Противостояние

— Хрен его знает. Я не смогу убить человека.

— Но нам сказали сделать так, чтобы он молчал.

— И что? Можно как-то по-другому заставить его молчать. Не знаешь, что ли?

Голоса слились в сплошной шум. Как изображение в кино внезапно замыливается, а потом снова обретает четкость. Но голоса были знакомы. Это были голоса моих друзей. Или это и вовсе были не друзья? Я прокашлялся и голоса замолкли. Судя по тому, что я чувствовал ладонями — я был все еще в гараже. Глаза открываться отказывались. Я помню всего лишь два дня своей жизни, но ощущения были, словно прошла неделя. Ужасные сны, какие-то непонятные фантазии, потери сознания. Но если до сего момента меня складывалось впечатление, что у моей головы явные проблемы, то эти голоса…

Я решил не прикидываться, словно я ничего не слышал и открыл глаза. В сумраке гаража стояло пять фигур. Пятого я еще не видел, но когда он обернулся, его зеленые глаза светились, словно два фонаря.

— Что здесь происходит? — я попытался подняться на локтях, но земля подо мной была мягкой. — Я снова сплю?

— А что, похоже, что ты спишь? Быть может, тебе мерещатся твои копии в странных одеждах? Или башня? Или я?

Последняя фраза завела меня в тупик и уже готовое сорваться с языка «нет», застряло во рту.

— Похоже. Очень похоже, — попытался выкрутиться я и даже попробовал встать на ноги. Может, я, когда падал, ударился головой и просто не пришел в себя? — Почему мои друзья затихли?

— Кто тебе сказал, что это твои друзья?

— А… Ну… — я был ошарашен. Простой факт легко ломался элементарной логикой. Ведь я действительно думал, что они — мои друзья, лишь потому, что они мне так сказали. Хотя стоп, девушка, которой я звонил!

— Девушка, которой ты звонил? — зеленоглазый ухмыльнулся, точно прочитав мои мысли, — Ты хочешь, чтобы я и ее привел сюда, в доказательство того, что все здесь происходящее — лишь один большой фарс. Ты ведь дозвонился только ей.

— Мне звонил издатель!

— Я не могу учесть все факторы, сам понимаешь, — мой собеседник развел руками, ведь человеческая жизнь сложна, в ней много связей и чтобы оборвать все, нужно потратить очень много времени. Очень. А ты очнулся слишком рано. Я еще не успел все подготовить.

Я расслабил руки и рухнул обратно на землю. На самом деле, лежать так было даже удобнее.

— Подготовить? Что, к чему? Зачем?

— Ты задаешь слишком много вопросов.

— Мне интересно, что происходит. Второй день творится всякая дичь, а я не понимаю ровным счетом ничего. Я даже не знаю, кто я.

— А вот это уже лучше. Тебе и не нужно знать, кто ты. Скоро все это будет неважно.

Вспыхнуло пламя и какая-то трухлявая деревяшка под самым потолком гаража начала коптить бетонную плиту. Я рассмотрел перекопанный пол и замершие фигуры.

— Они живы?

— Да, в некоторой степени они пока что живы. Но ты должен понимать. Все не так просто. Жизнь шире, чем вы, люди, представляли себе. Жизнь — это энергия. Преобразование. Поглощение и отдача. Живых существ гораздо больше, чем вы думали.

— Это прекрасно, ученым будет, чем заняться, но скажи, зачем я здесь? Зачем я нужен?

— Так надо. Тебя устроит этот ответ?

— Нет. Я решительно ничего не понимаю.

— Хорошо, что ты ничего не помнишь. Я вижу, что ты действительно не вспомнил ни своего прошлого, ни имени. Значит, наш первый этап прошел успешно.

Тут зеленоглазый смахнул пылинку с одной из замерших фигур.

— А знаешь, никто из них не доживет до следующего дня.

— Ты так и не объяснил ничего.

— Тебе правда так нужно знать? — он сморщил лицо.

— Да.

— Ты же все равно забудешь.

— Сейчас мне это важно.

Я уже смирился с тем, что встать не получится, но неприятный холод от земли полз по ногам и от этого ноги онемели совсем.

— Ладно. Расскажу, — зеленоглазый повалил одну из фигур на землю и уселся на нее сверху. — Так удобнее, — цинично заметил он.

— Ближе к делу. Почему я?

— Потому что у тебя широкие взгляды. Стереотипное мышление очень портит мозг. Практически убивает его. Однообразные задачи, простая жизнь, узкий круг интересов — такие люди доводят свой разум до отупения хуже приматов. Даже те, кто обычно показывает свой интеллект — ничуть не лучше.

— А я, по-твоему, оказался лучше?

— Я не люблю так говорить. Ты — другой. Тебя проще изменить. Как раз то, что нам нужно. Хотя все оказалось не так легко, как я думал.

— Я даже не знаю, радоваться мне или горевать, — мрачно заметил я.

— Ничего не делай. Ты просил рассказать — я рассказываю. Эмоции здесь вообще лишние. Ты станешь другим. Сегодня. Здесь. Закроешь глаза в последний раз в этой жизни.

