Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1

Я мысленно попросил меч сгинуть и… О чудо! Тяжеленная махина, которую я таскал целый день, исчезла. А что так можно было?

— Сегодня я впервые горд за тебя, сын! А теперь тебе нужно привести себя в порядок, через час жду тебя в столовой. Обсудим предстоящий поединок и всё остальное. Ну и тебе необходимо поесть.

Мне оставалось только сожалеть о том, почему меня сначала не покормят, а потом уже можно было бы толковать и про порядок, и про гордость. И про главное: нафига козе баян в виде поединка, пусть и с отсрочкой, что за подстава? Это мне предстояло тоже в скором времени выяснить, а то, может, пока не поздно все же отказаться. А то получалось без меня — меня же женили. Я так не привык.

Отец покинул зал, и мне тоже нужно было идти приводить себя в порядок. Но ходить и расспрашивать первых встречных и поперечных, где моя комната, и где здесь ванна — было бы, мягко говоря, странно, а сам я мог бы блудить вечно в этом лабиринте коридоров огромного замка и, в конце концов, одно из двух, либо умереть с голоду, либо от усталости.

Я растеряно вышел из зала, ломая свою уставшую голову над тем, что делать и куда мне податься. Однако выход не заставил себя долго ждать. Как Сивка-бурка, вещий каурка, стал передо мной Рыжий парень, и я понял, что выход найден.

— Обалдеть, Эрик, ты и вправду достойный! — с порога с восторгом затрещал рыжий. — Мы то все думали, ты какого-то зелья наглотался от заморских мротов, которое позволило тебе обхитрить меч, а ты вон оно как, реально достойный…

Я с какой-то дружеской теплотой подумал, что болтливый паршивец уже всё выведал. Если он умеет быть верным, при должном обучении, такие простаки на войне бесценны. Их никто всерьёз не воспринимает, и они ловко добывают информацию, а если верны, то не расстаются с ней даже после смерти.

Мы подошли к лестницы и прошли на третий этаж. Вереницей запетляли коридоры. Я мысленно подсчитывал повороты и запоминал приметные местечки: вроде коридора-галереи с портретами каких-то важных мужиков и красивых женщин или коридора с выставленными в два ряда огромными в метра три роста доспехами. На мгновение мне даже показалось, что один из них приоткрыв забрало повернулся в нашу сторону. Но я быстро приструнил разыгравшуюся фантазию.

Были и совсем ничем не отличающиеся друг от друга коридоры. Хорошо навык с войны по запоминанию локаций сохранился. К тому же без тяжеленного меча на плечах идти было куда как проще, а так бы мне точно хана.

— Круто, конечно, — между тем продолжал тараторить парень. — Жаль тебе Томаша не одолеть на твоем уровне силы.

— Это мы еще посмотрим, — устало хмыкнул я.

— За три месяца тебе к поединку не приготовиться. Даже, если каким-то чудом натренируешься до первого уровня силы, Томаш-то уже на третьем и в Академии второй курс закончил.

— Да хоть третий курс, — самоуверенно отмахнулся я.

А сам смекнул, что три месяца отец выторговал для меня в надежде подтянуть по навыкам. Шанс на жизнь, хоть и слабенький.

Рыжий вдруг остановился. Повернулся ко мне и виновато заглянул в глаза. Я заметил, что парень весь дергается и сильно подавлен, в нем происходила какая-то внутренняя борьба.

— Знаешь, Эрик, я только сейчас понял, как мы оплошали, — вдруг как-то серьезно и печально вздохнул рыжий. — Надо было всё-таки тебе ходить на тренировки к учителям, которых тебе отец пачками отовсюду выписывал, чтоб ты в Академию вашу крутую поступил, а не бегать со мной к моей больной матери и сестре.

— Мать — это святое, — растроганный неожиданным порывом, пробормотал я. — Я свою слишком рано схоронил.

Сказал и прикусил язык, сообразив, что у Эрика-то мать вполне могла быть жива и здорова. Но рыжий неожиданно кивнул.

— Это да, Эрик, герцогиня ушла слишком рано, — и кивнув на дверь добавил: — Я сбегаю за прислужницей, чтобы принесла тебе чистую одежду и помыла тебя. Скоро уже ужин, твой отец не терпит опозданий.

Ванная комната оказалась огромной. И вся увешена зеркалами. Я смог себя получше рассмотреть. Весь избитый и грязный я представлял собой жалкое зрелище. Длинные каштановые волосы ниже плеч висели грязевыми паклями. Глаз подбит, щека расцарапана.

Я скинул грязные лохмотья, в которые превратилась моя одежда. Тело оказалось хилое и изнеженное до тошноты. Будто я не мужик, а избалованная барышня. Но вот елдык был что надо. Я усмехнулся — таким можно города сокрушать. Вспомнилась блондинка, из-за которой я сюда попал, одна крепость на примете у меня уже имелась.

Я осмотрелся и с удивлением уставился на кран. Присвистнул, ничего себе — продвинутое средневековье. Раскрутил кран и в здоровенную ванную полилась теплая вода.

