Скверная жизнь дракона. Книга вторая

— Дубина ты. Как, по-твоему, у церкви могут быть рабы? Только невольники: отработают потраченные на них деньги и будут свободны. А вы сами знаете, что она только одну вещь умеет делать.

— Не одну, но несколько.

Остроумная шутка Ридалия понравилась ребятам. Настолько, что где-то на опушке леса птицы соскочили со насиженных мест и постарались улететь куда-нибудь подальше: их напугала волна хохота, больше похожего на ржание трёх лошадей. Имтар, в отличие от друзей, в своей привычной меланхоличной манере лишь легонько улыбнулся и продолжил отрешённо смотреть в сторону леса, к которому мы постепенно приближались.

— Скоро добавится ещё одна, — продолжал Лудик, — кормить грудью начнёт после родов. Вот тут-то я её и выкуплю, притом легко: такой сброд с удовольствием ведётся на обещания теплой постели и сытой жратвы. Она ещё будет просить поставить и ей и своему ребёнку полную рабскую печать. И это отродье скверны куплю, а она его вырастит как родного. Главное, чтоб Хубар не подвёл.

— А, он что?

— Какого-то младенца подкинули к церковному порогу. Совсем недавно. Как раз из-за него и взяли эту беременную, что б кормила его. А тут это отродье, которое никто точно кормить не будет. Трихтих обещал, что на днях младенца… Его случайно оставят на ночь под открытым окном, чтобы грудь освободить у этой шкуры, а то не получится её выкупить.

— И ты получишь сразу трёх рабов? Потаскуху, её младенца и отродье? — Ридалий хитро смотрел на остроухого.

— Отродье подрастёт и от тех двоих избавлюсь. А лет через пятнадцать эта тварь станет прекрасным боевым зверем.

— О! Это ты здорово придумал, ага! — просто, но с жаром в голосе Забрим похвалил своего приятеля и все трое парней так и продолжили обсуждать детей скверны, фантазировать и представлять какие именно будут способности у этого ребёнка.

К опушке леса мы подошли, когда солнце во всю освещало верхушки деревьев насыщенными оранжевыми тонами. Пройдя немного, я быстро вышел на вытоптанную за многие годы тропинку и повёл ребят вглубь леса. Тропа проходила по возвышенным местам и можно было рассматривать лес, не борясь провалится в лужу или грязное месиво. До землянки идти было ещё примерно час, но благородные уже не горланили во все глотки — они шли за мной молчаливой цепью, на их лицах отражалась усталость.

Я же, привычный к долгим переходам, с удовольствием вдыхал запах сырого леса. Усеянная ковром опавшей листвы земля местами напоминала болото: в низинах озерцами стояла талая вода, бликуя гладью вечерним солнцем. Прошлогодняя листва буро-жёлтым океаном окружала островки зелёного цвета взошедших трав. Едва распустившиеся почки на одиноких кустах и редких зарослях своими маленькими листочками отражали оранжевый солнечный свет, создавая иллюзию, словно куст горел россыпью рыжих огоньков.

— Уже цветут? Замечательно, — у меня случайно вырвалось, когда вдали показались несколько кустов с маленькими фиолетовыми цветами.

— Что? — переспросил шедший позади Имтар.

— Вон там, вдалеке, — не останавливаясь, я показал рукой в сторону кустов, — цветёт волчье лыко. Мне как раз нужно запасы пополнить.

— Ликус, как наш наставник, вы же нас не только отведёте на луг, но и обучите травы различать, ведь так?

— Конечно, Лудик. Наставничество — это не что иное, как передача опыта и знаний новым авантюристам. И не только скверне и её порождениях, но также о низших разумных, о торговле, травах, охоте, готовке, выживании и другом.

— То есть мы завтра не пойдём к порче? — возмущённо уточнил эльф.

— Каждое утро будем туда ходить, а после обеда будем заниматься травами. Пока что это весь распорядок на ближайшие дни. У тебя есть другие предложения?

— Да. Я предлагаю весь завтрашний день провести на порченом месте. Забрим, ты ж думаешь также?

— А? Да, я тоже хочу охотиться на тварей.

— Жрать вам кто готовить будет? — не останавливаясь, я чуть повернул голову и повысил голос. — Я, что ли?

