Счастье в смерти

Начались те дни, о которых мы и не могли подумать, больницы, анализы и врачи. Никогда не воспринимала больницу, как страшное место. Сейчас поняла, что это очень страшное место. Больница пропитана страданьями людей, болезнями, которые не излечимы.

Врачи не могли назвать причину, потери сознания Николь. Они вообще не могли ничего сказать, она проходила тысячи процедур, но они разводили руками, они теряли время, которое было очень ценным. Обмороков долгое время не было, мы подумали, что те два случая просто совпадения, мы успокоились и стали жить привычной жизнью. Мы с Ники читали книги, пили кофе и пели песни.

Как-то раз мы собрались в поход, я Николь и Бен, взяли с собой палатку, много еды и хорошее настроение. Мы решили пойти к озеру, очень живописное место, озеро окружено деревьями и обладает успокоительным действием, вода в нем бирюзового цвета.

Мы добрались до озера и начали располагаться, пока Бен устанавливал палатку, мы с Ники разбирали вещи.

— Мил, слушай, давай, сейчас сделаем какой-нибудь салат и сделаем сосиски на грили?

— Давай, сейчас все разложим и начнем.

Здесь, были места, специально оборудованные для палаток. Пока Бен собирал палатку, разжег костер, мы успели порезать салат и подготовить сосиски. Бен включил музыку, и мы начали с Ники подпевать и раскладывать вещи, а Бен жарил сосиски. Мы были счастливы, мы пели песни и танцевали вокруг костра, мы были молоды, нам было по шестнадцать лет. Мы вспоминали наше знакомство с Беном, которое было два года назад. Как Бен, очень стеснялся к нам подойти, но все же осмелился. Ники и Бен мечтали, когда им будет, восемнадцать лет, они будут жить вместе, создадут семью.

— Мил, а ты будешь крестной наших детей. — Говорил Бен, подкидывая дрова в костер.

— Я всегда об этом мечтала, я буду любить ваших детей как своих.

Около минут десяти мы сидели, молча, Бен смотрел в костер и иногда подкидывал дрова, я смотрела на огонь, языки пламени, как дерево превращается в уголь, а затем в пепел, мне стало грустно. Озеро совсем затихло, в вечерних сумерках иногда мелькали отблески воды, небо было усыпано звездами.

Ники сказала, что пойдет спать, мне показалось, что она плохо чувствовала себя.

— Николь, все хорошо. — Говорила я, подойдя поближе.

— Не знаю, голова что-то болит. — Сказала Николь уставшим голосом. — Ребят думаю все хорошо, вы еще посидите, я приду чуть позже, сейчас полежу немного.

— Ник, ты уверенна, что все в порядке? — Спросил Бен и помог ей войти в палатку.

— Да, Бен не переживай, все хорошо.

Бен вышел из палатки, мы сели у костра, Бен подкидывал дрова, смотрел на костер и молчал. И я молчала, мне было комфортно с ним молчать. Я любовалась отблесками воды и звездным небом. Через минут тридцать нашего молчания, мы с ним в раз посмотрели друг на друга и поняли, что надо зайти к Нике.

Я заглянула в палатку, Ники лежала без движения.

— Ники, как ты себя чувствуешь?

— Ребят мне что-то плохо.

— Ник, что болит, ты вся пылаешь? — Я взяла её за руку, рука была очень горячая.

— Мне кажется, что болит все, и мне очень холодно.

Бен взял её на руки и отнес к машине, мы положили её на заднее сиденье, я накрыла её пледом. Собрав вещи, мы уехали. Ники не могла сказать, что у неё болит, что беспокоит. У неё были испуганные глаза, Ники еле дошла до машины. Бен пытался дозвониться до её родителей, но они не отвечали.

Глава 4

Сегодня сороковой день как Ники не стало, мне шестнадцать и ей было шестнадцать. Ники ушла от меня, оставив одну. Я сидела на нашем балконе, с двумя чашками кофе, и рассказывала ей свою жизнь. Говорила, что Бен уехал, не смог быть в этом городе, где её нет. О том, что её родители тоже уехали. Оставили дом, потому что не хотели его продавать. Родители хотели помнить Ники через этот дом, но, а сейчас он им причинял боль. И мне причинял, но я не могу оставить её одну в этом городе.