— Ну, что вы ваша светлость, не утруждайте себя, — за спиной раздался приятный девичий голос. Я развернулся, передо мной стояла прихорошенькая служаночка. — Негоже вам самому себе ванную готовить, — смущаясь, добавила она.

— Я сам разберусь, что для меня гоже, — резче, чем того требовала ситуация, отрезал я.

Девчонка уж очень плотоядно смотрела на мое мужское достоинство и под ее откровенным взглядом мое достоинство слегка возросло.

— Да, ваша светлость, прошу прощение за дерзость, — притворно потупилась служаночка, тем не менее продолжая разглядывать меня из-под опущенных ресниц.

— Чего надо? — чувствуя, что начинаю краснеть, как малолетний дебил, буркнул я.

— Я принесла вам чистую одежду и бельё, — разулыбавшись, промурлыкала служаночка.

Чуть отошла развернулась и выгнув спинку развратной кошечкой, наклонилась, кладя свежую одежду на лавку, потом призывно вильнула широкими бедрами и повернулась ко мне невинно хлопая длинными ресничками. — Я с удовольствием помою вас.

Я даже растерялся от такого предложения.

— Нет, я сам, — я уже просто боялся ее, мне вообще сейчас было не до восторженных девиц, а это была нагловата, хоть и притворялась невинной овечкой. — Можешь идти, — властно махнул рукой я.

— Как пожелаете ваша светлость, — поклонилась служанка и вышла прочь. Явно затаила обиду, женщины не прощают, когда их вот так отшивают.

Но мне было плевать я с блаженством окунулся в теплую ванну и аж застонал от удовольствия.

В столовую я не опоздал. Пришёл минута в минуту. Хотя всё-таки пришлось немного поплутать, я проскочил один из поворотов.

Отец уже восседал во главе стола, который буквально трещал от яств. Мне не отбила аппетит даже башка свиньи посреди стола.

За столом сидел еще какой-то парень с вытянутым лицом, изъеденным прыщами, и липким взглядом. Стало как-то гадливо, я его в этом мире явно хорошо знал, причём не с лучшей стороны, судя по ощущениям.

Я поклонился отцу, помятую прошлую оплошность, на всякий случай кивнул прыщавому, тот кивну в ответ.

Сев за стол, я сразу же набросился на еду, не заботясь больше ни о каких сраных нормах приличия и этикете. Сил на это у меня уже никаких гражданских не было.

И только, когда я более или менее утолил аппетит, я поднял рожу от чашки и встретился глазами с отцом. Надо было все-таки потерпеть, я, кажется, довел его до бешенства.

— Сегодня я посмотрю сквозь пальцы на твою дурость. Но впредь изволь дождаться, когда я вознесу хвалу Триликому за наш богатый стол! — отчитал меня отец.

Я смутился, чуть не поперхнувшись большим куском пирога, который я так не вовремя откусил и никак не мог прожевать. Сидеть с набитым ртом было нехорошо, продолжать жевать, после такой отповеди — тоже, и я, недолго думая, взял и выплюнул недожуйки обратно в чашку.

Прыщавый вытаращился на меня, как баран на новые ворота. Отец шумно поднялся.

— Нет, неудивительно, что я не смог поверить, что меч избрал достойным моего сына! — прогрохотал он. — На сегодня я сыт по горло твоими клоунадами!

— Ага, сытый голодного не поймет, — буркнул я себе под нос, но отец услышал.

Герцог скривился и прошипел:

— Завтра заканчивается твоя сладкая жизнь! Я больше не потерплю сбегания с уроков и лени. Отныне из замка ни ногой!

— Как прикажешь, — согласился я, хотя сразу подумал про блондиночку, из-за которой я сюда попал. Все же надо было ее найти, а приказ отца задачу усложнял.

— С завтрашнего дня я лично займусь вашими с сэром Роджером тренировками!

— А зачем сюда Роджера приплетать?! — нахально спросил я, не нравился мне этот тип.

— Если ты вдруг забыл, — раздраженно ответил отец, — сэр Роджер сын лорда и твой оруженосец, именно он будет тебе спину в бою прикрывать, так что имей почтение и не хами!

Очень хотелось ответить, что я бы этому лорду Роджеру не доверил даже нос мне подтереть, но я сдержался.

— Утром сэр Роджер принесет тебе расписание. — Прыщавый поднялся и почтительно поклонился отцу. — Подъём в пять утра, тренировки с шести! Не смей опаздывать! Ослушаешься, тебя высекут! — продолжал наставлять отец.

После чего громко стуча сапогами по каменному полу, отец удалился из столовой.

Я краем глаза заметил, что мой оруженосец — прыщавый Роджер, довольно ухмыляется нашей с отцом стычке. Настроение продолжать с этим лицемерным уродом делить трапезу у меня не было. Почему интересно мой оруженосец не рыжий?

Я взял со стола два пирога, третий в зубы и встал. Уже в дверях обернулся и окрикнул Роджеру.

— Эй, Роджер?

— Слушаю, ваша светлость, Эрик? — льстиво пролепетал прыщавый.

— Рано радуешься, репа ты пареная! Я тебя насквозь вижу!