Все благородные замолчали и уставились взглядом под ноги. К ним постепенно приходило осознание, что жизнь искателя приключений наполнена не только приключениями, но и обыденной рутиной. Простейшая логическая цепочка зарождалась в их пустых головах, протягиваясь от необходимости самостоятельно готовить пищу до вопроса о нахождении ингредиентов для готовки этой самой пищи.

— Сообразили, что к чему? — спросил я через минуту, позволив благородным обдумать мои слова. — Вы только начинаете свой путь в качестве авантюристов, так что не торопите события. К тому же, за эти несколько дней я дам вам лишь общую картину. В глубину по каждому пункту мы пойдём через пару недель — у меня как раз договор на охрану деревни закончится, и мы сразу заключим прямой, без посредничества гильдии.

— Но ведь можно было рабов взять с собой? — Лудик всё не унимался, стараясь вывести дополнительные варианты и идеи.

— А они у вас есть? — парни замотали головами. — Вот и я о том же.

— Мы могли купить их!

— Во-первых: где, у кого и за сколько? Почти все торговцы рабами не местные и приезжают с товаром ближе к лету, а у Амадеуса, скорее всего, сейчас только женщины.

— Приятно мне вести рукой,

По плавной талии девичьей.

Но думать о мужской — уж нет,

В них несколько отличий! 

— на высказывание Ридалия Забрим громко рассмеялся, заодно похвалив красивый слог.

— Амадеус? — заинтересованно отозвался Лудик.

— Местный торговец — он продаёт простых рабов. В основном это долговые крестьяне, или разбойники. И те и те по поздней весне отправляются в рабство.

— А, ну купили бы баб, чего такого?

— Кто больше на своём горбу утащит: женщина или мужик? Вот и думайте теперь, но не членом, а головой. И, даже если бы у вас были рабы, всё равно бы оставили в городе.

— А, почему?

— Вторая причина — это место для ночлега. В землянке места хватит только на шестерых, а если бы взяли рабов, то им пришлось бы спасть на улице. Я не буду говорить, что сейчас ночью холодно и им пришлось бы нести с собой тенты и хоть какие-то одеяла…

— Это, на земле пусть спят! — Ридалий и Лудик были солидарны с замечанием Забрима.

— И к утру сдохнут от холода. А костёр жечь всю ночь дров не хватит. Их ещё найти надо. Да и как-то не хочется, чтобы спящие на улице тела привлекли к нам волков или кого похуже. Так что самостоятельность — теперь ваш девиз по жизни. Кстати, вон тот холмик видите? Нам туда.

Обычная землянка в два метра высотой, полтора из которых были вкопаны в землю. Воздух внутри был сырым и затхлым, словно тут никого не было несколько лет. Стоявшая рядом с дверью маленькая печь была вся в копоти и саже, а рядом с ней лежала растопка и немного дровишек. Из мебели только три двухъярусных кровати, поставленные боком друг к другу. И полное отсутствие следов пребывания разумного существа.

На самом деле этой землянкой часто пользовались, особенно в тёплое время. Но зимой сюда мало кто приходил и поэтому сейчас всё такое унылое. Казалось, что брёвна, из которых построены стены и крыша, так и просили нас растопить печь, просушить воздух и лечь спать, позволив им вновь вспомнить для чего они были срублены и сложены здесь вместе.

— Кто знает умение «Огонёк»? — спросил я.

Парни, разбросав сумки по нарам, стояли и разминали затёкшие плечи и спины. И все как один ответили утвердительно.

— Имтар, растопи печь, а я посмотрю на твои навыки.

Имтар умел разводить огонь, при том мастерски. Проверив как выходит дым из трубы, а то вдруг она забита сажей и ночью мы просто задохнёмся, и увидев прямой столбик без завихрений, я раздал парням поручения: натаскать сухих дров и подмести в землянке лежащим в ней веником.

Мы же с Забримом, и в компании вытащенных из-под нар четырёх вёдер — пошли в сторону ручья. Питавшийся от нескольких родников, он не замерзал зимой и в нём всегда была вода, а его близость к землянке делала её излюбленным местом для ночлега. В сезон, когда наезжали толпы благородных, использование этой и других землянок распределялось по дням, но сейчас мы одни во всём лесу: за последнее время ни один авантюрист не брал задания и, следственно, не собирался идти в эти места. Охотников и собирателей из ближайших деревень тоже опасаться не стоило: собирать-то пока нечего, а разрешения на охоту выдавали только после праздника.

