Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

- Серые эйджел - прирожденные инженеры, и появляются на свет, когда темный клан оплодотворяет пленную самку светлых генетическим материалом своего самца. Такие случаи не слишком часты, поэтому серые доступны только очень состоятельным кланам темных. Обычно они встречаются на больших кораблях и космических станциях. А еще таким образом появляются на свет будущие корабли вроде Геон, но тогда самку можно использовать только один раз, потому что она всегда погибает при родах.

- Корабли таким образом мы не будем производить никогда, - ответил Великий шаман Петрович, - а все остальное возможно только при доброй воле эйджел светлого клана Зоркого Ока и по их собственному желанию. На этом данную тему я считаю закрытой.

- Мы подумаем над вашими словами и предложением госпожи Азалиэн и доведем до вас свое решение, - мысленно ответила госпожа Мирал. - Сейчас я больше ничего сообщить не могу.

Таким образом, охватившее Аквилонию беспокойство было связано совсем не с эйджел. Они еще когда будут, а вот очередную каверзу Посредник может подбросить в любой момент, тем более что, как утверждали местные краеведы, викингами список возможных недружественных гостей далеко не исчерпывался. За кадром пока оставались франки, вестготы, средневековые французы и англичане, а также арабы-сарацины. Никто из перечисленных не был плох настолько, что его нельзя брать в плен, а для пленных опять же необходим казарменный фонд. Кроме того, осенью намечалась большая ярмарка, когда вдов и сирот потащат с половины Европы, а это тоже подразумевало необходимость иметь под рукой свободное жилье.

И без того население Аквилонии в очень короткий срок увеличилось более чем втрое, и в ближайшее время это положение могло усугубиться. Если вопрос с продовольствием был пока решаемым, то жилищная проблема стояла крайне остро. Вся местность к западу и югу от Большого дома превратилась в одну большую стройку: там беспощадно сводили остатки леса и размечали дополнительные строения. Запасы сухого леса зимней рубки, заготовленные для будущей верфи, таяли на глазах, и Верховный шаман с ужасом думал о том, что опять придется возводить из сырого леса дома, годные к эксплуатации9 на протяжении всего двух-трех сезонов. Но в то же время прибывшие в Аквилонию больше тысячи сильных и здоровых мужчин придали строительным работам огромное ускорение.

Для ускорения строительных работ общим решением Совета Вождей на линии Аквилония -Порт-Тарифа оставили только барк, даже минимальная грузоподъемность которого в несколько раз превышала суммарные возможности остального аквилонского флота, а все прочие команды спустили на берег, разбив на строительные бригады. Особенно этому были рады матросы с «Опричника»: для них это был отдых после многомесячного похода. И даже работа на стройке была не в тягость -ведь для себя строили, а не для барина. Да и местные хозяева - Сергей Петрович да Андрей Викторович - на типичных бар оказались вовсе не похожи: простых людей не чурались и первым делом узнавали, что братцы ели, как спали, и нет ли среди них хворых и покалеченных.

С зимовкой кораблей тоже все переиграли. Решили, что «Опричник» будет зимовать в устье Ближнего, а вот фрегат «Медуза» и барк уйдут на юг - и даже не в Порт-Тарифу, где удобства для стоянки оказались минимальными, а в Гибралтар, где намечалось основать главный южный форпост Аквилонии. Отсюда возникла задача успеть закончить разгрузку контейнеровоза до осенних холодов - вполне решаемая с помощью челнока темных эйджел.

И пусть майора Лопатина по радио предупредили (мол, летит к тебе такая штука), первый визит шаттла к контейнеровозу вызвал настоящий фурор. Разрядило обстановку появление товарища Агеева, лично знакомого и майору Лопатину и вахмистру, то есть, лейтенанту Терехову. Предъявив местному начальству бумагу, чего и в каком количестве необходимо в первую очередь загрузить в трюм шаттла, майор попросил открыть контейнеры с бабско-спортивным барахлом, потому что девушки должны приодеться. Впрочем, лично к этим контейнерам Евгений Агеев своих будущих жен сопровождать не стал, перепоручив эти миссию прибывшей этим же рейсом леди Ляле, считавшейся в Аквилонии законодательницей дамских мод и эталоном хорошего вкуса. Темные эйджел клана Игла Мрака должны выглядеть вполне по-человечески, и в то же время не как вульгарные деревенские простушки, с тугой пачкой денег дорвавшиеся до Московского ГУМа. Со своей стороны, госпожа Азалиэн и ее дочери высоко оценили тот факт, что обучать их тому, как должна выглядеть уважающая себя самка цивилизованных хумансов, взялась одна из самых высокостатусных матрон Аквило-нии.

