Вечный лед

А в конце она ушла, хотя и не из-за него. Не совсем. Нет, скорее это случилось из-за его силы, его положения, его способа мыслить. Она ушла, но не из-за того, что он занял место в ее сердце.

С тех пор их пути пересекались с полдюжины раз, и каждый раз Джодах сводил с ума, приводил в бешенство, был высокомерным и разочаровывающим – именно таким, каким она его помнила. И для нее это было своего рода безопасностью.

Но он никогда не был таким. Он никогда не умирал.

Она подошла к телу Джодаха и нежно коснулась лба пальцами. При прикосновении ее пальцы едва не загорелись, он пошевелился, пробормотав что-то на давно умершем языке. Это могло быть и имя, и проклятие.

Однажды она могла его покинуть, сказала она себе. Могла продать в чужие руки, даже вернуть Лим-Дулу в обмен на мешок золота и обещание не преследовать, которое могло измеряться в минутах.

Сейчас она ничего не могла сделать, и не могла с ним оставаться. За все эти годы запас ее ухищрений пополнился, но это были лишь слабые заклинания: отпирание, разрушение, выяснение правды и огненные звездочки, но ничего, что могло бы вылечить бессмертного мага. У нее не было ничего, что могло привести помощь в это удаленное место – прямо рядом с замком некроманта.

Ничего за исключением одной вещи, и даже сейчас она не хотела ее использовать. Это потребует соглашения с высшими существами. Она это ненавидела. Это повлечет с собой необходимость быть дипломатичной. Она ненавидела и это. Это приведет к выполнению соглашения.

Это она ненавидела больше всего.

Джодах дрожал, пытаясь высунуть из-под мехов конечности. Он двигал ногами взад и вперед, отпугивая мрачных существ, которые жили лишь в его беспокойных снах. Джайя смотрела на него и поджимала губы.

Она сунула руку в рубаху и медленно вытащила талисман. Это была простая вещица, тонкое кольцо из слоновой кости с серебряной застежкой с одной стороны, а к ней была привязана ленточка из бело-голубой кожи. В центре лента изгибалась и переливалась из белого в красный, потом в зеленый, синий и черный и обратно. Раньше, когда дела шли плохо, она держала грубо сделанный амулет и думала о том, чтобы вызвать его ужасную хозяйку, но каждый раз она находила способ обойтись без этого.

На этот раз такого средства нет. Джайя встала на колени на холодный пол убежища.

Она глубоко вздохнула и тряхнула волосами, ее длинные рыже-каштановые косы рассыпались по спине. Она сложила ладони чашкой, амулет лежал у нее на руках. Потом начала петь.

Песня была простой, и это было хорошо, потому что Джайя могла делать многое, только петь не умела. Песня состояла из трех нот, и имела простой, монотонный ритм. Она закрыла глаза и пропела:

Госпожа, услышь мою молитву

Госпожа, услышь мою просьбу

Госпожа, услышь преданного тебе

Госпожа, приди ко мне

Она подождала мгновение и открыла глаза. В маленькой пещере ничего не изменилось. Она покраснела против желания, и тихий внутренний голос, упрекавший ее за веру, суеверие, за мысль о том, что та, которой она молилась, вообще ответит на мольбы шарлатана.

Джодах пошевелился под мехами и начал тихо и лирично бормотать, его голос стал становиться громче и затихать в безумном ритме.

Джайя мысленно схватила тихий внутренний голос, заковала в мысленные оковы и бросила в самое глубокое из ее мысленных подземелий. Она снова начала читать нараспев.

Госпожа, услышь мою молитву

Госпожа, услышь мою просьбу

Госпожа, услышь преданного тебе

Госпожа, приди ко мне

Она снова начала с того места, где остановилась. Потом в третий раз. Только теперь она сделала паузу.

Снаружи поднялся ветер. Она посчитала это хорошим знаком.

Она снова повторила песнь, и ветер усилился, начав раскалывать лед в сугробах снаружи и уничтожая последние остатки от прислужника Лешрака. Она запела снова и ощутила, как что-то холодное трется о ее лицо. Она открыла глаза, но петь не прекратила, и увидела, что сугроб у входа ветром сдуло внутрь. Ледяные крошки и снег носились и вертелись по пещере, оседая на ней, на скамьях и на Джодахе.

Она запела снова, ветер стал еще сильнее. Она запела еще громче, выпевая сквозь ветер, который теперь свободно задувал внутрь пещеры. Джодах тоже начал кричать, но Джайя не обращала на него внимания.

Она уже вопила, пытаясь перекричать ветер. Вокруг нее вертелись маленькие снежные воронки. Она дрожала, но не сбивалась и сохранила ритм песни. Какой это был раз, двадцатый, тридцатый? Достаточный, чтобы достучаться до ее сердца.

