало ли что я видела! Как ты можешь судить о людях вот так, поверхностно? Да, может, ты не так понял!

Сашка сочувственно посмотрел на Регину и похлопал ее по руке, успокаивая.

— Региночка, боюсь, что прав Леша. Вот, смотри, что тут написано…

— Ну что, что? — Регина нервно стряхнула его руку со своей.

— Ну, ты на меня-то не злись, я тут ни при чем.

— Прошу заметить, — влез Горчаков, — что на трупе нет одежды. Ты, Региночка, хочешь сказать, что грабители с девочки даже трусы поснимали?

Регина так сверкнула глазами, что мой муж поторопился со следующей репликой:

— В общем, слушайте дальше: несмотря на то, что труп сразу обнаружен не был, полиция не прекращала поиски…

— Ага, — проворчал Горчаков, — не прекращали они… Все так говорят.

— …И в ходе расследования обнаружила фото Шарлин на одном из французских «грязных» сайтов, где выложено детское порно…

— Ага, — снова заворчал Горчаков, — «в ходе расследования», как же! Небось кто-то из офицеров шлялся по порносайтам от нечего делать, вот и наткнулся.

— Горчаков, — вкрадчиво спросила его жена, — а ты вообще о ком-нибудь хорошо думаешь?

— Горчакова, — ей в тон ответил Лешка, — только не о полиции с милицией, уж прости. Большой опыт.

— Саша, а там не сказано, когда эти фото попали на сайт? — я решила не дожидаться, пока Горчаковы выяснят отношения. — До исчезновения девочки или уже после?

Стеценко пошуршал газетными листами.

— Нет, нигде не сказано. Да я думаю, что это невозможно установить.

— Сайт французский, — я задумалась. — А она раньше во Франции бывала?

— А при чем тут это? — ответил Саша. — Что мешало сделать фото в Англии и пристроить на французский сайт? Гораздо логичнее, меньше шансов, что будет скандал. Родители-то приличные, девочка не бродяжка какая-нибудь.

— Ну, может быть, я в этом мало что понимаю. Дел таких у меня не было. Бог миловал.

— При чем тут мой Филипп? — нервно перебила нас Регина.

Горчаков издевательски присвистнул.

— О-о! «Мой Филипп»! А ты уже — мадам Лимин? Что-то я не заметил, свадьба была уже? Нас приглашали?

— Ладно, не цепляйся к словам, — примирительно заметил мой муж. — Поехали дальше. Региночка, специально для тебя, уж извини: вот, что касается личности месье Лимина.

Регина замерла, боясь пропустить хоть слово. Думаю, что она для себя уже решила: в чем бы ни обвиняли ее дорогого Филиппа, хоть в ритуальном поедании богатых старушек и совокуплении с педальными конями, она не выбросит его из своего сердца, пойдет за ним в Сибирь, на каторгу, и в конце концов он оценит ее преданность по достоинству. Так что жить ей еще в замке… Но то, что сказал Сашка, положило конец ее мечтам. Поскольку Регина тоже мать, и твари, торгующие детской порнографией, для нее не имеют права на жизнь.

— Так вот, дорогая моя, — Сашка вещал медовым психотерапевтическим голосом, — что касается личности господина Филиппа Лимина, русского по происхождению. Господин Филипп Лимин проживает на территории Франции с 2006 года, до этого жил в Болгарии, будучи женатым на болгарке, имя не приводится. По образованию актер, закончил театральный вуз в России…

— А лет-то ему сколько? — спохватилась Лена Горчакова.

— Сейчас поищем. — Сашка зашелестел газетами. — Так… Ага, лет ему двадцать восемь. Так, снимался в проходных ролях в малоизвестных сериалах… Французы, кстати, раскопали пару российских порнушек, в которых он успел на Родине сняться в роли главного пениса: — Ленка поморщилась, и Александр извиняющимся тоном пояснил: — Так написано: «пенис женераль». Дальше. Уехал из России в Болгарию в связи с заключением брака… В Болгарии работал в русском драматическом театре в Пловдиве… Подозревался уже не просто в изготовлении порнографии, а с участием несовершеннолетних… В связи с чем ему отказано в предоставлении гражданства…

— Его что, осудили за изготовление порнографии? — злорадно спросил Лешка, косясь на Регину.

— Погоди… Нет, не осудили, недостаточно было улик, но в гражданстве отказали.