Пока бывшие гребцы таскали в шаттл большие картонные коробки с лекарствами, ящики с патронами и оружием, Ляля подобрала для темных эйджел «все самое необходимое» - от нижнего белья и плетеных босоножек до верхней одежды - совершив еще одно преображение. Туда уходили три первобытных женщины темноэйджеловского происхождения, а обратно вернулись «кубинские» волейболистки-баскетболистки, с ног до головы одетые во все темно-синее: облегающие шорты-борцовки, такие же футболки и ветровки, с темно-синими спортивными сумками через плечо. Никакого сравнения с теми голыми и грязными существами, что сдались на милость победителей всего трое суток назад. И только белье Ляля им подобрала белое, но его сможет увидеть лишь их будущий муж, вопрос с которым был уже решен. Несколько последних рейсов их командир совершил на месте второго пилота, и Динал Аз регулярно передавала ему мысленное управление челноком.

- Мы красивые? - спросила госпожа Азалиэн, оборачиваясь перед майором Агеевым, будто манекенщица на подиуме.

- Вы великолепные! - ответил тот. - А еще вы у меня умные и умелые.

- Мы уже все решили, Евгений, - тихо сказала матрона. - Когда мы вернемся в Аквилонию, то все вместе отправимся к слуге Великого Духа, чтобы тот произвел соответствующий обряд, а потом пойдем в нашу комнату в общежитии и будем брать у тебя генетический материал обычным для хумансов способом. Мы одна душа, а теперь должны стать одним телом. Для нас это будет в первый раз, так что мы рассчитываем только на тебя.

Майор немного подумал и ответил:

- Я согласен, Аза, пусть будет так. Вы мне нравитесь, и я буду рад дать вам все, что вы у меня просите.

- А почему Аза? - спросила матрона. - Ведь мое имя Азалиэн.

- Между своими в семье у нас, хумансов, приняты короткие, ласкательные имена, - ответил майор. - Вы для меня Аза, Дина и Тени, а я для вас Женя.

- Хорошо, Женя, мы запомним этот правильный обычай, но при этом надеемся, что ты будешь ласкать нас не только именами, - ответила госпожа Азалиэн. - А сейчас в путь. Погрузка закончена, и наши дела сами себя не сделают.

Вернувшись в Аквилонию, команда челнока сдала груз, потом посетила падре Бонифация.

Тот осмотрел новый облик темных эйджел и, удовлетворенно кивнув, заявил, что не может повязать их узами Гименея прямо сейчас, ибо для этого требуется обстановка общего праздника, чтобы о браке можно было объявить во всеуслышание. При этом он ценит их намерение связать свою жизнь друг с другом и понимает нетерпение, а потому просит подождать хотя бы до обеда, когда этот обряд можно будет провести при большом скоплении народа. Совет вам да любовь, плодитесь и размножайтесь...

После церемонии бракосочетания, хорошенько повеселившись, то есть покушав, все четверо удалились в комнату, выделенную для проживания темным эйджел, где досыта наелись сладкого десерта, после чего заснули мертвым сном до следующего утра, даже не выходя к ужину.

А на следующий день челнок снова отправился к Порт-Тарифе, где занялся перетаскиванием контейнеров на внешней силовой подвеске. При этом, чтобы не уставать, Динал Аз, Тенил Аз и майор Агеев каждый раз менялись главным пилотским линком. К тому моменту, когда барк встал на якорь на удалении ста метров от берега, к перегрузке на его борт была готова уже добрая сотня контейнеров из первоочередного списка.

И, кстати, там, на берегу Гибралтарского пролива, снова встретились майор Бояринцев и майор Агеев, и первый из них сильно удивился, увидев приятеля в компании трех особ, сильно напоминающих богатых иностранных туристок африканского происхождения. Ничего общего с тремя дикими темными эйджел, какими он их запомнил по первой встрече, в этих дамах сейчас не было.

- Это мои жены: Аза, Дина и Тени, - не моргнув глазом заявил Евгений Агеев. - Как видишь, я последовал твоей рекомендации жениться, и весьма доволен этим обстоятельством.

- Мы тоже очень рады, что у нас теперь есть такой муж, - сказала госпожа Азалиэн, она же Аза. - Теперь мы совсем другие, чем были ранее, хотим быть красивыми, чтобы нравиться своему мужу, мы любим и любимы, и это делает нас добрее.

И только после этого заявления майор Бояринцев присмотрелся к «иностранкам» - наконец опознал в них уже известных ему темных эйджел, попутно удивившись столь быстрым внутренним изменениям. А ларчик открывался просто. Когда Дэм коллективно обучала клан Игла Мрака русскому языку, она попутно передала реципиенткам свое, чисто деммское отношение к собственному телу и его красоте. Именно деммские дамы, совершавшие секс-туры по отсталым мирам, оставили о себе воспоминания в людской памяти как о суккубах, демонах женского обольщения, перед которым не может устоять ни один мужчина. Маленькая рогатая-хвостатая вполне обоснованно считала, что менять внутреннее мироощущение темных эйджел следует самым радикальным образом. Если раньше они вообще не обращали внимания на свою внешность и ее привлекательность для противоположного пола, то теперь все должно стать наоборот. Иначе, мол, эта задача не решается.

