Без вины виноватый

Сейчас она смотрела на эту воду, которая чуть не убила её, а выжила она только благодаря чуду, а вокруг стояла такая красота, пышные лапы елей спускались к самой воде и на них попадали брызги воды, которые на солнце искрились и, переливаясь, походили на звёздочки. Рядом стояли липы, их длинные ветви спускались в воду и, кажется, плыли по течению, стоя на месте.

=========

Павел вернулся домой с двумя сумками, заглянул в хижину, увидел спящую Агнию, стал распаковывать сумки, в которых одежда, продукты, лекарства и патроны. Раздался звонок, Павел взял трубку и отошёл от двери.

Агния не спала, она хотела посмотреть, что будет делать дальше её спаситель. Она понимала, что ему кто-то помогает, он старался говорить потише, но она всё прекрасно слышала, что Павла кто-то просит о встрече, значит, он завтра снова должен уйти. Из их разговора она поняла, что его друзья ведут расследование и ей было приятно, что не бросили они его в трудную минуту.

Павел обернулся, заметив её, спросил:

— Давно здесь стоишь?

— Давно, — ответила она. — И всё слышала, давай поговорим, я всё вспомнила и поняла, что твои друзья тебе помогают, попроси их сюда приехать, вместе поговорим. Я тоже кое-что накопала, но им нужно заехать к моей соседке, забрать твои документы и твоё дело, я сделала копию, в архиве его нет.

Павел во все глаза смотрел на свою квартирантку, на душе полегчало.

— Не надо врать и изворачиваться, я вас понял, Наталья Николаевна.

Она нахмурилась и сказала:

— Зови меня Агния, мне так больше нравится, ведь я тебе обязана жизнью. Да и не верила я, что это ты убил, хотела потом сама разобраться, а сейчас пойдём обедать.

Во время обеда она всё рассказала Павлу, как её затолкали в машину и бросили в воду, он позвонил друзьям и договорился о встрече.

Агния к ужину пожарила мясо козлёнка, а Павел наловил рыбы, получился праздничный стол.

Гости приехали к вечеру, из машины были вытащены пакеты с едой и спиртным.

Ефим подошёл к столу и удивлённо на него уставился, чистота и сервировка указывало на то, что это сделано женской рукой. Он посмотрел на Павла, но тот лишь пожал плечами.

Помыв руки, все уселись за стол, из хижины вышла Агния, наступила тишина, всё с удивлением на неё смотрели. Конечно, они её узнали, но как она попала сюда, ведь на работе сказали, что она уехала.

— Угощайтесь, потом поговорим, — обратилась Агния к гостям.

Гости налегли на угощение, находясь на природе, среди сосен, разыгрался аппетит. Посреди стола красовалась бутылка коньяка, с красивой блестящей этикеткой.

Макарыч рассказывал городские новости, Павел и Агния с жадностью слушали. От него они узнали, что дело Павла исчезло из архива и главная новость, в сарае повесилась соседка Павла — Ильинична, но в её самоубийство никто не верит, больно любила она жизнь, а на другой улице стоял чёрный ЗИЛ, у которого меняли колесо.

— Ну вот, сказал Павел, она была единственным свидетелем и ту повесили, в этом даже никто не сомневался.

Ладно, давайте разбираться Агния с вас, где вы пропадали и как оказались здесь. Агния всё рассказала, остальное добавил Павел.

— Так значит они убирают свидетелей и всех, кто им неугоден, — сказал Макарыч. — Но везде фигурирует чёрный ЗИЛ, я проверил, у нас в России он на учёте не стоит, за ним, по моей просьбе, установили наблюдение. Меня больше всего интересует, за что они убили твою семью, — обратился он к Павлу. — Кому ты насолил?

Павел пожал плечами.

— Ну кому может насолить простой водитель? Я иногда уезжал на месяц и никогда не переживал за свою семью, городок небольшой, все друг друга знают.

— Ну хорошо, — сказал Ефим. — посмотрите на эти три фотографии, может, кого и узнаете, — он разложил их на стол.

Агния взяла один из снимков, с бумаги на неё смотрело красивое лицо с высокомерным взглядом.

— Я его видела в кабинете прокурора, мне ещё показалось, что это его сын, этот молодой человек без стука ворвался в кабинет, взял графин, налил воды и выпил, потом сел без приглашения на стул и положил ногу на колено. Я наблюдала за прокурором, он нахмурился, но замечание не сделал. Когда меня привезли к реке, я узнала его голос, он у них был за старшего.

— Павел! Так вот откуда пришёл приказ быстро решить твоё дело, — сказал Макарыч. — Начальство приказало передать дело в суд и так всё ясно.