Когда мы дошли до ручья, парень подбежал к нему, присел, пошатнулся и чуть не плюхнулся головой вниз, пытаясь испить холодной водицы. И тут же весело засмеялся. Пожурив Забрима за ребячество, я повёл его дальше, к рукотворному водосбору.

Если мне приходилось пользоваться землянкой, неважно этой или другой, я всегда мысленно благодарил тех, кто отвечал за город и его окрестности. Ведь у этого города лишь два источника бюджета — скверный луг и благородные, что приезжают ради скверного луга. И чтобы они чувствовали себя как можно в большем комфорте и тратили как можно больше денег, город сам тратился на лесничих и на поддержание землянок в хорошем состоянии.

Те же лесники выкопали и выложили камнем да цементом водосбор, к которому мы пришли. И рядом воткнули табличку, на наречии равнинных эльфов и людском грозящей божьей карой и штрафом всякому, кто посмеет опустить в водосбор что-то помимо вёдер. Наполнив их свежей водой и дождавшись, пока парень вдоволь напьётся, мы двинулись обратно. А пока шли, Забрим истрепал себе все нервы в предвкушении скорого ужина и отдыха.

Пока мы ходили, ребята слегка перестарались в сборе хвороста с валежником: его теперь хватит на весь вечер и даже на утро останется в достатке. Похвалив их за труды, я принялся показывать, как из простой крупы, нескольких овощей, сыра и вяленого мяса в походных условиях приготовить вполне съедобное и вкусное кашло. Благо, что несколько котелков всегда лежали в землянке под нарами и тащить их с собой нет смысла.

После был чай: насыщенный, терпкий, горячий. Забрим вынес бутылку хаарского бренди. Прекрасный напиток готовят на южном континенте. Он пахнет спелой земляникой, только сорванной с куста, с лёгким вкусом ржаного хлеба и приятным послевкусием, смешавшим в себе нотки горелого дерева и что-то травяное. Всю свою историю хаарское бренди не было напитком знати, но пользовалось большим спросом среди охранников и солдат за успокаивающий эффект. Самое то, после долгой смены и опасного патрулирования сесть у костра, смешать бренди с чем-нибудь горячим и немного расслабиться перед очередным тяжёлым днём.

Сняв пробу и убедившись, что выпивка прекрасно подойдёт под этот спокойный вечер — я конфисковал её.

Ребята, естественно, возмутились, но я был непреклонен. Наотрез отказавшись их спаивать, я объяснял это тем, что они завтра будут с похмельем и на лугу ошибок наделают. Парни всё продолжали убеждать, что такого не случится, что они не подведут, но моё самое последнее и веское «нет» стало ударом ножа в сердце — они замолчали, накуксились и страшно обиделись.

Вдоволь насмеявшись над их надутыми лицами, я попросил протянуть кружки. Парни сами засмеялись поняв, что их разыграли. Но им пришлось принять правило, что алкоголь только вечером и немного, иначе могут забыть о пути авантюриста.

Вскоре огонь костра оранжевым светом освещал в вечерней темноте четыре усталых, но умиротворённых лица. Скинув обувь и пододвинув ступни поближе к костру, парни грелись от его жара и поочерёдно зевали. Но никто не хотел идти спать — каждый из них, укутавшись в одеяло и греясь от огня, сжимал в руках кружку приятным напитком и тайно желал, чтобы этот приятный момент продлился как можно дольше.

— Землянка готова. Всё ребят, на нары и спать, и так уже долго сидите. Вам вставать рано и завтрак готовить, — скомандовал я, вернувшись обратно после очередной проверки землянки.

— Может… — Ридалий громко зевнул, —… без завтрака?

— Поздравляю, ты лично будешь готовить утром. Не смотри так, Ридалий, сам напросился. А теперь пошли спать!

В землянке весь вечер горела печь. Помещение немного подсохло и сырость уже не так сильно давила на грудь. Заодно стены прогрелись и теперь можно было спокойно спать, не боясь околеть до утра.