Кстати, после прибытия барка в Порт-Тарифу в транспортной операции снова возник затык. Выяснилось, что перевозка груза на гребных шлюпках даже через такое небольшое водное пространство представляет собой ужасную мороку в темпе «в час по чайной ложке». Для ускорения погрузки всего необходимого требовалось нечто вроде причала, хотя бы наплавного.

Тогда шаттл отвез в Аквилонию майора КГБ Лопатина и будущего лейтенанта юстиции Кариме-това, а обратно доставил всех восьмерых горхинь, вместе с их инструментами и задачей соорудить тот самый наплавной причал из освобожденных от содержимого контейнеров. Срок исполнения -«надо было еще вчера». И тут выяснилось, что, имея в руках свои инструменты, с металлом горхини могут делать все: без использования болгарок и автогена резать ровно по ниточке безотходным способом, проводить диффузионную сварку встык, так что не видно шва, гнуть его как пластилин, и также распрямлять гофр в плоский лист. В результате контейнеры превращались в понтоны метровой толщины, а челнок доставлял их к концу постоянно удлиняющейся цепочки. При этом, еще до получения этого задания, Дэм успела инициализировать мускулистых великанш русским языком, в качестве донора взяв подпоручика Котова - мол, надо Евгений Николаевич, надо. Впрочем, даже после этого горхини остались все теми же хмурыми неразговорчивыми существами, предпочитающими общаться только в своем тесном кругу, потому что им Дэм передала только знание языка, и ничего более. Еще не хватало, чтобы эти живые домкраты со среднетехническим образованием напропалую начали бегать за мужиками.

Тем временем в Аквилонии майор Лопатин и лейтенант юстиции Кариметов (звание присвоено сразу по прибытии) знакомились с обстоятельствами дела хунты джентльменов. Точнее, товарищ Лопатин в первую очередь знакомился с самой Аквилонией, где он, волею судеб, оказался впервые. Большое количество народа и бурная, вполне осмысленная, кипучая деятельность по всем направлениям произвели на кадрового чекиста благоприятное впечатление.

- Ну что же, товарищ Грубин, теперь будем знакомы лично, - пожал он руку Верховному шаману. - Товарищ Петров много мне о вас рассказывал. Как я вижу, жизнь у вас буквально бурлит.

- Как тут не забурлить, если в любой момент ждешь свыше какого-нибудь подвоха, - ответил тот. - Но вас мы позвали не поэтому. У нас есть кому крепить оборону и повышать бдительность.

Вместе с пароходом «Сити оф Глазго» нам досталась компания людей, которые решили, что, раз в этом мире нет никакой власти, а у них в руках револьверы, то значит, они и есть власть, которой можно все. Эта банда объявила всех прочих пассажиров своими рабами и намеревалась построить тут тиранию самого омерзительного рабовладельческого толка. От вас требуется провести по этому делу следствие, допросить всех участников, соучастников и пособников хунты, а также потерпевших, и дать нам обвинительный материал для открытого судебного процесса. Мы должны точно знать, кому там следует отрубить голову, потому что эти люди опасны и неисправимы, кого необходимо изгнать в дикую местность голыми и босыми, а кто может быть исправлен тяжелым физическим трудом и душеспасительными проповедями отца Бонифация.

Немного подумав, майор Лопатин ответил:

- Чтобы провести такую работу с несколькими десятками подследственных, мне одному, без штата опытных сотрудников, понадобится от года до нескольких лет...

- У нас нет ни нескольких лет, ни одного года, ни даже пары месяцев, - ответил Сергей Петрович, - зато имеется инопланетный технический прибор под названием ментоскоп, который до предела упростит вам работу. При общении через эту штуку невозможно лгать и изворачиваться, поэтому полученная вами информация будет истиной в последней инстанции. И вообще, наше государство выросло уже до таких размеров и достигло такого внутреннего разнообразия, что без человека вашей профессии ему уже не обойтись. Мало ли какие могут быть случаи - от банальной уголовщины до попыток заговоров с целью переделать тут все на более привычный лад с всесильными господами и бесправным простонародьем.

- Я вас понял, товарищ Грубин, - ответил майор югоросской государственной безопасности, -и могу вас заверить, что на новом посту приложу все возможные силы к сохранению существующего государственного порядка Аквилонии, ибо оно нравится мне больше многих иных вариантов. Но, скажите, как быть с моим комендантством на форпосте Порт-Тарифа?

- Там вас сменит товарищ Петров, показавший способность к руководству как раз такими удаленными структурами, - сказал Верховный шаман Петрович. - С предыдущим подобным заданием он справился просто отлично. Товарищ Голованов на барке вполне освоился, и в дальнейшем может командирствовать самостоятельно. Огорчены будут только его жены, которые не видели своего супруга два месяца - и вот он опять ускакал от них на неопределенное время...

- А вы отправьте семью товарища Петрова в Порт-Тарифу вроде бы как на отдых, - посоветовал майор Лопатин. - Климат там вполне курортный: много солнца, теплое море, пальмы и вполне недурственный песчаный пляж. Купаться можно хоть днем, хоть ночью, при свете луны.

