Человек: откуда, как и куда

Остальные эмигранты достигли Аравии, следуя по маршруту, который проходил по теперешнему Суэцкому каналу. Здесь Ману расселил их группами в различных местах великого Аравийского нагорья. Страна была малонаселённой, а долины при орошении давали хорошие урожаи. Но эмигрантам не очень нравилась их новая родина, и хотя большинство, подготовленное Вайвасватой Ману ещё в Руте, было фанатично предано ему, молодое поколение было недовольно. Ибо они ожидали работы первопроходцев, а не пребывания в роли экскурсантов или, как бы мы сейчас сказали, «клиентов конторы Кука».

Мы нашли в одной из долин большое количество членов 1200-летней и 700-летней групп, в том числе многих членов «клана», а их рвение, несомненно, уже превратилась в яростный фанатизм. Они требовали убивать всех людей, недостаточно преданных Ману, и готовились напасть на перебежчиков, удобно устроившихся в Египте. Это навлекло на них гнев египтян, и затем приключилась настоящая бойня, в результате которой наши фанатики были полностью уничтожены. Марс и Корона мужественно сопротивлялись натиску египтян, в то время как вспомогательный отряд, в котором был Геракл, молодой неженатый человек, ошибся в направлении и был разгромлен египтянами. Вайвасвата Ману подошёл с подкреплением и изменил исход сражения, отбросив египтян. В свою очередь, на них напал крупный отряд, в котором выделялся Сириус, отец Геракла, разъярённый тем, что погиб его сын. Используя знание местности, они загнали египтян в кратерообразную впадину с крутыми склонами, усыпанными большими камнями. Они азартно сталкивали эти камни на окружённых врагов, и последнее, что мы видели тогда — это как Сириус спускается по крутому склону, размахивая копьем и выкрикивая в их адрес оскорбления. В конце концов, вся нижняя часть кратера была заполнена кровавой массой, состоящей из раздавленных камнями людей.

Те немногие солдаты египетской империи, которые смогли бежать и добрались до своей страны, были немедленно преданы смерти, так как своим поражением опозорили армию.

После этого для колонистов на некоторое время наступил мир, и они трудились в своих долинах, где зимой было довольно холодно, а летом — очень жарко. Они привезли из Атлантиды семена различных растений, и некоторые из них подходили для их нового дома. Они выращивали безвкусные фрукты, чем-то напоминающие яблоки, а на южном склоне долины получили урожай из весьма крупных плодов величиной с человеческую голову, которые походили на финики. Колонисты были очень довольны плодами, напоминающими кокос. Они были питательны, а при варке в воде из них получали сироп для производства сахара. Из них также делали муку, из которой выпекали что-то вроде сладких плюшек. Две такие плюшки были у Сириуса в кармане, когда он спускался по склону кратера.

В следующем воплощении Геракл предстала в образе высокой, стройной и довольно привлекательной молодой женщины. Она закрепляла на похожем на тамаринд дереве сделанную из коры люльку, в которой лежал пронзительно кричащий младенец — её младший брат Сапфо.

Группа, отобранная из пятой подрасы атлантов, сильно увеличилась, и примерно через две тысячи лет она стала народом, который насчитывал несколько миллионов человек. Они пребывали в полной изоляции от мира, обеспечиваемой песчаной пустыней, которую могли преодолеть только караваны с большим запасом воды. Существовал лишь единственный путь с оазисами, и он проходил примерно там, где сейчас находится Мекка. Время от времени появлялись желающие эмигрировать, из них некоторые осели на юге Палестины, другие же — на юге Египта. Эти перемещения поощрялись представителями Ману, так как плато было ограничено по размеру и становилось тесным. Самые неподходящие люди отправлялись в эмиграцию принудительно, в то время как наиболее многообещающие оставались в чистом виде, не смешиваясь с другими. Временами появлялись предложения по отправке каравана поселенцев, чтобы основать колонию или город. Иногда Ману воплощался сам, и тогда его потомки образовывали отдельный класс несколько улучшенного типа. Но обычно он не присутствовал физически, а руководил делами через своих помощников, из которых наиболее видными были Юпитер и Марс.

Люди были скотоводами и земледельцами, поэтому не селились в больших городах. Таким образом, примерно через три тысячи лет плато оказалось плотно заселённым и стало напоминать одну большую деревню. Тогда Ману отправил очень большое количество людей в Африку, чтобы основать новую колонию. Это должно было уменьшить численность населения в центральной области. Позднее эта колония была полностью истреблена.

Всего за несколько лет до катастрофы 75025 г. до н. э. Ману, получив сообщение от Главы Иерархии, отобрал около семисот своих потомков, чтобы вести их на север. Он снова сделал этих людей особой группой с более строгим отношением к жизни, чем у остальных. Ортодоксально настроенное окружение, среди которого они жили, не принимало их за своих. Поэтому Ману посоветовал им следовать за ним в страну, где они могли бы жить в мире, не опасаясь ненависти и гонений ортодоксов. До этой страны было несколько лет пути. Даже собственные помощники Ману не были допущены к его планам и должны были просто исполнять его указания. Среди них было несколько человек, кто сейчас является Учителями, и даже те, которые продвинулись ещё дальше, уйдя далеко от нашей Земли.

Так как число последователей Ману было невелико, они образовали единый караван. Затем он отправил правителю Сумиро-Аккадийской империи запрос о мирном проходе через его владения, включая нынешнюю Турцию, Персию и страны за ними. Он без труда дошёл до границ империи, её правитель оказался миролюбивым, и с его согласия Ману прошёл в Туркестан. Затем ему пришлось иметь дело с Конфедерацией туранских феодальных государств, включая то, которое сейчас является Тибетом. Он прошёл между горными хребтами, одним из которых был нынешний Тянь-Шань. Они окружали Гобийское море и тянулись до Северного Ледовитого океана. Он двигался через Месопотамию и Вавилонию, взяв немного севернее. Горы, которые предстояло пересечь, были невысокие. Туранская Конфедерация дала разрешение на прохождение, отчасти потому, что караван был немногочислен и не вызывал опасений, а отчасти из-за того, что Ману заявил об исполнении миссии, возложенной на него Высочайшим. После нескольких лет странствий он достиг берегов Гобийского моря, но помня о полученном сообщении, не остался на равнине, а направился на север в горы, где большое, но неглубокое море простиралось до Северного Ледовитого океана и далее до полюса. К этому времени Лемурийская Звезда была уже сильно разрушена, и её ближайший конец находился примерно в тысяче миль к северу. Он разместил некоторых из своих последователей на мысе, выходящем на северо-восток, но большая их часть поселилась в плодородной кратерообразной впадине, напоминающей «Дьявольскую чашу для пунша» в Суррее, но намного больше её. Это было ближе к суше, хотя с соседней вершины было видно море. С этого высоко расположенного мыса они могли видеть Гобийское море и землю, на которой впоследствии им предстояло поселиться. Она должна была стать их жилищем до великой катастрофы, которая была не за горами. Белый остров находился к юго-востоку, но его не было видно, хотя позже, когда его украсили высокими храмами, он стал заметен с этого места. Мыс и прилегающая земля были образованы выступами скалы, поэтому землетрясения не могли сколько-нибудь значительно их повредить, если только вся земля не будет разрушена. Здесь Ману должен был оставаться до тех пор, пока не минуют все опасности. На заселение оставалось всего несколько лет. В путешествии умерло много людей, и даже он сам перевоплотился для того, чтобы быстро улучшить тип людей.

Эти люди, как сказано выше, на самом деле были его собственной семьёй, будучи его физическими потомками. Когда они телесно умирали, Ману упаковывал их эго в новые, улучшенные тела.

В Атлантиде снова правил перевоплотившийся Металлический человек, который, по-видимому, не стал умнее вследствие своего предыдущего опыта. Он владел Городом Златых Врат, безжалостно угнетая более благородных представителей атлантов.

