Мститель

Я попытался вызвать группу поддержки по рации, не получилось: парни не отвечали. Видимо, у них что-то случилось с рацией…

– Петрович, Мислав, берите гранаты – и бегом к забору, надо поддержать наших. Керчь, Миха, прикрывайте их, – приказал я.

Хохол и старший серб, как самые опытные из всех нас, ринулись вперед, на ходу выдергивая чеки из гранат. Метнув одну за другой по две гранаты каждый, мужики упали на землю, спрятавшись за фундаментом забора. После того как прогремели взрывы, я взобрался в кузов одного из грузовиков, выдернул ящик со снаряженными автоматными магазинами и выкинул его наружу, следом бросил ящик с автоматическими винтовками.

– Разбирайте!

Охранники, сопровождавшие Барака и стоматолога, были вооружены в основном короткоствольными укоротами и пистолетами, да и боезапаса у них было с гулькин нос.

Заскочив в кузов второго грузовика и уложив ствол автомата на борт, я принялся стрелять одиночными и короткими очередями, выцеливая вражеских бойцов одного за другим. Хоть нападавших было и больше, но за счет того, что мы обстреливали их с разных сторон, в стане врага воцарилась паника. Еще пара минут – и мы их окончательно сомнем.

Из окон виллы и прилегающих к ней домиков начали стрелять сразу из нескольких пулеметов и десятка автоматов. Свежие силы турок сконцентрировали свой огонь на группе Женевы. Парни тут же заткнулись, спрятавшись в укрытиях. Новые силы, вступившие в бой, сразу же переломили его ход. Наступавшие на нас люди Барака, почувствовав свое превосходство, тут же полезли вперед.

Я достал рацию и вновь попытался вызвать группу Женевы. Безрезультатно!

– Керчь, хватай гранат и магазинов, сколько сможешь унести, и ползком тащи их к Петровичу с Миславом. Мы с Михой тебя прикроем.

Бой закипел с новой силой. Турки наседали на нас по полной, не давая высунуть носа. Я стрелял длинными очередями поочередно из двух автоматов. Высажу одной очередью весь магазин – тут же хватаю второй ствол и снова, не глядя, даю длинную очередь взахлеб. Потом ныряю в укрытие и сменяю магазины в обоих автоматах. Главное – не подпустить врага на расстояние уверенного броска гранаты, а то нам точно хандец.

Женева, Косой и Серега разбежались по двору и, меняя позицию за позицией, огрызались короткими очередями, кое-как сдерживая продвижение противника в нашу сторону. Но долго это продолжаться не могло: патронов на затяжной бой у нас попросту не было. Опять же, часть сил противника стреляла из укрытий и окон верхних этажей, и мы для них были как на ладони.

Похоже, все-таки Петрович был прав, и нам действительно скоро сошьют деревянные рубахи.

Надо валить отсюда! Ну не получилось взять нахрапом виллу торгаша топливом, и черт с ней! Его нукеры – полные отморозки, которые стреляют во все, что движется, не понимая, что могут зацепить своего босса.

– Хохол, давайте назад, надо валить отсюда! – закричал я. – На счет «три» бегите сюда, мы вас прикроем! Миха, приготовься, надо прикрыть мужиков!

Я заменил пустой магазин в автомате на полный.

– Готовы? Раз! Два!

«Три» я крикнуть не успел: на втором этаже виллы, в той самой комнате, откуда длинными очередями долбил пулемет, неожиданно прогремел взрыв. Затем из соседнего окна полыхнуло косматым языком пламени, и в течение пары минут одна за другой заткнулись все огневые точки.

Ни хрена себе! Это что ж за чудо чудное такое? Турки что, решили совершить массовое самоубийство?!

На какие-то доли секунды грохот боя прекратился, потому что обе стороны охренели от такого поворота событий.

– Гаси оставшихся! – что есть мочи заорал я и высадил магазин автомата одной длинной очередью, сбив сразу двух басмачей, прятавшихся за бетонной клумбой. – Хохол, давай вперед, мы вас прикроем!

