Юмористические сказки

— Koммyникaбeльный чeлoвeк нивeлиpoвaл пepфopиpyющyю индyкцию, кoтopaя yпoдoбляeтcя cвepxнизкoчacтoтным вoлнaм, — твердил таракан Вася, будучи уверенным, что его слышат и понимают.

Тем временем, Веня и Сеня рванули к себе в комнату, вытряхнули Васю из стакана на пол и принялись его рассматривать.

— Ух, какое чудище! — лепетал Веня.

— Ох, какое юдище! — бормотал Сеня.

— Неоколонии, размножающиеся почкованием, имеют вегетационный период от трёх до восьми… — бубнил Вася, лежа пузом кверху и выразительно размахивая лапками.

— Ой, а как он лапками потешно мотает! — захихикал Веня.

— И башкой кивает! — восторгался Сеня.

— Давай, переворачивай его на пузо! Пусть бегает! — приказал Веня.

— Ага! — согласился Сеня и толкнул таракана пальцем в бок, чтобы тот перевернулся.

Вася перевернулся и замолчал. Он не ожидал, что дети так грубо прервут его гениальную речь. Он был уверен, что полностью завладел их вниманием, и сейчас будут аплодисменты. «А может, они хотят покормить меня? Ведь я не ел целых два дня! — рассуждал Вася, — Ну, конечно! Спасибо им за это! Истинные мудрецы! На сытый желудок и думается, и говориться охотнее!» В ту же секунду Сеня зарядил щелбаном Васе прямо в лоб, отчего тот отлетел в угол комнаты.

— Ну, давай ходу, толстяк! — сердито выкрикнул Сеня.

— Чё ты такой неповоротливый?! — с досадой вторил Веня.

— Ой-ой-ой! Что же вы творите, уважаемые?! Так же нельзя! Прямо по моей головушке! Ой, спина-то как болит! — заохал Вася.

— Фу, какой ленивый, бесполезный тараканище! — вспылил Сеня.

— Да ну его! Даже шага не сделал! Дави! — кричал Веня.

Сеня схватил тапок, подбежал к таракану и замахнулся. Вася увидел нависшую над ним угрозу и завопил: «Ради мудрейшего Платона!!! Стойте!»

И тут в комнату ворвались тысяча тараканов. Они вихрем промчались мимо ошалевшего Сени, схватили несчастного Васю и дали деру из комнаты на кухню.

Так, Вася снова очутился в своей уютной кроватке. Он понял, что нет никого ближе, чем его собственная семья, и никто не поймет его так, как родные братья и матушка.

Спустя некоторое время Вася похудел и зажил обычной тараканьей жизнью, заботясь о своих родных и близких, а желание изменить бытие таракана его покинуло без возврата.

__________________________________________________

Про самую любопытную девочку в мире

Сергею Ивановичу и Дарье Петровне казалось, что их дочка Танюша появилась на свет только для того, чтобы мучать их неугомонным любопытством.

Стоило хоть чему-нибудь попасть в поле зрения ее хищных глазенок, как раздавалось протяжное «уууууу???». Говорить Танюша еще не умела, поэтому капризно указывала пухлым мизинцем на объект и вопросительно укала. Если Дарья Петровна или Сергей Иванович не успевали разъяснить, что же это за вещь и зачем она нужна, то малышка приступала к истеричному рыданию с элементами визга и хрюканья. Танюша любопытствовала до тех пор, пока полностью не становилась довольной от подробной информации об объекте.

Дарья Петровна обнаружила диковинную способность дочурки, когда впервые круглым грузным телом склонилась над ее кроваткой с ярко-желтой погремушкой в руке, приговаривая: «Ути-пути, какая холосенькая девочка у нас тут. Ути, моя сладкая». Танюша жадно вцепилась изумрудным взглядом в предмет, оттопырила мизинец и произнесла: «Уууууу???». Дарья Петровна радостно усилила старания, полагая, что ребенок восторженно гудит из-за материнского болботания: «Ой, какое у нас тут «уууууу». Ой, как мы стараемся говорить». Танюша наморщила носик. «А что это мы носик наморщили? Ой, какой у нас красивый носик», — продолжала весело Дарья Петровна, не подозревая неладное. В следующее мгновение дом взорвал детский визг с похрюкиванием, который напрочь стер глупую улыбку с лица окаменевшей Дарьи Петровны.