Уже наступила ночь и яркие звёзды рассыпались по небу, лукаво подмигивая, и переливались всеми цветами, тёплый ветер шелестел в кустах, и в ветвях елей, и сосен, ласкал кожу лица, где-то ухала сова, чем вызывала ворчание волка.

— Всем спать, — сказал Павел. — Завтра составим план действия.

Все поднялись и разошлись, чтобы утром решить эту трудную задачу.

Утром, их ждал сытный завтрак, Агния напекла им гренки с яйцами, и они с удовольствием уплетали их.

После завтрака все уселись за стол и, разложив бумаги, стали совещаться. По бумагам Агнии нашёлся свидетель, который в бинокль видел, как из дома Павла вышли двое мужчин. Для них это была уже хоть небольшая, но зацепка.

Макарыч потёр затылок, сказав:

— Надо встретиться с ним и поговорить, но у меня есть ещё кое-какие дела, ты не суйся, сказал он Ефиму, а то спугнёшь.

Ещё посовещавшись, они уехали.

Павел и Агния остались одни, они сидели рядом, и ему хотелось прижать это хрупкое тело. Он уже давно понял, что полюбил её, но он понимал, он простой водитель, а она судья, не пара он ей. Тяжело вздохнув, он поднялся, ушёл в хижину и лёг на топчан, хотя знал, что не уснёт, всю ночь будет думать о своей неудавшейся жизни.

Агния сидела, положив руки на стол, думая свою думу, как бы ей хотелось прижаться к сильному плечу этого парня, уж больно нравился он ей, но она старалась скрывать свои чувства, ещё свежа была его рана.

=========

Макарыч был старый следак, с большим стажем, и, если к нему попало интересное дело, для него не существовало ни дня, ни ночи.

Он встретился со своими друзьями, которые пасли чёрный ЗИЛ, от них он узнал, что сын прокурора ведёт разгульный образ жизни, в ресторанах щедро расплачивается, учится в юридическом институте, вернее, числится, почти туда не ходит, но оценки выставляют хорошие, все боятся его отца-прокурора. Был замечен в двух изнасилованиях двух школьниц, но откупился немалой суммой, в общем, всё ему сходило с рук. Следователь снова обошёл всех соседей, записал их показания.

— А кто живёт в двухэтажном доме на соседней улице? — спросил он у соседки.

Та с готовностью ответила, что там живёт инвалид, воевал в Чечне, на улицу старается не выходить.

Вечером, идя домой усталой походкой, он вдруг почувствовал за собой слежку, по спине прошёл холодок, резко обернувшись, никого не увидел, внимательно осмотрев кусты, пошёл домой.

В почтовом ящике нашёл конверт с белым листом бумаги, с текстом: "Мусорок, не лезь не в своё дело, не успокоишься, мы успокоим, у нас руки длинные, за нами стоят влиятельные люди. Предупреждаем в последний раз."

Макарыч вошёл в квартиру, закрыл двери на ключ. То, что за ним следят уже не вопрос, а факт, узнать бы кто, кто интересуется им, но чутьё опера подавала сигнал тревоги. Он позвонил Ефиму:

— Ко мне нельзя, за мной следят, мне подбросили в ящик бандитскую ксиву с предупреждением. К свидетелю с биноклем пойдёшь ты, он служил в Чечне, найдёте общий язык.

Ефима беспокоило то, что за Макарычем следят, не хотел он подставлять уже далеко не молодого человека.

Гаврилу не спалось, старая пуля, засевшая в бедре со времён Чечни, не давала покоя, ходить было трудно, одна была радость, целый день он сидел в кресле на втором этаже своего старенького дома и смотрел в бинокль военного образца. Много секретов он знал о своих соседях, но дальше этих стен они не выходили, Гаврил умел хранить тайны.

К двухэтажному дому Ефим подошёл, огляделся, постучал в дверь, она была открыта, вынув пистолет, медленно вошёл в дом, обойдя первый этаж, поднялся на второй, хозяин сидел в кресле и смотрел в бинокль, он даже не заметил, как вошёл Ефим.

— Почему не закрываешь дверь, — обратился он к хозяину дома, тот вздрогнул, резко опустил бинокль и повернул голову.

Ефим пристально всматривался в лицо, обросшее щетиной и припорошённой сединой, и что-то знакомое мелькнуло в лице. Хозяин дома закрыл лицо руками и заплакал, он делал это с каким-то надрывом, подвыванием, теперь он знал, что одиночество его кончилось, и командир никогда его не бросит. Ефим подошёл к нему, схватил за кутлатую голову и прижал к груди.

— Я узнал тебя, я вижу, как тебе плохо, почему не написал, не позвонил, ты же знаешь, где я работаю.