Город был мгновенно уничтожен водой из моря, прорвавшейся через трещины, образованные взрывами газа, но в отличие от катастрофы, которая погрузила остров Посейдонис под воду за двадцать четыре часа, этот катаклизм продолжался два года. Следующие взрывы создавали новые трещины, землетрясение не прекращалось, ибо каждый взрыв приводил к новому смещению. Гималаи стали выше, а материк к югу от Индии был затоплен вместе с населением. Египет тоже затопило, над водой остались только пирамиды. Часть суши, соединявшая Египет с нынешними Марокко и Алжиром, исчезла, и эти две страны оказались на острове, омываемом Средиземным и Сахарским морями. Гобийское море стало круглым, из-под воды же поднялась суша, которая сейчас называется Сибирью. Она отделила море от Северного Ледовитого океана. Центральная Азия поднялась, а многочисленные потоки, вызванные небывалыми ливнями, прорезали мягкую почву глубокими оврагами.

Пока продолжалась сейсмическая активность, община Ману не страдала от сдвигов или изменения поверхности, но люди были напуганы непрерывными землетрясениями. И они оказались едва не парализованы от страха, когда посчитали, что солнце скрылось навсегда (в течение года его не было видно из-за облаков, состоящих, в основном, из мелкой пыли). Погода стояла невыносимая. Сильные дожди практически не прекращались, массы пара и облаков пыли окутывали землю и затемняли воздух. Ничто не росло должным образом, и люди подвергались суровым лишениям. Община, первоначально состоявшая из семисот человек, а позднее — из тысячи, сократилась примерно до трёхсот человек. Выживали только сильнейшие, а более слабые погибали.

По прошествии пяти лет они снова обустроились. Кратерообразная впадина превратилась в озеро, и несколько лет тёплой погоды последовали за годами лишений. Подняв целину, и они смогли заняться земледелием. Но Ману постарел, и тогда он получил команду привести народ на Белый Остров. Услышать означало повиноваться.

Сам Глава Иерархии развернул перед Ману великий план, простиравшийся в будущее на тысячи и даже десятки тысяч лет. Его люди будут жить на материке на берегу Гобийского моря, где им предстоит размножаться и крепнуть. Новая раса будет основана на самом Белом Острове, когда же она разрастётся, на берегу будет построен для неё огромный город, план которого уже готов. Вдоль берега Гобийского моря, примерно в двадцати милях от него, расположен горный хребет, а от этого хребта до берега тянутся невысокие холмы. Там есть четыре большие долины, идущие от хребта к морю, полностью отделённые друг от друга холмами. Ману должен поселить в этих долинах выбранные им семьи, чтобы развить там четыре отдельные подрасы, которые впоследствии будут отправлены в разные части мира. Кроме того, он должен обеспечить воплощение некоторых своих людей в других местах, а затем забрать их оттуда. Таким способом будут получены новые свойства расы, ибо эти люди вступят в брак с детьми Ману. Когда же прообраз будет готов, Ману в нём воплотится для окончательного закрепления. Для новой корневой расы потребуется некоторая примесь, так как первоначальный тип не будет полностью подходящим.

Таким образом, планировалось сформировать основной тип и несколько подтипов, начав уже в ранние дни создание различий между ними. В итоге будут получены пять групп, каждая из которых разовьётся по своему направлению. Интересно отметить, что очищая на протяжении поколений свой народ путём запрета браков с чужаками, Ману всё же позже счёл нужным добавить немного чужой крови, а затем отделить потомство этого чужеземного предка.

Примерно в 70000 г. до н. э. Ману начал расселять свой народ, дав указание строить деревни на материке, чтобы можно было в течение нескольких тысяч лет обеспечивать рост населения. Им не нужно было, как дикарям, начинать с самого начала, потому что они уже были цивилизованным народом и пользовались многими приспособлениями, экономящими труд. В одном из поселений, довольно широко разбросанных по побережью, мы заметили ряд знакомых лиц. Марс, внук Ману, был главой общины и вместе со своей женой Меркури и детьми (среди которых были Сириус и Алкион) жил в красивом доме, окружённом большим садом и прекрасными деревьями. Там были Корона и Орфей, пожилой статный мужчина, очень достойный и уважаемый. Юпитер был правителем провинции — если можно так назвать колонию зачаточной расы, насчитывавшей около семи тысяч душ, — и обладал властью, делегированной ему Ману, признанным королём сообщества, пребывающим в Шамбале.

Когда мы осматривали это поселение, туда прискакала шумная группа людей во главе с Ваджрой, которые, очевидно, собирались на охоту. Они были верхом на косматых животных, похожих на лошадей. Между тем они подъехали к дому Марса, брата Ваджры, и вскоре снова ускакали, так же шумно, как и вначале. Мы последовали за ними в другое поселение на берегу Гобийского моря, где руководителем был Вирадж. Его сын Геракл был в том же конном отряде, где мы увидели ещё и Улисса.

Мы заметили здесь и других наших знакомых. Цетус и Улисс враждовали: сначала они поссорились из-за животного, которого не поделили на охоте, затем — из-за земельного участка, на который они оба претендовали, и наконец, из-за женщины, которая им обоим нравилась. Поллукс и Геракл были большими друзьями, потому что первый спас на охоте жизнь второму, рискуя собственной жизнью. Наше внимание привлекла одна из дочерей Геракла, Психея, высокая и полная девица четырнадцати лет. Когда она несла на руках младшего брата Фидеса [Дж. Арундейл], на неё напал крупный козёл, у которого были большие рога, закрученные у основания и заострённые на концах. Однако девушку это не испугало, она схватила козла за рога, перевернула его вверх ногами, а затем, подняв за задние ноги, сильно ударила о землю. Ребёнок Фидес, видимо, был в семье любимцем, поскольку мы заметили, что Геракл носит его на плече.

Несколько лет спустя Ману, будучи очень старым человеком, заставил всех переволноваться, когда вызвал к себе Юпитера, Корону, Марса и Ваджру. По возвращении они, подчиняясь его приказу, выбрали из поселения часть детей и отправили их в Шамбалу. Эти дети были в сообществе лучшими и с тех пор далеко продвинулись, получив статус Учителей. Это были сыновья Алкиона Уран [Джуал Кхул] и Нептун [Иларион], а также его дочери Сурья [Майтрейя] и Брихаспати [Иисус]. Также были выбраны мальчики Сатурн и Вулкан [Томас Мор] и девочка Венера [Ракоши]. Несколько женщин отправились с детьми, чтобы ухаживать за ними. Дети воспитывались в Шамбале, и со временем Сатурн женился на Сурье. Тогда Ману возродился как их старший сын, чтобы возобновить расу на более высоком уровне.

Тем временем на материке всё изменилось. Вскоре после удаления детей, о чём мы уже рассказали, туранцы, подобно разрушительному наводнению, стёрли сообщество с лица земли. Именно это было тем событием, о котором Ману предупредил своих помощников и от которого спасали детей. Защитники колонии несколько раз отбивались от захватчиков, но они шли орда за ордой. Наконец, когда основная часть воинов погибла, битва перешла в резню, и в живых не осталось ни мужчин, ни женщин, ни детей. Наш старый знакомый Скорпион был во главе одного из отрядов захватчиков, ещё раз повторив свой нескончаемый конфликт с Гераклом. Несколько подающих надежды детей были спасены. Но, в конце концов, это не имело большого значения, потому что все прочие вместе ушли из жизни: бабушки и дедушки, родители и дети. Они были готовы возродиться, когда Ману создаст себе новую семью. Марс вернулся раньше всех и родился в Шамбале как младший брат Ману, а Вирадж была его сестрой.