- А акулы? - спросил Сергей Петрович. - Серега, то есть товарищ Петров, рассказывал, что они следовали за их кораблями как собачки, в надежде, что можно будет сожрать того, кто случайно упадет за борт - так что купаться в местном море совершенно противопоказано.

- Там, в нашем мире, тоже были акулы, - хмыкнул майор Лопатин, - как и приборы для их отпугивания. Команде «Дмитрия Онолмагулоса» такое оборудование без надобности, но вот на Кубе, для которой предназначалась большая часть нашего груза, подобные устройства крайне востребованы. Каждый городской или частный пляж там должен иметь действующую защиту от акул, а иначе отберут лицензию, да еще и влепят огромный штраф. Мы установили несколько таких устройств, подключив их к сборным ветрогенераторам, и теперь внутренняя часть бухты вполне безопасна для купания.

- Ну что же, товарищ Лопатин, спасибо за идею, - председатель Верховного Совета Аквилонии пожал майору руку. - Поездка на курорт - тоже неплохой способ поощрения за успехи в труде и боевой подготовке. Пожалуй, мы можем себе позволить один пассажирский рейс шаттла в день до Порт-Тарифы и обратно - так что семья товарища Петрова поедет в Порт-Тарифу не на отдых, а как бригада, управляющая туристским кемпингом. Думаю, что такое учреждение просуществует у нас до осени, а там будет видно, возобновлять ли его на следующий год.

Во время своего последнего краткосрочного пребывания в Аквилонии команда челнока получила наконец свои суконные мундиры, и с гордостью продемонстрировала их как своему мужу, так и прочим свидетелям этого события. Для субтропического климата Порт-Тарифы они были слишком теплыми даже для эйджел, но для Аквилонии подходили наилучшим образом. Даже летом там бывают довольно прохладные дни, когда теплолюбивые существа начинают стучать зубами. Кстати, дамский портной Эдгар Ривар, потомок прижившихся в Шотландии беглецов от Великой Французской Революции, ничуть не удивился, увидев в мастерской швейные машинки с ножным приводом, ибо точно такие же изделия мистера Зингера поступили в продажу еще за три года до гибели «Сити оф Глазго». Быстро и качественно исполнив первый заказ, он рассчитывал на дальнейшую карьеру, ибо в обществе, состоящем преимущественно из женщин, инстинктивно тянущихся к красоте, дамский портной без работы не останется.

26 июля 3-го года Миссии. Пятница. Поздний вечер. Порт-Тарифа.

Барк простоял под погрузкой до двадцать шестого числа; первые пять дней грузы доставлялись к его борту в гребных баркасах, а оставшиеся два дня для этого использовался достроенный наплавной причал. Первым рейсом в Аквилонию отправили оружие, боеприпасы и медикаменты -все сразу, остальные грузы перевозили понемногу: или на пробу, или по запросу. Все самое габаритное и массивное пока оставалось на берегу, ибо ни в лодках, ни на руках по причалу доставить эти грузы на корабль не было никакой возможности. Впрочем, и без того труд во время погрузки был адским, от темна до темна, из-за чего Сергей-младший, окончательно, вступивший в права коменданта, объявил трехдневный праздник сабантуй.

Туда и обратно, с учетом разгрузки в Аквилонии, барку предстояло идти недели три, так что теперь не было необходимости в слишком бурной суете. Кроме того, бывших гребцов обрадовали тем, что со следующим рейсом придет ротация, и нынешняя смена отправится к цивилизации. Что касается гусар, то они останутся здесь до самого конца функционирования форпоста, или, по крайней мере, до тех пор, пока не отпадет необходимость контролировать территорию между контейнеровозом и пунктом погрузки, что удобнее всего делать именно при помощи конных патрулей. Пока встреч и тем более стычек с местным неандертальским населением еще не было, но это ничего не значило. Чем дольше аквилонцы находятся в Порт-Тарифе, тем сильнее возрастает вероятность такого происшествия.

Отдыхала и команда челнока. В предыдущие дни и темные эйджел, и их супруг уставали так, что у них просто не оставалось сил на «обмен генетическим материалом», но теперь, когда полеты закончились, после обеда они устроили себе праздник плоти. Большая палатка на берегу рядом с шаттлом, жареные на углях свежие мясо и рыба (вкушая хорошую еду, темные эйджел испытывают почти сексуальное наслаждение), купание в теплом море на закате или при свете луны, последующая общесемейная любовь, после чего все начиналось сначала.

Сергей-младший со своим большим семейством расположился по соседству с командой челнока. Десять жен (из них три темных), умиротворенная и счастливая деммка Дэм, шестеро малышей (Роману, который недавно научился ходить, полтора года, остальным детям от девяти до одиннадцати месяцев). Глядя на эту ползающую, гулящую и разговаривающую на своем птичьем языке разноцветную малышню, всегда под присмотром как минимум одной из мам, темные эйджел начинали слышать зов материнства.

- У нас тоже скоро будут детеныши, я это чувствую, - поглаживая себя по впалому животу, на языке эйджел мечтательно произнесла младшая дочь матроны Тенил Аз.