— Представляешь, тебя нет. Ники тебя нет, нигде нет. Не могу услышать твой голос, не могу положить голову тебе на плечо, а мне это так необходимо. Ты бы меня утешила сейчас. Ну как ты могла уйти, не понимаю, тебе всего шестнадцать лет. Что делать мне? Что со всем этим делать? Моё сердце бьется так, что скоро выпрыгнет, а в груди сидит ком, и он давит на меня. Я не могу плакать, я ничего не могу, Ники, я умираю вместе с тобой. И я обещаю никого больше не любить. Ники самое страшное, что это не сон. Я думала, что я проснусь и услышу твой смех, но реальность оказалась страшной. Я проснулась, но слышала, плачь твоей мамы и рядом был гроб с тобой, Ники в нем была ты, понимаешь, ты лежала с закрытыми глазами. Я смотрела на тебя сквозь пелену слез, говорила, что ты проснешься, что ты сейчас встанешь и побежишь. Моя Ники, но ты не встала, ты лежала, твой глаза были закрыты. Ники, мне сложно, как я без тебя, ответь, пожалуйста, как мне без тебя. Я не знаю, что делать, что мне делать. Все рушится, земля уходит из-под ног.

Ники молчала, теперь будет только одно молчание и больше ничего.

Когда мы добрались в город, головная боль Ники не проходила, и мы повезли её в больницу. Бен так и не смог дозвониться до родителей Ники. Бен побежал к врачам и кричал, что в машине девушка и ей плохо, они быстро выбежали, привезли с собой каталку, положили Ники и увезли, мы ждали, около тридцати минут, потом вышел врач, и сказал:

— Дети можете идти домой, я вызвала родителей, сейчас они приедут.

Мы не стали спорить и пошли в кафе, оно было в этой же больнице на первом этаже. Просидели там около двух часов, потом в кафе вошли её родители, они подсели к нам, её мама плакала.

— Мистер Джон, как там все обстоит? — Спросил Бен у отца Ники.

— Ну как? Все не так плохо, но и не хорошо. Благодаря боли они смогли разглядеть опухоль, размером с горошину, её будут готовить к операции.

Оставшиеся два часа мы сидели, молча, мы ждали пока Ники, разрешат ехать домой. Я вертела в руках стакан с остывшим кофе, совершенно не хотелось его пить, впервые мне его вкус показался невкусным. Минуты тянулись так долго, мне кажется, мы просидели там целую вечность. У меня было много мыслей в голове, но я никак не могла их связать воедино. За окном светало, солнце просыпалось, чтоб нас радовать новым днём. Ники к нам спустилась. У неё был уставший вид, она подошла к нам, попрощалась с Беном, он уехал домой. Я поехала с родителями Николь, в машине Николь мне сказала:

— Только прошу не переживай, все будет хорошо, мы будем жить, будем в старости с тобой это вспоминать и смеяться. Представляешь нас старушками, будем всех ругать. Это будет замечательно, моя старость и ты.

— Да Ники и я так думаю, мы молоды, а это значит, в нас есть силы бороться

Сказав это, я взяла за руку Николь, рука была холодная. Мне хотелось в это верить, и я верила. В моей голове это никак не укладывалось, где — то в глубине души, я признавалась себе, что боюсь. Вдруг Ники погибнет от этого, просто столько случаев, и все они так часто заканчиваются трагично.

К операции Ники готовилась три месяца, бесконечные анализы, исследования и таблетки, она очень похудела, её золотистая кожа стала цвета земли. Глаза провалились и стали еще темнее, она постоянно мерзла. Я подарила ей теплый плед, он был очень мягким и пушистым.

— Теперь и умереть не страшно. — Сказала Ники, прижимая плед к себе.

Мы с ней все больше времени проводили вдвоем, она вдруг охладела к Бену и виделась с ним раз в неделю. Она мне постоянно говорила, что таблетки в ней глушат человека и ей не хочется любить. Но я смотрела на неё и видела, что её глаза говорят другое. Однажды вечером мы с ней сидели на балконе и разговаривали, через несколько дней она ложилась на операцию.

— Знаешь, кажется, это мне дано, чтоб я прекратила заморачиваться и жить по полочкам. Надо жить как ты, легко в мечтах и идти вперед. Я постоянно гонюсь за жизнью, если она мне чего-то не дает, то я это все равно беру, хоть и потом мое желание остывает. Надо жить без спешки, ничего не продумывать наперед.