Затем всё началось сначала, но уже на более высоком уровне. Они изобрели или восстановили много полезных вещей и через несколько тысяч лет создали плотно населённую и процветающую цивилизацию. Среди первопроходцев были наши старые друзья, в том числе Геракл, как сын Марса. Те, кто входил в группу служителей и кто тогда возродился, усердно работали под руководством своих лидеров, стараясь выполнить их волю. Они нередко были бестолковы и глупы, они делали много ошибок, но они всегда были преданными и честными, и это тесно связывало их с теми, кому они служили.

Дома строили большие, чтобы можно было вместить несколько поколений (фактически, всех членов семьи). Они были серьёзно укреплены и имели только один вход, окна же смотрели в большой внутренний двор, где женщины и дети могли находиться в безопасности. Позднее вокруг деревень и городов были возведены прочные стены, служившие дополнительной защитой, ибо свирепые туранцы постоянно нападали на окраины сообщества. Внешние деревни были в постоянном напряжении, но жителям побережья было немного спокойнее.

Когда раса опять выросла до размеров небольшой нации, случилось ещё одно разрушительное нападение туранцев, снова приведшее к её полному истреблению. И снова в Шамбале спасались и воспитывлись лишь несколько детей. Нужно сказать, что даже кровожадные туранцы не нападали на Белый остров, ибо он вызывал у них сильнейшее благоговение. Таким образом, расовый тип всегда удавалось сохранить, даже при уничтожении большей части расы. Каждый раз Ману и его помощники воплощались в нём как можно скорее и очищали его ещё сильнее, чтобы приблизиться к типу, который был запланирован.

Глава XV. Строительство великого города

После второго истребления Ману решил, что его раса, в которой, как мы знаем, была лишь одна двенадцатая часть толтекских качеств, нуждается в немного большей их доле. Для этого он выбрал Марса, погибшего в начале последней войны, для возрождения в чистейшей из толтекских семей Посейдониса. Марс должен был вернуться в своё младенческое сообщество [как толтекский принц] в возрасте двадцати пяти лет. Самая лучшая из дочерей Ману — Юпитер, избежавшая в детстве второй бойни, была отдана в жёны Марсу. У них родился сын Вирадж — великолепный образец всего лучшего, что было в двух расах, которое он унаследовал. Он женился на Сатурн, и Вайвасвата Ману возродился как их сын. Можно сказать, что именно с этого момента началась пятая, или арийская, корневая раса, как действительно удачная основа, ибо после этого она никогда больше не подвергалась истреблению. Это было примерно в 60000 г. до н. э. Цивилизация, которая неторопливо развилась из этого крошечного семени, была прекрасной и чистой, и будучи в значительной степени изолирована от остального мира, она чрезвычайно преуспела.

Потомки Ману оставались на острове, пока их не стало 100. Он постановил, что когда это число будет достигнуто, они отправятся на материк и начнут строительство города, который станет столицей его расы. План был полностью готов, отмечены все улицы, указана их ширина, даны размеры главных зданий и т. д. Белый остров был центром, к которому сходились все главные улицы, так что, если бы они пересекли береговую линию, то закончились бы на острове. От невысоких утёсов у моря берег постепенно поднимался до чудесных холмов, расположенных в двадцати милях от них. Это было великолепное место для города, хотя и открытое для холодного северного ветра. Город должен был веером раскинуться на берегу и занять весь большой пологий склон. Предполагалось, что Белый остров будет виден даже с крайних точек главных улиц, расположенных рядом с холмами. Когда великолепный план был завершён, Белый остров стал самым замечательным объектом, казалось, он доминировал над всей жизнью города. Его строительство закончилось на тысячу лет раньше того времени, когда пришли люди, которые должны были в нём жить, и рос он не так беспорядочно, как Лондон. Небольшая группа из сотни детей и внуков Ману казалась абсолютно не соответствующей той огромной работе, которую они должны были начать с расчётом, что закончат её их потомки. Они строили себе временные жилища таким образом, чтобы это не мешало плану. И конечно же, нужно было ещё заниматься земледелием, чтобы иметь необходимые продукты. Всё остальное время они посвящали подготовке к строительству: выполнили замеры земли и сделали в соответствии с планом разметку будущих улиц. Пришлось срубить много деревьев, древесину же они использовали для своих жилищ. Вскоре некоторые из них отправились в горы на поиски подходящего камня и металла. Они делали проходку рудников и открывали каменоломни. Там добывали несколько разновидностей камня: белый, серый, красный и зелёный, а также камень, который выглядел как мрамор, но был более твёрдым, чем тот, который известен нам. Возможно, они владели каким-то секретом его упрочнения, поскольку пришли из Атлантиды, где архитектура была доведена до совершенства. Позднее они нашли порфир великолепного пурпурного цвета, который успешно использовали.

Удивительно было наблюдать за работой этих строителей будущего города. Потомки Ману, схожие по воспитанию и обучению, они мыслили и действовали как одна семья, даже когда их стало несколько тысяч. Несомненно, присутствие Ману и его помощников поддерживало это единство и превращало растущую общину в настоящее братство, где каждый знал всех остальных. Они работали, потому что это было в радость, они понимали, что исполняют волю того, кто был для них одновременно и отцом, и монархом. Они работали в полях, где росла их кукуруза, пшеница, рожь и овёс; они резали и обрабатывали огромные камни, привезённые из карьеров. Всё делалось с радостью, подобно исполнению религиозного долга, или как то, что приносит заслуги. И так выполнялась любая работа.

Стиль архитектуры был циклопический, использовались огромные камни, размер которых был даже больше, чем в Карнаке. Применялись механизмы, которыми подтягивали большие камни на катках. Иногда Ману давал указания, которые облегчали работу, возможно, с помощью некоторых методов магнетизации. Им было позволено использовать всю свою силу и изобретательность, чтобы справиться с этими огромными камнями, некоторые из которых имели длину в 160 футов, и им удавалась их доставка. Но для того, чтобы поднять их в назначенные места, Ману и его помощники оккультными средствами снижали их вес. Некоторые из них, по рангу стоявшие выше Учителей, были лунными владыками, которые затем стали чоханами Лучей. Они находились среди людей, руководили их работой и были известны под общим именем Махариши. Некоторые из их имён звучали весьма гортанно, например, Рудра, другое имя, которое можно было услышать, это Васухья.[52] Здания были египетского масштаба, но выглядели намного легче. Это было особенно заметно в строениях на Белом острове, где купола были не сферические, а расширялись от основания и поднимались к верхушке, как туго сжатый бутон лотоса, в котором сложенные листья своеобразно повёрнуты. Это как если бы две спирали, правая и левая, были совмещены и пересекались одна с другой. Нижние части огромных зданий отличались большой прочностью. Верхушки же минаретов и арок были оригинально и очень изящно изогнуты.

Строительство продолжалось многие сотни лет, Белый же остров, когда всё завершилось, стал подлинным чудом. Он имел подъём вверх к центру и строители этим воспользовались. Они построили здесь величественные храмы, все из белого мрамора с инкрустацией из золота. Храмы заполнили весь остров, сделав его единым священным местом. Они подступали к огромному центральному храму, украшенному упомянутыми выше минаретами и арками, с куполом в форме бутона лотоса посередине. Он находился над большим залом, где в особых случаях появлялись четверо Кумар, например, во время великих религиозных праздников и церемоний национального значения.

Издалека — скажем, с конца одной из улиц, что в десяти милях отсюда — впечатление от бело-золотого комплекса на фоне голубого Гобийского моря,[53] когда все здания, казалось, поднимаются из воды и перемещаются к центру, увенчанному волшебным куполом, как бы парящим в воздухе, было необыкновенным. Поднявшись вверх, как на воздушном шаре, и взглянув вниз, мы увидели Белый остров в виде круга, рассечённого крестом, ибо улицы четырьмя радиусами сходились у центрального храма. Если смотреть с северо-запада, с места раннего поселения, возникал необыкновенный эффект, который вряд ли мог быть случайным. Всё выглядело как огромный глаз масонской символики, изображённый так, что закругления стали цилиндрическими, а более тёмные линии города на материке образовывали радужную оболочку.