В системе кланов эйджел все дочери матроны, кроме самой старшей, находятся в абсолютно непроходной позиции, с точки зрения размножения. Очередь до них может дойти только в случае какого-нибудь катастрофического развития событий, или когда старшая дочь после смерти матери сама откажется от роли матроны из-за отсутствия соответствующих талантов. Место на кораблях ограничено, как и пищевой ресурс, и чрезмерное размножение может привести бедный клан темных к катастрофе.

- Да, это так, - подтвердила старшая дочь Динал Аз. - Детеныши будут. Но сейчас я думаю, что если в нашей семье не будет самок хумансов, то она окажется неполной и несовершенной. А иначе кто будет сидеть с нашими малышами и хлопотать по хозяйству, когда мы с Евгением будем летать туда-сюда?

- Я знаю, что еще до нашего прилета, - сказала госпожа Азалиэн, - некоторые самки местных хумансов делали нашему мужу предложение стать его кланом, но он тогда отказался, потому что считал их слишком молодыми. Мы должны встретиться с ними и переговорить через ментальную систему челнока. Если они выдержат это испытание, то я сама буду предлагать Евгению принять их в наш клан, как и положено по местным установлениям. И вряд ли он мне откажет. А если старые претендентки окажутся негодными, то мы поищем себе других.

- Я тоже кое-что знаю, мама, - после некоторой паузы промолвила Тенил Аз. - Со старыми претендентками ты можешь даже не пытаться - они, в общем, неплохие самки, но нашему клану не подойдут. Нам нужны те, что способны отправиться за горизонт, что могут прямо смотреть в лицо опасности и биться с ней до последнего вздоха, пока великое Ничто не заберет их себе. Ведь наши детеныши будут и их детенышами тоже. Я имею в виду похожих на нас самок темнокожего народа, что ведет водный образ жизни, рождается и умирает в своих лодках, как мы рождаемся и умираем в своих кораблях. Быть может, их далекие предки были и нашими предками. Подобное надо складывать к подобному, мама, и в данном случае эта истина будет как нельзя кстати.

- Ты у меня умная дочь, и дала хороший совет, - сказала госпожа Азалиэн после непродолжительного размышления. - Поэтому мы так и поступим: будем искать новых самок в наш смешанный клан среди тех, кто близок нам и внешне, и по состоянию души.

- Так, девушки, - с шутливой настороженностью произнес Евгений Агеев, - о чем это вы шепчетесь втайне от мужа на своем эйджеловском языке?

- Мы говорим, что у нас в скором времени будут детеныши, а еще, что наш смешанный клан нужно дополнить правильными самками хумансов, - не моргнув глазом, ответила темная матрона. -Наши детеныши должны будут расти вместе с родными им по крови детенышами хумансов, и мои дочери с этим согласны. Я сама подберу кандидаток с родственными нам душами, а потом представлю тебе их на одобрение. Можешь не беспокоиться, тебе они подойдут по всем параметрам.

- Ну вот, - хмыкнул майор Агеев, - без меня меня женили, ну или собираются женить. Впрочем, такой обычай, когда старшая жена подбирает в семью новых кандидаток, в Аквилонии действительно имеется, спорить не буду. Поэтому тот, кто тут завел себе хотя бы одну жену, должен приготовиться к появлению гарема.

- Большая семья, Женя, - продолжала убеждать госпожа Азалиэн, - это не роскошь, а средство достижения комфорта. Мы, темные эйджел, с точки зрения хумансов, очень плохие хозяйки, и в то же время дом, который нам, конечно же, построят, надо будет содержать в полном порядке, а наших детенышей вовремя кормить, поить и воспитывать, чтобы они выросли цивилизованными самками, а не космическими дикарями.

- Ладно, Аза, я с тобой не спорю, - махнул рукой Евгений Агеев. - Давайте еще по разу искупаемся и пойдем спать, поздно уже. Вон, соседи уже угомонились, значит, и нам пора. Завтра будет новый день.

27 июля 3-го года Миссии. Суббота. Утро. Порт-Тарифа - Аквилония.

А утром от контейнеровоза прискакал лейб-гусар - он привез майору Агееву радиограмму с указанием немедленно прибыть в Аквилонию, радист которой поймал обрывок радиограммы, скорее всего, отправленной с борта пропавшего самолета Сигизмунда Леваневского. Никаких координат, только позывные и сообщение: «Совершили посадку». Конечно, челноку было безразлично, из какой точки вылетать в спасательную экспедицию, но Сергей Петрович и Андрей Викторович, помня, что 1937 год был не самым приятным в нашей истории, беспокоились о безопасности команды челнока. Мало ли что придет в головы вооруженным советским военлетам при виде темных эйджел. Поэтому, дабы избежать негативных нюансов, в Аквилонии на борт челнока следовало принять капитана Гаврилова и одно отделение советской морской пехоты. В присутствии этих угрюмых оружных парней даже самые ярые ортодоксы, с пеной у рта требовавшие крови врагов народа10, будут вести себя в рамках приличия. Задача спасательной команды - найти и спасти экипаж потерявшегося и претерпевшего заброссамолета ДБ-А, а что с этими людьми станет потом, будут решать уже в Ак-вилонии.