Жалкие остатки турецкого сопротивления мы добили за считаные секунды. Зажатые между двух огней бармалеи попытались прорваться обратно к вилле, но из окна второго этажа их в упор расчихвостили из пулемета. Длинная очередь перечеркнула всякую надежду на прорыв.

Я выбрался из кузова грузовика и как раз перезаряжал автомат, когда через забор, окружавший виллу, перемахнул полуголый паренек лет пятнадцати. Пацан был облачен только в рваную повязку, намотанную на бедра, а в руках у него была пара ручных гранат.

– Твою-ю ж-ж-ж мать! – запоздало прорычал я, понимая, что не успеваю. – Берегись, граната!

Магазин с треском встал на место, я не глядя рванул затвор, досылая патрон. Пацан, падла такая, зажал одну гранату под мышкой и дернул кольцо из второй. Я нажал на спусковой крючок, автомат дернулся, и длинная очередь щедро полоснула – как из ведра… Но пацан первым успел бросить гранату, и пули настигли его в тот момент, когда он тащил кольцо уже из второй.

– В укрытие! – гаркнул я, затравленно озираясь по сторонам.

Лезть обратно в кузов грузовика не вариант: я банально не успею, осколки настигнут меня на возвышении. Остается только плюхнуться на землю и надеяться, что мелкие, острые кусочки смерти пролетят мимо. Все это пронеслось в моей голове, когда я падал лицом вниз, выставив перед собой автомат в надежде, что он примет на себя какую-то часть смертоносного железа.

Граната упала метрах в пяти от меня. Я сжался и попытался прикинуться настолько плоским, насколько это возможно. Бли-и-ин, как же сейчас будет больно!

Взрыв булькнул как-то тихо и несерьезно, а перед взрывом мне почудился какой-то странный вскрик, похожий на приглушенный победный клич. Наверное, это от нервов. Но повезло, ничего в меня не прилетело. Видимо, боги до сих пор на моей стороне и подсунули пацану бракованную гранату.

Отряхнувшись и встав с земли, я вдруг с ужасом понял, почему взрыв гранаты был таким тихим и кто мог кричать перед взрывом.

Баян! Самый старший из семейства Пе́тровичей. Двоюродный брат Мислава и Михаила, мужик лет сорока, который в прежние времена был учителем физики. Он накрыл гранату своим телом. Я не знаю, как он смог это сделать, ведь от того места, где они с Василием лежали, до гранаты было больше десяти метров, а Баян был ранен в ногу. Причем сербы лежали в безопасном укрытии, и им гранатные осколки были нипочем. Значит, он специально рванул на гранату, спасая мою жизнь.

Ноги вдруг стали ватными, и расстояние, разделявшее меня и раскуроченное взрывом тело, далось мне неожиданно тяжело. За те три года, что длится вся эта херня с концом света, я много чего насмотрелся в жизни. Видел много смертей, не раз меня пытались отправить к праотцам, я сам заселил небольшое кладбище, хоронил друзей, вытаскивал обгорелые детские трупы из пожара… Казалось, уже ничто не могло меня удивить и обескуражить. А оказывается, нет, еще есть отчего застыть соляным столпом…

Взрывом гранаты Баяну разворотило грудную клетку и живот, сквозь огромную рану проглядывало сердце, висевшее на трубках артерий. А вот лицо учителя физики Баяна Пе́тровича было спокойным, как будто он только что закончил последний урок в школе и собирался идти домой к жене и детям. Хорошо потрудился мужик, выполнил свою норму и сейчас со спокойной совестью идет домой, там отдохнет и наберется сил…

Я медленно опустился перед телом на колени, прикрыл рукой глаза покойника. Отстегнув ремни РПС, снял с себя куртку, которой и накрыл труп.

– Мертвый? – плюхнулся рядом Миха.

– Да, – кивнул я. – Прости, это он из-за меня.

– Ниси ти крив, умро же као херой. Поносан сам на свого брата, – бросил сзади Мислав.

– Что он сказал? – спросил я у Михаила.