Как снаружи, так и внутри храмы на Белом острове были украшены резьбой. Здесь было много масонских символов, ибо масонство унаследовало их от мистерий, а все арийские мистерии вышли из этого древнего центра посвящения. В одной из комнат, примыкающих к центральному храму, которая, по-видимому, использовалась для обучения, была серия резных изображений, начиная с физического атома и заканчивая химическими атомами, расположенными по порядку, с пояснительными линиями, обозначающими различные комбинации. Воистину, нет ничего нового под солнцем.[54]

В другой комнате было много моделей, в одной из которых лемнискаты Крукса были расположены крест-накрест, так что получился атом в виде учетверённой розетки. Многие вещи были смоделированы в горельефе, например, пранический атом, кислородная змея и азотный контейнер.

Увы! Великая катастрофа превратила эти громадные здания в руины. Если бы её не было, город мог бы существовать ещё тысячи и тысячи лет.

Город на материке возводили из разноцветного камня, добытого в горных каменоломнях, причём для некоторых зданий очень эффектно сочетались серый с красным. Розовый и зелёный были ещё одним распространённым сочетанием, к которому кое-где успешно добавлялся пурпурный порфир. Заглянув вперёд на несколько веков, мы увидели, что строительство всё ещё продолжается, однако с гораздо большим количеством рабочих. Наконец, великий город поднялся во всём своём великолепии. Это была столица, возводившаяся на протяжении тысячи лет для государства, которому суждено было стать империей. Работники перемещались вовне по мере того, как их число увеличивалось. Для их поддержки требовалось всё больше земли. Некоторые из них работали на полях, другие продолжали трудиться в огромных храмах. Столетие за столетием территория расширялась вдоль берега Гобийского моря и вверх, по большому склону к горам, всегда следуя первоначальному замыслу Ману.

В горах были золотые прииски, а также шахты по добыче всевозможных драгоценных камней. Золото широко использовалось для зданий, особенно тех, что были сделаны из белого мрамора, и это производило эффект экстраординарного и строгого богатства. Драгоценные камни также широко использовались для украшения, вставленные в виде сверкающих точек цветовых схем. Пластины халцедона входили в декоративные конструкции, а драгоценный камень, напоминающий мексиканский оникс, применялся для узоров. Одним из наиболее распространённых и впечатляющих способов украшения больших общественных зданий было сочетание тёмно-зеленого нефрита и пурпурного порфира.

Резьба широко использовалась как снаружи, так и внутри зданий, но ни картин, ни рисунков на плоской поверхности мы не заметили. Были длинные фризы, изображающие процессии в горельефе, но все фигуры были одинакового размера, без использования перспективы. Не было ни деревьев, ни облаков в качестве фона, и впечатление пространства не создавалось. Эти фризы напоминали мраморы Элгина: они были очень хорошо выполнены и очень естественны. Фигуры на фризах часто раскрашивались, как и отдельные статуи, которых было много, как на улицах, так и в частных домах.

Город соединялся с Белым островом огромным великолепным мостом. Он был сооружением настолько замечательным, что дал название городу, который стал известен как Город Моста.[55] Это был консольный мост очень изящной формы, украшенный массивными завитками и огромными скульптурными группами. Его концы упирались в утёсы материка и в сам остров. Камни мостовой были 160 футов длиной и соответствующей ширины. Это было величественное сооружение, достойное того острова, к которому оно было единственным подходом.

Город достиг своего апогея в 45000 г. до н. э., когда он был столицей огромной империи. Она включала в себя всю Восточную и Центральную Азию от Тибета до моря и от Маньчжурии до Сиама. Более того, она претендовала на сюзеренитет над всеми островами от Японии до Австралии. Следы её господства всё ещё можно видеть в некоторых из этих стран. Неизгладимая печать арийской крови лежит на таких примитивных расах, как волосатые айны Японии и так называемые австралийские аборигены.

В зените своей славы Маноа имел великолепную архитектуру, которую мы описали. Она была циклопической по размеру, но выполнена с большим изяществом и в замечательной степени элегантна. Мы видели, как его строители воздвигали чудесные храмы, колоссальные руины которых вызывают удивление у всех, кто видел их сегодня в Шамбале.[56] Это они построили тот непревзойдённый мост, который когда-то соединял Священный остров с берегом. И он до сих пор стоит, хотя теперь под ним вместо воды только зыбучий песок пустыни. Его скульптурные работы тоже были замечательны, а его техническое совершенство значительно. В период расцвета город не без основания сравнивался с теми, что были в Атлантиде, и хотя его роскошь никогда не была так велика, его нравы были заметно чище.

Таков был великий город, задуманный Вайвасватой Ману и построенный его детьми. Многочисленны и огромны были города Азии, но Город Моста затмил их все. И над ним всегда возвышались могущественные Кумары, которые имели и до сих пор имеют своё земное пристанище на священном Белом Острове, даруя непреходящее благословение своей непосредственной близостью.

Глава XVI. Ранняя арийская цивилизация и империя

Дети Ману ни в коем случае не были примитивными людьми. Они вышли из цивилизации Атлантиды, которая развивалась в течение сотен тысячелетий, и у них уже была своя богатая история с собственным Ману в Аравии и Северной Азии. Всё население умело читать и писать, включая даже тех, кто занимался самым простым делом. Работа, какой бы она ни была, считалась почётной, ибо она выполнялась для Ману, как его дело. Мы видели, как к дворнику, который убирал улицы, подошёл богато одетый священник, очевидно занимавший высокое положение, и вежливо обратился к нему, как к равному члену братства великой семьи детей Ману. Среди них культивировались чувство братства, взаимная вежливость и фундаментальное равенство, подобное тому, какое можно наблюдать у масонов. В то же время полностью признавались личные заслуги, которые были у великих людей, и их всегда благодарили за помощь и полное отсутствие грубого самоутверждения. Все понимали, что каждый человек занимается тем, что может делать наилучшим образом, и поэтому люди успешно избегали ссор. В этом арийская цивилизация необычайно отличалась от более сложной и расточительной атлантской, где каждый стремился исключительно к собственному комфорту и признанию, где люди не доверяли друг другу и были взаимно подозрительны. Здесь же всё было по-другому, считалось, что достаточно лишь слова человека, потому что нарушить его было бы не по-арийски.

Ещё одна любопытная вещь — это количество людей, которые были известны. На протяжении веков, как и сейчас, и в маленькой деревне, и в большом городе все люди, видимо, более или менее знали друг друга. По мере роста численности населения это стало невозможным. Должностные лица были обязаны знать людей своих округов, и знание большого числа людей было одной из характеристик для занятия должности.

Как бы то ни было, но чувство братства не выходило за пределы расы и не распространялось на людей другого происхождения, например, туранцев. Они были людьми другого типа и другой культуры: хитрыми, коварными и независимыми. Арийцы демонстрировали к ним явную и очень достойную сдержанность. Они не были враждебны по отношению к иностранцам и не презирали их, но относились к ним с осторожностью. Людей других наций не допускали во внутренние помещения домов, но только — во внешние. Были специальные дома и дворы, выделенные для проживания иностранцев, которых, однако, было немного. Время от времени прибывали караваны торговцев и посольства из других стран. К ним относились учтиво и радушно, но всегда со спокойной сдержанностью, которая указывала на ограничения, нарушать которые было запрещено.

Позднее арийцы стали управлять другими народами, при этом они иногда проявляли жёсткость. Так было с губернатором, назначенным управлять туранцами: его отношение к ним не отличалось ни жестокостью, ни деспотизмом, но было строгим и несколько жёстким. Такое отношение было довольно типично для их правления чужеземцами, однако оно никак не влияло на самые тёплые чувства братства по отношению к их собственной расе.