— Конечно, это ты сейчас так говоришь, а когда все пройдет, ты скажешь, Мил ты опять в мечтах, пора взрослеть.

— А если не пройдет, если я умру? Мил я про это думаю постоянно, я устала показывать себя сильной. — Я боялась этого вопроса, я хотела заткнуть уши. Не дожидаясь моего ответа, она добавила. — Мне очень страшно, голова болит постоянно, таблетки спасают на время, они дают мне немного поспать ночью. Но мне и, правда, страшно. Мил я не хочу, чтоб моя жизнь закончилась. И Бен я безумно скучаю, но хочу, чтоб он остыл, и моя потеря для него не будет ударом. Я не хочу уходить. Я хочу быть с тобой, хочу видеть твою первую любовь, я не могу тебя оставить, и родители, мама плачет каждую ночь. Мил, я боюсь, я устала, я не хочу умирать, но мне снятся страшные сны, и, кажется это конец. Я не могу, и не хочу уходить так рано, почему я? Я не понимаю, за что это мне? Я так люблю жизнь, она такая прекрасная, столько моментов которые можно прожить. А как мои родители, мама и папа они не переживут, не представляю, как им будет сложно.

Ники замолчала и начала плакать. У меня текли слезы, и кроме одной фразы, мне нечего было сказать.

— Мы справимся, я тебе обещаю, мы ещё отметим твоё столетие.

Но не я, ни она не были уверенны в этих словах. Мы с ней посидели на балконе, и пошли домой ложиться спать, Ники пошла, пить таблетки, чтоб поспать. Вернувшись домой, я просидела до утра в прихожей, я не спала, а просто сидела и смотрела в никуда. Столь страшное чувство страха меня поглотило. Я все твердила себе, ты не должна думать о смерти, ты должна быть сильной.

Настал момент операции, она длилась, долгие шесть часов, но прошла успешно, и мы были очень рады. Мы с её родителями и Беном купили цветы, разные сладости, фрукты и приехали к ней, когда её перевели в палату. Папа Ники, заплатил за отдельную палату с телевизором и душем, там было уютно и красиво. Мы ехали и веселились, мы думали, что все позади. Что все прошло мимо нас.

— Как я соскучилась, Бен ты просто не представляешь.

— Я тоже соскучился по моей Николь.

Ники встретила нас с улыбкой, но вид был измученным. Ники, смотрела на нас, как мы ставили цветы в вазу, как доставали фрукты, сладости. Она долго молчала, потом сказала:

— Мне больше ничего не нужно в этой жизни, мама, папа, Мил и Бен, все, что нужно для жизни.

— Николь ты забыла про шоколад. — Я показала ей, её любимый шоколад.

— Тогда вы можете идти, если есть шоколад, то больше ничего ненужно. — Сказа это, Ники улыбнулась.

Спустя тридцать дней её отпустили домой, на пару дней. Опухоль, к сожалению, оказалась злокачественной, организм Ники должен был подвергнуться химиотерапии. Все это время она должна быть в больнице, а потом врачи сказали, что будут наблюдать реакцию на терапию и возможно переведут на домашнее содержание.

Настал тот момент, когда Ники вернулась домой, перед самым сложным и длительным процессом выздоровления. Операция прошла успешно, а значит, химиотерапия тоже пройдет успешно. В детские умы никак не хотела проникать мысль о смерти. Хотя смерть — это переход из одного состояния в другое, никто не знает, что происходит дальше.

Мы с ней сидели на балконе, укутались одеялом и радовались, что все прошло успешно, мы почти не разговаривали, но каждая на тот момент мечтала и думала о своем. Ники выглядела очень уставшей, её скулы стали четко выпирать, она очень похудела. Кожа была цвета земли, глаза совсем не блестели и волосы потускнели. А на голове был шрам, который она прятала под капюшоном.

— Мил, мне так хорошо сейчас, здесь с тобой, когда мне поставили укол, чтоб я уснула. Я увидела тот отрывок, из нашего детства. Когда мы только познакомились, ты бежала к нам и упала. А я подумала, что за солнышко к нам бежит, твои волосы цвета солнца, разлетелись вокруг тебя. Подняв голову, чтоб посмотреть на тебя и все было понятно, что мы будем дружить вечно. Твои разбитые колени и твой озорной характер всё решил, это будет дружба на вечность. Я очень рада, что повстречала тебя тогда.

— Я тоже это поняла сразу и рада, что мы встретились в этой жизни.