— Если ты хотел меня напугать, тебе это не удалось. Совсем.

— Так и хорошо. Ты и должен быть бесстрашным. Тебе предстоит нести новое людям. Скоро их мир изменится. Совсем.

— Всех съедят?

— Не всех, но многих, — признался зеленоглазый. — В вас сосредоточилось слишком много ресурсов и энергии.

— Ты имел в виду — в наших руках?

— Нет, я точно выразил свою мысль. Пора.

— Пора?

— Переходить на новый уровень, как у вас любят говорить. Остатки твоей памяти сотрутся и ты станешь нашим голосом. Не будет ни эмоций, ни чего-то другого, что помешает тебе стать великим. По-своему великим. И, главное, полезным нам.

Я закрыл глаза, послушно, не сопротивляясь. Холод и сырость от земли в гараже исчезли. Было просто темно. И тихо — ни единого звука. Потом сквозь веки стал проникать свет.

— Ага. Я решил, что пора дать тебе возможность вернуться.

— И? — я покрутил головой, вращаясь в удобном кресле за просторным столом.

— Все, что я хотел, получилось. То, чего когда-то хотел ты — тоже. Всего три года. Три года, а ты — глава крупной фирмы.

— И чем она занимается?

— Переработкой. А на выходе — чистая энергия, — зеленоглазый одет в бежевый костюм и сияет ослепительной улыбкой.

— Может, у нее и название есть?

— Прометей.

— А, как тот, кто дал людям огонь и подарил жизнь?

— Именно. Мы тоже дарим им жизнь. Ту, которую они хотят.

— То есть?

— Подойди к окну.

Я встал с кожаного кресла и направился к стеклу. Судя по виду из окна, это был приличный этаж. Не совсем башня из сна, но тоже довольно высоко. Внизу к зданию выстроилась вереница из людей, больше похожих на муравьев.

— Все они хотят найти новую жизнь. И они идут к нам, — зеленоглазый встал рядом.

— И что, все идут добровольно?

— Конечно. Здесь их ждет счастье. Удовольствия. Новая жизнь. Никто же не говорит им, что это счастье длится ровно столько, сколько умирает их мозг.

— Поясни, — страшная фраза не вызвала никаких эмоций.

— Человеческий мозг, как и любой другой, штука очень сложная. И там есть полезные для нас особенности. Например, разное восприятие времени. То, что у нас проходит за одну секунду, в мозгу конкретного человека длится, словно годы. А потом плавно затухает и все. Конец. Пуф! — зеленоглазый растопырил пальцы, словно показал фокус.

— А мы что с этого получаем?

— Компания живет на средства, которые нам оставляют люди, что желают уйти из этого мира в новый. И богатых среди них очень много. У нас уже больше пяти тысяч клиентов и, как видишь, мы процветаем.

— Ну, а конкретно ты?

— Не я, а мы. Нас, в смысле, таких, как я, довольно много. Мы получаем энергию. Все просто. Если ты не против — у тебя еще несколько заявок от желающих воспользоваться услугами Прометея. Исход людей в новый мир! Работаем! — бодро произнес зеленоглазый и покинул мой кабинет.

Я сел за стол и открыл почтовый ящик на компьютере. Он ломился от просьб принять заявку на путешествие в новый мир именно от конкретного желающего. Суммы, которые предлагались, доходили до восьмизначных цифр. Я вздохнул. Мой мир был прекрасен. Прекрасен и ужасен одновременно. Даже хорошо, что я больше не чувствовал никаких эмоций.

* * *

Жарко. Одеяло было влажным, как, впрочем, и моя спина. Вот это сон! Вот это история! А какой мир! А что если… Я вскочил с кровати, схватил лист бумаги и начал набрасывать заготовки. Таинственный парень с големом трансформировался в студента по имени Антон. Зеленоглазый злодей — в не менее таинственного Александра. Коллекционер — в старушку Любовь Михайловну. Осталось добавить главного героя и сюжет сам закрутится! Вот он — мир Запредельных Сил! Мне показалось, что в темноте соседней комнаты сверкнули зеленые глаза. Наш мир?

Глава I

Антон сжимал в ладони поблескивающий камень размером с пятирублевую монету. Что-то в нем было странное и притягательное. И страшное. А самое страшное — сны. Глубокие и тяжелые, в которых под мрачным серым небом не было ничего, кроме булыжников, валунов и каменных громад.

Эти сны истощали. Буквально за месяц Антон из перспективного студента четвертого курса скатился в должники по всем предметам. Внешне он тоже переменился до неузнаваемости. Нельзя было сказать, что Антон был красив, но некоторые находили привлекательным его вытянутое лицо, высокий открытый лоб и нос с горбинкой. Теперь он потерял не меньше восьми килограммов веса. Кожа обтянула скулы и побледнела, глаза запали и вокруг них теперь темнели круги.