— А здесь он как зацепился с таким анамнезом? Что, французы спокойнее относятся к детской порнографии, чем братья-славяне? — недоумевал Лешка.

— Ну, уж как он тут зацепился, я тебе не скажу, видимо, неназванный источник такими сведениями не располагает. Но французы, как бы ни относились к детской порнографии, к правам человека относятся трепетнее. Не доказано, значит, и суда нет. Хотя, думаю, на каких-нибудь секретных учетах он стоял. Так что, Региночка, он тебя не стоит. Правда?

Сашка участливо заглянул в лицо Регине. Она прикрыла глаза, потом широко распахнула их и твердо сказала:

— Да провались он.

Горчаковы дружно зааплодировали. Регина с напускной скромностью поклонилась направо и налево. Я перебирала газеты с жареными фактами (и в каждой красовался портрет Регининого принца), думая о том, что, в принципе, механизм преступления мне ясен, и наверняка он ясен так же и французской криминальной полиции. Уж если человек когда-то был вовлечен в порнографический бизнес, то он с этого бизнеса добровольно не спрыгнет, подобно тому, как невозможно взять и просто так бросить наркотики. Если он клепал детскую порнографию в Болгарии, и я не исключаю, что в России он тоже не просто перед камерой позировал, а был в доле, — то на сто процентов, как говорит Горчаков — «сто проц», он и во Франции промышлял тем же самым. Товарищ он беспринципный, это стало ясно в кафе, где мы наблюдали его свидание с богатой гранд-дамой, у которой он на содержании, и из того же свидания очевидно, что денег, отпускаемых гранд-дамой, ему явно не хватало. Малолетних француженок подписывать на съемки в порнухе — себе дороже, не дай бог настучат. А вот туристок из других стран — милое дело. Главное, успеть ее окучить за ту пару недель, что приезжая девочка проводит на Лазурном берегу, а потом она уезжает, «ах, ох, прощай навсегда», и он безбоязненно запускает в дело кадры с нею. Риск минимальный. А с Шарлин видимо, схема дала сбой. Девочка или сама дотумкала, что влипла в грязную историю, и пошла на попятный, или родители что-то почуяли, и она призналась в этом Филиппу, вот и пришлось ее устранять.

И понятно, что в доле также и тот самый владелец компьютерного кафе с арабскими корнями, как бишь его, Салих Шакур. Про него, конечно, в газетах самые крохи, только то, что в его машине найден был телефон пропавшей девочки. Я думаю, что его даже не задерживали, разве только стукнули пару раз в область печени в процессе колки, если уж во французской полиции все так же, как в нашей. Но таких совпадений не бывает: познакомилась с Филиппом девочка в компьютерном кафе, телефон ее обнаруживается у хозяина данного кафе, и плюс — хозяин компьютерного кафе по определению идеально вкладывается в схему синдиката по распространению в Интернете детской порнографии. Значит, хозяин заприметил девочку, навел на нее месье Филиппа, обеспечил знакомство, может быть, еще и технически обеспечивал съемку и пристраивал ее результаты на сайт. И фактически вышел сухим из воды. Неужели даже его кафе не прикрыли?

Муж мой тем временем думал совеем о другом.

— Как они быстро вскрытие устроили, — вслух рассуждал он. — Труп-то нашли во второй половине дня, после обеда. У нас бы только сегодня к вечеру раскачались, а они еще вчера подсуетились, вскрыли, опознали и даже успели в газеты слить. Круглосуточно они, что ли, работают?

— Дело резонансное; если бы у нас пропала иностранка несовершеннолетняя, ты бы тоже круглосуточно работал, — резонно заметил Горчаков.

— Может быть, может быть. Ну что, вопросы еще есть? Или все ясно, и поедем уже в Монако?

— Поехали, — решительно сказала Регина, помахала кредитной карточкой официанту, чтобы тот принес счет за кофе, а пока тот подсчитывал, на сколько мы напили, сгребла все изученные нами газеты, скомкала их и бросила в художественно оформленную урну.

Горчаков тихонько запел:

— «Отречемся от ста-рого ми-ира, отряхнем его прах с наших ног…»

Лена дернула его за руку, и он замолк.