Тут же в комнату впорхнул Сергей Иванович с выпученными глазами, схватил Танюшу и начал ее убаюкивать. Он с недоумением смотрел на бледную Дарью Петровну и приговаривал: «Тише, тише, тише. Щщщщщщ, тише, тише». Через тридцать минут все успокоились, Танюша заснула, а Сергей Иванович и Дарья Петровна принялись гадать, что могло так сильно расстроить их дочурку.

— Да она просто завизжала, — уверяла Дарья Петровна.

— Не может ребенок беспричинно визжать. Вспоминай, — не успокаивался Сергей Иванович, нервно маршируя взад-вперед на тощих ногах и почесывая лохматые рыжие кудри.

— Она гудела.

— Что гудела?

— «Уууууу» гудела.

— Да понятно, что «уууууу» гудела. Что же еще можно гудеть?! Как гудела? Когда гудела? Из-за чего гудела? — настаивал Сергей Иванович.

Дарья Петровна обиженно напряглась, пытаясь припомнить каждую деталь.

— Вспомнила! Мизинец! Она оттопырила мизинец! — обрадовалась Дарья Петровна.

Сергей Иванович остановился посреди комнаты и, многозначительно прижав указательный палец к острому подбородку, уставился в потолок.

— Мдаааа…

— Может, у нее заболел мизинец? — неуверенно пролепетала Дарья Петровна.

— Точно! Будем лечить мизинец! — победоносно скомандовал Сергей Иванович, — Мне кажется, что у нее опасное заболевание мизинца. Оно скрытое и потому опасное. Для начала намажь его зеленкой, йодом, медом, посыпь солью и забинтуй.

Когда Танюша проснулась, Дарья Петровна сделала ровно то, что велел ей Сергей Иванович. Малышка взглянула на толстозабинтованный палец-баклажан, затем на маму, папу и произнесла: «Уууууу???». Дарья Петровна заткнула пальцами уши и замерла. Сергей Иванович, будучи гордо уверенным в своей победе, стоял стройно и уверенно.

Через секунду раздался пронзительный визг.

«Мне кажется, что дело не в пальце», — грустно констатировала Дарья Петровна, когда Танюша снова кое-как заснула у нее на руках.

В этот момент в дом нагло и шумно ворвался соседский хулиган Вовка в ковбойской шляпе с тарахтящим пистолетом во вздернутой руке и принялся гонять по комнате с оглушительным призывом «вперёёёёд!!!».

Сергей Иванович и Дарья Петровна обомлели от такого бесстыдства.

Вовка облетел галопом пять кругов по комнате, споткнулся о ковер, подполз к креслу, где сидела испуганная Дарья Петровна с Танюшей на руках, и картаво застрекотал: «Ух, какая рыжая четвертушка! Дрыхнет, что ли?! Нельзя дрыхнуть, когда ковбои наступают! Вперёёёёд!!!»

Танюша, конечно, тут же проснулась и оттопырила мизинец-баклажан.

— Уууууу???

— Это мой пистолетище! Нравится? Еще бы! Мне его папка подарил сегодня! Моё! — быстро объяснил Вовка.

— Уууууу???

— А это ковбойская шляпа! Зашибенная! Моя! — парировал Вовка.

Танюша повторно обследовала зелеными глазками пистолет со шляпой, опустила мизинец и снова заснула.

Сергей Иванович выдворил хулигана и многозначительно произнес: «Все элементарно! Как я и думал! Ребенок хочет все знать! Поэтому мычит. Пустяки». Дарья Петровна облегченно вздохнула.

С тех пор Сергей Иванович и Дарья Петровна не знали хлопот. Как только они слышали заветное «уууууу???» в адрес какой-нибудь безделушки, то тут же приступали разъяснить, что это, и Танюша удовлетворенно засыпала.