Можно сказать, что здесь, как и в каком-либо ином месте, реализация братства требовала некой общности образования и культуры, нравственности и понятия чести. Человек был «арийцем», то есть, «благородным человеком», и этот факт подразумевал кодекс чести и обычаев, которыми нельзя было пренебрегать. Он брал обязательство быть, как бы мы теперь сказали, «джентльменом», живущим в соответствии с определённым стандартом социальных обязательств. Он мог выполнять любую работу, мог подняться до любой степени образованности, но существовал определённый минимум хороших манер и должного поведения, ниже которого он не должен был опускаться. Из этого вытекало чувство сдержанности ко всем, кто «за границей», о чьих нравах, обычаях и моральных качествах ничего не было известно. Дети Ману были нацией аристократов в истинном смысле этого слова, гордившихся своим высоким происхождением и полностью осознававших требования, которые оно предъявляло к ним. Для них слова noblesse oblige [положение обязывает] не были пустым звуком.

Арийская цивилизация была очень яркой и счастливой: с музыкой, танцами и весельем. Этому способствовала их религия, ибо она была в высшей степени восхваляющей и благодарственной. Люди регулярно пели хвалебные гимны и за всеми природными силами видели дэвов. Каждое утро радостно приветствовали Дев Зари, и Дух Солнца был главным объектом поклонения. Четверо Кумар считались богами, а их присутствие, очевидно, ощущалось чувствительными людьми, которые были экстрасенсами. За троном Главы Кумар в большом зале центрального храма находилось огромное изображение Солнца в виде золотой полусферы, выступающей из стены, которое в дни церемоний сияло ослепительным светом. Планета Венера также изображалась как объект поклонения, возможно, вследствие предания, согласно которому именно с Венеры пришли Владыки Пламени. Поклонялись даже небу и одно время — атому, как источнику всех вещей и проявлению божества в миниатюре.

Описанная ниже ежегодная церемония может служить примером одного из их великих религиозных праздников.

В ранний час люди — мужчины, женщины и дети — шли в процессиях по сходящимся улицам к большому полумесяцу, который был направлен на мост. На окнах и флагштоках развевались шёлковые флаги, а улицы были усыпаны цветами. От больших жаровен поднимались облака благовоний. Люди были в одежде из разноцветного шёлка и в украшениях из драгоценных камней и кораллов. Они несли венки и цветочные гирлянды, создавая волшебную разноцветную картину. Они маршировали, ударяя в металлические тарелки и трубя в горны.

Процессия ступила на мост, и все звуки стихли. В полной тишине люди прошли между громадными соборами к центральному храму и далее в зал. На каменной платформе с большими символами из золота стоял высеченный из цельной скалы огромный трон, инкрустированный золотом и богато украшенный драгоценностями. Перед троном находился алтарь, вверху же слабо мерцало огромное солнце из золота, а под сводом висело изображение планеты Венера.

Когда зал заполнился до предела, за исключением пространства перед огромным троном и по его бокам, туда ступила величественная группа, заполнив его, и все сразу почтительно склонились. Там стояли трое Ману, облачённые в свои мантии, а Махагуру Вьяса, Бодхисаттва того времени, стоял рядом с Вайвасватой. Сурья стоял за своим могущественным братом и предшественником, но ближе всего к трону — трое Кумар. Вероятно, невидимые для толпы, но несомненно, смутно ощущаемые, в воздухе огромным полукругом зависли великолепные пурпурные и серебряные дэвы, также принимающие участие в церемонии. Затем над огромным собранием воцарилась полная тишина, как будто все люди задержали дыхание. И тогда очень мягко и чуть слышно, будто не решаясь нарушить тишину, зазвучала утончённая мелодия, поддержанная пением тех величайших и святейших, что стояли вокруг трона. То было обращение к Владыке, Правителю, призывающее его прийти к собравшимся. Когда торжественные слова обращения стихли, прозвучала чистая серебрянная нота, как бы в ответ. Огромное золотое солнце ослепительно вспыхнуло, а под ним прямо над троном засияла звезда, и её лучи осветили ожидающих. И тогда на троне появился Верховный Владыка Иерархии. Сияние, исходившее от него, было ярче, чем от солнца и звезды, которые, казалось, получали свой свет от него же. Тотчас все пали ниц, пряча глаза от его ослепляющей славы.

Затем Санат Кумара смягчил свет своей славы, чтобы все смогли поднять глаза и увидеть «Вечного Девственника»[57] (которого ещё звали «Ветхий денми») во всей красе его непреходящей юности. Глубокий вздох изумления и благоговения пронёсся над собравшимися, и тогда лучезарная улыбка, сделавшая его поразительную красоту ещё более завораживающей, стала ответом на их благоговейные взоры любви и почитания.

И тогда он простёр свои руки к жертвеннику перед ним, в нём вспыхнул огонь, и пламя поднялось высоко в воздух. Затем он ушёл — трон был пуст, звезда исчезла, золотое солнце померкло, и только огонь, который он дал, остался без изменения. Отсюда жрецы храмов и главы семей, присутствовавшие там, получали огонь в закрытых сосудах, где он оставался неугасимым, пока переносился к другим алтарям.[58]

Процессии перестроились и в тишине покинули святилище, снова перейдя по мосту в город. Потом раздалось радостное пение, и люди пошли рука об руку, обмениваясь поздравлениями, старшие благословляли младших, и все очень радовались. Священный огонь приносили к семейным алтарям, чтобы зажечь пламя, которое должно было поддерживаться в течение года. Зажжённые от него факелы относили в дома тех, кто не присутствовал, ибо повторения праздника нужно было ждать целый год. Другого же подобного огня, чтобы освятить семейный алтарь, не было. Праздник заканчивался музыкой, пиршеством и танцами, затем счастливый город погружался в сон.

Таким был Праздник Священного Огня, ежегодно проводившийся в середине лета в городе Моста.

Некоторые из людей полностью отдавали себя учёбе, достигая, таким образом, больших успехов в оккультных науках. Затем они могли посвятить себя некоторым отраслям государственной службы. Они были ясновидящими и имели контроль над различными природными силами, могли создавать мыслеформы и покидать по желанию свои физические тела. Помня о печальных результатах оккультной науки Атлантиды, лишённой бескорыстия и морали, преподаватели отбирали своих учеников с особой тщательностью, а один из помощников Ману осуществлял общее наблюдение за такими занятиями. Некоторые из учеников, когда они уже имели опыт, были обязаны поддерживать связь между различными частями империи. Так как газет не было, они вели то, что можно было бы назвать отделом новостей. Новости, как правило, не публиковались, но любой, кто хотел узнать о ком-либо ещё в любой части империи, мог пойти в отдел новостей и получить их. Таким образом, были уполномоченные по разным странам, каждый из которых давал информацию о вверенной ему стране, получая её оккультными средствами. Так отслеживались экспедиции, отправленные с поручениями мира или войны. Новости о них передавались аналогично тому, как в наши дни передаются по беспроводной или телеграфной связи.

Однажды, когда Корона правил дальней провинцией, Ману не смог впечатлить его своими указаниями. Тогда он велел одному из подготовленных учеников покинуть своё физическое тело, отправиться астрально к Короне и материализоваться по прибытии. Используя этот способ, Ману доставил своё указание Короне, когда тот пребывал в бодрствующем состоянии. Таким образом, Ману был реальным правителем, как бы далеко ни простиралась его империя.

Для письма использовали разные материалы. Один человек писал острым прибором на восковой поверхности в прямоугольном ящике, как будто делая гравировку. Затем он прошёлся по написанному полым пером, из которого вытекала цветная жидкость, твердеющая по мере высыхания. Таким образом, его рукопись оказалась впечатанной в воск. Иногда люди изобретали свои собственные методы письма.