Гаврила поднял голову, вытер слёзы тыльной стороной ладони и сказал:

— Командир, у тебя своих забот хватает, тут ещё я калека, я не голодный, люди кое-что приносят, да у меня же пенсия, правда, небольшая, но хватает.

Ефим отвернулся, слёзы стыда жгли его лицо, ком стоял в горле, как он мог забыть своего солдата, он понял, проходят годы, и душонка человека черствеет, война которая не давала спать по ночам, отошла в сторону.

— Как ты меня нашёл? — удивлённо спросил Гаврил, я ведь недавно купил эту развалюху за бесценок, вот одно развлечение — бинокль, стыдно признаться, что вроде подглядываю за чужой жизнью, — он покосился на командира, — осуждаешь меня?

— Нет, надо поговорить, я к тебе по делу, нужна твоя помощь.

Гаврил удивлённо уставился на него.

— От меня, калеки, помощь? — это уже интересно. — ну ладно, пойдём выпьем за друзей наших, за товарищей, кто не вернулся, кого сейчас нет с нами, закусон сейчас организую.

Ефим поднял пакет.

— Я всё принёс и пузырь, и закусь есть.

Сидя за столом, он обстоятельно всё рассказал, Гаврил стукнул по столу кулаком.

— Вот твари! За что мы воевали командир? За что головы свои сложили? Сколько матерей осталось без сыновей, сколько было слёз пролито для того, чтобы они сейчас жировали? Нас, молодых парней, загрузили в вагоны и повезли, как поросят на убой! Ведь мы до конца даже не знали, куда нас везут, но Родина сказала: "Надо, значит надо!". А у них ни Родины, ни чести, — вскрикнул он и по его исхудалому лицу потекли слёзы.

Они сидели, опустив головы, и каждый думал о своём.

— Говори, что надо, для тебя всё сделаю, — сказал Гаврил.

Ефим объяснил, что нужен свидетель по убийству семьи Павла и кто повесил Ильиничну.

Гаврил вытащил старый трофейный фотоаппарат и протянул его Ефиму.

— Здесь на плёнке найдёшь доказательства, свидетелем на суд пойду я, сюда больше не ходи, хочу дожить до суда.

=========

Ефим не знал, что на плёнке, но он верил своему солдату, своим увлечением к фотографиям он славился ещё в части, поэтому и позывной он получил, фотограф. Ефим зашёл к знакомому журналисту и попросил проявить плёнку, но никто не должен об этом знать, тот согласился.

У Ефима прибавилось работы, всё своё время он ходил следом за Макарычем, часто переодеваясь, он боялся за его жизнь.

Макарыч подошёл к своей двери дома, достал ключи, но дверь была не заперта, хотя он помнил точно, что, уходя, запер дверь, войдя в дом, он прислушался — тишина, вынул пистолет, снял с предохранителя, шагнул через порог. Удар был такой силы, что его отбросило в сторону.

Очнулся он привязанный к стулу. Перед ним стоял, даже не закрыв лицо, парень. Без маски, значит, убьёт, подумал он.

В руках молодого человека был пистолет с глушителем, он нагло смотрел на следователя, ухмыляясь.

— Мы тебя предупреждали, ты не понял, — подняв ствол, он направил его в голову. Макарыч закрыл глаза. Глухой удар и парень с грохотом отлетел в угол.

— Прости, Макарыч, чуть не опоздал, — Ефим развязал ему руки и ноги, и помог перейти на диван. Он понимал, что не так легко пережить уже не молодому человеку такое потрясение. Подняв преступника, он приковал его наручниками к батарее, они сидели и ждали, когда тот очнётся.

Ефим рассказал о новом свидетеле, о том, как воевали с ним в Чечне, о том, как он согласился быть свидетелем в суде, о плёнке, которую сейчас проявляют.

Макарыч одобрительно покачивал головой.

— Хорошо, что ты пошёл, со мной он бы не был так откровенен.

Парень замычал, стон вырвался из его груди, видно, от души приголубил его Ефим.

— Ну что, очухался? — спросил Ефим, — вот теперь твоя жизнь зависит от твоих показаний.

Тот нахмурился.

— Можно подумать, что вы оставите меня в живых, — сказал он, мотнув головой. — Ладно, спрашивайте, выбора у меня всё равно нет.

Ефим включил диктофон.

— Кто тебя нанял, под кем работаешь?

Юноша поднял голову.

— Можно подумать, что ему что-то будет. Да он уже столько дел наворотил, пахан его прикрывает, не достать вам его, легавые.

— Не тебе решать, достать не достать, думаешь против прокурора закон не писан?

— Что же вы его до сих пор не задержали, кишка тонка? вояки чёртовы! — с хохотом ответил парень.