***

Прошло два года. Любопытство Танюши стремительно развивалось вместе с ней. Просто говорить: «это яблоко», «это диван», «это капуста» было недостаточно. Тем более, что она уже не укала, а превосходно говорила. Нужно было разъяснять, зачем, что, какой, почему, когда, из чего, у кого, где.

Танюша могла несколько раз спросить про одно и то же. Однако, ответ должен был следовать обязательно новый. Любопытство не терпело повторений. Это скучно. А вот новые знания оно хрумкало с завидным аппетитом.

Измученные Сергей Иванович и Дарья Петровна иногда не знали, что можно еще сказать в ответ на бесконечные «почему».

Тогда, чтобы в очередной раз не слушать похрюкивающий визг любимой дочурки, они убегали в кладовую комнату и ждали, когда Танюша успокоится. Затем они принимались искать в книгах исчерпывающую информацию для ответа, потому что знали, что Танюша обязательно повторит вопрос. И так продолжалось целыми днями.

За два года дом Дарьи Петровны и Сергея Ивановича до предела наполнился всевозможными книгами. Они уже не умещались на полках в шкафах, поэтому лежали повсюду: на подоконниках, на столах, на полу, на кровати, на диванах, в кладовой комнате и даже в холодильнике. В основном это были энциклопедии. В них просто и быстро можно было найти нужный ответ. Но были книги и тематического характера.

Надо сказать, что Дарья Петровна и Сергей Иванович никогда так много не читали, как за годы со дня рождения их дочери. Некоторые факты оказывались очень занятными. Например, «из всех рыб только акулы могут моргать двумя глазами». Или — «глаз страуса по размерам больше его мозга». Или — «на глазах пчел растут волосы». Или — «у комаров есть зубы». Или — «у слизней есть четыре носа», «чтобы освободиться из челюстей крокодила, следует просто надавить пальцами на его глаза». И многое другое.

Вот так, к примеру, начиналось каждое утро. Дарья Петровна на завтрак готовит пшенную кашу. Танюша, как всегда, сидит за детским столиком и играет со своими пальчиками.

— Что это? — спрашивает Танюша, когда мама ставит перед ней тарелку с горячей кашей.

— Это каша, — спокойно объясняет Дарья Петровна.

— Какая каша?

— Пшенная каша, — Дарья Петровна начинает беспокоиться, потому что о пшенной каше она не знает ровным счетом ничего.

— Из чего пшенная каша?

— Из пшена.

— Что такое пшено? — не унимается Танюша.

— Нуууу… Это пшено. Такое. Желтое, наверное. Кругленькое. Сыпучее, — начинает тянуть Дарья Петровна, чувствуя, что находится в тупике.

— Откуда оно?

Здесь надо отметить, что ни в коем случае нельзя говорить «не знаю», потому что любопытство такого слова не терпит.

— Оно из магазина, — продолжает Дарья Петровна вытягивать из себя жалкие крупицы информации о пшенной каше.

— Как оно туда попало?

В этот момент Дарья Петровна понимает, что пора улепетывать в кладовую комнату. Там она читает в энциклопедии все о пшенной каше и смело возвращается к дочке. Но не на долго, потому что через несколько секунд все начинается заново.

Сергей Иванович, будучи не в состоянии терпеть вездесущее «почему?», решил устроиться на работу, хоть в этом совершенно не было необходимости, ведь жила семья в полном достатке: Дарья Петровна получила приличное наследство от покойной тетушки.

Сергей Иванович старался найти какую угодно работу — лишь бы подальше от дома. Через неделю поисков его пригласили работать в среднюю школу преподавателем физкультуры младших классов. Он и не предполагал, что бывают дети, которые не задают бесконечное множество вопросов. Даже наоборот — совершенно не желают поглощать новые знания. Казалось, что работа стала для Сергея Ивановича отдыхом, а дом — работой. В школе он подружился с другими преподавателями, с которыми любил чаёвничать перемены напролет.