— Мил мне всё ещё страшно, кажется, что боль вот, вот вернётся и всё это лечение зря. Все эти мучения, этот шрам он уродует меня, мне кажется, моя кожа никогда не станет прежней. А волосы, их я вообще скоро потеряю и буду лысой.

— Нет родная моя, все будет хорошо, если всё прошло успешно не может быть, что что-то ухудшится. И твои волосы они отрастут, и ты будешь самой красивой, самой прекрасной девушкой, здоровой и счастливой, да Ники так и будет.

Долгие годы я была совершенно одна. Я углубилась в учебу, лишь бы не чувствовать эту тупую боль одиночества и безысходности. Меня сторонились почти все люди, я выглядела печально, мои родители пытались помочь, но все безрезультатно. Я была в глубочайшей депрессии, я не могла справиться с её утратой. Она меня не покидала, я думала днём, и ночью о её жизни и смерти, о том, как она ворвалась в мою жизнь и как ушла из неё. Я боялась сойти с ума от горя. Эти годы я жила словно в водовороте событий. Просыпаясь утром, я ждала, когда наступит вечер, ночь. Ночью я плакала в подушку, и никак не хотела засыпать. Только во сне я ничего не ощущала, но вновь наступало мучительное утро, я, натягивая на себя улыбку шла в мир, но по ночам я вновь возвращалась к подушке. Я не помню свадьбу двоюродного брата, я не помню, как мой папа получил повышение, я не помню, как мы делали ремонт в доме, не помню, как ездили отдыхать. Мне кажется, я и не жила всё это время. В памяти совершенно нет событий, которые при обычной жизни мне бы запомнились, а так только фотографии мне напоминают ту жизнь.

Эти дни без неё окрасились в черный цвет. Больше всего я боялась, быть скучной и серой. Но именно такой я и стала. Моя кожа не отдавала здоровым блеском. Я похудела и не могла набрать свой вес. Я начала носить только темную одежду, свободного кроя. Моя жизнь проходила мимо меня.

Мне было двадцать два года, когда в моей жизни появился яркий луч света. Это был он, тот самый. Он был высокий, крепкого телосложения, у него были серые глаза, цвета грозового неба, у него была белоснежная улыбка и волосы цвета горького шоколада. Это был он и звали его Артур, это была моя третья любовь и последняя. Красиво звучит, но последняя не из-за того, что мы жили долго и счастливо.

Когда Ники вернулась в больницу, начался долгий этап, состоящий из тысячи процедур, ей постоянно ставили капельницы, она начала терять волосы, они сыпались от простого касания.

Однажды приехав к ней, она меня попросила:

— Я прошу, убери волосы с моей головы. — Она протянула мне машинку для стрижки.

— Но Ники как ты будешь без волос?

— Мне не важно, я не могу уже, они с каждым разом все больше и больше выпадают.

— Хорошо.

Через пару дней Ники запретили выходить на улицу, сказали, что в крови обнаружились плохие элементы. Нас успокоили, сказав, что это нормально, на этой стадии леченья это бывает. Мы проводили все время в её палате. Я после учебы приходила к Ники. Принося кофе или какао и пончики, приносила книги, фотографии. На этот период времени это был наш балкон, наша новая жизнь.

Я читала ей книги вслух. Ники стала плохо видеть. Врачи уверяли нас, что это пройдет. Время мчалось, пролетали часы, дни, недели и месяца, до дня рождения Николь оставался месяц. Ей должно было исполниться семнадцать лет. Я начала готовиться к нему, заказала много воздушных шаров, красивый торт и решила поздравить её в больнице. Врачи не отпускали её домой, и не выпускали на улицу, говорили, что любой раздражитель опасен. Я и Бен были её частыми гостями, нас знали врачи и пропускали к ней без проблем.

Бен начал курить за это время и очень похудел. Он был печален за стенами этой палаты, но, когда приходил к Ники всегда для неё улыбался. Он её любил, любил её всем сердцем. Он мне жаловался, что он не спит, и ему постоянно снится Николь в свадебном платье. Однажды ночью у меня заиграл телефон, на дисплее высветилось имя Бен.

— Да. — Ответила я сонным голосом.