А я даже рта не успела открыть, а извлекать мятые газеты из помойки на глазах у всей Ниццы было стыдно. Но мой муж все понял, и по пути к машине забежал в «газеты журналы» и во второй раз купил тот же набор сегодняшней прессы. Одни расходы. Какой все-таки дорогой город — Ницца…

10

Прибыв в Монако, мы узнали, что высокий уровень общественного порядка и безопасности в этом государстве во многом определяется тем, что на каждые шестьдесят жителей страны приходится один полицейский. В высокий уровень верилось, на улицах было спокойно и чисто, лица жителей Монако впечатляли гладкостью и безмятежностью.

Мы оставили машину в подземном паркинге и выбрались на улицу. Пешеходов, кроме нас, практически не было. Ветер бушевал такой, что сдувало с ног. Укладка моя кончилась в ту же минуту, как я высунула нос из паркинга. Обидно. Регина предусмотрительно взяла с собой шелковый платок и повязала голову, как крестьянка на сенокосе. Ей очень шло.

По улицам ездили такие машины, что у наших мужчин просто ум зашел за разум. Горчаков начал было считать проносившиеся мимо «феррари» и «мазерати», но на пятой минуте сбился со счета.

— Ты попробуй считать «фиаты», — негромко посоветовал ему Сашка.

— И сколько я их насчитаю? — фыркнул Лешка. — За день-то хоть один проедет?

— Вот в этом-то и будет прикол.

Регина подхватила Лену, и они умчались вперед, в какой-то бутик. Ленка сегодня вышла в свет в новой юбке, с новой сумкой и в Регинином кардигане. Характерно, что Горчаков даже не заметил, что на жене надето, и спроси его сейчас, если вдруг она, тьфу-тьфу, потеряется, он даже приблизительно описать не сможет. Медленно идя вдоль усаженных цветами поребриков, я вспомнила, что наш отрицательный герой, интернациональный жиголо с уголовным прошлым, вслух мечтал о квартире в Монако. По версии его богатой покровительницы, чтобы жить поближе к казино. Интересно, сколько же ему надо на покупку предметов первой необходимости? Не ради этого ли он, не щадя себя, карячился в порнонидустрии? Судя по тому, что мой муж двинулся к первой же увиденной им витрине агентства недвижимости, где были вывешены фотографии объектов на продажу и в аренду с краткими характеристиками, он вспомнил о том же.

— Момент, — бросил он нам. — Я только гляну, какие предложения…

Мы с Горчаковым остались на тротуаре.

— Предложения, значит, глянет… Может, я чего не знаю про вашу семью? — задумчиво проговорил Горчаков, кивая на мелкие снимки вилл и апартаментов, с крупными черными цифрами: 4 800 000, 6 500 000, 12 000 000. — Вот что это за цена — двенадцать миллионов? Это в евро, что ли?

— Ну, не в рублях же.

— Да ладно! Это за все Монако, что ли, оптом, с казино и ресторанами? — не унимался Горчаков, — Нет таких цен. И ваш интерес к недвижимости за границей меня настораживает. Колись, Швецова, может, ты взятку крупную хапнула?

— За что? Отмазала от мелкого хулиганства принца Монакского?

— Ну, или Стеценко по ночам в морге левые трупы кромсает…

— Леша, ни в морге, ни в прокуратуре на квартирку в Монако не заработаешь. Это надо не принца отмазать от уголовной ответственности, а родиться в королевской семье. На худой конец, в побочной ветви.

— А что, запросто. Может, ты у нас наследница какого-нибудь дворянского рода. Предки твои в семнадцатом рванули на Лазурный берег с мешком награбленных у народа ценностей… А?

— А я, скрывая дворянское происхождение, внедрилась в правоохранительные органы с подрывной целью? Успокойся, Леша, я из крестьян.

— Ага. Рафинированные такие крестьяне…

Подошел мой муж с горящими глазами.

— Не слабо, да? Квартира в Монако, сорок два квадратных метра. Практически хрущевка. Как вы думаете, сколько стоит?

Горчаков напрягся.

— Что, неужто двенадцать миллионов?

— Ну, не совсем. Но такого даже я не предполагал: миллион восемьсот.

— Скока-скока?! — Горчаков поперхнулся. — Это ж сколько за метр?!

— Около сорока трех тысяч евро, — любезно сообщил мой муж, но Горчаков не поверил и, подобрав прутик, на газоне произвел необходимые расчеты.

— Да, правда. Точнее — сорок две восемьсот, — он поднял глаза на Сашу. — Ну и как? Годится квартирка? Или балкон маловат?

— Балкон маловат, — согласился Стеценко, — всего два метра. Одна спальня, одна гостиная, один туалет.