– Мислав говорит, чтобы ты не винил себя, Баян умер как герой, и мы гордимся своим братом.

– Ясно, – пожал я плечами. А потом обнял Мислава и еще раз попросил у него прощения: – Прости, брат, что так вышло, должен я теперь вам. Надо будет его похоронить.

Мислав как-то смутился и вновь принялся меня уверять, что я ни в чем не виноват.

Я оставил сербов наедине с мертвым телом и в сопровождении Петровича и Ванька пошел досматривать трупы турок в саду. Война идет своим чередом, и смерть, караулившую нас, никто не прогонит. Надо быть начеку: если один пацан каким-то образом сумел прорваться к нам незамеченным, то и другой сможет. На войне как на войне!

Прикрывая друг друга, мы пробежали по парку, по дороге осматривая вражеские трупы и периодически делая контрольные выстрелы. Может, они уже и совсем мертвые, но не будешь же щупать пульс, проверяя, жив враг или нет, проще выпустить ему пулю в голову.

– Здорово, басота! – раздался знакомый голос Винта, когда мы подбежали к стенам виллы.

– А ты что здесь делаешь? – удивился я.

Теперь понятно, кто заставил заткнуться все огневые точки в доме. Интересно, как ушлый контрразведчик тут оказался и кто ему в этом помог?

– Лучше скажи, какого фига вы тут делаете? – наехал на меня Степа Винт сразу же, как только вышел из парадного входа виллы. – Вам что приказано было делать? Ждать меня возле фонтана на набережной. Какого лешего вы сюда поперлись?

Вслед за Степаном из дома вышла татуированная девица, которую мы захватили в доме стоматолога, и два парня, которых я мельком видел на борту жабодава. Похоже, это и есть та самая спецура, на которую так надеялся Винт. Вот только что-то их мало, всего двое. Интересно, где остальные?

– Подь ты на хер, – скривился я. – Ты мне хто такой, чтобы приказывать? Подумаешь, командир выискался, вертел я таких командиров сам знаешь на чем, – огрызнулся я.

– Дурак ты, Иваныч. Вы мне такую схему сломали. Я уже с этим Бараком почти договорился на выкуп Корнилова, а вы как слоны вломились в посудную лавку и все сломали. Знаешь, как ценна была жизнь этого торгаша топливом? – сокрушался контрразведчик. – Такой шикарный вариант был! Эх!

– Сам дурак! Жив твой Барак! Думаешь, самый умный? Мы, между прочим, тоже не лыком шиты! Сами сюда приперлись, чтобы его живым захватить и выменять на Корнилова, – тут же извернулся я, наврав Винту и представив произошедшие события совершенно в другом свете.

– Вот именно! – поддакнул сзади Ванек. – А еще мы танк хотели у него экспроприировать!

– Танк?! – опешил Винт. – Зачем вам танк? Ладно, хрен с ним, с этим танком. Где Барак?

– В беседке при входе связанный лежит, – ответил я и тут же задал свой вопрос, кивнув на Лейлу, которая равнодушно переговаривалась с одним из спецназовцев: – А ничего, что вчерашняя пленница стоит с автоматом в руках?

– Лейла теперь с нами, – ответил Винт. – Мало того, она теперь со мной, и тот, кто решит позариться на ее честь, долго не проживет и умирать будет в страшных муках.

– Понятно, тогда проехали. Лучше расскажи, как ты планировал использовать Барака и что нам делать дальше?

– Расскажу, обязательно расскажу. Но сначала давай устроим небольшое представление. Иди к торгашу и немного попугай его – ну, как ты умеешь. Ткни его мордой в чей-нибудь труп, попинай слегонца, только осторожно, без членовредительства. Типа ты мой командир, допустим, в звании майора, а я твой подчиненный, к примеру, капитан. Ты плохой полицейский, а я – хороший. Ты запугаешь Барака, а я его от тебя защищу. Договорились? Ну а как все выгорит и что-то конкретное наклюнется, я все сразу тебе и расскажу.