Тут Джайя ее ощутила. Ее присутствие, сильное, словно бы ее неожиданно завернули в толстое одеяло, выдавив весь воздух. Джодах тоже почувствовал это, и Джайя видела, как он дергается на скамье, разбрасывая меха во все стороны.

Давление усилилось, как будто сама гора Лат-Нам опустилась на дно моря. Это давление служило предвестником силы, которая должна была прибыть.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось, и в пещере все стало нормальным. За исключением того, что появилась она.

Она была высокой, словно вырезанной из слоновой кости, черты ее лица были утонченными и удлиненными. У нее были почти эльфийские глаза, и одетая на ней человеческая одежда не встречалась уже несколько сотен лет. На ней были доспехи из морозостойких зимних растений, покрытые подбитой стеганкой тканью. Волосы были собраны под огромным коническим шлемом, изгибавшимся на затылке. Широкий плащ из бежевых перьев спускался с ее плеч, он был изящным, словно клочок тумана. Она легко парила перед Джайей, ее стройное тело было залито ее же собственным сиянием.

Джайя навсегда запомнит ее глаза ­– глубокие и темные как ночное небо, и столь же безжалостные.

Джайя Баллард прервала песню, слова застряли у нее в горле.

Новоприбывшая посмотрела вниз, на стоящего на коленях наемного мага, и спросила: – Кто просит помощи Фрейалис, могущественнейшей из мироходцев?

Глава 6 

Фрейалис

Большинство документов о Фрейалис пришли к нам от эльфов из южных земель, которые возникли на обломках тени Аргота, в частности из Финдхорна. В этих документах ее признают богиней и восхищаются ею. Они утверждают, что без ее разрешения не зацветет ни один цветок и не упадет ни один лист.

Немногочисленные людские записи о ней слабо их дополняют, особенно в свете того, что произошло в конце Ледникового Периода.

Сама Фрейалис, когда была смертной, была не эльфийского, а скорее человеческого происхождения, и некоторые источники считают ее уроженкой одного из государств, предшествовавших Кьелдору. За последнюю тысячу лет эти источники сотни раз обсуждались и разоблачались, возрождались и пересматривались, поэтому никто не может точно сказать, как все было на самом деле.

Однако в одной из этих великих легенд говорится, что когда она, будучи молодым мироходцем, сошла с ума, как это часто бывает с молодежью этого сорта, то лишь действия мага спасли ее от превращения в безумную разрушительную силу, подобную Лешраку и Твеш Сату.

По счастливой случайности Ледникового Периода приводится имя этого мага – Джодах.

Аркол, ученый из Аргива

Джайя запнулась. Она мысленно представляла себе эту встречу, во время которой ей потребуется помощь мироходца. Много лет назад она получила талисман от старого друида в уплату за услуги, и никогда не сомневалась в его эффективности. Дюжину раз она задумывалась об этом талисмане, прикасалась к нему или вытаскивала его, думая о том, что может придти время, когда она им воспользуется. Она воспользовалась им только теперь, спела песню и попросила огромную мощь придти к ней.

Фрейалис отозвалась. Джайя была наполовину уверена, что этого не произойдет, но богиня пришла к ней.

Джайя мысленно писала сценарий момента, когда она окажется лицом к лицу с мироходцем и потребует помощи великого существа. Она проявит твердую волю, думала она об этом моменте, твердую волю, проницательный ум и остроумие.

В данный момент она просто запиналась, челюсть двигалась, но наружу не вырывалось ни звука.

В свою очередь Фрейалис терпеливо парила перед Джайей, медленно поворачиваясь на вызванном ею самой ветру, и осматривала помещение. Наемный маг с рыже-каштановыми волосами в одеянии из меха и ткани стояла на коленях, собираясь с мыслями, чтобы начать говорить. Другое человек, одетый в мантию ученого, лежал на земляной скамье. Мироходец выглядела равнодушной, словно уже видела раньше эту узкую пещеру или другую, очень на нее похожую.

Фрейалис наморщила нос, словно учуяв сильный запах.

– Мы недалеко от Лешрака, – сказала она. Ее голос включал в себя сразу две октавы.

Этого оказалось достаточно, чтобы Джайя прервала молчание. – Да, здесь был один из его подручных, а мы находимся недалеко от Трессерхорна, замка Лим-Дула.

– Появляется все больше его слуг, – ответила та скучным тоном. – Это – безопасное убежище. Для спасения ты могла воспользоваться его магией.

– Мы не…, – Джайя сделала паузу. – Я не знаю, как ею пользоваться.