— Извини, что звоню так поздно. Мне приснился сон, что я пришел к Николь в больницу, а её там нет. Начал её кричать, но ответа не было. Вышел её отец и говорит, Бен она тебя ждет, пошли. Мы с ним пошли, и я увидел её со спины в свадебном платье, когда подошёл и захотел её повернуть. Ники была вся в крови, и она начала кричать, что не хочет умирать, она не готова к этому.

— Бен я уверенна, что это просто сон, все будет хорошо, не переживай.

— Я бы хотел верить, хорошо Милена, извини еще раз спокойной ночи, завтра увидимся.

— И тебе спокойной ночи, до завтра

Уснуть после звонка я так и не смогла, я закрывала глаза, и передо мной возникал образ Николь в крови и в свадебном платье. Время ночи тянулось так долго, мучительно долго. Я понимала, что это конец, все, что-то должно произойти, но отгоняла мысли от себя. Утром, я была разбита, не выспалась, из рук все валилось. Не могла думать, все в голове перемешалось, я была рада, что были каникулы и никуда не надо идти.

Я помылась, приняла душ и пошла готовить завтрак, я сделала себе омлет с помидорами и базиликом, сварила кофе и сделала два тоста с лимонным джемом. Когда я наполнила себя завтраком и горячим кофе, мне стало гораздо лучше. Мне позвонил Бен и сказал, что приедет за мной через тридцать минут и мы поедем к Николь. Посмотрев на часы, я пошла, одеваться. Надев на себя свое любимое джинсовое платье, решила закрасить свой усталый вид и когда я все закончила, мне позвонил Бен и сказал, что он у моего дома.

Я вышла из дома и пошла к машине, он стоял, облокотившись на капот и курил.

— Привет, как ты? — Для приличия спросил Бен.

— Привет, хорошо. — Ответила я.

Мне первый раз было страшно ехать в больницу. Страх не покидал меня всю дорогу. Я думала про тревожную ночь, про сон Бена. Время до больницы мне казалось целой вечностью, все было как-то не реально, как — то не пожизненному.

Артур, мне так нравилось его имя, и его глаза. Я любила дождь, а он мог его подарить даже в солнечную погоду. Мы с ним познакомились, когда я сидела на балконе и разговаривала с Николь. Если бы я не говорила, то меня бы он и не заметил, когда я садилась в кресло, то меня было не видно. Можно сказать, что Николь мне помогла встретить первую любовь, как и обещала.

Я говорила, Николь, что нашла хорошую работу в офисе и планирую снимать квартиру рядом с работой. Конечно она, мне не отвечала, но мне было важно ей это рассказать.

Так вот знакомство с Артуром произошло именно в тот момент, я услышала мужской смешок и встала с кресла, чтоб посмотреть, кто там. Напротив дома Николь, недавно построили огромный дом, и я только сейчас увидела его жильца, он стоял в домашних штанах, футболки на нем не было, тело было рельефным и красивым.

— Здравствуйте мисс, простите, если я вас напугал. — Сказал он мягким и бархатным голосом и его губы расплылись в улыбки, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Здравствуйте, нет, совершенно не напугали, просто я привыкла, что здесь всегда тишина.

— Я заметил, что вы с кем-то разговариваете, но меня рассмешила моя собака.

— Я разговариваю с подругой.

— Что же она не покажется и не познакомится со своим соседом.

— Простите, но она не может, её здесь нет.

— Вы говорили с ней по телефону?

— К сожалению, её не стало шесть лет назад. Я прихожу сюда почти каждый день и рассказываю её все, что со мной происходит. — Вот ненормальная, зачем рассказываю это, ему подумала я. Я не могла поверить своим ушам, что я это сказала постороннему человеку.

— Мне очень жаль. — Он перестал улыбаться и смотрел на меня серьезным взглядом.

— Ничего я каждый раз забываю, что многие не привыкли к такому, что можно говорить с мертвыми. И вообще странно, что я вам это сказала. Никто не знает об этом. Я стараюсь не говорить о таком.

— Вы очень забавная мисс. Я Артур.

— Что простите?

— Думаю, нам надо познакомиться мисс, я Артур.

— Я Мил, точнее Милена. — С момента ухода Николь, меня никто не называл Мил.

— Мил точнее Милена, очень приятно познакомиться. Я хочу вас пригласить на чашку кофе, в кафе через один квартал? Там варят замечательный кофе.

Я стояла и смотрела на него. Не знала, что делать? Я не из тех, кто готов любить, да и вообще люди меня сторонились. И поэтому я ответила первое, что пришло мне в голову.