Машины не были доведены до уровня, достигнутого в Атлантиде. Они были проще, и большая часть работы выполнялась вручную. Очевидно, Ману не хотел, чтобы крайне расточительная жизнь Атлантиды повторилась среди его народа.

Начиная с 60000 г. до н. э. постепенно создалось густонаселённое государство, которое, освоив берега Гобийского моря, подчинило себе многие соседние народы, в том числе туранцев, которые так безжалостно истребляли его первых обитателей. Оно стало корневым материалом для всех арийских народов,[59] и отсюда начались — с 40000 г. до н. э. и позднее — великие миграции, сформировавшие арийские подрасы. Оно оставалось в своей колыбели до тех пор, пока не отправились эти четыре миграции на запад. Точно так же были направлены в Индию несколько огромных армий переселенцев-завоевателей, которые покорили эту страну и завладели ею. Последние арийцы покинули свою родину и присоединились к их предшественникам в Индии незадолго до затопления Посейдониса, случившегося в 9564 г. до н. э. Они ушли оттуда, в сущности, для того, чтобы избежать гибели, вызванной этим чудовищным катаклизмом.

С 60000 г. до н. э. до 40000 г. до н. э. корневая раса росла и быстро развивалась, достигнув своего первого апогея примерно в 45000 г. до н. э. Арийцы завоевали Китай и Японию, населённые, главным образом, монголами — седьмой подрасой атлантов. Затем они продвинулись на север и восток, пока их не остановил холодный климат. Они также присоединили к своей империи Формозу и Сиам, населённые тлаватлями и туранцами — второй и четвёртой подрасами атлантов. Затем арийцы колонизировали Суматру, Яву и близлежащие острова. Население этих мест смотрело на красивых пришельцев, как на богов, и было готово скорее им поклоняться, чем сражаться с ними. Интересным остатком одной из их колоний, всё ещё находящимся на Целебесе, является горное племя, называемое тоала. Этот остров к востоку от Борнео тоже попал под их власть. Они пошли также туда, где сейчас находятся: Малайский полуостров, Филиппины, острова Рюкю, Восточный архипелаг и Папуа, острова на пути к Австралии и сама Австралия, которая тогда была плотно заселена лемурийцами — третьей корневой расой.

Мы нашли Корону примерно в 50000 г. до н. э., который правил большим королевством в этих усеянных островами морях. Он родился в этом регионе и подчинил себе острова, признавая Ману своим сюзереном и подчиняясь всем указаниям, которые он получал. Для всей огромной империи с её многочисленными королевствами сюзереном был Ману. Был ли он в воплощении или нет, короли правили от его имени, а он время от времени посылал указания, относящиеся к продолжению работы.

К 40000 г. до н. э. империя начала проявлять признаки упадка, а острова и отдалённые провинции пытались получить независимость. Ману иногда воплощался, но обычно управлял с более высоких планов. Центральное государство, тем не менее, оставалось в плане цивилизации образцовым, удовлетворённым и спокойным ещё в течение двадцати пяти и более тысяч лет. Основная же его деятельность касалась других направлений: это было формирование подрас и их миграция.

Глава XVII. Вторая подраса: арабская

Следует напомнить, что когда Ману оказался в Шамбале — после того, как привёл свою маленькую группу из Аравии к их временному пристанищу на севере, и после великой катастрофы 75025 г. до н. э. — Глава Иерархии сообщил ему о плане формирования новой расы.[60] Четыре большие долины, лежащие за горным хребтом в двадцати милях от берега Гобийского моря и отделённые друг от друга холмами, нужно было использовать для изоляции и формирования четырёх различных подрас. И сейчас эта работа должна была начаться.

Ману начал с того, что выбрал из большой группы служителей, которая развивалась в окружении арийской цивилизации, несколько семей, готовых стать первопроходцами. Им предстояло покинуть город Моста и отправиться в неосвоенную местность, чтобы образовать новую колонию. Несколько человек, которые по большей части состоят или состояли в нашем Теософском обществе, были отобраны для этой пионерской работы,[61] и среди них было несколько семей, которым предстояло вести остальных. Марс и Меркурий возродились в третьем поколении этой колонии. Затем Ману и некоторые из великих людей воплотились там, чтобы специализировать тип. Таким образом, Ману сформировал тело того типа, который был запланирован, и воплотился в нём, когда довёл его до желаемого состояния.

Упомянутая группа высокоразвитых персонажей устанавливала требуемый тип каждый раз, когда формировалась новая подраса, и он был лучшим. Это было как бы золотым веком, о котором любая нация всегда вспоминает в последующие дни. Затем приходят более молодые эго и используют его, будучи неспособны, конечно, сохранять столь высокий уровень. В каждом случае имеется группа молодых эго, выполняющих подготовку пути. Затем приходят эго из старших, которые теперь стали Учителями. Из них самые великие принимают воплощение и устанавливают новый тип. Тогда начинающие вливаются в поток и делают всё, что в их силах, поначалу возглавляемые более продвинувшимися эго, а позже оставленные, чтобы извлекать уроки из своего опыта.

Среди младших эго, выбранных для создания семей первопроходцев, мы увидели сына Короны и Теодор — Геракла с супругой Сириус. Она тогда была высокой и довольно мускулистой женщиной, хорошей хозяйкой и очень заботливой матерью, среди детей которой мы заметили Алкиона, Мицара, Урана, Селену [Джинараджадаса] и Нептун. Геракл взял в плен нескольких знатных тлаватлей, и сын одного из них Апис женился на его племяннице Джемини. Это вызвало большое негодование в гордой арийской семье, где смотрели на этот брак как на мезальянс — недостойное смешение их чистой крови. Между тем, всё это было, вне всякого сомнения, тайно подстроено Ману, чтобы добавить к подрасе свойства тлаватлей! У них родились близнецы Спика [Ф. Арундейл] и Фидес [Дж. Арундейл] — необычная пара детей. Гектор и Аврора стали ещё одной супружеской парой среди эмигрантов. Их дочь Альбирео вышла замуж за Селену, у них родилась дочь Меркури. Уран женился на Андромеде, и у них родились Марс и Венера, Вулкан же был сыном Алкиона.

Следует отметить, что двое нынешних Учителей — Уран и Нептун — родились во втором поколении. Марс и Венера, тоже сейчас Учителя, родились в третьем поколении. Меркури, ныне Учитель, тоже родилась в третьем поколении, как дочь Селены. Вулкан, также теперь Учитель, родился в третьем поколении, как сын Алкиона. В четвёртом поколении, как сын Марса и Меркури, возродился Ману.

В это время некоторые из наших друзей жили в городе Моста, и среди них был Кастор со своей женой Реей. Они считали, что люди, переселившиеся в долину, поступили очень глупо, ибо устоявшаяся жизнь была совсем неплохой. По их мнению, не было никакого смысла, отказавшись от городской жизни, начинать всё с нуля и выращивать репу в неосвоенной долине. Кроме того, новая религия, которую практиковали обитатели долины, была им совершенно непонятна, тогда как старая, на их взгляд, была намного лучше. Другой наш друг Лачезис, всегда сопровождавший Кастора, был тучным лавочником. Его вспыльчивый сын Велледа, к большому неудовольствию своего обходительного отца, был невежлив с покупателями. Лачезис женился на Амаль, но она, проявив супружескую неверность, сбежала с Калипсо, что считалось в высшей степени неподобающим. Поскольку за это её вместе с любовником из Города изгнали, они отправились в долину, но встретили там совсем не тёплый приём.

Визит принца толтеков из Посейдониса в Маноа показал нам в его лице нашего старого друга Крукса [Кафф], а среди его свиты был ещё один наш друг — Фосия [Джадж].