– Это несложно, – сказала Фрейалис. – Вот. Мы в другом месте.

Джайя прищурилась и, сделав это, ощутила, что они были в другом месте. Свет слегка, практически еле уловимо, изменился. Джайя медленно поднялась со своего места и подошла ко входу. Разломанный сугроб пропал, сменившись бесконечным снегом, спускавшимся к затянутому льдом морю. Пока она смотрела, огромные ледяные глыбы выносило на берег, водружая на другие, выброшенные предыдущими волнами.

Джайя обернулась, Фрейалис снова смотрела на нее. Мироходец слабо усмехнулась.

– Предполагается, что в этом месте ты скажешь «спасибо».

– Спасибо, – сказала Джайя. – Но…

– Следуй по моим следам, дитя, – начала Фрейалис, поднимая руку для последнего благословения, но остановилась. – Но?

– Я звала вас не для того, чтобы вы спасли нас от Лим-Дула, – быстро проговорила Джайя. Она почувствовала, что от этого признания она покраснела.

Поднялась бровь. Это была единственная заметная реакция Фрейалис. – Вы были во власти величайшего смертного союзника Лешрака, на ваше укрытие могла напасть дюжина болотных демонов под контролем некроманта. Но это не было причиной, по которой ты обратилась ко мне за помощью?

Джайя почувствовала напряженность во взгляде мироходца. – Нет. Я имею в виду, нет, госпожа. – В присутствии мироходца она ощущала себя маленьким ребенком.

– Жалко, – сказала Фрейалис. – Или ты принимаешь предоставленную мной помощь и благодаришь, или не получаешь вообще ничего. – Она снова подняла руку для благословения.

– Нет, подождите! – настояла Джайя, ее щеки уже пылали. – У меня была причина, чтобы вас позвать. Мне все еще … нам … все еще нужна ваша помощь.

Фрейалис снова опустила руку, уголки ее рта растянулись в довольной улыбке. Джайя возненавидела этот взгляд.

– Пойми, человеческое дитя. Я не какая-нибудь вызванная тень, чтобы исполнять твои приказания. Я мироходец. Ты обратилась ко мне, использовав правильный амулет и запрещенный способ. Я появилась и перенесла тебя от опасности. В благодарность ты должна пасть ниц.

Джайя указала на простершееся на скамье тело и заговорила очень быстро, ее слова сливались одно с другим.

– Это Джодах, Вечный Архимаг Лат-Нама. Именно ему нужна ваша помощь.

Теперь поднялись уже обе брови, и Фрейалис переместилась к скамье с Джодахом. Она посмотрела на лежавшего там больного. Джодах разбросал меха, его одеяние было влажным от пота, руки изогнулись в болезненном положении. Его глаза были открыты, но остекленели, а прорывавшееся сквозь залитые слюной губы дыхание было резким и прерывистым.

Фрейалис посмотрела вниз на изогнутое тело и положила руку на щеку Джодаха. Джайя задержала дыхание, надеясь, что прикосновения мироходца будет достаточно, чтобы пробудить его, вылечить и вернуть в нормальное состояние.

Вместо этого Фрейалис откинула голову назад и засмеялась. Смех был ужасен, он звучал как сотня колоколов на башнях во время урагана.

Наконец она взяла себя в руки и сказала: – О, Джодах. Как же может, в конце концов, пострадать могущественный. – Мироходец пробежала рукой по его лбу. Она замерла на мгновение, словно разыскивая что-то в его остекленевших глазах. – Этот человек вдыхал пыльцу некоего растения из Финдхорна, так?

Джайя кивнула. – Я сожгла его перед тем, как мы покинули замок.

– Глупо, – сказала Фрейалис. – Оно вызывает эффект привыкания, как радужный лотос или опустошающие наркотики Старого Алсоора. Джодах очищает свой организм от яда. Процесс очищения может его убить. Он могущественен, но в своем нынешнем состоянии не может пользоваться своей силой. Он всего лишь человек.

– Тогда вы должны ему помочь, – сказала Джайя.

Фрейалис бросила на слабого наемного мага холодный, немигающий взгляд.

– Почему? – просто спросила она.

Джайя выругалась. Все пошло не так, как она предполагала. – Потому, что Фрейалис, которую эльфы почитают как богиню, не может остаться в стороне и позволить ему умереть!

– Человеческое дитя, – сказала мироходец, заставляя слова звучать оскорбительно, – Фрейалис, которую эльфы почитают как богиню, за время своего существования видела больше умиравших людей, эльфов и гномов, чем ты сделала вдохов. Я видела, как умирают города, племена и народы. Что произойдет, если на погребальный костер возложат еще одно тело? – Она взглянула на больное тело Джодаха. – Он или выживет, или нет. Таков путь Геи, силы еще более могущественной, нежели я.