Глава 3

Златовласка в прозрачных одеждах манила за собой. Большая грудь её колыхалась вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Я качался на этих волнах. Сладко-то как.

Как не хотелось выходить из этого томительного плена. Но кто-то упрямо тряс меня за плечо.

— Вставай, Эрик! Ну, вставай же!

Я подскочил как ужаленный.

— А? Что?! — спросонья не понимал я. — Где я?

Я лежал на краю широкой двуспальной кровати, с тяжелыми балдахинами, а передо мной склонился взлохмаченный рыжий парень с заспанной мордой.

— Ты чего забыл в моей комнате?! — рявкнул я, со сна еще сердитый и раздраженный тем, что опять пробудился не в своей шкуре.

— Эрик, тебе надо торопиться. Время почти шесть. Я случайно проведал, что Роджер, собака такая, будить тебя не стал и другим не велел, а отцу твоему скажет, что не смог тебя добудиться.

— Да зачем ему это?! — удивленно спросил я, тем не менее вовлекаясь в лихорадочное умывание и одевания себя самого.

— Ты как будто не знаешь, — закатил глаза рыжий, — он же тебя ненавидит. Считает слабаком. Ваш дом последнее время переживает не лучшие времена. Сэр Роджер хотел бы служить дому посолидней и поперспективней, например, дому Крайкосов.

— А что ему мешает-то, я его не держу? — буркнул я, меня очень задело, что мой дом считается каким-то там захирелым, нормальный у нас дом.

— Он вассал дома Гербертов, он не может, пока живы его господа, присягнуть на верность другому дому!

Вот значит как, надо бы этого оруженосца сэра Роджера убрать подальше от себя и от своего дома. Я даже подивился тому, как легко для меня этот дом Гербертов стал своим.

Интересно, могу ли я попросить себе другого оруженосца? Ну, скажем, этого же рыжего парнишку.

Времени на расспросы уже не оставалось.

Мы с Рыжим со всех ног мчались к тренировочному залу. Осложняло задачу то, что все время приходилось взбираться по лестницам, а наши с рыжим слабые дыхалки с таким марш-броском не справлялись. Бок скалывало и то и дело приходилось останавливаться и отпыхиваться. Плюс был только в том, что запоминать сильно ничего не требовалось, тренировочный зал был расположен на самой крыше замка.

Между четырьмя башенками был широкий плоский участок. Там меня уже поджидали отец и Роджер. Я оглянулся на рыжего, но тот потерялся где-то в дороге.

Я сосредоточился на дыхалке, превозмогая желание жадно хватать воздух ртом, мерно цедил его через нос.

Отец сурово сжал губы. Роджер не смог скрыть досады.

— Ты опоздал, — заметил отец.

Опоздал я не больше, чем на пять минут. Это вообще опозданием никогда и нигде не считалось. И опоздал не по своей вине, а из-за сраного оруженосца, которого мне подсунул отец. Но во взгляде Роджера мелькнуло такое ожидания триумфа, как будто он только и ждал, что я начну оправдываться, поэтому я просто, по-армейски отрапортовал.

— Виноват. Больше этого не повторится.

Отец удовлетворенно кивнул, а у Роджера перекосилась моська.

— Не будем больше терять время, и приступим. Первое на чем зиждется воин — это сила и воля. Их мы и будем развивать.

Отец объявил разминку. А потом уже и саму тренировку.

Все оказалось банально и просто даже в этом волшебном мире. Круговая силовая тренировка, состоящая из элементарных упражнений: приседания, отжимания, прыжки и пресс.

Однако моё чахлое тело едва осилило положенный минимум. Я выдохся и кряхтел, обливаясь потом, уже на втором заходе. Мой темп был сопоставим разве что с темпом черепахи. В то время, как засранец Роджер сделал всё быстро, легко, без всяких усилий и уже давно ждал, когда я закончу.

Лицо отца опять застыло в маску. Он никак не реагировал на мои потуги и старания.

Я с горем пополам все-таки осилил положенных семь кругов.

Обливаясь потом, на трясущихся ногах, я встал рядом со скучающим Роджером.

— Ты много себя жалеешь, — резюмировал мою работу отец.

Я решил пока придерживаться выбранной армейской тактике. В таких делах, чтобы достигнуть результатов, послушание играет не последнюю роль. Именно поэтому в армии порядок такой — приказы не обсуждаются, суждения командира не подлежат сомнению.

— Виноват, исправлюсь, — признал я.

— Теперь упражнение на мечах. Поделайте восьмерки.

Отец хлопнул в ладоши и прямо из воздуха материализовались два меча. Они были куда меньше моего родового и затупленные, но все равно тяжелые.

Уже на третьей восьмерке у меня свело руку судорогой, и я, зашипев от боли, выронил меч.

Отец заскрипел зубами.

— Спаринг, — зло выплюнул он через зубы.

Мы сошлись с Роджером, и он в первую же секунду боя так двинул мне мечом по башке, что я вырубился.

Очухался башка гудит, во рту металлический вкус крови. Отец с Роджером стоят немного поодаль и ведут беседу, о том, что против Томаша у меня нет никаких шансов и все эти занятия пустая трата времени.