Антон догадывался, что все это — из-за камня. Он пробовал от него избавиться, но не мог: мысль и желание внезапно терялись, стоило ему лишь подумать об этом. Случайная находка действовала на него угнетающе. Попалась она ему прямо посреди улицы — неопределенная форма, небольшие размеры. Все бы ничего, но загадочный блеск манил магнитом. Хорошо, что это была не самая оживленная улица.

Вот уже три дня Антон ни с кем не связывался. Не звонил ни друзьям, ни родителям. Старый бабушкин дом позволял с головой погрузиться в себя. Он снова посмотрел на камень. Тот едва слышно жужжал и иногда потрескивал, а стоило его сжать в ладони, как начинал почти незаметно вибрировать. Антон поднял усталый, полубезумный взгляд на человека на стуле напротив с немым вопросом.

— Ваши родители беспокоятся о вашем поведении, молодой человек, поэтому я здесь. — Сказал мужчина средних лет с короткой бородой на лице. — Похоже, небезосновательно.

— Я ждал, когда вы придете, доктор — еле слышно произнес Антон. — Вы должны мне помочь. Я плохо сплю. Скатился в учебе.

— Думаю, я смогу вам помочь. — Доктор поерзал на стуле и поморщился, когда тот скрипнул. — Я разговаривал с вашей мамой. Она утверждает, что в вашем поведении произошли резкие изменения. Я в этом убедился, когда увидел вас. В деканате я тоже побывал. Вы перестали общаться с людьми, забросили все учебные проекты. — Он окинул взглядом темное помещение — Наркотики?

— Нет, нет, нет — обреченно покачал головой Антон. — Никогда.

— Понимаю. — Доктор сочувственно кивнул, но вряд ли поверил. — Иных разрушительных воздействий я не замечаю. Разочарование в жизни? Проблемы в общении?

— Ничуть. — Антон хрипло хмыкнул и от этого у доктора пробежали мурашки по спине. Теперь его пациент казался настолько обреченным человеком, что доктор едва не рванул с места спасать его от возможного самоубийства.

Молодой человек привстал с кровати. Неровный стон десятков пружин был едва различим. Антон подошел к занавешенному окну и отдернул ткань в сторону. На улице светило яркое летнее солнце. Доктор поразился его необычайной бледности, но предпочитал держаться от потенциально опасного пациента на расстоянии. Но, воспользовавшись случаем, снова посмотрел на комнату в поисках типичного содержимого: пакетиков, коробок, резинок — однако ничего не нашел.

Это была обычная маленькая комната, которую никто не приводил в порядок уже длительное время. На стульях была развешена одежда — некоторая достаточно грязная и пыльная, как будто в ней работали на стройке, другая совершенно нетронутая.

— Так в чем же дело? — Доктор был в легком недоумении, ведь пациент никак не вписывался в стандартные рамки социофобов или наркоманов.

— Все дело в нем — сказал Антон, закрыл занавеску и разжал ладонь. На ней слабо светился камень непонятной формы.

— Что это? — с недоверием спросил доктор и привстал, чтобы получше рассмотреть объект.

— Это Он. Из-за него я не могу нормально спать. Он — причина моих проблем в учебе. — Антон закрыл глаза и по сухой коже лица прокатилась слеза. — Я так больше не могу.

Доктор подошел к Антону и серьезно посмотрел на него — немало его пациентов были адекватными лишь внешне. Он сделал над собой усилие.

— Я готов вам помочь. Но вы должны рассказать, о Нем — и указал на камень.

— Нет, доктор. Я не могу. Он опасен! — с мольбой в глазах Антон мягко отвел в сторону протянутую руку доктора, которой он хотел коснуться таинственного камня. — И он может вам навредить.

— Если бы вы позволили… — продолжил доктор, не оставляя аккуратных попыток рассмотреть камень поближе, но Антон сжал ладонь и опустить руку вниз. В комнате повисло молчание. Парой секунд спустя зазвенели стекла, бревенчатый дом слегка вздрогнул, а затем по улице пронесся мотоцикл.

— Хотя, знаете, я, наверное, мог бы… — Антон делал над собой заметное усилие, казалось, что каждое слово дается ему с трудом. Доктор уже не мог сохранять невозмутимость, адреналин в крови разгонял сердце и оно гулко стучало в груди. Загадочная болезнь молодого человека вот-вот будет разгадана. Надо лишь немного подыграть ему.

— Не сомневайтесь, что вместе мы сможем преодолеть ваш недуг, — нервно затараторил доктор, уже уверенный, что он выбрал верный путь. — Вы смело можете мне показать причину вашего состояния.

Антон кивнул и медленно перебирая ногами, почти без сил, двинулся к выходу из сумрачной комнаты. У двери он повернулся к замершему возле окна доктору:

— Идемте. Оно во дворе, — все тем же слабым голосом произнес он и вышел на улицу.

Обуреваемый сомнениями, но движимый безумным любопытством, доктор не мог устоять на месте и, вытерев вспотевший лоб, двинулся следом за Антоном. Они вышли из дома, пересекли небольшую лужайку, заросшую буйными сорняками, и остановились перед прочным кирпичным гаражом с большими ржавыми воротами, достаточными для того, чтобы через них мог проехать трактор.