Джайя долго и мрачно смотрела на мироходца. Наконец она сказала: – Я вас вызвала. Вы у меня в долгу.

Снова загремел похожий на прибой смех. – И, как джинн из кольца, я должна служить тебе? Потому что у тебя была моя безделушка? Кстати, откуда она у тебя?

Джайя промолчала, а Фрейалис улыбнулась. – Я рассчитывала не на такое отношение, если ты хочешь, чтобы я помогла твоему другу, – она начала насмехаться.

Джайя скрестила руки на груди, стараясь выглядеть как можно более дерзко. Затем она глубоко вздохнула и слегка расслабилась.

– Старший друид Ордена Можжевельника, – сказала она, быстро отбрасывая с лица случайную прядь. – В обмен на оказанную ему, и вам, как он тогда сказал, услугу.

Фрейалис фыркнула почти по-человечески. – Старый Колбьерн всегда был слишком мягкосердечен и слишком вольно пользовался моим расположением. Я избавила тебя от верной смерти. Без меня ты уже была бы волочащим ноги трупом. Я ничего тебе не должна, человеческое дитя, и я не испытываю нужды или желания договариваться с подобными тебе.

Джайя собралась было сказать что-нибудь грубое, но остановилась. Она посмотрела на Джодаха.

– Отлично. Вы ничего мне не должны. Но вы должны ему. Вы это знаете. Иначе бы вы со свистом унеслись отсюда после первого же доброго деяния.

На лице Фрейалис мелькнула вспышка или что-то другое, что Джайя не смогла определить. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что вы знаете, что должны Джодаху, – сказала Джайя. – За что-то в прошлом.

Фрейалис снова посмотрела вниз на скорчившуюся среди мехов фигуру. Ее лицо посуровело.

– Перед тем, как ты сможешь возвыситься по-настоящему, часто приходится падать, и падать глубоко. Что он тебе открыл?

– Меньше, чем только что открыли вы сами, – сказала Джайя, стараясь сохранить самоуверенный тон в голосе.

Фрейалис резко подняла голову и наградила Джайю суровым взглядом. – Как ты его нашла?

– Он был пленником этого, некроманта Лим-Дула. Тот использовал Джодаха в качестве главного ученого и убеждал его, что он – вызванное существо.

– Я не спросила где, – сказала Фрейалис. – Я спросила как?

Джайя медленно заговорила. – Я была в Лат-Наме, в его школе, по … другим делам и обнаружила его исчезновение. Никто не знал, куда он ушел, а кое-кого это явно не беспокоило. Я начала искать, и нашла того, кто знал другого, который знал кое-что. В конечном счете след привел в Трессерхорн. Когда я туда добралась, он не помнил своего прошлого. Полагаю, что это было следствием пыльцы.

– Частично, – сказала Фрейалис. – Давай я расскажу тебе, что архимаг бы тебе не открыл. Каждые сто лет или около того боль от бессмертной жизни становится слишком сильной, и он предпочитает забыть, лишиться воспоминаний о своем прошлом. Чтобы это сделать, он снижает свою защищенность, чтобы он мог построить еще более крепкие стены. В этот момент он становится слегка сумасшедшим – небольшое безумие, чтобы компенсировать большее. За это время он теряет важную часть себя. Если кто-нибудь в этот период уберет его из Лат-Нама, не допустит, чтобы он использовал … – Мироходец говорила уже не с Джайей, а сама с собой. – Так, я поняла, как это могли сделать.

Джайя изумленно смотрела, не желая раздражать мироходца больше, чем уже успела.

Фрейалис словно неожиданно вспомнила о присутствии наемного мага. – Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила она.

Джайя прищурилась. – Что я хочу, чтобы вы сделали? – пробормотала она. – Я хочу, чтобы вы удалили из него яд. Как вы думаете, чего я от вас хочу?

Фрейалис наклонилась вперед, возвышаясь над женщиной с золотисто-каштановыми волосами. – Ты совершенно уверена?

Джайя заметила улыбку, притаившуюся в уголках рта мироходца.

– Конечно, – сказала Джайя, в ее голос закралось подозрение. Желание Фрейалис помочь было во многом страшнее ее отказа.

– Очень хорошо, тогда позволь мне начать, – сказала мироходец.

Она раскинула руки пальцами наружу над скрюченным телом. Фрейалис закрыла глаза, и Джайя могла представить себе, как великое существо прокачивает сквозь руки свою энергию, работая с маной и магией на настолько утонченном уровне, что собственные заклинания Джайи казались заостренными кольями и каменными плитами.