– Ну, попинать толстяка – это вообще не проблема, – довольно оскалился я. – Это как два байта отослать!

Так и сделали. Пока Петрович с Иваном в сопровождении двоих спецназовцев досматривали виллу, я выполнил указания Винта. Барак лежал на том же месте, где его оставили – связанным в беседке. Ухватив толстяка за ноги, я несколько раз пнул его по яйцам и, не обращая внимания на крики и мольбы о помощи, потащил в сад, где тут же ткнул его мордой в ближайший труп. А чтобы напугать его еще больше, несколько раз выстрелил трупу в голову – так, чтобы выплеснувшиеся наружу мозги щедро окропили лицо Барака.

– Господин майор, господин майор! – почему-то на английском заверещал позади Винт. – Господин майор, отпустите господина Барака! Возможно, он будет нам полезен.

– Окей, капитан, я его отпущу, но если в течение часа он не докажет, что полезен нам, то ты самолично выпустишь ему мозги наружу, – с барственными нотками в голосе распорядился я. – Мы потеряли хорошего бойца во время штурма этой лачуги, и за это кто-то должен ответить! Смерть этого толстяка станет расплатой за смерть моего человека! – твердо произнес я и напоследок пнул пленника еще раз.

Оставив несчастного торговца топливом в «теплых» объятиях контрразведчика, я направился к вилле, куда как раз в этот момент подходила группа Женевы – Косой, Серега и Витек собственной персоной. Серега тащил на себе пулемет, автомат и снарягу Косого, Женева помогал своему другу. Судя по окровавленным повязкам на голове, Пашка был ранен. Но если Косой, пусть и опираясь на плечо друга, топает сам, значит, ранение не опасное.

Так, а что там у нас с раненым сербом Василием? Как его самочувствие?

Серб лежал в гостиной виллы на роскошном кожаном диване. Над ним наклонилась Лейла, она колдовала над раной, при этом подробно комментировала, что делает. Стоявший рядом Михаил переводил все сказанное Миславу. Рана оказалась не очень серьезной, но весьма болезненной: пуля прошла навылет через бок серба, не задев внутренних органов. Девушка обработала рану, осмотрела пулевое отверстие, щедро засыпав его антисептиком, потом дала Василию какие-то таблетки и снабдила четкими инструкциями о дальнейшем лечении.

– Командир, – обратился ко мне Миха, – Мислав спрашивает: когда мы вернемся к русским берегам? Мы бы хотели похоронить брата на русской земле, так будет проще навещать могилу.

– Думаю, что завтра-послезавтра выдвинемся в обратный путь. Надо еще найти всех ваших сородичей, освободить их; ну, и наших товарищей тоже надо вызволить. Короче, как только все сделаем, так сразу и рванем отсюда. Сами понимаете, нам здесь задерживаться резону нет.

Кстати, вы все помещения обыскали? Пленников нашли?

– Мы в поисках и обыске пока не участвовали, – ответил Михаил, как только перевел мои слова брату. – Сейчас пойдем. Ты с нами?

Откуда-то из глубины здания раздались приглушенные звуки стрельбы, несколько раз бухнули гранаты.

– Где это? Наши нарвались? – обеспокоился я.

– Это в подвале, у Барака там огромное убежище, – подсказала Лейла. – Вход в бункер через ту дверь, – показала она на дверь в противоположном конце гостиной. – А запасной выход из бункера – в дальнем конце сада, там есть беседка с большим мангалом. В сарае, где хранится садовый инвентарь, люк в полу.

– А ты откуда обо всем этом знаешь? – удивился я.

– От верблюда! – огрызнулась девушка, но через секунду все-таки объяснила: – Мой хозяин часто брал меня с собой, когда ездил в гости к своему родственнику господину Бараку. По факту я была единственной его ценностью, которой он мог хоть как-то хвалиться перед богатым родственником. Барак предлагал за меня большие деньги, хозяин категорически отказывался, но периодически сдавал меня в аренду жирдяю. Сам понимаешь, для чего, – презрительно скривилась Лейла.