В течение нескольких столетий население долины росло и умножалось, продолжалась его тщательная специализация, пока в 40000 г. до н. э. Ману не счёл его достаточным по численности и вполне подготовленным для отправки в мир. Он назначил предводителем Марса, а его заместителями — Корону и Теодора. Им предстояло пройти по тому же пути, по которому они прошли много тысяч лет назад. Они должны были ассимилировать потомков тех арабов, которых они когда-то оставили, потому что из всех атлантов те были ближе всего к арийцам по своим характеристикам. Эти арабы всё ещё жили там, где их поселил Ману. К ним относились несколько полуцивилизованных племён, которые занимали весь Аравийский полуостров, а также отдельные поселения на сомалийском побережье. В то время в регионе, называемом теперь Персией и Месопотамией, располагалась сильная и дружественная держава, поэтому Ману, который позже присоединился к эмигрантам и возглавил армию, без труда получил разрешение провести через неё своё войско по заранее намеченному и охраняемому маршруту. Следует отметить, что эта миграция отличалась по своему характеру от миграций более поздних лет. Во время миграции в Индию переселялось всё племя — от стариков и женщин до младенцев. Сейчас же старикам и многодетным семьям порекомендовали остаться, так что переселение ограничилось мужчинами боеспособного возраста, их жёнами и сравнительно небольшим количеством детей. В то же время, было много молодых неженатых мужчин. Таким образом, количество воинов составляло около 150000 человек, а женщины и дети, возможно, добавили к отряду ещё 100000 человек.

За два года до начала миграции Ману отправил гонцов, чтобы подготовить к ней арабские племена, но эта новость была воспринята не очень благосклонно, и не было никакой уверенности, что удастся их переубедить. Когда арийцы пересекли пустыню, которая тогда, как и теперь, отделяла Аравию от остального мира, и оказались в поле зрения первого из арабских поселений, перед ними появился отряд вооружённых всадников, который без промедления напал на авангард их армии. Они легко отразили нападение, захватив несколько пленных, и попытались объяснить, что их миссия мирная. Язык настолько изменился, что они вообще с большим трудом понимали друг друга, но Ману сумел успокоить пленников и послал их договариваться о встрече с их вождём. После некоторой задержки и обмена сообщениями появился вождь, подозрительный и непримиримый. Однако в результате продолжительных переговоров и полного объяснения ситуации он несколько изменил своё отношение, и ему пришло в голову, что можно использовать это необычное вторжение в своих целях. Он смертельно враждовал с соседним племенем, поэтому, увидев силу мощной армии Ману, решил привлечь арийцев на свою сторону, чтобы с их помощью быстро расправиться со своими старыми врагами. Поэтому он подумал и предложил пришельцам обосноваться в большой пустынной долине на границе его территории.

Арийцы с благодарностью приняли это предложение и через непродолжительное время изменили внешний вид этой долины. Будучи высокоцивилизованным народом, они знали всё о технологии бурения скважин, поэтому вскоре долина имела хорошее орошение, а посередине её текла большая река. В течение года все их угодья были тщательно возделаны, и уже было получено несколько хороших урожаев. В течение трёх лет арийцы стали процветающим и самодостаточным сообществом.

Однако вождь, давший им разрешение, никоим образом не был доволен их успехами. Он с завистью смотрел на их достижения, полагая, что если это часть его территории, то его соплеменники, а не пришельцы, должны пожинать её плоды. Кроме того, когда он предложил Ману вместе напасть на соседей, тот совершенно откровенно сказал, что хотя они благодарны вождю и готовы в любое время защитить его от агрессии, они не будут участвовать в неспровоцированном нападении на мирных людей. Эта позиция очень разгневала вождя, тем более, что он не видел возможности заставить их подчиняться. В конце концов, он примирился со своим старым врагом и убедил его присоединиться, чтобы вместе истребить пришельцев.

Однако этот нехитрый план безнадёжно провалился: Ману победил и, уничтожив обоих вождей, сделался правителем объединённого государства. Когда битва закончилась, арабы спокойно приняли нового правителя, обнаружив вскоре, что они при новой власти стали жить намного лучше и теперь чувствуют себя более счастливыми, хотя бы потому, что стало меньше войн и больше спокойной работы. Таким образом, Ману, упрочив в Аравии своё положение, немедленно приступил к арианизации своих новых подданных. Другие племена время от времени нападали, но неизменно терпели поражение, сопровождавшееся тяжёлыми потерями, так что вскоре они пришли к выводу, что разумно оставить Ману в покое. Шли годы, его королевство процветало и крепло, в то время как постоянные междоусобицы ослабляли и разоряли племена соседей. Последовал закономерный результат: пользуясь представившимися возможностями, Ману поглощал племя за племенем, обычно без кровопролития и с полного согласия большинства. Сорок лет спустя, перед его кончиной, вся северная половина Аравии находилась под его властью и могла считаться определённо арийской. Он мог бы получить власть и на юге, если бы не появление религиозного фанатика, который напомнил своим подданным, что они — избранный народ. Этот человек, которого мы назовём Аластором, следовал указанию собственного Ману, данному ещё в древние времена, которое запрещало вступать в брак с пришельцами. Поэтому арабы ни в коем случае не должны были смешивать свою кровь с кровью язычников, которые пришли неизвестно откуда со своей мнимой цивилизацией и тиранией, отказывающей человеку в его неотъемлемом праве свободно убивать своего ближнего, когда ему заблагорассудится. Аластор апеллировал к яростному неприятию власти, которое является выдающейся чертой арабского характера, и южные племена, веками жестоко враждовавшие между собой, теперь фактически объединились, чтобы противостоять своему же, но перевоплотившемуся Ману. И они выступили против него от его же имени, сделав его древний наказ о чистоте расы своим объединяющим лозунгом.

Это было невероятно: Вайвасвата Ману должен был выступить против самого себя. На самом деле, Аластор был всего лишь анахронизмом, загнавшим себя в колею, из которой его невозможно было вызволить. Когда Ману нуждался в отдельном народе, он запрещал смешанные браки с чужаками, но когда ему было необходимо провести арианизацию потомков своих давних последователей, смешанные браки были необходимы. Но для Аластора, как и для многих ему подобных, рост и адаптация были ересью, и он играл на фанатизме своих последователей.

Пока продолжалась эта нескончаемая борьба, Ману в один из периодов относительного мира встретился со своим могущественным братом Махагуру, будущим Буддой. Тот решил прийти к людям второй подрасы до того, как она начнёт свой долгий победный путь. Он решил донести до них новую религию, которую проповедовал в Египте как результат реформирования преобладавшей там древней веры.

Великая египетская империя атлантов, конфликтовавшая с Вайвасватой Ману, когда он, спасая свой народ от катастрофы 75025 г. до н. э., увёл его в Аравию, погибла в том катаклизме, поскольку весь Египет ушёл под воду. Когда позже топи стали обитаемыми, страной на некоторое время завладел негроидный народ, оставивший после себя нелепые кремни и другие варварские орудия, отметившие его пребывание. После этого образовалась вторая империя Атлантиды с великой династией божественных царей и многими героями, которых греки позже считали полубогами, такими как Геракл с его двенадцатью подвигами, — именно эта традиция перешла в Грецию. Эта империя атлантов просуществовала примерно до 13500 г. до н. э., когда в Египет пришли арийцы из южной Индии и создали там империю с арийскими корнями. Таким образом, эта атлантская империя правила в 40000 г. до н. э., когда Ману снова пришёл в Аравию, и достигла очень высокого уровня цивилизации, которая была величественной и роскошной. Там строили огромные храмы, такие как Карнак, с длинными и очень тёмными коридорами, с очень витиеватым ритуалом и с детально разработанным религиозным учением.