— Рядом с печкой самое тёплое место! — возмутился Лудик узнав о великой несправедливости: место на нижнем ярусе нар рядом с печкой досталось не ему.

— Оно моё. Возражения есть? Располагайтесь быстрей, пока свеча горит, и спите. Я лягу позже.

— Почему? — раздался хриплый голос Имтара, который первее всех забрался на своё место.

— Перепил бримдерского отвара и теперь уснуть не смогу. Посижу пока что и подумаю о завтрашнем походе.

— Это то… что вы пили… весь день из бурдюка?

— Да. Ночью засиделся за зельями, вот и не выспался, а отвар сильно бодрит. Расположились? — я окинул взглядом парней, устроившихся по своим места. — Хорошо. Я скоро сам лягу, так что спите.

Вернувшись обратно к костру, я пил чай, рассматривал в лог-файле вкладку с картой и раздумывал о пути, с которого лучше будет зайти на луг. Единственное, что важно — это прийти к его северной стороне.

Ещё раз мысленно построив маршрут, я закрыл лог и устало посмотрел на огонь. Языки пламени под аккомпанемент треска горящих веток вылетали из догорающего костра и стремились подняться как можно выше.

Я наблюдал за ними, а моя память вытаскивала из своих глубин картины недавнего прошлого, тоже стараясь поднять их как можно выше.

«„----“»

— А теперь, Бриан, раз ты меня на такое дело подбил — рассказывай про парней. И подробно: какая семья, когда приехал, какой характер и всё остальное.

— Давай начну с самого необычного и интересного.

— Уж изволь. И можно ещё чаю?

— Конечно. Для начала расскажу про равнинного эльфа из этой компании по имени Лудик Ковильяни. Он первым в город приехал, чуть больше месяца назад. И сразу начал ошиваться то у меня в гильдии, то в ратуше, то в церкви, то ещё где. Вынюхивал про всех и вся да знакомствами обрастал. Даже на кого-то из церковников успел выйти.

— Грамотный парень. Его б к какому-нибудь монарху в секретную службу.

— Ты близок. Его семья земельных наделов не имеет, но у неё есть несколько ремесленных мастерских с лавками, торгующих луками и арбалетами. А ещё имеется два профессиональных стрельбища. Там проходят практику не только подразделения лучников с ближайших городов, но и пара наёмничьих отрядов частенько наведывается молодняк подтянуть.

— Эта семья имеет некоторое вхождение при дворе императора?

— Короля. Они находятся практически на самой нижней ступени дворцовой иерархии. Но даже при этом положении, хочешь не хочешь, а придётся участвовать в политических интригах. Собственно интриганство и сыграло с ним злую шутку.

— Его кто-то подставил?

— Он сам.

— Не понял.

— Выросший достаточно неглупым разумным, притом родившись вторым сыном и нахватавшись зачатков начинающего интригана в семье, которая всю свою историю борется за существование…

— Дай угадаю: он понял, что ему не видать наследства и решил подставить старшего сына?

— Именно.

— На чём раскрылся?

— Не знаю. Знаю только, что его замысел раскусил его же отец. Но вместо того, чтобы повесить, отправил сына на вольные хлеба. Как это обычно бывает у благородных — дал достаточно денег, чтобы его семейство не прослыло бедняками, снарядил и сказал, чтобы забыл дорогу назад.

— Как обычно, одним словом. А что он пытался сделать?

— Каким-то образом умудрился назначить тренировку в одном стрельбище в одно и тоже день сразу и для отряда лучников одного барона, так и для какого-то отряда наёмников. Всё бы нечего, только наёмники не так давно бушевали на землях барона и сильно побили этих лучников.

— А этот барон…

— Имеет тесные связи с дворцовой канцелярией.

— А это стрельбище…

— Находится под старшим сыном, назначенным туда в качестве главного управляющего. Специально, чтобы опыта набирался. Представь себе бойню, которая могла бы там произойти. И вообрази масштабы скандала, который потом случился бы во дворце.

— Тогда его отцу пришлось бы притащить на блюде голову старшего сына и молиться, чтобы его собственную рядом не положили.

— Это в лучшем случае, Ликус.

— Какой прекрасный разумный, с которым мне всё ясно. Давай про следующего.

Глава 2