– Дык ты вроде как должна быть девственницей, иначе, как говорил Винт, твоя ценность резко падала, – усомнился я в словах девушки.

– А я и оставалась девственницей – ровно до тех пор, пока не встретила Степу. – Имя контрразведчика девушка произнесла с такой теплотой, что я сразу понял, почему он ей так доверяет. – Ты же мальчик взрослый и сам понимаешь, как можно пользовать женщину, чтобы не порвать ей девственную плеву.

Сказано это было с такой злостью, что от дальнейших расспросов я тут же отказался. Ну его на фиг, еще вспомнит, как я ее лицом в развороченные потроха тыкал, и пристрелит. Бабы – они такие… непредсказуемые и мстительные!

– Окей, вернемся к нашим баранам, – нарочито беспечно сказал я. – Лейла, ты останешься здесь и займешься ранеными. Миха и Мислав, вы дуйте на крышу дома и глядите в оба, чтобы никто к нам не подкрался незамеченным. Ну а вы, голубчики, погнали со мной, – обратился я к Сереге и Женеве, которые в данный момент помогали Косому зайти в комнату. – Косого оставьте здесь, Лейла им займется.

– А что, я согласен. – Губы Косого растянулись в пошловатой улыбке. – Пусть она мной займется. Я могу долго ей заниматься. Лейлушка, тебе понравятся наши занятия!

– Косой, Лейла теперь полноправный боец нашего отряда, и к тому же она с Винтом, так что если она тебя пристрелит, то ей за это ничего не будет. Так что подумай тысячу раз, что можно говорить и тем более делать в ее присутствии, – одернул я нашего любвеобильного собрата по оружию.

При взгляде на кровожадную гримасу на лице Лейлы лицо Косого испуганно вытянулось.

– Да ну на фиг! Парни, я с вами! Нога уже не болит, а вам лишний ствол не помешает.

– Падла! А чего ж у тебя нога раньше не могла перестать болеть?! – взревел Женева. – Мы же тебя на закорках тащили хрен знает скока!

– Харэ собачиться! – одернул я спорщиков. – Пополнили бэка – и за мной! Косой, дуй к центральным воротам, потом пройдешь по дороге до рощи и затаись там в кустах, будешь передовым скрытым секретом. Только рацию возьми и не промудохай ее. Все, погнали, хлопцы!

Глава 6

Сад у Барака, надо отдать ему должное, был прекрасным. Ухоженные дорожки, вымощенные мраморной плиткой, которая, судя по благородной вытертости, то ли лежала здесь несколько веков, то ли, что скорее всего, до этого лежала где-то в другом месте, а потом перекочевала сюда. Сам сад выглядел очень молодым: деревья все небольшие и невысокие, но аккуратно подстриженные. Много статуй и фонтанов, обилие скамеек и пустых постаментов, куда, вероятней всего, водружали вазоны с живыми цветами, а может, и статуи из хранилища притаскивали и на них расставляли.

Вообще, места здесь очень красивые, мне бы хотелось жить в таком доме с таким садом. Вот сейчас плюну на все и всех и займу место Барака. Стану барыжить солярой и рабами!

Беседка в саду, где стоял огромный мангал, была просторной: за большим столом могли разместиться не меньше двух дюжин взрослых мужчин, да еще и осталось бы место для танцев. К обратной стороне каменной стенки, прикрывавшей часть беседки, приткнулся небольшой сарайчик. Он был выложен тем же камнем, что и фундамент беседки, и вместе они смотрелись вполне гармонично.

Когда мы быстрым шагом подходили к беседке, дверь сарайчика распахнулась, и из нее показалась мужская фигура с автоматом наперевес. Видимо, прятавшийся в сарае мужик перед тем, как высунуться, внимательно осмотрелся и, никого не заметив, полез наружу. Ну, правильно, мы же еще минуту назад были далеко, вот он и попался.

Огонь из автоматов открыли с ходу, не останавливаясь, прямо на бегу. Мужик взмахнул руками, упал навзничь… и медленно пополз внутрь сарая. «Ага, кто-то пытается затащить его за ноги внутрь», – догадался я и перенес огонь на стены сарая.