- Но как мы их будем искать? - спросил майор Агеев, когда шаттл снова взмыл в небо с площадки у старой пристани. - Ведь Арктика - это чертовски большое пространство.

- Их найдет наш психосканер, - ответила госпожа Азалиэн. - Местные дикие хумансы еще не распространились на те очень холодные края, поэтому любая разумная мыслительная деятельность на пустом пространстве будет выглядеть как сигнал светового маяка в полной темноте.

Так и получилось. Выйдя на антигравитаторах на высоту низкой орбиты, команда челнока получила обзор по полторы тысячи километров во все стороны. На фоне молочно-белых ледниковых полей восточной части Арктики самой заметной деталью планетарного пейзажа было лежащее прямо по курсу ярко-зеленое пятно Берингии11, где в это время заканчивался полярный день. Северная часть сухопутной перемычки между Чукоткой и Аляской была еще довольно ярко освещена, а вот на серповидный Алеутский полуостров уже легла тень вечерних сумерек. Если в Аквилонии (лежащей почти на меридиане Гринвича) в это время было позднее утро, то на месте бывшего Берингова пролива стоял, соответственно, поздний вечер. Если и начинать поиски пропавшего экипажа, то именно из этого района, правее его генерального курса.

Госпожа Азалиэн подключилась к психосканеру, и через некоторое время сказала:

- Они там, я их слышу: маленькая группа - больше трех особей, но меньше десяти. И вокруг больше никого на тысячи ваших километров. Это точно они, больше некому. Снижаемся.

Динал Аз пошла на снижение, а матрона-тактик подправляла ее курс. С высоты трех километров ярко-красный силуэт четырехмоторного самолета хорошо выделялся на фоне зеленеющей летней тундростепи. Очевидно, кроме отказа крайнего правого двигателя в полете возникли еще какие-то неисправности, поэтому ДБ-А приземлился километрах в двухстах от береговой линии примерно на широте острова Врангеля. Ровная, почти как стол, тундростепь благоприятствовала успешной посадке, хотя при ближайшем рассмотрении стало понятно, что не все прошло так гладко, как хотелось бы. Видимо, в конце пробега левое колесо угодило в промоину - и теперь самолет стоял с перекосом на подломившееся крыло, из-за чего летать эта стальная птица уже не будет ни при каких обстоятельствах. А неподалеку от места посадки паслось небольшое стадо мамонтов, так что экипаж товарища Леваневского уже наверняка осведомлен о том, что его занесло куда-то не туда.

Мамонтов товарищи советские военлеты, разумеется, заметили, и успели по этому поводу немало удивиться. А еще познакомиться с ними приходила дикая полосатая кошка - покрупнее ягуара, помельче тигра - и отбиться от нее получилось только с помощью мосинского карабина, входящего в комплект снаряжения на случай такой вот вынужденной посадки в дикой местности.

И вот еще одно явление природы. В небе над разбившимся самолетом с надписью «СССР Н-209», игнорируя законы гравитации, бесшумно кружит похожая на рыбу-ската эдакая здоровая штука черного цвета без опознавательных знаков. Жуть такая, что даже у бывалых людей волосы встают дыбом под шлемофоном. Сначала мамонты, потом этот ягуаро-тигр, а теперь еще и уэллсовские марсиане прилетели на огонек...

Покружив в воздухе минут пятнадцать, «марсианский аппарат», видимо, увидев все, что ему было интересно, почти вертикально пошел на посадку рядом с потерпевшим крушение самолетом. И вот тут-то герои-пилоты-полярники напряглись по-настоящему, не понимая, что им делать дальше: бежать сломя голову, отстреливаться из табельных ТТ до последнего патрона или не делать вообще ничего и надеяться, что намерения у прибывших вполне мирные - «помочь и спасти», а не «убить и съесть».

И вот когда из-за приземлившегося «ската» (размерами оказавшегося ничуть не меньше ДБ-А) вышли вооруженные люди в черной форме советских моряков (но почему-то в беретах, а не бескозырках) и со знаками различия РККА, кукушка в голове у Леваневского не выдержала и закукарекала.

Выкрикнув: «Товарищи, это не настоящие люди, а подделка!», он выхватил пистолет и произвел выстрел. Но пуля ушла в небеса, потому что второй пилот Николай Кастанаев успел ударить своего командира под локоть. Отскочив назад, обезумевший от стресса Леваневский, при полном ошеломлении прочих членов экипажа, направил свой пистолет на второго пилота. И быть бы трагедии, но Динал Аз, оторвав челнок на пару метров от грунта, узким импульсом на минимальной мощности парализовала весь экипаж ДБ-А. При этом морские пехотинцы, находившиеся снаружи, ощутили пробежавшее по коже морозное оцепенение.