Египтяне были глубоко религиозным народом, они относились к преданиям, принадлежащим их вере, как к подлинной реальности. Нечто подобное, да и то лишь как слабое отражение, теперь можно увидеть среди римских и англиканских католиков в такие дни, как Страстная пятница. Кроме того, египтяне были экстрасенсами и чувствовали игру сверхфизических влияний, а потому не сомневались в существовании высших существ и высших миров, так что их религия была самой их жизнью. Они строили свои огромные храмы, чтобы производить впечатление необъятности и величия, чтобы вселять благоговение в умы людей низшего сословия. Их религию окружали все оттенки и великолепие жизни. Люди обычно носили белое, но религиозные процессии представляли собой великолепные реки роскошного цвета, сверкающие золотом и драгоценными камнями. Церемонии, сопровождавшие церковную службу в связи со смертью Осириса, не отличались от реальности: скорбь по убитому богу была настоящей скорбью, народ рыдал и громко причитал, вся масса верующих была увлечена неподдельным чувством, когда призывала Осириса вернуться.

Именно к этому народу пришел Махагуру как Техути, или Тот, названный позднее греками Гермесом. Он пришёл проповедовать великое учение о «Внутреннем Свете» жрецам храмов могущественной жреческой иерархии Египта, возглавляемой фараоном. Во внутреннем дворе главного храма он учил их «Свету, освещающему всякого человека, грядущего в мир». Эта его фраза передавалась из поколения в поколение и нашла своё отражение в четвёртом Евангелии, в его ранних египетских текстах. Он учил их, что Свет универсален, и что Свет, который есть бог, живёт в сердце каждого человека:

— Я есмь тот Свет, — велел он им повторять, — тот Свет есмь я.

И ещё он сказал:

Свет этот и есть истинный человек, хотя люди могут и не признавать его и пренебрегать им. Осирис есть Свет. Он вышел из Света. Он обитает в Свете. Он — Свет. Свет сокрыт повсюду, он есть в каждой скале и в каждом камне. Когда человек становится един со Светом Осириса, тогда он становится един с целым, частью которого он является, и тогда он может видеть Свет в каждом, как бы тот ни был сильно завуалирован, придавлен и закрыт. Всего остального нет, но Свет есть. Свет — это жизнь человека. Для каждого человека — хотя есть славные церемонии, есть много обязанностей, которые должен исполнять священник, и много способов, которыми он должен помогать людям, — этот Свет ближе, чем что-либо другое, он — в самом сердце его. Для каждого человека Реальность ближе любой церемонии, ибо стоит ему только обратиться внутрь, и он увидит Свет. Это цель каждой церемонии, а от церемоний нельзя отказываться, ибо я пришёл не разрушить, а исполнить. Когда человек знает, он выходит за рамки церемонии, он идёт к Осирису, он идёт к Свету, Свету Амона-Ра, из которого всё произошло и в который всё вернётся.

И ещё:

Осирис на небесах, но Осирис и в сердце людей. Когда Осирис в сердце познает Осириса на небесах, тогда человек становится богом, а Осирис, однажды расколотый на части, снова становится единым. Но смотри! Осирис, божественный Дух, и Изида, вечная Мать, дают жизнь Гору, который есть человек, человек, рождённый обоими, но единый с Осирисом. Гор сливается с Осирисом, и Изида, которая была материей, становится через него царицей Жизни и Мудрости. И Осирис, и Изида, и Гор — рождены от Света.

Гора родили двое. Он рождён Изидой, бог рождён в человечестве, воплотился от Матери вечной, от материи, Приснодевы. И он рождается в Осирисе, освобождая свою Мать от долгих поисков фрагментов её мужа, разбросанных по земле. Он рождается в Осирисе, когда Осирис в сердце видит Осириса на небесах и узнаёт, что двое — едины.

Так учил он, и мудрые из священников были счастливы.

Махагуру дал напутствие фараону:

— Ищи Свет, — и пояснил, что монарх может хорошо править, если только будет видеть Свет в сердце человека.

Он дал истину каждому человеку:

— У тебя есть Свет. Позволь светить этому Свету.

И написали эти слова на пилоне великого храма: они шли вверх по левой опоре, затем — по брусу и вниз — по правой опоре. И были они также на дверях домов. По образу и подобию пилона, на котором были его слова, делали маленькие фигурки. Делали их из драгоценных металлов, а также из обожжённой глины. Даже самые бедные люди могли купить маленькие глазурованные пилоны из голубой глины с коричневой надписью. Другой любимый призыв «следуй за Светом» позже превратился в «следуй за королём». Так он и дошёл до Запада и стал девизом Круглого Стола. Люди же научились говорить о своих умерших: «Они ушли к Свету».

И счастливая цивилизация Египта стала ещё более счастливой, потому что он, воплощённый Свет, жил среди них. Священники, которые были его учениками, сохранили свои знания и его тайные инструкции, воплотив их в своих мистериях. Чтобы изучать «мудрость египетскую», приезжали студенты из многих стран, и слава школ Египта разошлась по всей земле.

В это время Махагуру отправился в Аравию, чтобы учить лидеров поселившейся там подрасы. Велика была их радость, когда могущественные Братья пожали друг другу руки, посмотрев друг другу в глаза. И думали они о своих странствиях, о своём далёком доме, о городе Моста и о белой Шамбале. Ибо даже Великие могут утомиться, пребывая среди невежественных людей.

Таким образом, великий Учитель дал второй подрасе своё учение о Внутреннем Свете.

Вернёмся к истории второй подрасы в Аравии. В результате противодействия политике Ману со стороны Аластора Аравийский полуостров на юге разделился на две части, и преемники Ману на протяжении многих поколений сохраняли своё государство, не пытаясь расширять его границы. Через несколько столетий трон занял весьма честолюбивый правитель, который воспользовался междоусобицей на юге и двинул свои армии прямо к океану, после чего провозгласил себя императором Аравии. Он позволил своим новым подданным сохранить их собственную религию, и поскольку его правление во многих отношениях было лучше прежнего, никто не захотел выступать против новой власти.

Однако среди южан появилась секта фанатиков, которые считали своим долгом противиться тому, что они нарекли победившим злом. Под предводительством своего проповедника они покинули их покорённую родину и поселились общиной на противоположном побережье в Сомали.

Там они жили несколько столетий, руководимые своим пророком и его преемниками. Их численность с каждым годом заметно увеличивалась, пока не произошло событие, вызвавшее серьёзный кризис. Обнаружилось, что пророк-правитель того периода, фанатично насаждая идею о чистоте расы, сам связался с молодой негритянкой из глубинки. Когда об этом стало известно, разразился большой скандал. Однако пророк не растерялся и провозгласил как новое откровение идею о том, что строгий запрет на смешанные браки касается только пришельцев с севера и никоим образом не относится к неграм, которых следует рассматривать не как супругов, а как рабов, то есть, как движимое имущество. Это неожиданное заявление раскололо сообщество, большинство людей с ним согласились, сначала нерешительно, а затем — с энтузиазмом, и чёрных «рабов» стали покупать с жадностью. Но довольно значительное меньшинство восстало против нового откровения, осудив его как неуклюжую уловку, чтобы прикрыть распущенность пророка (как это и было на самом деле). Когда же они поняли, что их — меньшинство, они в ужасе заявили, что не могут больше жить среди еретиков, отказавшихся от всех принципов. Нашёлся честолюбец, всегда стремившийся стать лидером, который их возглавил. И тогда они, сформировав огромный караван, в благородном негодовании удалились. Они кочевали по берегам Аденского залива и Красного моря, и в конце концов, зашли на территорию Египта. Их любопытная история пришлась по вкусу тогдашнему фараону, и он предложил им отдалённый район своего царства, если они захотят там поселиться. Они согласились и жили там вполне спокойно в течение столетий при благосклонном отношении египетских властей, но никогда и никаким образом не смешиваясь с их народом.

В конце концов, какой-то фараон предъявил им требование о дополнительном налогообложении и обязательных работах, которое они посчитали нарушением их привилегий. Таким образом, они ещё раз предприняли массовую миграцию. На этот раз они обосновались в Палестине, где мы знаем их как евреев, до сих пор ревностно сохраняющих теорию, что они являются избранным народом.