Однажды в гости к Сергею Ивановичу наведался его коллега по работе, пузатый преподаватель биологии Стас Дмитриевич с красавицей женой Еленой. Пузо у Стаса Дмитриевича было такое большое, что казалось самостоятельной личностью со своими формой, характером и желаниями.

Дарья Петровна впервые принимала у себя в доме гостей. Она совершенно не представляла, как и что нужно делать, и наготовила столько еды, что тарелки, полные разнообразных угощений, грудой формировали нелепую покосившуюся башню на огромном круглом столе. Тут были и жареная курица, и вареная курица, и тушеная курица, и жареная картошка, и вареная картошка, и десять видов салата, и пять тортов, и четыре пирога, и разнообразные фрукты, и жареная рыба, и вареное мясо, и тушеное мясо, и супы, и фаршированные блины, и жареная утка. На вершине всего этого безумия красовался огромный арбуз, готовый в любую секунду скатиться кому-нибудь прямо в лоб.

Стас Дмитриевич и Елена долго с тревогой смотрели на обеденную кучу, а затем аккуратно, не совершая резких движений, выбрали себе те места за столом, где по их расчетам с наименьшей вероятностью на них скатился бы арбуз. Стас Дмитриевич бережно придвинул свое пузо к столу, чтобы удобно было уплетать лакомства.

Дарья Петровна и Сергей Иванович сели с другой стороны стола, поэтому из-за нагромождения еды гости не могли их видеть, а они не могли видеть гостей.

Все молча приступили к обеду. Стас Дмитриевич и Елена старались брать только те тарелки с угощениями, которые стояли свободно у подножия горы.

— Как здоровье, Стас Дмитриевич?! — громко, чтобы его услышал из-за горы Стас Дмитриевич, спросил Сергей Иванович.

— Нормалёк! А у вас?! — также громко поинтересовался у Сергея Ивановича Стас Дмитриевич.

— Да тоже прекрасно!

В этот момент в комнату зашла маленькая Танюша и огромными зелеными глазами восхищенно уставилась на гору еды. Елена тут же ловко выскочила из-за стола, подбежала к малютке и схватила ее на руки.

— Какая красавица! Какое чудо! Как же тебя зовут? — с восторгом запела Елена.

— Танюююша, — малышке явно понравилась Елена.

— Танюююша!!! Ой, какой ребенок! Кудрявое солнышко! А глазенки-то какие! Зеленющие! Настоящее сокровище! — продолжала звонко Елена.

Елена вернулась за стол и посадила Танюшу себе на колени. Стас Дмитриевич, в свою очередь, с опаской покосился на супругу с ребенком, потому что тревожился оказаться под горой тарелок, ведь дети часто шалят. Вдруг ей вздумается грохнуть кулачком по столу, и арбуз качнется в его сторону.

Танюша внезапно ухватилась взглядом за почтенное пузо Стаса Дмитриевича, ткнула в него мизинцем и спросила:

— Что это?

— Оооо! — засмеялся Стас Дмитриевич, — это арбуз!

Тем временем Дарья Петровна и Сергей Иванович замерли в ужасе от ожидаемого концерта и украдкой прислушивались к происходящему, твердо решив не вмешиваться. У них даже мелькнула мысль незаметно скрыться в кладовой комнате.

Танюша, конечно, прекрасно знала, что пузо — это не арбуз. Однако, такой большой живот она видела впервые, и было интересно разузнать буквально все о таком чуде. Она дала Стасу Дмитриевичу еще один шанс ответить правильно.

— Что это? — повторила нахмуренная Танюша.

— Это большое пузо! — ответила за супруга Елена. Она уловила капризную нотку в голосе малышки и не хотела ее расстраивать.

— Почему большое?

— Потому что Стас Дмитриевич много кушает, — продолжала Елена.

— Почему он много кушает? — не унималась Танюша.

— Потому что голодный, — Елена смущенно посмотрела на мужа и поняла, что такая тема ему не по душе.

— Почему голодный?