- Ну, вот и поговорили... - сказал капитан Гаврилов, снимая с головы берет и вытирая ладонью неожиданно вспотевшие волосы. - А ну, товарищи бойцы, берем товарищей летчиков за руки, за ноги и заносим в аппарат. А тому буйному, который начал стрелять, не забудьте связать руки. А то мало ли что - очнется и начнет буянить. Люди все, а вещи ничто, потому больше ничего не берем и взлетаем как можно скорее. Быстрее, быстрее, быстрее!

И вот, когда челнок, выполнив, пусть и с накладками, основную миссию по спасению экипажа товарища Леваневского, оторвался от земли, майор Агеев вдруг сказал:

- Товарищи, а почему бы нам не проверить еще один адрес? Примерно в тоже время, когда над Арктикой бесследно пропал самолет товарища Леваневского, в центральной части Тихого океана, на том же меридиане, где мы сейчас находимся, и почти точно на экваторе таким же необъяснимым образом исчез самолет американской женщины-летчицы Амелии Эрхарт. Кто его знает, быть может, эти два случая между собой как-то связаны...

Темные эйджел, услышав про «женщину-летчицу», тут же насторожили свои острые уши, а капитан Гаврилов сказал:

- Если исчезновение было бесследным и концов не нашли, то это, скорее всего, наш случай. С товарищем Леваневским мы обернулись быстро, по его же собственной глупости, так что я тоже за то, чтобы проверить еще и этот вариант. Товарищ Азалиэн, курс на юг.

Суборбитальный прыжок на семь с половиной тысяч километров занимает не больше двадцати минут. Сначала ввысь, в бездонный мрак космоса, а потом оттуда обратно, в плотные слои атмосферы.

Тихий океан в эти времена, с точки зрения плотности народонаселения, так же пустынен, как и арктические просторы, и госпожа Азалиэн, снова включившаяся в психосканер еще на этапе спуска, без дополнительного поиска сказала:

- Я ее слышу. Один человек, и больше никого на очень большом расстоянии. Ей страшно и больно. А еще ей очень хочется жить.

На самом деле прямо сейчас жизни Амелии Эрхарт ничего не угрожало. Ее самолет «Локхид-электра» рухнул в воду, не дотянув до берега острова Хауленд каких-то пятисот метров. Банально закончилось горючее. Штурман Фред Нунан получил при посадке на воду травму и утонул, зато самой Амелии через верхний люк удалось благополучно выбраться из кабины и вплавь добраться до берега, вместе с содержимым непромокаемых карманов своего пилотского комбинезона. Складной швейцарский нож, коробка спичек, моток лески и набор крючков, на случай такой вот аварийной посадки в безлюдной местности - вот и весь набор Робинзона-одиночки.

И все бы ничего, только тут, на этом поросшем пальмами острове, она сидит уже больше десяти дней. Амелия знает, что ее обязательно должны искать. Президент Рузвельт лично следил за перелетом. На острове Хауленд специально для этого случая была построена взлетно-посадочная полоса и завезены запасы горючего. Там же самолет ожидали журналисты и официальные лица, а поблизости дежурил сторожевой корабль американской береговой охраны «Итаска», почти до самого последнего момента поддерживавший с самолетом связь. И вот, после всего это ажиотажа, связанного с кругосветным почти одиночным перелетом отважной американской летчицы, целых десять дней вокруг не видно никаких признаков лихорадочных поисков! В небе не пролетают самолеты, а на морской глади не видно ни одного корабля. И это сводит Амелию с ума. Неужели о ней забыли и махнули на все рукой, как только перелет окончился неудачей? И этот большой, поросший пальмами остров... Его здесь просто не может быть, ведь остров Хауленд возвышался над водой всего на десять футов, а тут из океана торчит целая подводная гора12 высотой не менее трехсот футов.

И вот, когда Амалия Эрхарт была уже готова сойти с ума от отчаяния, в ночном небе над злосчастным островом появилась мигающая огоньками штука, очень мало напоминающая обычный самолет. Увидев это явление, женщина не стала прятаться под пальмами, а выбежала на узкую полоску песчаного пляжа и замахала руками в отчаянной надежде на спасение. Страх и дальше остаться в одиночестве оказался сильнее всего прочего. Без единого звука совершив над островом круг, неизвестный аппарат опустился на землю в десятке шагов от потерпевшей крушение, так же бесшумно раскрылся кормовой люк, и из открывшегося слабо освещенного проема ее жестами позвали к себе люди европейской внешности, одетые во вполне европейские одежды.

Сломя голову женщина побежала на этот зов, и, оказавшись внутри, остановилась в недоумении. Полутемное помещение, освещенное тусклыми темно-красными лампами, вооруженные люди в военной форме неизвестного образца, несколько тел в полярной пилотской экипировке небрежно сдвинуты к стенам (то ли трупы, то ли просто так спят), а один из них связан по рукам и ногам...

Летчица оборачивается, но люк за ее спиной уже закрыт: возможность к бегству отрезана.