Пули калибра 7,62 пробивали стены сарая, дырявя их, как швейцарский сыр. Тот, кто находился внутри постройки, перестал тащить своего убитого собрата – видимо, ему не понравилось, что воздух наполнился раскаленным свинцом. Под прикрытием наших с Серегой длинных очередей, Женева подскочил к распахнутой двери и зашвырнул внутрь гранату. Мы дружно плюхнулись на землю, спрятавшись за бетонными клумбами.

Ухнул взрыв! Многострадальный сарай визгливо вздохнул шифером на крыше и отбросил одну из стен в сторону. Что, сука, сдался! Будешь знать, как врагов внутри таить!

Рухнувшая стена была обращена к нам, и когда она опала, сразу стало видно, что там внутри. Небольшое пространство было завалено обломками камня и внутренней штукатурки. На полу лежали два тела. Первое – тот самый мужик, который так неосторожно высунулся наружу, второе – толстая тетка в пестром халате. Оба – наповал! Ну еще бы, в каждом не меньше двух десятков пулевых отверстий. Кровищи натекло так много, что, смешавшись с каменным крошевом, она превратилась в стылую, густую кашу.

Позади мертвой тетки маячила открытая створка люка – собственно, одна ее нога свисала в лаз. Жестами я приказал Женеве подойти поближе и быть готовым зашвырнуть внутрь лаза еще одну гранату, ну а мы с Серегой будем его прикрывать. Виктор понятливо кивнул, закинул винтовку за спину и, выдернув чеку из гранаты, осторожно начал подкрадываться к разрушенному сараю.

Женева еще не успел подойти к лазу вплотную, когда оттуда ударила автоматная очередь. Долго раздумывать парень не стал – раскрыл ладонь, позволил рычагу-предохранителю отщелкнуться в сторону, выждал мгновение и закинул гранату в лаз. Все правильно, теперь злодеи в тайном лазе не успеют выкинуть ее обратно. Следом за первой гранатой в лаз улетела еще одна – ну, чтоб наверняка!

Бахнул взрыв. И тут же еще один.

Из лаза раздался дикий вой, наполненный болью, тут же щелкнул одиночный выстрел из пистолета, и кричавший заткнулся. А потом началось нечто невообразимое: где-то внизу, под землей, наперебой зачастили длинные автоматные очереди, как будто кто-то остервенело отстреливал магазин за магазином. Не похоже на обычную перестрелку: никто не дал бы врагу вот так спокойно шмалять длинными очередями. Скорее всего, у стрелявшего потекла крыша или он впал в истерику от понимания того, что его загнали в ловушку.

Спустя минуту непрерывного автоматного огня, прерывающегося на короткие мгновения, нужные опытному стрелку для перезарядки, раздался приглушенный земной толщей взрыв. А гранатами-то кто там швыряется? Наши?

– Ну че? – шепотом спросил Серега. – Думаешь, все? Может, я спущусь вниз?

– Рано! Подождем пару минут, пусть дым рассеется и осядет. Куда нам спешить? Сейчас наши с той стороны дверь вскроют, и поглядим. Если внизу еще есть живые, то нефиг им подставляться.

Потянулись томительные минуты ожидания. Чтобы не сидеть без дела, я оставил Серегу в засаде возле разрушенного сарая, а сам с Женевой принялся осматривать прилегающую к беседке территорию. Может, есть еще тайные выходы, о которых Лейла не знала?

Ничего интересного в саду мы так и не нашли, попался только старый турок с огромными садовыми ножницами, который прятался среди кипарисов. Его быстро допросили. Оказалось, что он местный садовник и в этом саду работает вот уже десять лет, причем начинал еще при деде нынешнего хозяина. На все щепетильные вопросы типа: «Где тайный лаз из подземелья?» – старик только отрицательно кивал головой и умолял не убивать его. Пнув его несколько раз для острастки, я приказал ему никуда не двигаться с этого места и сидеть здесь тихо, как мышь.