И тут один человек - находящийся впереди, там, где должна располагаться кабина пилотов -с сильным акцентом спрашивает у нее:

- Вы Амелия Эрхарт?

- Да-да! - отвечает она, разом встрепенувшись. - Я Амелия Эрхарт!

- Это очень хорошо, - отвечает тот человек совершенно спокойным тоном, - потому что мы как раз прилетели за вами. Расслабьтесь и успокойтесь, вы среди друзей. Совсем скоро мы прибудем туда, где вам все объяснят. На самом деле это не такой простой разговор, чтобы вести его здесь и сейчас.

Амелия поджала губы и провела рукой по растрепанной шевелюре коротких олос.

- А... эти? - спросила она с оттенком тревоги, указывая на бесчувственные тела на полу. -Они тоже ваши друзья?

- Они тоже наши друзья, - ободряюще кивнув, ответил ее собеседник, - просто один из них так испугался вида челнока, что начал стрелять в наших солдат, и тогда Дина их всех немножечко... парализовала. Я же говорил вам, что все тут не так просто, как кажется на первый взгляд. Кстати, позвольте представиться: я майор военно-воздушных сил Народной Республики Аквилония Евгений Агеев.

- Ну хорошо, мистер Агеев, будем считать, что я ваша пленница, - устало вздохнула летчица и потерла лоб, на секунду прикрыв глаза. - Надеюсь, что ничего более худшего, чем это коварное похищение, со мной больше не произойдет...

В этот момент ее взяли за руку и усадили рядом с майором, а еще через мгновение она ощутила, что в ее руку вкладывают теплый шаровидный предмет.

- Вы не пленница, а гостья, пусть и немного недобровольная, - мысленно произнес майор Агеев, и Амелия поняла его без перевода. - Впрочем, в этом мире, за исключением Основателей, вообще не бывает добровольных гостей, потому что никто и никогда не попадает сюда по своему личному желанию. Увы, мисс Эрхарт, но в этом я убедился на собственном опыте. Почти все, кого вы встретите в ближайшее время, в своих мирах погибали ужасной безвременной смертью, и только воля Того, Кого тут зовут Всемогущим Посредником, дала нам всем шанс прожить в Аквилонии еще одну, вторую, жизнь. Поэтому постарайтесь не думать о своем прошлом и сосредоточьтесь на том, что вы сможете делать в новом для себя будущем.

27 июля 3-го года Миссии. Суббота. После полудня. Окрестности Большого Дома.

Возвращение челнока со спасенными летчиками прошло без эксцессов. Зависнув в воздухе на высоте около трех километров (радиус обзора двести километров во все стороны) летательный аппарат темных эйджел плавно опустился на площадку у Старой Пристани. Все. Если не считать небольшой стрельбы устроенной товарищем Леваневским, спасательная экспедиция завершилась благополучно (все потерпевшие доставлены живыми и здоровыми) и, самое главное, быстро: одна нога здесь, а другая уже там. Это не двухмесячный поход «Медузы» к устью Дарданелл и обратно. Однако при этом «Медуза» доставила в Аквилонию больше тысячи человек лояльного пополнения, годного хоть на стройку, хоть на войну, а на шаттле прибыло всего семь человек сомнительной полезности. Конечно, приятно, что спасли людям жизнь... но не более того.

И вот первой на травку прибрежного луга первой сходит Амелия Эрхарт, настороженно оглядываясь по сторонам, а следом морпехи принимаются вытаскивать экипаж ДБ-А и раскладывать тела рядком в тенечке, попутно освобождая их от меховых полярных комбинезонов: иное при температуре плюс двадцать пять в тени было бы весьма негуманной пыткой. Скоро действие парализатора закончится, и тогда то ли спасенные, то ли похищенные начнут приходить в себя для последующего нелегкого разговора. В последнюю очередь челнок покидает его команда, и американская летчица-рекордсменка вздрагивает, наконец-то при свете дня разглядев темных эйджел с близкого расстояния. Еще бы тут не вздрогнуть: у них иссиня-черная кожа, какой не бывает ни у одной негритянки, заостренные уши и, главное, хвосты... И все это вводит отважную женщину в состояние ступора. Но наибольший ужас вызывает то, что эти трое по-хозяйски обнимают мистера Агеева, а тот принимает эти объятия как должное.

И в это время со стороны Площадки Собраний к месту посадки пешком спешит комитет по встрече: Верховный шаман Петрович, главный военный вождь Андрей Викторович, его адъютант Александр Шмидт, председатель объединенной парторганизации товарищ Давыдов, а также доктор Блохин. Остальные заняты важными и неотложными делами, и им не до торжественных встреч.

При виде выложенных на травке тел главный военный вождь удивленно хмыкнул и спросил (в первую очередь, у капитана Гаврилова):

- А это что еще за натюрморт, товарищи?

1 Выходцы с Великой Отечественной Войны во всех ее вариантах товарища Леваневского знают в лицо, ибо перед ее началом тот был популярен ничуть на меньше, чем Филипп Киркоров в начале двадцать первого века.